Хозяин леса

Неведомое животное оказалось вкусным, одновременно похожим и на говядину, и на курятину, только сочнее. Костя старался есть аккуратнее, что с закрытыми глазами было тяжело, но ему хотелось позавтракать с Гордеем, а не защищать от медведя порцию хозяина леса. – Твой медведь весьма прожорлив, – сообщил Соломин. Гордей дважды сжал плечо, соглашаясь, и вытер подбородок Косте. – Прости, с закрытыми глазами я есть не учился, – улыбаясь, заверил Соломин. – После завтрака я вымою лицо. Ты вкусно готовишь, спасибо. Я бы на твоем месте в проклятый лес бы и не являлся, торчал бы тут. Тут хотя бы все живое. Знаешь, у меня скоро день рождения, а я даже забыл об этом. И, если честно, теперь не уверен, что в дне рождении и новом году есть смысл… Хозяин леса погладил его по плечу, молча выражая сочувствие. – Я ведь не старею на год, для меня время замерло, – сообщил Костя. – Думаю, что старый Игнат не празднует день рождения. Гордей хмыкнул и провел пальцем по ладони Соломина, намекая, что хочет что-то сказать. Костя кивнул и принялся угадывать, что именно пишет хозяин леса на руке, называя разные буквы, пока не сложил слово «никогда». – Никогда? – удивился Соломин. – Игнат никогда не праздновал свой день рождения? «Да» – ответил Гордей. Костя стукнул себя по лбу и признал: – Точно! В его время вряд ли кто-то отмечал этот праздник. Ну, может, князь какой-то и отмечал, а у крестьян же было столько детей, что они и сами не помнили, кто когда родился. Хозяин леса пожатием подтвердил, что Соломин сделал верное предположение. – Ты ведь видел, как менялись люди, мода, разговоры, – принялся перечислять Костя. – Я бы хотел на это посмотреть, но, правда, в ускоренном темпе – за пару дней все и сразу, а не так, как пришлось тебе. Думаю, ты и сам предпочел бы так же. Гордей сжал руку дважды, поддерживая разговор в силу своих возможностей. – Спасибо, что отвечаешь, – искренне сказал Соломин. – Мне не очень привычно вести диалог в формате радио: я говорю, а собеседник только слушает. Но мне кажется, что ты так соскучился по человеческому общению, что согласен слушать о чем угодно. Хозяин леса дважды сжал плечо, потом сделал перерыв и вновь сжал дважды и еще раз, стараясь подчеркнуть, что готов на многое, чтобы просто слышать человеческий голос, слушать, отвечать, общаться. – Гордей, а у тебя были собаки? Я всегда хотел собаку, но мама была против: считала, что в квартире собаке не место, – сообщил Костя. – А вчера бабушка предложила мне завести щенка, говоря, что теперь я могу себе это позволить. А правда, что животные, что проведут в лесу какое-то время, становятся также бессмертными? Гордей дважды сжал плечо, подтверждая. – То есть я могу завести себе бессмертного хомяка, – сделал выводы Соломин. – У меня уже был один, почти бессмертный. Я всегда любил животных и хотел хотя бы кого-то. Но мама решилась только на хомяка. А они живут года два, не больше. Я был еще маленьким, когда мой хомяк умер, и мама заменила его другим и сделала так не один раз. Мой хомяк прожил лет восемь, а то и девять. Только когда мне исполнилось пятнадцать, она сообщила мне о смерти Хомы, хотя к тому моменту я уже знал, что хомяки у меня уже умирали. Хозяин леса хохотнул. – Я понимаю, что она щадила мои чувства, и я, наверное, на её месте сделал бы так же, – сообщил Костя. – Но вечный хомяк – это смешно. И знаешь, сейчас я уже не хочу собаку. У меня же есть целый медведь. А это гораздо круче любого пса. Гордей дважды сжал плечо Соломина, соглашаясь. Тарелки