Red

Do not shine on me, oh, moon Moon, I want this place to still be dark Do not come near me, oh, moon So I can stop smiling for a while Turn off the moonlight Please don't let it shine So no one can see me until the morning comes Please hide me

(G)-Idle — «Moon»

Нил

      Нил сидел на кровати в медицинской палате Эбби, нервно покачивая ногой. Разум наполнялся тревогой, а тело трясло от страха.       Осмотр должен был скоро начаться, но он совершенно не чувствовал себя готовым к этому.       Пребывание в медицинском учреждении напомнило Нилу обо всём, что врачи в «Гнезде» сделали с ним и другими. Они ставили эксперименты на Воронах, вкалывая им различные вещества, от которых вампиры либо болели, либо чувствовали жгучую боль несколько часов. Были времена, когда эти тесты не давали Нилу спать в течение нескольких дней, агония пробегала по его телу, голос охрипал от постоянных криков. Тогда потеря сознания походила на благословение богов.       Иногда казалось, что это наступил конец его жалкого существования. Боль была такой сильной, что казалось, выжить уже не получится. Но потом он просыпался с туманом в голове и красными глазами, с больным телом от сверхчувствительности и истощения, но каким-то образом всё ещё живым.       Нил не знал, есть ли какой-нибудь долговременный ущерб, который может повлиять на него в будущем. Он боялся, что все яды, которые ему давали, необратимо разрушили это тело, что его действительно невозможно спасти.       Оставалась возможность, что Джостен уже умирает, а его дни давно сочтены.       Вот почему он так боялся осмотра. Боялся, что у него может не быть будущего, а жизнь закончится, так нормально и не начавшись.       Последние пару дней дали Нилу надежду, что в скором времени их с Жаном может ждать что-то хорошее. Это заставило его ещё больше испугаться перспективы того, что Гнездо, возможно, не только оставило их с физическими и моральными шрамами, но и что эти ублюдки могли лишить их шанса на лучшее будущее.       Звук открывающейся двери вывел Нила из мыслей, заставив вскочить на кровати. В комнату вошла миниатюрная женщина с тёплой улыбкой на лице.       — Привет, Нил. Меня зовут Эбигейл Уинфилд, но ты можешь звать меня Эбби. Я стану твоим лечащим врачом пока ты живёшь с Дэвидом. Приятно познакомиться.       — Привет, Эбби. Мне тоже приятно познакомиться, — всё, что удалось ответить Нилу тихим и слегка дрожащим голосом.       «Вот и всё», — подумал тот. Скоро он узнает в полной мере, что Гнездо сделало с ним.       — Я хотела бы провести полное обследование. Знаю, что ты уже сдал некоторые базовые анализы до того, как приехал в Пальметто, но я бы предпочла иметь полную информацию о твоём здоровье, поэтому, если у тебя нет вопросов, мы приступим сейчас.       Она быстро принялась за работу, вероятно, почувствовав нервозность своего подопечного.       Сначала женщина измерила его вес и рост, а затем проверила жизненно важные органы. В конце концов, вопреки распространённому мнению, вампиры на самом деле не были мертвецами или нежитью. Просто у них более медленное сердцебиение и из-за этого приходилось реже дышать, но в целом они не сильно отличались от своих человеческих собратьев.       Нил терпеливо делал всё, о чём его просил доктор, желая, чтобы эти испытания закончились как можно скорее, чтобы он мог снова притворяться и говорить: «всё в порядке».       Затем Эбби попросила его снять рубашку, чтобы она могла послушать его сердце и лёгкие.       Нил всегда стеснялся своей верхней половины из-за своих шрамов. Ему самому не нравилось смотреть на них, старые отметины напоминали о ужасном прошлом, обо всех пытках, которые он перенёс. Каждый взгляд на них вызывал воспоминания о ножах, огне и крови. О насилии, которого тот не заслужил. Иногда следы болели, старая боль снова вспыхивала, обжигая кожу.       Он ненавидел то, что шрамы были постоянным напоминанием обо всём, через что ему пришлось пройти, но его тело так и осталось изуродованным на веки.       Не найдя другого выхода, парень всё же неохотно снял рубашку, вызвав у Эбби потрясённый вздох.       