Товарищ вожатый

      Откуда-то звучала песня, но из-за шума машин, проезжающих по трассе, Юра не мог разобрать слов. Начало июля выдалось жарким, в 9 утра солнце уже припекало, хотелось спрятаться в тени. Пахло новым асфальтом и скошенной травой.       Конев и ещё несколько молодых людей собрались у автобуса, чтобы отправиться в «Ласточку» к началу второй смены и приступить к работе вожатого. «Интересно, что чувствовал Володя, приехав сюда? На этом же автобусе он ехал? На каком месте сидел?» - думал Юра, вспоминая, каким был Володя два года назад.       Конев уже успел познакомиться с двумя своими коллегами. Первой к нему подошла девушка на год старше. Настя училась в педагогическом, так что её присутствие здесь было неудивительно. Это была весьма привлекательная девушка, высокая и стройная, с веснушкам, которые под летним солнцем становились ещё ярче. Её русые волосы переплетались в одну толстую косу, которую она то и дело перекладывала с плеча не плечо. Настя успела многое рассказать о себе.       -Два дня назад только сдала экзамен по педагогике, представляешь? Последний. И сразу сюда. С корабля на бал! – буквально пропела она, - ты какой отряд хочешь? Мне бы помладше!       Настя без умолку говорила о том, как ей хочется скорее встретиться с детьми, чтобы можно было делать с ними что-то интересное, играть, учиться, в общем, сеять всё доброе и вечное. Слушая этот беспрерывный поток, Юра невольно вспомнил пятый отряд, который свернул им с Володей немало крови, и улыбнулся. А когда он узнал, что сама девушка ни разу не ездила в лагерь, улыбка его сделалась ещё шире.       Вторым Юриным знакомым стал Костя. Он был старше Конева на 4 года и уже не первый раз работал вожатым, но в «Ласточку» приехал впервые. Они перекинулись парой фраз, и Костя переключил всё своё внимание на щебечущую Настю.       Всю дорогу к лагерю Юра думал, как и у кого будет спрашивать про Володю. А если ничего не узнает, то после смены обязательно поедет в Москву по тому адресу с конверта, который он помнил наизусть.       -Юра, расскажи про «Ласточку», ты же уже бывал там, - донеслось откуда-то сзади Настино щебетание. В голове Конева возник пёстрый колейдоскоп образов: яблоня, гирлянда, концертный зал, детские карусели перед корпусом пятого отряда, Володина тетрадка, лодка, ива, недострой…И хотя Юра бывал в этом лагере не два, и даже не три раза, в памяти его существовало только лето восемьдесят шестого.       -Ну…-протянул он, стараясь собрать свои разрозненные мысли в единое целое.       -Что тебе запомнилось больше всего? А Зарница была? А были соревнования между вожатыми? А вот если…- тут автобус тряхнуло, они съехали с трассы, по окнам начали бить еловые ветки. Пользуясь образовавшейся паузой, Юра поспешно вставил.       -Когда я был там в последний раз, мы ставили спектакль про Зину Портнову к юбилею лагеря, и…       -У тебя была главная роль? – веснушки Насти показались между сидениями автобуса.       -Да какая из него Зина, - прыснул откуда-то Костя.       Юра поморщился. Хотя он так и не проникся красными галстуками и лозунгами, всё же история пионеров-героев, поставленная ими с таким трепетом, была ему дорога. Смеяться над таким он не мог.       -Не, второстепенная. Немца играл…       -Ооой…- послышалось где-то сзади. Автобус снова качнуло, и через главные ворота они въехали в «Ласточку».              ***              Юра и Настя получили пятый отряд, как когда-то получили его Володя с Леной. Конев шёл по знакомой дорожке, неся в одной руке две сумки – свою и Настину. За утро он уже порядком устал от её болтовни, и сейчас пропускал всё мимо ушей, ища взглядом карусели. Лагерь был непривычно тихим без детей, поэтому Юра сначала услышал скрип качелей, и только потом увидел их.       