опустели, и, предупредив, Костя открыл глаза. Медведь поднялся и направился в сторону воды, пока Соломин собирал грязную посуду, рассматривая странные, чуть синеватые кусочки мяса, что остались в сковороде. – Хорошо, что я не видел мясо до того, как начал есть, – задумчиво сказал Костя и направился к озерцу. Медведь бродил вдоль берега по мелководью, поднимая со дна ил и песок. Соломин фыркнул и пошел навстречу медведю, ища место с удобным берегом и еще чистой водой. – Стой! – попросил Костя, вытягивая руку вперед, чтобы зверь не взбаламутил воду и тут. – Мне нужно помыть себя и посуду. Медведь фыркнул и сел на попу прямо в воде. Подождав, пока Соломин домоет себя и посуду, зверь пошел дальше. Костя повернулся к медведю и попросил: – Выходи из воды! Я хочу увидеть Гордея, но если сейчас закрою глаза, он будет весь мокрый. Зверь громко хрюкнул-фыркнул и улегся в воде, высунув из воды только морду с носом, чтобы дышать. Соломин тяжело вздохнул и стащил кроссовки, стянул джинсы и направился в воду. Дойдя до медведя Костя остановился, размышляя, что теперь делать. Пихать эту громаду в бок было бы глупо: все равно не сдвинуть. Соломин потянулся было к уху, но потом решил, что тащить взрослого, вечного и мудрого медведя за ухо было бы неуместно. – Пойдем на берег? – ласково позвал Костя, гладя по морде. – Я тебя чем-то вкусным угощу. Зверь поднял голову и посмотрел на Соломина заинтересованно, словно бы спрашивая, чем именно. – У меня есть одно, но очень сладкое яблоко, – заверил Костя, лаская косматую голову. – Пойдем, друг мой косолапый. Медведь поднялся, с его меха стекала вода, но это слабо волновало зверя: он быстрой рысью поспешил к знакомому розовому рюкзаку. Соломин вышел из воды следом и тут же оказался под градом брызг: медведь отряхивался, суша мех. Костя тихо ругнулся: – Вот же губка-переросток! Как в твоей шерсти столько воды накопилось? Зверь уже тыкался большой мордой в рюкзак, мешая Соломину открывать и искать яблоко. Костя улыбался, мягко отпихивая голову медведя, пока не нашел вкусное яблоко. Соломин подождал, пока зверь сгрызёт яблоко, и хохотнул, наблюдая за тем, как хищник большими прыжками направился к воде и плотно зажмурился. – Гордей? – спросил Костя. Хозяин леса подошел, прижался всем телом и жадно провел руками по обнаженным бедрам, сжал слегка ягодицы. Соломин слегка покраснел, понимая, что Гордей увидел пред собой – полу-обнажённого парня, с которым они уже целовались. Костя смутился, но с удовольствием ответил на поцелуй. Хозяин леса подхватил за попу и приподнял Соломина, куда-то понес. Лишь оказавшись лежащим на спальном мешке и прекратив ощущать солнечный свет на коже, Костя понял, что его уложили в палатку. Гордей мягко поцеловал, накрывая пах тяжелой, теплой рукой поверх белья. – У меня нет смазки, – шепнул Соломин. Хозяин леса взял ладонь Кости в свою и поцеловал пальцы, давая понять, что услышал, а затем принялся поцелуями спускаться ниже, от губ к подбородку и шее. Соломин, ничего не видя, превратился в слух и очень чувствительную кожу. Костя почувствовал, как Гордей потянул вверх майку, раздевая, и чуть приподнялся, давая возможность раздеть себя. Хозяин леса спустился ниже, целуя уже плечи, ключицы, мягко лаская бока, бедра. Соломин чувствовал, как к коже прикасаются чуть грубоватые пальцы, чувствовал, что губы Гордея были обветрены. – На тебе слишком много одежды, – шепнул Костя, стягивая наверх рубашку. Хозяин леса, поцеловав в губы, чуть отстранился, и Соломин услышал, как Гордей