Нил знал, как плохо выглядел, следы насилия портили кожу, делая его похожим на нечто из ночного кошмара. Шрамы покрывали почти всё тело, но большинство из них располагалось на туловище и руках.       Были старые линии, оставленные ножами его отца, разбросанные по коже, самые уродливые на животе и предплечьях. Круглые ожоги от прикуривателя Лолы располагались между ними, рельефные и деформированные. Руки были, вероятно, зрелищем похуже всего остального, обезображенные множеством сломанных костей, которые не успели правильно срастись, покрытые неровными линиями, сделанными Мясником и Рико, и с ещё бо́льшим количеством ожогов на костяшках пальцев. Спина была отмечена бледным участком кожи, напоминающим о том, как однажды он выпрыгнул из движущейся машины. На правом плече видно очертания раскаленного железа, на левом — сморщенный шрам, оставленный пулей. Также была тонкая белая полоска там, где к шее когда-то был приставлен тесак.       — О боже, Нил. Мне так жаль. Я… — пробормотала Эбби, явно потрясённая увиденным.       — Не надо. Всё в порядке, — он прервал её. — Я в порядке. Давай просто покончим с этим, хорошо? — взмолился тот, подняв руки к туловищу в надежде хоть немного прикрыть себя.       К счастью, Эбби уважала его желание и больше ничего не сказала. Тем не менее, он мог видеть печаль и жалость в её глазах, внезапную чрезмерную мягкость в том, как она обращалась с ним.       Нил почувствовал, как его тревога немного уменьшилась, когда доктор позволила ему снова надеть рубашку и сказала, что, кроме недостатка веса, её пока ничего не беспокоит.       Тем не менее, остальная часть визита прошла как в тумане. Нил чувствовал, что теряет сознание, подавленный всеми своими заботами. Он двигался, едва замечая, что происходит вокруг. Мир казался далёким, течение времени — неестественным. Джостен оцепенел, его разум оторвался от тела. Как будто это был не он с Эбби, как будто он наблюдал за чужой жизнью.       Только вернувшись в свою комнату, он смог начать снова свободно дышать, мысли стали менее запутанными, разум прояснился.       Нил лёг на кровать, свернувшись в тугой клубок, внезапно измученный своими эмоциями. Он ненавидел то, как всё это влияло на него, отравляя и без того паршивую жизнь. Парень хотел быть не таким слабым, чтобы его не преследовало прошлое, и не приходилось ломаться из-за всего.       Нил просто хотел быть действительно в порядке.

***

      В конце концов Нил вышел из своей спальни во второй половине дня, надеясь, что он сможет уговорить Ваймака снова пойти с ним на прогулку.       Он всё ещё ощущал себя странно, тревога наполняла разум и утомляла тело, но теперь также начал чувствовать потребность двигаться, выводить нервную энергию из своего организма, хотя бы на короткое время стряхивать с себя беспокойство.       Парень прошаркал в гостиную и тяжело плюхнулся в кресло. Ваймак посмотрел на Нила из-за газеты, которую читал.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Вампир посмотрел на мужчину, нахмурив брови в замешательстве, безмолвный вопрос повис в воздухе.       — Утром ты выглядел не очень хорошо. Сейчас тебе лучше? — спокойно объяснил старший.       — Ах, да, теперь я чувствую себя хорошо, — ответил Нил.       Это вызвало тяжелый вздох Ваймака, который явно не поверил словам Нила. В конце концов, мужчина решил не комментировать это, вероятно, почувствовав, что вампир ещё не достаточно освоился, чтобы говорить о своей внутренней борьбе.       — Эбби пригласила нас и всю команду сегодня на ужин. Хочешь пойти? — спросил Ваймак после пары минут молчания.       Честно говоря, Нил не хотел идти. Его всё ещё трясло после осмотра, эмоции перепутались в голове, мир вокруг был немного туманным, особенно по краям сознания. Но ему отчаянно нужно было выбраться из своей комнаты, чтобы отвлечься от этих забот. Они душили его, наполняли беспокойством. Казалось, что он может утонуть в них, поглощённый страхом и грустью.       Джостен также знал, что рано или поздно ему придётся встретиться с друзьями Ваймака, и хотел наконец покончить с этим.       Поэтому Нил согласился, даже если предпочел бы просто остаться в своей комнате и погрязнуть в одиночестве.

