Товарищ вожатый

      Ночь была тихой и светлой, «Ласточка» уже спала. Оглядываясь по сторонам, Володя пробирался к корпусу пятого отряда. Пахло сыростью и какими-то травами. На детских качелях было пусто. Проходя мимо, парень специально дотронулся до металлической перекладины, и она обожгла пальцы холодом. Рядом из-под земли пробивались одуванчики, Володя сорвал один жёлтый бутончик, забрав его с собой.       В корпусе было темно и тихо. Он хорошо знал его, и поэтому бесшумно, не скрипя половицами, пробрался в нужную комнату. Юра лежал на той кровати, где когда-то спал он сам. Даже в темноте можно было разглядеть улыбку на Володином лице. Он медленно поправил очки, вглядываясь в силуэт. Глаза закрыты, одна рука упала с кровати и почти касается пола, лёгкое одеяло сползло вниз. Казалось, что не было тех двух лет, что Юрка остался таким же шестнадцатилетним забиякой — вся его открытость и непосредственность была в этой позе.       Володя стоял у двери не в силах оторвать взгляд. Он и сам не понял, как оказался рядом, как встал у кровати на колени и положил на подушку сорванный одуванчик. Ещё немного и сердце пропустит удар или совсем перестанет биться.       Володя ощутил лёгкое прикосновение — Юра гладил пальцами его щёку, а потом вдруг взял за руку и поднёс её к губам. Жар обжёг кожу, разнёсся по всему телу колючими мурашками. Потом горячее дыхание ударило в лицо. Поцелуй был долгим, но не таким нежным, как обычно. Всё стало настолько реальным, что Володя на миг задохнулся от восторга.       Из объятий его вырвал настойчивый стук — в дверном проёме позади него стояла Настя. Через открытую дверь вдруг ворвался яркий дневной свет, Володя сощурился то ли от того, что резко стало светло, то ли от Настиной гримасы ужаса, застывшей у неё на лице. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг коса, лежавшая на плече, будто змея, сама собой начала двигаться. Пряди волос выбивались из причёски, словно невидимая рука вытаскивала их оттуда. Волосы рассыпались по плечам и спине, черты лица её изменились, она стала ниже. Володя с ещё большим ужасом узнал в ней Машу.       -Что? Что вы мне объясните… Вы… Вы… Что вы тут вообще… Это отвратительно!       -Маш…       -Вы ненормальные! Вы больные!       Володя почувствовал, как Юрка отстранился. Сердце защемило, было больно и страшно, хотелось спрятать его, почти обнаженного и беззащитного, за своей спиной. А Маша всё продолжала кричать, и крик её становился похожим на вой. Володя зажмурился.       Через окно бил солнечный свет. Рука дернулась в поисках очков, душки их нагрелись под ярким утренним солнцем. На улице разносились звуки горна — «Ласточка» проснулась. Когда горн замолчал, Володя выдохнул. Последний призрак ночного кошмара рассеялся.              ***              -Доброе утро, коллеги. Времени мало, дел много, вопросов ещё больше, — отрапортовала Леонидовна, открывая планёрку, — итак, начнём с происшествия в столовой…       Предстоял разбор полётов по поводу битых тарелок — из года в год одно и то же. Юрка сидел в прохладном кинозале, не обращая внимания на происходящее вокруг. Взгляд его остановился на смешно торчащей тёмной пряди, которая выбивалась из общего опрятного вида Володи. Юра хихикнул в кулак, но услышав свою фамилию из уст старшей вожатой, резко сделал серьёзное лицо. Чувство, что этот надменный высокий голос снова будет его отчитывать, осталось ещё с прошлой смены. И чуйка не подвела.       -Конев, где ты? — взгляд её скользил по одинаковым рубашкам и галстукам, ища среди них Юркину белую кепку, — ага! По поводу пятого отряда тоже есть пара вопросов.       «И почему сразу Конев? — ворчал про себя Юрка, косясь на Настю, — она вот тоже…часть пятого отряда, и тоже за них в ответе!»       Девушка выглядела растрёпанной и уставшей. Юра видел, как беспощадно реальная жизнь рушит её идеальное представление о детях. Сталкиваясь с ними только на лекциях в педагогическом, Настя была уверена, что в жизни все так же просто, как написано у неё в тетрадке. Но первый день смены доказал обратное. Юноша покосился на Володю, который сидел в другом конце зала. Ему вдруг вспомнились круги под глазами, пузырёк валерьянки на тумбочке, нахмуренные брови. Настю стало жалко.       Причиной разбирательств была порванная подушка — всё-таки общественное имущество. Было решено пересыпать пух в новый наперник и исправить ситуацию, а виновников взять на особый контроль.       Планёрка закончилась неожиданно быстро, вожатые не спешили выходить из зала. До зарядки оставалось ещё 15 минут и многие решили отдохнуть в тишине и прохладе. Не успело эхо от фразы «Всем спасибо» замолкнуть, как Юрка уже пробирался к свободному месту рядом с Володей. Он положил руку на плечо, слегка сжимая его. В этом жесте прятались слова: «А помнишь, вчера, вон там, у пианино…» Было очень приятно и трепетно иметь общую тайну, и Юрка не смог сдержать искренней улыбки. Володя же казался растерянным.       -Ну, что, как…- только начал Конев, с сожалением убирая руку с тёплого плеча.       -Вы посмотрите, а эти двое опять вместе, — голос Лены раздался где-то сбоку. Она приветливо улыбнулась, и Юрка только сейчас заметил, как девушка изменилась — похудела, как будто стала моложе.       -Не опять, а снова, — ответил Юра за них двоих. Ему очень понравилось, что «вместе» имело отношение к ним с Володей. А Володя, кажется, вообще не обратил на Лену внимания.       -Ничего себе вы сдружились, ребята, — она по-доброму улыбнулась, — неужели так много у вас общего?       -Ну, как это объяснить… — Юрка вдруг растерялся и даже покраснел, — просто Володя, он, понимаешь… Он как Чайковский, — выпалил Конев, — м-музыку любит.        Лена рассмеялась и что-то ответила, но, кажется, ничего не поняла. Да и что она могла понять? Их мир был доступен только им двоим. Ощутив на себе испепеляющий взгляд, Юра виновато улыбнулся.       -Володя, ты выспался? — спросил он, когда вожатая отошла.       — Выспался, Юра, выспался.       -Теперь твоя очередь помогать с пятым отрядом. Сегодня на речку идём, ещё вчера всё подготовили, — юноша оживился, — ты представляешь, у меня в отряде оказывается брат Пчёлкина! Ну, того самого, ты помнишь? — он просиял, на миг окунувшись в воспоминания о прошедшей смене, — угадай, кто подушку раздербанил!       -Помню, — Володя наконец расслабился, — я тебе больше скажу, сам Пчёлкин уже в третьем.       -Вот это да-а-а…- протянул Юрка, но в его словах было не удивление, а скорее разочарование, — вот это время бежит, — заключил он.       -Бежит, Юрочка, — улыбнулся и очень тихо сказал Володя, чтобы никто кроме Юры его не услышал. В этой улыбке было что-то грустное и одновременно обнадеживающее, как будто он говорил «Ну и пускай бежит, главное, что ты рядом».