Товарищ вожатый

      -К чёрту обед, к чёрту «Ласточку», к чёрту всё!..- каждая мысль отдавалась стуком в висках. Ноги шагали настолько быстро, что в сухой знойный день от земли поднялся столб пыли.       Озираясь по сторонам, высокая стройная фигура быстро перемещалась по тропинкам. Руки, лежащие в карманах, сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Перед глазами стояла пелена, то ли от того, что было пыльно, то ли из-за испытанного потрясения.       -Как же так, как же так…- раздалось невнятное бормотание. Позади щёлкнула ветка, что заставило все внутренности сжаться в клубок, - ну что же это такое…       «Ласточка» изнывала от жары. Цветы на клумбах опустили бутоны, птиц не было слышно. Казалось, будто можно увидеть, как воздух подрагивает, пронзаемый жгучими лучами. В мыслях творился полный кавардак, а внутри, кажется, пекло сильнее, чем снаружи. Парень со злостью пнул камень, который влетел в корпус первого отряда. Бежевая штукатурка, и так пестрившая трещинами, обвалилась у самого фундамента и шлёпнулась в высокую траву. Володя на секунду остановился. «Пойду и совершу сейчас какой-нибудь акт вандализма…» - пронеслось у него в голове. В мыслях возникла мозаика из образов: ночь, тишина, недострой, растрёпанные волосы, страх, робкие касания, бессвязные слова, которые затем и вовсе превратились в звуки…Володя нахмурился так, что очки его покосились. Он зло сплюнул, влетел на крыльцо и со всей силы хлопнул дверью, не оставив штукатурке ни единого шанса.       Пружины жалобно скрипнули, когда парень во весь рост растянулся на кровати. В воздух взвились сотни пылинок. Он схватил подушку и накрыл ей голову, пытаясь спрятаться от всего мира.       -Ну заче-е-м…- жалобное мычание послышалось откуда-то снизу, - почему все так?       Казалось, наступила самая настоящая катастрофа. Всё только наладилось, только начало проясняться. Он решился, осознал, оторвал как пластырь. Захотел поставить точку, чтобы больше не видеть во сне карусели, не плыть в лодке, не лежать под ивой… с ним. Он хотел выжечь, вытравить всё неправильное из себя, и поэтому приехал сюда снова, чтобы доказать, что ничего эти качели и эта чёртова лодка не значат. Закончилась первая смена, он уже почти перестал поглядывать в сторону причала, реже вспоминал про иву, не просыпался мокрым от трепета и желания. А теперь…а теперь что?       Володя убрал подушку от лица, скинув её на пол. Глаза его были закрыты, ресницы часто подёргивались. В голове возник Юрка, вышедший к Ольге Леонидовне в кепке козырьком назад. В этот момент синяк на спине немного заныл, как бы напоминая о брошенном яблоке, а ресницы задёргались с новой силой. Такой же на грани наглый, уверенный в себе, Юра вышел к вожатой и пожал её руку. Вспомнив выражение лица Леонидовны, которая не сразу осознала всю комичность ситуации, Володя слегка улыбнулся.       Он боялся представить себе его образ целиком. Вот в памяти всплыли маленькие морщинки у глаз, тут же появились всклоченные волосы, торчащие из-под кепки, шея, длинные пальцы, которые когда-то перебирали его пряди, держали его за руку, гладили его…Володя зажмурился ещё сильнее, пытаясь не обращать внимания на клубок нервов внизу живота. Мысли путались. За окном зашуршали ветки деревьев, подхваченные горячим ветром, и Володя вдруг совершенно явно ощутил себя, лежащим под ивой, в объятиях прохлады и Юрки. «Володя, Володя…» - слышался ему знакомый голос.       -Володя! – сладкая грёза рассеялась, как только камень отскочил от окна. Юноша перестал дышать.       -Я знаю, что ты там, я видел…Ну, Володя, давай поговорим, прошу! – почти жалобно донеслось с улицы.       Прятаться не было смысла, и парень прекрасно это понимал. Он поднял себя с постели с таким титаническим усилием, будто ему предстояло сейчас взглянуть в глаза своей собственной смерти. Хотя тогда ему казалось, что так и есть.       -Привет, - растерянная улыбка, смущённый взгляд. И куда же вдруг делась та уверенность и наглость?       -Юр..       -Володя! – юноша кинулся к нему, сгребая в охапку. Руки, ставшие сильнее, сомкнулись на спине, горячая щека прижалась к его груди, - я рад, очень рад, что ты в порядке, что ты тоже…здесь. Через мгновенье Конев отстранился, видимо, смутившись и придя в себя.       -Я уже думал, что мне показалось там, на площадке. Ты прости за это дурацкое яблоко, опять нехорошо вышло, - тараторил Юра, вертя в руках кепку. Я тебя искал, я думал…может письма не доходили? Может, случилось что? Ночами не спал, представляешь? Столько писем написал! Что-то отправил, а что-то так…в стол, - он с надеждой заглянул в Володины глаза, - куда ты пропал-то?..       Внутри всё сжалось, повисла тишина. Сказать всё или соврать? Нет, врать нельзя. Только не ему.       -Юра, понимаешь. Я уже говорил, что это неправильно, ненормально, - каждое слово срывалось с губ и тяжело падало на землю, - я пытался…исправиться. Думал, что так будет лучше…и для тебя тоже. Сколько раз я порывался написать, сколько раз хотел открыть твои новые письма, не счесть! Скучать по тебе и по «Ласточке» было невыносимо…       -И поэтому ты приехал сюда снова? – тихо спросил Юра. Брови его сдвинулись к переносице. Володе стало тяжело выносить этот взгляд.       -Я приехал сюда, чтобы поставить точку. Для самого себя, понимаешь? Чтобы доказать, что это просто лагерь, с простыми лавочками, простыми каруселями и самыми обыкновенными лодками…       -Получилось?..- этот вопрос ещё долго разносился по воздуху.       -«Нет, Юрочка», - подумал Володя, но тут же, подняв глаза на Конева, утвердительно кивнул.