Эндрю

      В доме Эбби витало нервное ожидание.       Уже присутствующие Лисы возбуждённо гудели, нетерпеливо дожидаясь появления Ваймака и вампира. Они громко разговаривали, уже делая ставки на нового парня, видимо их одержимость азартными играми снова дала о себе знать.       Эндрю сидел на диване рядом со своим сварливым братом и Рене, молча оглядывая комнату, погружённый в мысли.       Если честно, ему тоже было интересно узнать насчёт вампира, гадать, будет ли этот парень кем-то любопытным, может быть, даже стоящим слов и времени Эндрю.       Однако он не возлагал больших надежд, уже понимая, что ему трудно найти кого-то, кто поймет его, кого-то, кто поймет, почему он так себя ведет. В конце концов, трудно с кем-либо сблизиться, если ты построил вокруг себя толстые стены, спрятав свою истинную сущность за фасадом человека, которому наплевать.       На самом деле Эндрю это волновало.       А иногда он желал этого.       Миньярд боялся раскрыть свое истинное «я», показать миру, что у него тоже есть сердце, которое способно любить, хотеть, болеть. Это означало бы показать свои слабости, нацепить мишень на то, что ему небезразлично. Потому что эмоции делали его уязвимым, легко ломаемым. Он боялся, что если позволит себе свободно чувствовать, заботиться, то снова пострадает. Страшился, что его сердце, и без того израненное и потрёпанное, снова разобьётся на слишком много мелких частей, чтобы на этот раз восстановить его.       Поэтому Эндрю пытался заставить свои эмоции подчиниться, обмануть собственный разум, что ему ничего не нужно, ничего он не хочет. Это только опустошило его. Чувства всё ещё были там, глубоко в сердце, но теперь они помещены в коробку, в которую не совсем влезали.       Это казалось неправильным, пытаться не обращать внимания на то, что он родился со слишком большим сердцем.       Шум в комнате вывел Эндрю из задумчивости. Он увидел, как Эбби и Дэн спешат к двери, чтобы приветствовать гостей. Ники, Мэтт и Эллисон вскочили со своих мест, им не терпелось познакомиться с вампиром поближе. Парень закатил глаза. Ему стало жаль их нового человека. Эти дураки будут невыносимы, он просто предвидел это.       Вскоре в комнату вошли двое мужчин, Ваймак первым, вампир же частично спрятался за его спиной.       Невысок, лишь немного выше, чем сам Эндрю. Он был худощавым, с тонким лицом, острым подбородком и высокими скулами. Его кожа была теплого карамельного цвета. У него были вьющиеся тёмно-рыжие волосы, каскадами падающие на глаза.       И эти глаза, боже. Они были красивого светло-голубого оттенка, блестящие и невероятно выразительные, его взгляд гипнотизировал.       Этот человек был опасно красив, настолько очарователен, что Эндрю поймал себя на том, что пристально смотрит на него.       Вампира подвели к диванам, где ждали Лисы. Парень занял место в кресле, Ваймак слева от него, Эбби справа. Затем начались знакомства, но Миньярд не обратил на эту мелочь внимания, слишком сосредоточившись на наблюдении за вампиром.       Тот, чьё имя, как выяснилось, — Нил, был чрезвычайно напряжён, сидя на самом краю. Казалось, он не обращал никакого внимания на то, что говорили, его глаза метались по комнате, от одного человека к другому, затем к двери, как будто он собирался убежать.       Вампир был явно ошеломлён количеством окружавших его людей, Нил подпрыгнул от громкого голоса Ники и вздрогнул от преувеличенной жестикуляции Элисон. Он выглядел невероятно смущённым, ноги выбивали нервный ритм, кулаки были сжаты так сильно, что, должно быть, приносили боль. Парень казалось паниковал и был готов метнуться к спасительной двери в любую минуту.       