скинул рубашку. Звук расстегиваемой ширинки для Кости был громким и немного резким, он даже вздрогнул. Хозяин леса замер и затем нарисовал на груди Соломина знак вопроса. – Я не хочу останавливаться, – заверил Костя. – Просто немного громко. Гордей потерся носом о нос Соломина, мягко поцеловал, нежно взял руку любовника и положил на свое обнаженное плечо. Костя тихо охнул и, ответив на поцелуй, принялся изучать тело любовника руками. – Нужно завязать мне глаза, – сообщил Соломин. – В моем рюкзаке есть шарфик. Не хочу в самый ответственный момент оказаться в постели не с тобой, а с медведем. Хозяин леса поцеловал в губы, нежно, неспешно, кивнув в процессе. Накрыв Костю краем спального мешка, Гордей быстро выбрался из палатки и вскоре вернулся. Хозяин леса поцеловал Соломина в веки, прежде чем завязать ему глаза шелковым шейным платком. – Так лучше, – улыбнулся Костя. – Теперь я готов. Гордей прикусил подбородок, затем спустился ниже, провел языком по соску, спустился ниже, целуя, чуть прикусывая кожу над ребрами. Соломин задышал чаще, чувствуя, как возбуждение все больше и больше накрывает с головой. Костя жадно провел по плечам хозяина леса и хохотнул, почувствовав, как Гордей запустил язык в пупок. – Щекотно, не делай так, – попросил Соломин и почувствовал, как хозяин леса кивнул. Влажный, теплый язык прошелся по коже живота в сантиметре от края белья, вызывая у Кости толпу мурашек. Соломин разочарованно застонал, когда Гордей чуть отклонился. Костя приподнялся, стаскивая с себя белье. Хозяин леса поцеловал в живот Соломина, помогая раздеться полностью. Гордей и сам, судя по шелесту, разделся уже до конца. Костя задышал быстрее и громче, застонав, когда хозяин леса накрыл губами головку члена. Соломин зарылся пальцами в волосы Гордея, лаская, чуть поддаваясь вперед бедрами. Косте было мало этого тесного, влажного жара, хотелось большего. Хозяин леса двинул головой, беря член до основания, лаская одной рукой яички, а второй – свой собственный член. Прерывистое дыхание и глухие стоны Кости странной мелодией разрезали тишину этого странного места. Мир Соломина сузился до жаркого рта и поступательных движений головы Гордея. Костю уже не волновало ничего – ни проклятия, ни день рождения, ни почти мертвый лес. Все, что интересовало Соломина – это хозяин леса. – Гордей, – простонал Костя, жадно впиваясь пальцами в волосы, слегка толкаясь в рот хозяина леса. Гордей лизнул головку члена, вновь плотно обхватил головку губами, позволяя скользнуть до горла. Соломин не мог представить, что происходит, но и не пытался: он уже задыхался в собственных стонах. – Я сейчас, я скоро… – хрипло и рвано предупредил Костя, чтобы Гордей успел отстраниться. Но хозяин леса не стал, довел Соломина до оргазма, давая кончить себе в рот, а затем улегся рядом и потянул ладонь Кости к себе. Соломин обхватил стоящий член Гордея, понимая, что или с закрытыми глазами размер казался больше, чем есть, или член хозяина леса действительно был таким большим. – О… А ты большой мальчик, – слепо ткнулся в сторону хозяина леса Костя и зашептал куда-то в плечо. Гордей довольно хмыкнул, польщенный подобным замечанием. – И кожа у тебя вкусная, – слегка прикусил кожу на шее хозяина леса Соломин, активно работая рукой, жадно целуя плечо и ключицу. Гордей глухо застонал, толкаясь в ладонь любовника, млея от звука голоса Кости, а тот не замолкал, шепча странную, нежную ерунду, не вдумываясь в смысл слов. Но хозяину леса этого было достаточно, и он кончил быстро и