Я (не) собираюсь вас спасать

      Я никогда не любила вспоминать своих родителей и дни в приюте, когда его покинула. Однако в ночь после прогулки, омраченной появлением той женщины, я перекатывалась с одной стороны кровати Перси на другую, пока окончательно не бросила попытки заснуть. Поднявшись на затекшие и ноющие ноги, подошла к окну и вгляделась в фонари у дома, сад и огород, в кустах которых что-то жутко шевелилось, после чего задержала взгляд на смешанном лесе вдали.       В голове прокручивалось как на зажеванной кинопленке лицо матери, её бездушный взгляд, сменившийся гримасой гнева и ужаса, и точно такая же сцена почти десять лет назад. Как такое возможно?       Я отмотала воспоминания ещё на восемь лет назад, когда моя жизнь изменилась на до и после. Мать никогда не казалась мне доброй и заботливой, но я не жаловалась, ведь а как иначе? Разве другие люди живут как-то по-другому? Даже если и живут, то скорее всего скрывают ту неприглядную правду, как это делали мы, притворяясь нормальной и любящей семьей.       Однако мать, не питавшая настоящей любви ко мне, дарила её мужчинам, что появились в доме после ухода отца к молодой и свежей любовнице. По правде говоря, его новая жизнь не интересовала меня так же, как и происходящее вокруг. Меня вполне устраивало, что эти лицемеры дарят мне дешевые мягкие игрушки и пытаются мило улыбаться, хотя чаще всего сливаются из-за факта моего существования. За это, конечно, мне самой частенько прилетело, поэтому со временем я уже предпочитала не отсвечивать.       Когда же всё-таки нашелся мужчина, готовый стать «главой» нашего убогого семейства, я не испытала ни радости, ни грусти. Он раздражал меня своим громким голосом, косыми взглядами и тем, как эта мерзкая женщина лебезит перед ним, пытаясь заслужить хоть каплю благосклонности. Но сейчас я понимаю, что этот мудак на деле был ещё более убогим, чем она, ведь хотел наконец-то съехать от матери в другое жилище и только ради этого женился на «бабе с прицепом», которой бывший муж оставил квартиру, лишь бы не платить алименты. Он считал, что снизошел на нас благословением, за что мы должны целовать землю, по которой этот нищеброд ходил.       И, поскольку всё в этом мире закономерно и логично, очень скоро я осталась с небольшим пакетом вещей на пороге детского дома, когда мои услуги няньки-сиделки для новорожденного брата стали не нужны. Как и я сама, собственно.       Хоть во мне и теплилось желание расспросить Бэку о произошедшем, я пересилила себя и не стала забивать голову лишними мыслями и эмоциями, которые, как я думала, уже давно атрофировались. Прошло уже восемнадцать лет… восемнадцать долгих и мучительных лет, полных испытаний и лишений. Что ж, раз кто-то там наверху благоволит мне, то я точно стану богатой и куплю себе дом, яхту и даже чертов остров посреди океана, где буду хранить все свои сокровища. Эти эгоцентричные мечты грели мне душу даже больше, чем собственный алкоголь.       А лимонный тарт миссис Уизли, действительно, оказался очень вкусным. Но ни какой расслабон не может длиться вечно, поэтому на следующий день меня уже вооружили ведром со шваброй и отправила вместе с остальной «бесплатной рабочей силой» убирать на площадь Гриммо. Не то, чтобы я была сильно против — всё-таки любую еду нужно отрабатывать, и я это знаю как никто другой — но сохранился небольшой осадочек, ведь я не собиралась влезать в их волшебно-геройские дела вплоть до… да, собственно, никогда. А тут тебе и Сириус Блэк, и Римус Люпин, и какой-то там Орден Феникса, о котором близнецы мне рассказали чисто «по секрету». Короче, намечалась какая-то магическая заварушка, где я своё место определила достаточно четко — хуярить тряпкой и не отсвечивать.       С другой стороны, у меня оставались некоторые вопросы. Если я — пусть и случайно — хлопнула главного антагониста истории, зачем им создавать тайное ополчение, что должно с ним бороться? И какие тогда у близнецов могут появиться подозрения, если они всё-таки сложат дважды два для остальных членов Ордена и те поймут, что вместо Седрика в лабиринтах была тоже я? От этих мыслей и от того, как мне придётся упорно строить дуру, становилось немного тревожно.       