Дискомфорт вампира был настолько очевиден, что Эндрю стиснул зубы от разочарования. Он боролся с желанием устроить взбучку Лисам за то, что они были бесчувственными дураками, а так же за то, что те не видели простой истины — их чрезмерный энтузиазм только ещё больше огорчает Нила. Он не мог спокойно смотреть, как растёт паника в глазах парня, его тревога стала почти осязаемой.       Сытый по горло этим, Эндрю начал вставать, решив положить конец страданиям этого человека, но Ваймак опередил его. Мужчина приказал Лисам пойти сесть за стол, а сам вывел вампира из комнаты под предлогом показать ему, где находится ванная.       Только когда они вышли из комнаты, Эндрю почувствовал, как его гнев утихает. Он не мог понять, почему его так взволновала эта ситуация. Эндрю даже не знал этого парня — вампир был для него пустяком, он не должен чувствовать себя ответственным за чьё-то благополучие.       Ему всё равно.       И тем не менее, он был здесь, говоря Мэтту, чтобы тот сбавил тон, смотря на Эллисон с четким сигналом, дабы она прекратила свои драмы, и пинал Ники по ногам под столом, чтобы заставить его наконец заткнуться.       В следующий раз, когда Нил вошёл в комнату, в ней стало значительно меньше хаоса и гораздо тише, что с удовлетворением отметил про себя Эндрю.       Сам ужин был довольно неловким, когда трое не ели. Да, три человека. Выражение лица Нила, когда он понял, что Элисон и Рене тоже вампиры, было бесценным, его глаза так комично расширились от удивления.       Эндрю с удовольствием слушал, как Эбби пыталась вовлечь в разговор их гостя, её тщетные попытки наталкивались либо на молчание, либо на ответы одним словом. По крайней мере, сейчас он не казался таким напряженным, постепенно успокаиваясь.       Когда все закончили трапезу, Эндрю выскользнул из дома покурить, уже чувствуя усталость от того, что вынужден проводить время с таким количеством людей одновременно. Ему нужен был момент для себя, чтобы перезарядиться и успокоиться.       Такие ситуации всегда оставляли его истощённым и чрезмерно возбуждённым, а первое делало его легко раздражаемым и резким. Это было далеко за пределами его зоны комфорта, и даже если люди, с которыми он встречался, были его семьей, Миньярд всё равно не мог выносить их слишком долго, быстро уставая от всей этой бессмысленной болтовни. Эндрю был тихим, замкнутым человеком и в подобных посиделках чувствовал себя болезненно не в своей тарелке.       Он сел на одну из скамеек в саду Эбби под звёздным небом. После парень зажёг сигарету, сделав глубокую затяжку, и стал наблюдать за тем, как вокруг него клубится дым.       Эндрю прислушивался к тихому шелесту листьев и отдаленному гулу машин. Тёплый ветер взъерошил волосы, чтобы принести за собой свежий запах росы. Он закрыл глаза, запрокинув голову и наслаждаясь спокойствием.       — Можно мне одну?       Миньярд вздрогнул от звука, рука потянулась к ножу, спрятанному в одной из его повязок. Он быстро повернулся, крепко сжав пальцы на рукоятке лезвия.       Там, залитый лунным светом, стоял новенький, его голубые глаза ярко сияли, отражая звезды. Парень держался на расстоянии, с опаской поглядывая на руки Эндрю.       