бурно, глухо вскрикнув. Соломин улегся назад, положив голову на плечо Гордея. Хозяин леса лениво гладил любовника по плечу, успокаивая дыхание. – Нужно будет умыться, – сообщил Костя. – Хотя и лень. Но я весь потный и липкий. Гордей хмыкнул и поднялся, подхватил тихо взвизгнувшего Соломина на руки. Костя улыбнулся, погладил по плечам хозяина леса и предупредил: – Вода нам покажется ледяной. Гордей прижался лицом к макушке Соломина и кивнул. В воду Костю он опустил резко, отчего тот опять вскрикнул от неожиданности, но так было лучше, тело быстро привыкло к температуре воды, и Соломин расслабился, попросив тихо: – Пусти. Гордей поставил на ноги Костю, и тот опустился в воду с головой, затем вынырнул, фыркнув. Шелковый шарф намок, неприятно обхватив голову, и Соломин попробовал его развязать, а потом, поняв, что не выходило, попросил: – Помоги. Хозяин леса подошел вплотную, обнял за талию, затем поцеловал в шею и только потом принялся развязывать платок. Гордею пришлось повозиться, даже несмотря на то, что он то видел узлы, да и сам их завязывал. – Ты поосторожнее завязывай узлы, – попросил Костя. – Я не хочу каждую новую нашу близость воровать у бабушки шарфики. У нее их много, но не больше десятка. Хозяин леса прижался, неспешно целуя в скулу, мягко гладя по бокам и чуть покачиваясь, словно бы пытаясь успокоить. – Я не жалуюсь, – заверил Соломин. – Я просто говорю, ведь я бы хотел провести с тобой больше, чем десять… Хотел сказать ночей, но моя бабушка будет первой скончавшейся от инфаркта в Яблоновке за сотни лет, если я на ночь уйду в лес. Гордей хмыкнул, подавив смешок, и поцеловал в губы, подхватил на руки и понес. – Чувствую себя невестой, – сообщил Костя. – Только даже их так долго на руках не носят. Куда ты меня несешь? На берег? Хозяин леса ответил двойным пожатием и поставил на ноги на какую-то тряпку, и принялся вытирать. – Ты в детстве в куклы не наигрался? – спросил весело Соломин. Гордей положил руку на талию Кости и мягко пару раз стиснул пальцы, соглашаясь. – Тогда ладно, вытирай, хотя это я бы мог сделать и сам, – заверил Соломин. – Одевать меня тоже будешь сам? Хозяин леса пожатием заверил, что и одевать будет он. Костя рассмеялся, но не стал мешать, даже поднял руки, чтобы было удобнее натягивать майку. Гордей слегка тронул за левую ногу, прося поднять, и Соломин поднял, слегка опираясь на спину хозяина леса. Лишь полностью одев Костю и усадив на плед, Гордей отступил на пару шагов и принялся одеваться. – Сделаешь еще своего чая? – спросил Соломин. – Это я удачно в гости к тебе пришел… А ты можешь выйти за пределы леса? Хозяин леса закончил одеваться и, сев рядом, сжал ладонь вначале дважды, а затем еще раз. – Да и нет… Можешь выйти, но это принесет какие-то страшные последствия? – спросил Костя, подумав. «Да» – молча ответил Гордей. – Последствия для тебя? – спросил Соломин и не удивился, что ему ответили «нет». – Последствия для нас, для тех, кто живет в Яблоновке и Дальнем стане? Хозяин леса ответил вновь неоднозначно, сказав и «нет», и «да». – Не только для жителей деревень? – уточнил Костя. «Да» – однозначно ответил Гордей. Соломин задумчиво кивнул, думая о том, что если бы он мог сбежать из этого места, то за столько лет одиночества – сбежал бы. И плевать, что было бы с другими. Это сейчас, живя с бабушкой, встречаясь с загадочным, но сильным мужчиной, видя маму, он еще держался и не пытался уйти в новый, неизвестный мир. Но Косте стало спокойнее, когда он выяснил, что может сбежать, пусть и не домой.