Хозяин леса

Запряженная в телегу лошадь выглядела немного странно: рога и куцый хвост отличали её от привычных, земных, но шла она хорошо, ровно, быстро. Костя сидел, обнимая свой рюкзак, и смотрел на дорогу. Ему хотелось как можно быстрее добраться до родственников Гордея, чтобы попросить их остановиться. Соломин не был уверен, что ему поверят, он бы и сам не поверил. Костя не знал, как убедить незнакомых лысокожих прекратить колдовать в лесу. – Тиатхэ, – позвал женщину Костя. Ладо повернулась и с любопытством посмотрела на своего гостя. – Я бы хотел спросить, – осторожно начал Костя. – Спрашивай, – Тиатхэ повернулась к лошади и смотрела на дорогу. – Вы колдуете в лесу? – спросил Соломин. – Нет, – покачала женщина головой. – После того, как Гордей пропал, лес тянет магию, но она в нем не действует. Зачем колдовать, терять силы, если даже искры не получить? Мы вообще пока в лес стараемся не соваться. – И не колдуйте, – попросил Костя. – Магия проникает в другой мир и губит… лысокожих. – Губит? – удивилась Тиатхэ. – Мы злой магией не пользуемся. Черные чары – гибель для духа. Конечно, она сильнее, чем светлая, но ради любого действия нужно приносить в жертву жизнь. А разве такой ценой можно костер развести или хищника отпугнуть? – Переходя через грань между мирами, магия меняет полярность, – сообщил Соломин. – Как вообще наша магия может уходить в ваш мир? – спросила женщина с любопытством. Костя тяжело вздохнул и принялся рассказывать, приводя и свои мысли в порядок: – В нашем мире менялась религия – так иногда бывает, что вера в одного бога вытесняет веру в других богов. – Сильный, видать, новый бог, – кивнула Тиатхэ. – Но не все хотели начинать верить в нового бога. На этом месте, но в другом мире, есть лес и было две деревни, жители которых не хотели принимать новую веру. Жили деревни закрыто, но постепенно все соседние поселения и города приняли новую веру, – сообщил Соломин. – Им приходилось скрывать то, что они не поклоняются новому богу. И вот жрец старых богов нашел выход: он приказал похитить жреца нового бога и его семью. Он принес их в жертву, выбрав случайно место, в котором грань между нашими мирами тоньше всего. А с вашей стороны Гордей производил другой ритуал… – Он не мог приносить жертв и тянуться к черной магии, – уверенно сообщила женщина, перебив. – Я этого и не говорил. Он использовал магию светлую, но она потекла к нам – у нас у самих магии нет в мире, – пояснил Костя. – Тогда зачем было приносить жертвы, если магии нет? – с недоумением спросила Тиатхэ. – Они верили, что магия есть, – пояснил Соломин. – У нас до сих пор многие верят в магию, хотя нет никаких доказательств её существования. – За три недели не могли даже лысокожие так сильно поменять свои взгляды на магию, – покачала головой женщина. – У нас время течет быстрее. У нас прошли столетия, – признал в первую очередь себе Костя. Ему было сложно даже самому себе признать, что возвращаться домой уже поздно. Нет, Прасковья явно еще жива и ни на день не постарела. А вот мамы, скорее всего, уже нет. Косте некуда было возвращаться, даже если бы он мог. Бабушку как родную он не любил, а его привычный мир уже изменился до неузнаваемости. Зато стало понятно, почему никто не менялся: время для жителей Дальнего стана и Яблоновки текло со скоростью этого мира. Никто за три недели внешне не меняется достаточно сильно, чтобы это было заметно. – А… Так понятнее, – кивнула Тиатхэ. – Я попрошу своих в лесу не колдовать, чтобы темная магия не переходила к вам. – Спасибо, – кивнул Соломин. – Тебя не сильно удивило то, что я из другого мира. – Чему удивляться? Не ты первый, – сообщила ладо спокойно. – Есть в Южном тракте место гиблое. Там в грозу можно пропасть. Иногда после грозы на дорогу