Хозяин леса

– Гордей, – отпив теплого ароматного чая, продолжил расспросы Костя. – Ты ведь родом не из моего мира? Прости, не так спросил. Мы с тобой родом из одного мира? «Нет», – отозвался хозяин леса и погладил по спине. – А ты можешь уйти в свой мир? – уточнил Соломин. «Да», – заверил Гордей. – А в мой? – поинтересовался Костя и, почувствовав отрицательный ответ, тяжело вздохнул. – Жалко… Я бы очень хотел, чтобы, когда все закончится, ты ушел со мной. Хозяин леса погладил по руке и принялся что-то писать на руке, намекая, что хочет что-то сказать. Соломин привычно уже принялся гадать по буквам, пока не сложилась коротка фраза: «Ты со мной». – Ты спрашиваешь, не могу ли я уйти с тобой, когда все закончится? – спросил Костя. Гордей дважды сжал ладонь Соломина, подтверждая, что тот правильно понял. Костя опустил лицо, думая. Он не хотел врать или давать ложную надежду. – Я не могу сказать, что сейчас готов пойти с тобой в неизвестный мне мир и бросить семью, мать, учебу, друзей, все привычное, – сообщил Соломин. – Я не готов при этом сказать, что готов забыть о тебе, едва получу свободу. Я ведь получу свободу? Я смогу уйти? Это проклятие можно снять? Хозяин леса сжал ладонь Кости, погладил по запястью и затем поцеловал пальцы и только потом ответил утвердительным пожатием. – Спасибо, мне нужна была надежда, – заверил Соломин, громко выдохнув. Костя допил свой чай и перебрался на колени Гордея, обнял, прижимаясь всем телом. Соломин обхватил руками лицо хозяина леса и нежно поцеловал в губы, а затем тихо сказал: – Я хочу посмотреть на сердце леса, на ту круглую поляну. Хочу посмотреть, сколько там цветов. Гордей прижался губами к щеке и улыбнулся, а затем каким-то чудом поднялся, не ссаживая с колен Костю. – Эй! Не урони меня! – весело возмутился Соломин. – Мне нужно рюкзак забрать. Я так понимаю, что ты сам себе добывать еду умеешь на отлично, но мишка любит мои гостинцы, и мне кажется, что медведь скоро меня в лес будет пускать только после оплаты входного билета яблоком или еще чем-то. Хозяин леса дважды сжал бедро, подтверждая догадку, а затем нагнулся, заставив этим действием Костю слегка вскрикнуть. Гордей вложил рюкзак в руки Соломина и понес его куда-то. – Поставишь меня, когда мы будем в проклятом лесу? – спросил Костя. – У меня есть планы на исследование леса, и для этого мне нужно видеть, что я делаю. Так что во время экскурсии на поляну меня должен сопровождать именно медведь. Хозяин леса прижался носом к виску и кивнул, соглашаясь. – Нужно будет попросить у мамы пленочный фотик… думаю, на пленке можно будет увидеть большее, чем в цифре. Во всех фильмах о паранормальных явлениях всякую дикую дичь снимают именно на пленку, – озвучил Соломин не столько для того, чтобы Гордей одобрил его план, сколько для того, чтобы самому не забыть собственные мысли. Наконец Хозяин леса поставил Костю на мох. Соломин обождал несколько секунд и открыл глаза. Найдя взглядом медведя, Костя попросил: – Отведешь меня на поляну? Зверь не ответил, но Соломин знал, что тот все понял и достал мобильный, сделал пару фото медведя, убедился, что и на экране по-прежнему виден медведь, и пошел следом, фотографируя лес. Первые цветы встретились еще на подходе к поляне, Костя сфотографировал и их, убедившись, что среди мертвой травы растут вполне живые цветы. Соломин довольно вздохнул, чувствуя облегчение от того факта, что в этом мертвом, вернее, умирающем месте появилось еще что-то живое. Костя вышел на поляну, стараясь не наступать на бесконечные полевые цветы, чтобы не сломать, не помять, и принялся фотографировать деревья, рассматривая каждый снимок. Ему было жаль, что он не сделал фотографий сразу после того, как застрял тут, и ему не с чем сравнивать. Березы выглядели вполне живыми, и одна из елочек, совсем маленьких, вместе с тусклыми желтыми иглами имела вкрапление зеленых. – Интересно, елочка оживает или умирает? Как думаешь? – спросил у медведя Соломин. Хищник повернул голову на бок, словно пытаясь понять вопрос, но Костя не ждал от него ответа. Соломин размышлял. Живые цветы среди мертвой травы в любом случае были точно чем-то хорошим, положительным, но деревья, если не учитывать одну единственную елку, не оживали – возможно, даже наоборот. Костя был уверен, что, едва умрет последняя из берез, лес умрет и больше не сможет удерживать проклятие. А