Губы сжались в одну тонкую ниточку…Он будет жить в той же комнате, где жил Володя. Его кровать, его тумбочка, на этом стуле он сидел, на этой стене висел плакат «Машина времени», тут лежала его тетрадь… И хотя Юра видел эту комнату совсем недолго и даже не был внутри, она казалась ему какой-то чудесной, необычной и таинственной. Там ведь жил он!       Всё оказалось совсем не таким, как Юра помнил. Плаката не было, в воздухе летала пыль, пол скрипел, а дверь шкафа не закрывалась до конца. На ту чарующую и таинственную атмосферу не было и намёка. Парень подошёл к небольшому зеркалу, покрытому рыжими пятнами ржавчины, и всмотрелся в своё отражение. Почти ничего не изменилось за два года: волосы такие же непослушные, глаза такие же наглые. Он попытался улыбнуться, но вышло не очень. «А что, если я увижу его, но будет так же, как с этой комнатой? А если всё прошло? Вдруг он изменился, или…вдруг изменился я? И я больше не смогу так…» - думал Юра, наблюдая в зеркале, как уголки его губ медленно ползут вниз.       -Ты не забыл про планёрку? А потом обед. Почему время так тянется, ну когда уже завтра? – удаляющийся голос Насти вернул Конева в реальность. Девушка выпорхнула из корпуса, продолжая что-то говорить. Похоже, ей совсем не обязательно нужны были слушатели.              ***              -Вот сюда вставайте! Подходите ближе, не толпитесь там! - послышался громкий голос Ольги Леонидовны, которая напоминала какого-то генерала, командующего расстановкой войск. Она, похоже, вела себя одинаково строго как с детьми, так и с коллегами. Юра ехидно улыбнулся, предвкушая момент, когда старший воспитатель поймёт, что ей снова придётся иметь дело с Коневым. Только теперь-то они будут почти на равных!       Планёрка должна была проходить в концертном зале, но из-за жары решили провести её на воздухе. Юра отошёл в сторону и встал в тень под яблоню, наблюдая за вожатыми. Он заметил Лену, но подходить пока не решился. Иры нигде не было, Женю он тоже не видел. Все лица были новыми, Юра поморщился, начиная осознавать, что всё это, возможно, было зря…        До начала планёрки осталось всего несколько минут, Ольга Леонидовна поднялась на сцену, устанавливая на подставку микрофон. Вдруг сердце его начало отбивать такой ритм, что Юра невольно коснулся груди, пытаясь этим жестом успокоить себя.       -Что за… - одними губами произнёс он. Пытаясь всмотреться толпу вожатых, Юра то щурился, то широко раскрывал глаза, продолжая держаться за выпрыгивающее сердце. Если бы кто-то в этот момент увидел его, то подумал бы, что парню сделалось плохо из-за жары.       Конев бессмысленно вертел в руках новую белую кепку, пытаясь осознать происходящее. Звуки вокруг начали казаться то слишком громкими, то слишком тихими. Он встал на носочки, пытаясь увидеть того, кто привлёк его внимание, но все оказалось тщетно. Юра надел кепку козырьком назад, отвернулся, вглядываясь в яблоневую листву, потом опустил голову и схватил маленькое яблочко, валявшееся у его ног. Всё стихло, он резко развернулся на пятках, слыша только биение своего сердца и быстрое нервное дыхание. Ольга Леонидовна что-то сказала в микрофон, но тот противно запищал, заставив всех поморщиться. Воспользовавшись моментом, Юра почти не глядя замахнулся и бросил яблоко.       Среди красных галстуков и одинаково белых рубашек вдруг мелькнуло что-то тёмное. Конев разглядел чёрную душку очков, аккуратно лежащую на ухе, над которым темнели гладкие послушные волосы. От удара на ровном носу появилось несколько морщинок. Юра сделал шаг из тени. Потирая плечо, на него смотрел Володя Давыдов.