Две стороны медали

Зачем биться, если можно договориться. Капитан Джек Воробей Хоть лето и было в самом разгаре, ночью все же было достаточно свежо. И Ростиславу хотелось по скорее вернуться к жаркому костру, просушиться и обогреться, а не лезть в холодную черную воду навстречу подлой нечисти. Но снова ударить в грязь лицом и показаться трусом перед старшим товарищем не хотелось. Сжав зубы, он решительно шагнул за Воем в реку. — Слушай внимательно, вьюноша. Имени своего там никому не называй и меня по имени не зови, ничего не пей и не ешь. Совершишь какую еще глупость, я тебя уже вытащить не смогу. Понял? — серьезно спросил Вой. Ростислав хотел было возмутиться, не совсем же он дурак, в самом деле. Да и с русалками его вина была совсем маленькой. Против их пения мало кто может устоять. Но, посмотрев в усталое, решительное лицо старшего товарища, только кивнул. Невдалеке снова всплыл водяной и призывно помахал рукой. Когда спутники добрались до речного хозяина, он легонько тюкнул каждого по лбу: — Вот так. Не задохнитесь теперь. За мной! — довольно кивнул и упитанным дельфинчиком нырнул в воду. Вой молча последовал за ним. Ростислав же замешкался. Что сделал водяной и как именно они не задохнуться, было решительно не понятно. Но сильная рука, резко утянувшая его под воду, положила конец сомненьям. От неожиданности боярич не успел задержать дыхание и от души вздохнул речной воды. Грудь обожгло, водичка была холодной, но захлебываться он не начал. Ради интереса Ростислав вдохнул еще раз полной грудью и выдохнул россыпь мелких пузырьков. Они тут же стайкой рванулись к поверхности, пустив по ней мелкую рябь. “Вот как, наверное, рыбы то дышат!” — обрадовался новому знанию Роська и пустил новую струю пузырьков. — ВЬЮНОШ! — глухо донеслось из толщи воды. Увлекшийся новой забавой боярич опомнился и резво погреб на зов. Его встретили недовольный Вой и подозрительно радушно ухмыляющийся водяник. — Это хорошо, отрок, что тебе в моем царстве нравиться, — с намеком произнес он. С чего вдруг водяной обозвал свое владение царством, Ростислав так и не понял. Даже если этому водянику принадлежал весь Волхов безраздельно, на царство это ну никак не тянуло. И из водяного, по мнению Роськи, царь выходил совершенно никакущий. Росточку маленького и одинаково широкий во всех местах, напоминал водяник шарик на ножках. Босых, с длиннющими перепончатыми пальцами, кривых ножках. Аляповато намотанные, когда-то в прошлой жизни бывшие богатой одеждой лохмотья и дырявый плащ из водорослей довершали сей, по мнению водяника, величественный образ. Ростислав подозревал, что царские эти одежды сняты были с несчастных утопленников. Единственной выдающейся, поистине величественной чертой внешности водяного был его спинной плавник. Насыщенно синий с красными крапинками, он шел вдоль всего хребта до самой макушки, возвышаясь над ней на целую пядь. И водяник определенно им гордился, постоянно то демонстративно топорща, то ласково приглаживая. Терем водяного “царя” был под стать хозяину. Вросшая до оконных дыр в речной ил халупа. Сложена она была из разноцветных необтесанных камней. Склеены они были не пойми чем, от чего стены шли неровными волнами, уподобляясь окружающему водному пространству. Крыша же сего чудного строения представляла собой беспорядочное нагромождение лодочных остовов с торчащими то тут, то там кусками парусов. Заплывать в этот “терем” было не комфортно, а вдруг какая часть решит всплыть или, наоборот, уйти поглубже, нарушая хрупкое равновесие. Но крайне интересно. Проводить экскурсию по сему чуду архитекторской мысли водяной не стал. Провел гостей через кривые сени[1] и усадил в просторной горнице с резным, увитым водорослями и увешанном тусклыми драгоценностями креслом в дальнем конце. Видимо, в представлении подводного царька это был тронный зал. Кликнул прислугу. На зов явились давешние русалки, принесли небольшой столик, бадейку с раками и блюдо