сможет ли без помощи удержать эту черную силу Гордей? – Потапыч, – позвал медведя Соломин. – Мне нужно задать твоему альтер эго один вопрос. И потом нужно будет спешно покинуть лес… Темнеет. Слишком я увлекся фотографиями. Костя зажмурился, позвав: – Гордей! Соломин тихо охнул, вдруг оказавшись на руках. Судя по тому, как его стало трясти, хозяин леса бегом бросился к краю леса, опасаясь, что Костя в темноте окажется в лесу. – Твои родственники знают, что ты тут застрял? – прикусывая от тряски язык, упрямо говорил Соломин. «Нет», – одним пожатием, не замедляясь, ответил Гордей. Остановился хозяин леса так же резко, поставил на землю Костю и подтолкнул в спину, чтобы тот шел. Соломин открыл глаза, чувствуя иррациональный, дикий страх перед лесом, уже привычным и хоженым. Костя побежал в сторону деревни, не смотря под ноги. Он запнулся, упал, но продолжил двигаться вперед, даже вставая, предпочитая хотя бы на четвереньках уходить подальше от леса. Лишь когда кругом были дома, Соломин прекратил бежать, остановился, стараясь отдышаться. – Костя! – звал кто-то вдали мужским голосом. – Костя… – раздался другой крик с другой стороны. Соломин вздохнул, поежился, вспомнив не к месту свою первую ночь в Яблоновке, и, выпрямившись, громко крикнул: – Я тут! Голоса стали приближаться с разных сторон, и первой к нему прибежала Ленка, громко подтвердив: – Это Костя! Он в порядке. Прасковья появилась через минуты три, раскрасневшаяся, тяжело дышавшая от бега. – Бабулька… Ай! – потер затылок Соломин, получив затрещину от бабушки. – Прости. Я не хотел пугать. Я вышел из леса до темна, честно. – В следующий раз до темна приходи домой, хотя бы зайди и сообщи, что ты уже не в лесу, – потребовала Прасковья. – Пойдем, ты весь день на своих бутербродах. – Прости, – кивнул Костя, послушно следуя за женщиной. – Молодежь… – вздохнула бабушка. – Вечно вы – причина волнения для остальных. – Зато с нами весело, – отозвался Соломин. – Но я был не прав и осознаю это. Только я кое-что выяснил. – Что? – с любопытством отозвалась Прасковья. – Что на фотографиях виден лес таким, какой он есть, – сообщил Костя с победоносным видом. – А… – разочарованно протянула бабушка. – Мы забыли тебе об этом рассказать? Соломин нахмурился и спросил: – Кто-то и до меня фотографировал лес? – Да, – кивнула Прасковья. – Сергей из Дальнего стана уже несколько лет фотографирует лес. – Я завтра схожу в Дальний стан, – сообщил Костя. – Хочу посмотреть на его фотографии. – Хорошо, так мне будет спокойнее, – кивнула бабушка. – Возьмёшь мой велосипед? – И почему ты его мне в первый раз не предложила, когда я к Софье ходил? – спросил Соломин, открывая калитку перед женщиной. – Он тогда был в ремонте, у Игната, – сообщила Прасковья. – Я уже лет десять как на нем не катаюсь. Для тебя попросила починить. Костя кивнул, вошел в дом и уже привычным движением включил свет. В доме вкусно пахло вареной картошкой и печеной курицей. Бабушка принялась резать салат, рассказывая: – Сергей уже полвека – почти – фотографирует лес. Но фотографии получаются одинаковыми, статичными. Первые годы многие приходили на них посмотреть, но теперь уже никому не интересно. Ты сильно его не слушай…. Сергей был очень увлечен идеей снятия проклятия и, похоже, в какой-то степени потерял разум на этой почве. Но он безобидный сумасшедший. Сергей уже почти десять лет как не ест и не пьет. Соломин вздрогнул и глянул на Прасковью. – Выглядит он худым, но он и пришел сюда худым, – заверила бабушка. – Тут и от жажды не выйдет умереть. Просто будешь испытывать неудобства, но не более. Не знаю, зачем Сергей над собой так издевается. – Хорошо, – кивнул Костя. – А то я себе уже представил истощённый полутруп. – Нет, об этом можешь не волноваться, – выставляя ужин на стол, сообщила Прасковья. – Бабуля, – позвал Соломин и обнял женщину, встав со стула. – Прости, я не хотел тебя напугать. – Ладно тебе, – отмахнулась бабушка. – Тая тоже меня не раз пугала. – Мама? – ошарашенно спросил Костя. – Я не могу представить, чем она могла тебя огорчить. – Ох... Ты не представляешь, что делала моя дочь в юности и детстве! – рассмеялась Прасковья. – Твоя мама была той еще бедой. Хочешь, расскажу? – Конечно, расскажи, – кивнул Соломин. – Знаешь, сколько раз я слышал фразу: «Я в твоем возрасте…»? Бабушка рассмеялась громко и весело. Велосипед был