Тот позволил себе немного расслабиться, не чувствуя никакой угрозы со стороны Нила. Он молча протянул сигарету вампиру, затем подождал немного и зажёг ее. Другой быстро пробормотал: «спасибо», а после повернулся лицом к небу, затягиваясь поглубже, и дал ей догореть до фильтра. Они стояли в уютной тишине, уважая личное пространство друг друга.       Эндрю удивил тот факт, что он не возражал против присутствия этого человека, даже если всего несколько минут назад хотелось, чтобы его оставили в покое. Но Нил был тих, сосредоточенно наблюдая за звёздами, и Миньярд находил его компанию более чем терпимой.       Он старался не пялиться, но всё же иногда останавливал свой взор на парне. В его глазах бурлило множество эмоций. Стойка вампира всё ещё была оборонительной, а тело оставалось напряжённым. Вампир напомнил Эндрю загнанного в угол кролика, испуганное животное, готовое убежать в любую секунду.       Тихий шорох за спиной заставил обоих обернуться. Из-за растений, громко мяукая, появился пушистый рыжий кот. Животное подошло к Эндрю, затем обвилось вокруг его ног и потёрлось головой о джинсы.       Миньярд увидел широко распахнутые любопытные глаза вампира, следившие за животным. Только интерес теперь отражался в этих голубых очах.       — Это кот Эбби? — спросил Нил, его руки дёрнулись, как будто он физически сдерживал себя от того, чтобы не дотронуться до котика.       — Нет, он мой. Просто сейчас живёт с Эбби, пока я не найду квартиру, где разрешено проживание с домашними животными, — ответил Эндрю, почёсывая коту шею.       — Как его зовут?       Эндрю тяжело вздохнул. Конечно же, это проклятое существо должно было прийти и разрушить тишину. Тем не менее, он чувствовал себя немного самодовольным, что именно его кот заставил вампира говорить. И может быть, просто какая-то часть мозга взволновалась перспективой разговора с этим человеком.       — Его зовут Король. Король Пушистик, — ответил он, наблюдая за реакцией собеседника. Тот просто тихонько хмыкнул, полностью сосредоточив внимание на пушистом зверьке. Кот сделал последний круг около Эндрю и пошёл в другую сторону.       К вампиру.       У Миньярда отвисла челюсть.       Потому что это проклятое животное, которое не любило большинство людей, ненавидело вампиров и шипело на Рене с Элисон всякий раз, когда они подходили слишком близко, теперь удобно устроилось на коленях Нила, сладостно мурча от его поглаживаний.       Что за хрень.       Эндрю пару раз моргнул, не веря своим глазам. Он смотрел, как вампир что-то бормотал Королю, страстно гладя его, а кот придвигался ближе, чтобы получить больше ласк. Животное явно легко привязалось к парню, ведя себя так, как будто знало его целую вечность.       Нил тоже казалось влюблён в это существо. Лёгкая улыбка плясала на его губах, глаза были полны счастья. Теперь он выглядел иначе, более живым, и это ему шло. Эндрю не мог не заинтересоваться таким зрелищем. В этом человеке явно было много слоёв, много историй, скрытых в голубых глазах, много секретов, ожидающих своего разоблачения.       Нил Джостен был интересен, и Эндрю захотел узнать о нём больше.       Момент был прерван Эбби, позвавшей их в дом. Оба неохотно направились внутрь, Нил едва смог отпустить Короля. В гостиной стало ещё громче, чем раньше, Лисы явно пребывали в хорошем настроении. Среди них оказался и Кевин, который снова опоздал и теперь держал в руках стакан водки. Он разговаривал с Ваймаком, оживлённо жестикулируя.       Но тут его взгляд упал на Нила, и Дэй замер. Его глаза расширились от шока, страха и замешательства, смешавшихся на лице.       — Натаниэль?