с рыбой, сырой, разумеется. Столик сильно выбивался из общей обстановки. Небольшой, аккуратный, покрытый тонкой вязью восточных узоров, он слегка поплыл от постоянного воздействия воды, но все еще выглядел достойно. К своему удивлению, в отделанной темным и светлым деревом крышке столика Ростислав признал доску для игры в шахматы. — Шахматами балуешься, хозяин? — опередил Роську с вопросом Вой. — Да если бы, — расстроенно развел руками водяной. — Всплывают они под водой, не поиграть. А каменные или из драгоценных металлов не потопли пока. Вот, жду. — Во что тогда играть будем? — продолжил расспросы Вой. — А в кости. Три кона по броску каждому. Кто больше побед одержит, тому и награда. Как такие условия? — Ты сказал, я услышал. Уговор! — Уговор! Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Да не стесняйтесь, угощайтесь, — водяник благодушно указал на не слишком аппетитную снедь. Даже без Воева предупреждения боярич на такое не покусился бы. — Меня Карп Карпыч прозывают. Представитесь, люди добрые? — с затаенной надеждой уточнил водяник, плюхаясь на лавку. — Шутить изволишь, хозяин? — исподлобья глянул на него Вой, усаживаясь напротив, и похлопал по лавке рядом с собой. — В ногах правды нет, вьюноша. — Попробовать стоило, — философски пожал покатыми плечиками водяник. Выдвинул один из ящичков столика, достал кости со сглаженными от частого употребления гранями и стаканчик. — Как хозяин, начинаю я, — решил водяник. Закинул кости в стаканчик, немного потряс и хлопнул им о столик. Поднял, глянул без особого интереса, в силе родных стен, похоже, он не сомневался. Стены не подвели. Верхние грани украшали шестерка и пятерка. Вой сгреб кости в стаканчик, практически не тряся, шлепнул на стол, открыл. Ростислав всмотрелся с замиранием сердца. — Тройка и четверка! — горестно воскликнул боярич. — Ну, ну, не печалуйся, отрок. Разве не понравились тебе мои русалки? Хорошо вам у меня будет. Я своих слуг в черном теле не держу. А отслужите пару веков, и на перерождение отпущу. — Всего пара веков. Звучит заманчиво, — хмыкнул Вой и вернул кости. Водяник важно кивнул, принимая. Снова потряс стаканчик и ударил о стол. Глянул, хитро сощурившись, на побелевшего Роську, открыл. Результат был похуже — всего четыре и один. Кости забрал Вой. Ростислав жадно смотрел за товарищем, с силой впившись пальцами в края лавки, которая предупреждающе потрескивала. Стаканчик поднялся, на гранях отчетливо виднелись шесть и два. Боярич облегченно выдохнул, ослабив хватку. Водяник недовольно сгреб кости и долго, долго тряс, нашептывая. Наконец плюхнул стаканчик на стол. Открыл, удовлетворенно кивнул, тройка и пятерка хороший бросок. Кости принял Вой. Лавка под Роськиными пальцами протестующе скрипнула. Спутник только покосился на взволнованного боярича и ободряюще подмигнул. Закинул кубики в стаканчик. Размеренно потряс. Стукнул стаканчиком о стол, открыл. Лавка обреченно хрустнула, оставив кусок Ростиславу на память. — Две единицы! — неверяще и обреченно прошептал боярич. — Вот и решилось все. Вот и хорошо! Вот и ладненько! — воскликнул водяник, потирая пухлые ручки. Вся его фигура светилась искренней, незамутненной радостью. От широченной улыбки на щеках появились умильные ямочки. Роська, совершенно сравнявшийся цветом лица с первым снегом, инстинктивно ощупывал пояс подштанников в поисках отсутствующего меча. Продать свою жизнь он собирался как можно дороже. — Не спеши, Карп Карпыч, — невозмутимо проронил Вой. Он, не торопясь, стянул с шеи шнурок с гроздью оберегов, ничего особенного у Роськи и самого похожая имелась. И провел ими над костями. Грани подернулись рябью, очертания поплыли. Ростислав удивленно моргнул. Нахмурился — не мерещится ли. Снова моргнул и потер глаза. Кости наконец перестали рябить и приняли совершенно другой вид. — Две пятерки. Так это что, мы выиграли? — непонимающе протянул он. — Шалишь, хозяин, — укоризненно покачал головой