Однако самым большим испытанием для меня стали не докси в шторах и торшерах, а знакомство с девочкой, над головой которой ярко сияло «Гермиона Грейнджер», что по прибытии не сразу заметила моё присутствие, хотя я особо и не скрывалась.       — О, ты…? — неловко спросила Гермиона, когда я оторвалась от котла, полностью покрытого черной сажей.       — Агнес, — коротко ответила я, откровенно не желая поддерживать диалог, но не тут то было.       — Я же писал тебе о ней, разве нет? — непринуждённо влез в разговор Рон, хотя лучше бы помалкивал. — Это она сдала все СОВ на высший балл.       И вот он. Момент, когда дыхание замедляется, а девочка-мизогинка, считающая себя самой умной в мире, встречает кого-то лучше, да ещё и полностью в саже. Она смерила меня настолько кислым оценивающим взглядом, что мне даже захотелось ебануть её этой грязной тряпкой, после чего соизволила задать несколько вопросов о моей подготовке и ахуела с того, что меня готовил Фред. На этом наше бесполезное общение закончилось, даже не начавшись. Что ж… как похуй.       Ближе к началу августа, на площади Гриммо становилось всё многолюднее и многолюднее, от чего я растворялась в уборке, даже уверовав в то, что я работаю у них домработницей за еду. В принципе, мне даже нравилось, ведь кормили меня достаточно сносно, выходными и свободным временем не обделяли, да и компания была… приятная. Однако оставались вещи, которые всё-таки доставляли небольшой дискомфорт.       — Агнес, — начал Фред, когда мы сидели в гостиной Норы, развалившись на диване, и читали книги, что тогда заказали в книжной лавке. Он лениво перелистывал страницы с графиками, расположив голову на моих коленях. — Давай встречаться?       — Не хочу, — буднично ответила я, ведь он уже не в первый раз заводит эту шарманку.       — Почему? — продолжил он, не отрываясь от строчек, хотя уже слишком задержался на одной и той же страничке.       — Меня и так всё устраивает.       Как бы эгоистично и подло не звучало, это правда. Мне претит мысль о том, что мы будем связаны чем-то большим, чем деньги и секс, поэтому мой ответ остаётся неизменным. Фред, видимо, понимал, что либо так, либо никак, поэтому особо не возникал. Я же прекрасно осознавала, что ему это не нравится и очень скоро это выльется в недопонимание, однако оттягивала этот момент как могла. Мне было тяжело признать, что мне комфортно проводить с ним время, читая книги и обсуждая бизнес-стратегии, и что ещё ни с кем я не чувствовала такого умиротворения и душевного спокойствия, словно не было той отвратительной и гнилой меня, получившей в итоге несколько ножевых под рёбра.       Но, поскольку до «полной катастрофы» было ещё предостаточно времени, я даже не пыталась как-то прояснить ситуацию с Фредом. Да, я конченная эгоистка и нет мне прощения, но кто не без греха?       Ещё одной вещью, разбавляющей общую скуку, была переписка с Вэйном после того, как я сообщила ему о своих результатах за СОВ. Ответ убил.       «Дорогая Агнес!       Я сердечно рад, что с тобой всё хорошо и ты прибываешь в добром здравии в компании хорошей семьи и близких друзей. Мне приятно получить от тебя письмо, однако очень прошу тебя не обманывать меня и сказать о своих оценках честно. Я не разочаруюсь, если с ними не всё в порядке, ведь моя благодарность тебе безмерна.       С уважением,       Вэйн Хопкинс»       Иногда мне кажется, что мы с ним существуем в параллельных вселенных и он таким образом общается с какой-то другой Агнес Бронсон, ибо мне такие высокопарные речи не свойственны вообще. Но чтобы ещё немного его подраконить, я отправила ему лист с оценками, на что получила «И не нужно подделывать лист с оценками, не смешно». Нет, это вообще нормально? Ещё посмотрим, кому из нас будет «смешно» в сентябре, когда я дам ему смачных пиздюлей за такое отношение.       