старым, тяжелым, но ехал хорошо. Костя выехал на проселочную дорогу, что вела из Яблоновки в Дальний стан, и поехал вдоль леса. У съезда, что снился десятки раз в кошмарах, Соломин остановился и, посмотрев по сторонам, пересек дорогу и заехал в лес. Соскочив с велосипеда, Костя подождал, пока из кустов выйдет медведь, и достал из кармана пару яблок. – Кушай, –попросил Соломин. – Мне нужно с Гордеем парой слов обменяться. Зверь захрустел яблоками, забавно сопя. Костя подождал, пока медведь покончит с подношением, и зажмурился: – Гордей? Хозяин леса подошел и сжал плечо, сообщая, что он тут и все слышит. Быстро рассказав о Сергее, Соломин сообщил: – Я должен посмотреть на фото. Хочу сравнить их со своими. Боюсь, что сегодня я не смогу побыть у тебя в гостях, хотя очень хочу. Костя прижался ближе, обняв за талию Гордея, и прикусил за подбородок, заверив: – Но завтра меня уже никто не остановит. Хозяин леса дважды сжал плечо Соломина, соглашаясь с его решением, затем нагнулся и поцеловал, мягко, нежно, стараясь не столько распалить, сколько просто выразить свое отношение. – Ты не обиделся? – спросил Костя. Гордей обхватил лицо Соломина, потерся носом о нос и сжал один раз ладонь, всем своим поведением сообщая, что не обижен. – Я просто не могу дважды подряд возвращаться домой поздно, в темноте. А то Прасковья в лес будет со мной ходить, – продолжил оправдываться Костя. – Нам это не… Хозяин леса не дал договорить, накрыв губами губы Соломина, чтобы тот, наконец, прекратил оправдываться и осознал, что Гордей не осуждает. – Тогда я поеду, – кивнул Костя, не отпуская хозяина леса, обнимая крепко и прижимаясь всем телом. Гордей потерся носом о щеку и отступил, намекая, что Соломину пора. Костя тяжело вздохнул и открыл глаза, поднял велосипед и, сев на него, поехал в сторону Дальнего стана. Деревенские с любопытством посматривали на Соломина, еще не привыкнув к тому. Костя остановился и подозвал махом руки Миху с Лешиком. Вечные мальчишки тут же подъехали, остановились рядом, и Миха весело поздоровался. – Покажете, где живет Сергей? – спросил Соломин. – Какого? У нас аж два Сергея, – сообщил Лешик. – Мне нужен странный Сергей, тот, что не ест и не пьет, – уточнил Костя. – О, поехали, – вскочил на велик Миха и первым двинулся в нужную сторону. Соломину пришлось дважды оттолкнуться ногой, прежде чем ему удалось разогнать свой велосипед. Мальчишки постоянно оглядывались, чтобы убедиться, что Костя не отстал. Они остановились у неухоженного, слегка покосившегося дома, и Соломин с сомнением осмотрел двор: тот весь зарос бурьяном, лебеда тут росла до пояса, а на старых яблонях не было видно уже ни одного яблока. Костя поблагодарил мальчишек. – Хозяин, Сергей! – позвал Соломин, открыв скрипучую калитку. Никто не вышел встречать. Костя повернулся, чтобы уточнить у Михи, не ошиблись ли они адресом, но мальчишек уже не было рядом. Дом казался Соломину заброшенным, пустующим, но Костя открыл двери и крикнул уже в дом: – Сергей! Переступить порог Соломин не рискнул: весь пол был усыпан какими-то листками; часть была выдрана из книг, часть – написана от руки. Костя с трудом удержался от того, чтобы поднять лист с пола и прочесть содержимое и услышал шаркающие быстрые шаги. Из глубины дома к двери вышел худой мужчина лет тридцати в очках и с залысинами на русых грязных волосах. – Ты кто? – спросил Сергей, растерянно смотря на Соломина. – Костя, – представился тот. – Недавно застрял в Яблоновке. – И зачем ты пришел ко мне? – спросил с нажимом местный полусумасшедший. – Я вчера сделал фотографии леса, и моя бабушка, Прасковья, сказала, что у тебя есть старые фотографии леса. Хочу сравнить, – честно ответил Соломин. – Прасковья – и вспомнила обо мне? – удивился Сергей, затем забормотал: – Десятилетия не вспоминала, а мы ведь дружили одно время… Женщины… Проходи. Костя глянул на пол с сомнением: он весь был услан листами. – Ступай смело, – заверил хозяин дома. – Это все мусор… Теории, что я пытался строить. Все, что я еще не отмел, на стенах. Покажу тебе фотографии. – Теории проклятия? – спросил Соломин, проходя в дом. – Да, и способы снятия проклятия, что я уже пробовал воплотить, – почесав грязную голову, сообщил Сергей. – Я столько разных обрядов провел, что иногда у меня уже руки опускаются. Костя кивнул, с уважением смотря на ровный слой листов: – Ты упрямый.