выходят невиданные звери, и все лысокожие пришли давным-давно именно оттуда. – Они все тут иномирцы? – удивился Костя. – Большая часть – потомки пришлых: правнуки и правнучки, внуки, дети, – кивнула спокойно женщина. – А на дальнем севере есть еще одно такое место, там есть деревни пернатых. Их тоже не было в нашем мире. Мы немного виноваты перед вами всеми. – И в чем ваша вина? – уточнил Соломин. – У нас было три великие магические войны, и после них появились места, в которых грани между мирами стали настолько тонкими, что к нам стали попадать иные, – сообщила Тиатхэ. – Тогда еще были те ладо, что прибегали к темной, кровавой магии. Одно время грани были настолько тонкими, что мы боялись, что наш мир вовсе исчезнет. С тех пор черную магию мы не используем, и войны стихли. Мы решили сберечь свой мир. – Нам бы вашу мудрость, – вздохнул Костя. – У нас нет магии, но есть технологии. Мы ведем войны с помощью бомб и пуль. Каждая война страшнее предыдущей. Рано или поздно мы уничтожим себя, если не остановимся. – Так остановитесь, – пожала плечами женщина. – Если бы мы могли, – вздохнул Соломин. – Когда мы приедем? – К обеду, а вечером я уже вернусь домой, – сообщила Тиатхэ. – Это хорошо, – кивнул Костя. – Чем дольше они колдуют, тем больше шансов, что спасать будет поздно… Наш лес с трудом держится, оберегая остальной мир. – Лес, любой лес, крепче, чем кажется, – заверила женщина, но лошадку подогнала. Телега поскрипывала на грунтовой дороге, солнце пекло, лениво поднимаясь все выше, а Соломин молчал, пытаясь подсчитать, сколько же лет прошло с того момента, как он ушел из дома. Пока Костя еще мог хотя бы мечтать, что вернется домой, было проще. Сейчас же ему пришлось признаться самому себе, что это невозможно. – О чем думаешь? – спросила Тиатхэ. – Мысли у тебя тяжелые, как грозовые тучи. – О том, что не смогу вернуться домой, – сообщил Соломин. – Я слишком много времени провел тут, чтобы мне было к кому возвращаться. – А Гордей… Он прожил в лесу три недели или сотни лет? – спросила женщина. – Сотни лет, но он не постарел, – поспешно заверил Костя. – Сотни лет? Боги…. Как же это страшно, – покачала головой Тиатхэ. – Бедный мальчик. Я не представляю, насколько ему было плохо первое время и как он теперь привязан к вашим лысокожим. Соломин тяжело вздохнул и осторожно сообщил: – Никто не знал, что Гордей лысокожий, мы думали все, что он – зверь. Только я недавно смог узнать его. – Сотни лет одиночества? – выловила главное ладо и повернулась в сторону Кости. – Он не сошел с ума? – Магия не дала, – кивнул Соломин. Тиатхэ кивнула головой и подхлестнула лошадку. Деревню лысокожих Костя увидел издали, и лошадка, чуя сытный обед и передышку, пошла бодрее, спеша в село. Соломин привстал, рассматривая тех, с кем ему придется жить. Издали он видел лишь суетливые фигуры, и Костя сел назад, на душистое мягкое сено. Местные лысокожие были похожи на людей, и у Кости мелькнула мысль, что те родом из его родного мира, разве что перебрались сюда очень давно. Одежда у местных была неожиданно очень яркой. И мужчины, и женщины были одеты в штаны и рубахи. Яркие ткани были еще и расшиты разнообразными вышивками, словно лысокожие были недостаточно яркими. – Где Ксана? – спросила Тиатхэ, остановившись возле высокого мужчины с окладистой бородой и ранними залысинами. – Наша магичка в лес направилась с группой. Они опять будут искать её сына, – сообщил мужчина. – Я привезла вести о Гордее, – сообщила ладо. – Он жив! Мужчина что-то радостно ответил, но Костя не расслышал, ведь Тиатхэ подогнала лошадку и направила ее по едва заметной дороге в сторону леса. – Нам нужно успеть, – нетерпеливо сказал Костя. – Этот сеанс магии может быть последним. Боюсь, он может и Гордея убить. – Я понимаю, – кивнула