Июль быстро закончился, и очень скоро в нашу тусовку мистеров Проперов влился ещё один пассажир. Сам Гарри Поттер под ночь примчался на площадь Гриммо с отрядом сопровождающих, подняв на уши весь дом. Я не очень хотела водить с ним дружбу, однако тоже спустилась на вечерний пир в его честь. К слову, он и так понял, кто я, потому что наш с Фредом посос на Гриффиндоре видели, блять, абсолютно все, так что обошлись без лишних представлений.       Однако мне всё-таки было любопытно, за какие такие заслуги его вызвали в суд и, если вызывают даже из-за такой хуйни, как магия перед магглами, то стоит ли мне уже начинать отмываться, выходить в законный бизнес и жертвовать деньги на строительство церквей? Или для последнего пока что рановато? Всё чаще начинаю думать о том, что надо вовремя вложиться в крипту и аккуратно свалить из этого магического комьюнити с их странными законами и порядками.       Но за местную «звезду национального масштаба» быстро впряглись, и он отделался обычным предупреждением. Интересно, какого уровня должна быть «крыша», чтобы отмазали за незаконное изготовление и сбыт алкоголя несовершеннолетним, шантаж и, в будущем, за ещё одно нехилое предприятие? В моё время, если всё это сложить, можно было улететь на пятнашку в места не столь отдаленные, а здесь, по словам Бэки, на два с половиной года в Азкабан, где год за десять. Думаю, нужно брать в оборот кого-то на уровне Малфоев, ибо пока что до самой верхушки магической иерархии мне не дотянуться. М-да… дел по самое не хочу.       К счастью, лето быстро подходило к своему концу, а на площади Гриммо осталась только одна комната, напичканная кучей допотопного барахла, что мы с ребятами разбирали и складывали в тканевые мешки.       В последний вечер «общественных работ», я увлеклась и задержалась дольше остальных, отмывая трельяж из красного дерева от вековой пыли и пауков, что устроили на его полках поселения-колонии, не желая покидать родные пенаты. Засунув руку в самую глубь, наткнулась на потайное углубление и нащупала что-то, похожее на цепочку. С небольшим усилием, выудила древнючий медальон с рисунком змеи в драгоценном камне. И кто его вообще так далеко засунул? Повертела побрякушку в руке и уже было хотела кинуть её в мешок к остальным блестящим безделушкам, как грудную клетку что-то сдавило, перехватив дыхание.       — А вот этого делать не надо, — мягким тоном произнесла Бэка, пока я беспомощно ловила ртом воздух. — Если вы сейчас выбросите крестраж Волан-де-Морта, запустите цепочку событий, которая приведет к неутешительным последствиям. Подумайте ещё раз, хотите ли вы выбросить настолько важную вещь?       — Н-нет, — процедила я, и упала на колени, когда легкие наконец-то раздались. Что это, мать её, сейчас было?! — Бэка, ты с ума сошла?! Это что было?!       — Это не я, — как-то лукаво отозвалась она. — Это медальон Слизерина. Ваша нечистая на руку душа ему понравилась.       Словно услышав её слова, медальон в моей «нечистой» руке слегка нагрелся. Хотя этого было недостаточно, чтобы обжечь мне ладонь, я бросила его на ковёр и чуть ли не отпрыгнула в сторону. Чертовщина! Вот это самая настоящая чертовщина, а не Хогвартс с его фокусами-покусами!       — Вот же ебатория, — переборов недоумение, я взяла тряпку и с её помощью подняла крестраж на уровне своих глаз. — И что прикажете с этим теперь делать?..       — О, Агнес, — обратился ко мне Сириус, задержавшись в дверях комнаты. Видимо, он закончил на кухне и поднимался к себе в спальню. — Ты всё ещё тут? Ложись спать, вам же завтра рано утром выдвигаться на вокзал… — он наконец-то заметил содержимое моих рук, но не на секунду не смутился. — Если тебе что-то понравилось, можешь забрать себе. Мне от этого барахла ни горячо, ни холодно, да и отблагодарить мне тебя за помощь особо нечем… В общем, давай, закругляйся и забирай то, что понравилось. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — только и смогла ошарашено вымолвить я на его «благодарность». Да в гробу я видала такие подарки!       Достижение «И вы в игре!» Игрок вступает в борьбу с главным антагонистом истории, найдя один из крестражей.       Ой, да идите вы знаете куда со своим геройством…