Вой. — Стой! Это что у тебя за цацки такие! — воскликнул водяной и всей пятерней цапнул связку оберегов. Тут же зашипел и поспешно отдернул руку. Прижал к груди, баюкая, и обиженно буркнул. — Откуда у тебя такая пакость только взялась, человече? — Где взял там больше нету. Думать надо, кого в дом приглашаешь. А победа моя честная. По уговору мы с вьюношем теперь вольны идти на все четыре стороны. Или возьмешь слова назад? — после этого вопроса Вой сощурился и весь подобрался, готовый к любой реакции противника. — Да не возьму, не возьму, — замахал руками водяник, и вид у него сделался печальный, печальный, ну точно ребенок, у которого отобрали конфетку. Он с надеждой взглянул на гостей. — Идти то вы вольны, а может останетесь хоть не на долочко? Еще поиграем. Ну скучно мне здесь с русалками да мертвяками. У них и воли своей нет, и личность на долго не задерживается. Как сам с собой разговариваю. У Ростислава рука так и потянулась пальцем у виска покрутить, еле удержался. Размечтался водяник, так они тут и останутся. Ишь, чего удумал! Подумаешь, скучно ему. — Ладно, — благодушно пожал плечами предатель Вой. — С хорошим нелюдем от чего бы не сыграть. Роська так рот и раскрыл, не находя слов. А водяник обрадовался, в ладоши захлопал. — Только предлагаю играть на истории. Не хочется понапрасну шеей рисковать. Да и вьюноша будет против, — ухмыльнулся в бороду Вой. Боярич насупился. Он считал, что вообще проваливать нужно, пока отпускают, а не дурью маяться. В крайнем случае, бить водяного, пока не опомнился. Но кто бы его слушал. Без угрозы жизни и душе игра пошла веселее. Роська тоже подключался на пару конов, но истории у него были простенькие, самые обыкновенные. И сравнить нельзя с подвигами, ну или развитой фантазией Воя и скопившимися за века байками водяника. Ростислав долго слушал: про дальние страны, про морских и речных чудовищ, про войны и пиры, про удачливых и не очень мореходов. Слушал мерный перестук костей и веселые голоса, пока окончательно не погрузился в сон. Растолкал его старший товарищ, когда первые солнечные лучи уже пробились сквозь водную толщу. Они тепло распрощались с водяным, получив приглашение заглядывать еще. Плыли молча. Вой думал о своем. Боярич еще не совсем проснулся. Молча же выбрались из воды. Молча уселись у костра греться. Но долго Роська тишины не выдержал. — Как ты его. Я уж думал, все не отпустит. А ты его. Ух! — Он больше время убить хотел, чем новых слуг заполучить. Только его скука нас и спасла, — устало произнес Вой. — Все равно здорово! — Если бы ты меня сразу послушал, а не стоика из себя корчил, не пришлось бы к водяному спускаться. И выспались бы нормально. А сейчас смотри, уже рассвело совсем. Завтракать пора и в дорогу. Не отдохнули толком, — душераздирающе зевнул старший товарищ. — Да не бурчи, Вой. Зато какое приключение! О таком и былину сложить можно, маленькую, — не унимался Роська. — Ага, о недотопленном бояриче Роське и доблестном болтуне и игруне в кости Вое. Бедовый ты парень. Ростислав. Будешь постоянно в такие приключения лезть, в них навеки и застрянешь. На, вон иди, воды для каши набери, — сунул он парню котелок. — И что со следами от русалочьих когтей нужно будет проверить. Ростислав обиженно засопел и нога за ногу поплелся к берегу, поигрывая котелком. Совсем Вой ничего не понимает. Тут подвиг за подвигом, победа за победой, а он только бурчит да обзывается. Но Роська обязательно найдет бродячего сказителя и перескажет их приключения. Подправит кое-что, конечно, но не сильно. Грустно только, что снова почти все Вой сам сделал. Ростислав склонился над рекой, зачерпнул воды. Уже собирался подняться, как взметнулась речная гладь и выплюнула на него несколько ведер воды, щедро приправленной водорослями, лягушками и илом. Отплевываясь и отряхиваясь, неудачливый парень слышал дикий русалочий хохот и думал, что вот об этом вообще никто и никогда узнать не должен, не то что сказитель.