женщина, подгоняя лошадь. Остановиться и пойти пешком им пришлось уже в лесу: дорога, годная для телеги, оборвалась неожиданно, вынудив их спешиться. – Ксана! – крикнула Тиатхэ. – Ксана! – громче женщины крикнул Соломин. – Где нам их искать? – Я знаю, – заверила ладо и уверенно направилась в глубь леса, изредка зовя маму Гордея. Костя шел следом, стараясь не отставать и периодически тоже зовя Ксану. Они зашли глубоко в лес, прежде чем кто-то отозвался. Расслышать, что кричат, Соломин не смог, но ускорился, понимая, что с каждым шагом он все ближе к Ксане. Лес расступился неожиданно, образуя круглую поляну, до боли похожую на ту, что была в их проклятом лесу. Там было восемь лысокожих: трое мужчин и пять женщин. – Добрый день, Тиатхэ, – поздоровалась высокая седая женщина с горделивой осанкой. – Прости, сегодня я занята и мне не до гостей. Её лицо еще сохранило красоту, не красоту юности, но приятные черты лица были приятны взгляду, однако она чуть хмурилась, нервно потирая руки. – У меня новости о Гордее, – сообщила ладо. – К нам пришел этот лысокожий и начал расспрашивать о твоем сыне. Ксана тут же повернулась в сторону Кости, смотря на него с безумной надеждой. Соломин отметил русые волосы, темно-карие глаза и попытался представить себе её более юной и в виде мужчины, пытаясь понять, как выглядит хозяин леса. – Говори, – нетерпеливо сказала Ксана. Костя тяжело вздохнул и попросил: – Не колдуйте пока в лесу. Сейчас я все расскажу. Лысокожие переглянулись, и магичка кивнула. Соломин набрал в лёгкие побольше воздуха и принялся говорить о себе, о своем настойчивом кошмаре, о том, как приехал в Яблоновку, чтобы выяснить, что же было тогда, когда он был еще маленьким. Рассказал, как проклятое место не отпускало. Костя говорил все, не скрывая, сколько времени был заперт в проклятом месте старый Игнат. Когда рассказ дошел до хозяина леса, до его двойственной сути, Ксана резко выдохнула. Она всплеснула руками, когда в рассказе Соломина Гордей представился, и, не выдержав, вскрикнула: – Бедный мой мальчик! Костя сказал все как есть, лишь отношения свои с хозяином леса представил дружескими, не зная, как тут относятся к отношениям двух мужчин. Потом без прикрас рассказал и о том, откуда у него появилась теория о взаимосвязи миров. – Ты, скорее всего, прав, – сообщила Ксана, опустившись на ближайший пень. – В день, когда Гордей исчез, магия в этом лесу перестала работать. Мы думали, что это временно. Я не могла оставить своего сына в беде. Я приходила и раз за разом пыталась магией найти его. Мы искали Гордея просто всем селом, и ладо нам помогали. Мы прошли весь лес пару раз, но так и не нашли. Но на магическом семейном портрете Гордей был ярким, что значило, что он жив. Да и сердцем я чувствую, что мой сын тут, рядом. – Ваше сердце не врет, – кивнул Соломин. – Гордей тоже владеет магией? – Да, – кивнула женщина. – Он сильнее меня будет, просто опыта пока мало. – Чего он мог хотеть? – спросил Костя. – Если мы сможем осуществить его желание, то связь оборвется и проклятый лес всех отпустит. Гордей сможет вернуться. – Я не знаю, – призналась Ксана. – Он мне не говорил. – А у него нет дневника? Может, какие-то записи? Или можно посмотреть закладки…. Вдруг он изучал кое-то заклятие, – перечислил Соломин. – Пойдем, осмотрим его дом, – кивнула, решительно встала женщина и кивнула ладо: – Спасибо, Тиатхэ. Я с удовольствием угощу тебя обедом и Костю накормлю. Он принес вести о моем сыне и покой. – И какой ценой, – улыбнулась ладо грустно. – В его мире прошел не один год и возвращаться ему некуда теперь. Он останется у вас, среди своих всегда лучше. – Конечно, – кивнула магичка. – Костя, у тебя всегда будет место в моем доме. – Спасибо, мне нужен дом, – кивнул Соломин.