Geek de haine

Лиза на первый этаж спускается не спеша, хочет как можно дольше идти, время растянуть, лишь бы разговор о чёртовых коллекторах с Кирой отложить ещё хоть на чуть-чуть. Не хочет она блондинку в это посвящать, замечая каждый раз её глаза, в которых переживание так и плещется, причём по любому поводу. Андрющенко ведь не хотела заставлять её переживать ещё больше. Уже из подъезда выйти хочет, с мыслями собираясь, но кто-то рот ей затыкает. — Ну что, Лизонька, набегалась от меня? Две недели мы с тобой не виделись, самой то тебе как, не стыдно? — Елизавету от этого голоса в дрожь бросает. Только не он. Только не сейчас. Только не в этот момент. Кира ждёт, стоит возле подъезда, о чём предупредила ещё тогда, когда Лиза в квартире находилась. Иван в свою очередь руку ото рта убирает, зная, что Лиза кричать не будет. И она не кричит. Он её спиной к себе поворачивает и брюнетка невольно задумывается, что рада, рада, что не придётся всё это видеть, не придётся картину эту из памяти своей стереть пытаться. Штаны свои приспускает, а затем и её. Лиза даже не думает о том, что все их отношения заключаются в сексе. Он насилует её, она ходит после с этой болью, желая рассказать кому-то, выговориться, но слушает только Ника, которую тревожить не хочется, ведь какого чёрта? Она и так все свои силы отдаёт, лишь бы Лизе помочь. И Мишель, но Мишель беспокоить тоже желания нет, поэтому приходится молчать, молчать и надеяться, что когда-то эти мысли оставят её в покое. Лиза думает, что сегодня всё будет как обычно, сегодня всё пройдёт так же, но нет. — Лизонька, ты очень сильно меня разочаровываешь, почему ты игнорируешь все мои сообщения? — Лиза молчит. А что ей говорить? Так и сказать, что не хочет больше видеть его? Страшно. Мужчина же понимает, что диалог бессмысленный, поэтому одним резким толчком входит в неё, сразу рот ей ладошкой затыкая, зная, что сейчас крик она не сдержит. Имеет её на этот раз совсем не туда, куда имел раньше и Лиза убить себя готова, лишь бы не чувствовать это больше никогда. Лизе слишком больно, слишком страшно и слишком мерзко. От самой себя мерзко. Не от мужчины, которому уже под пятьдесят лет, а он всё ещё тело девчонки молодой терзает. Не от мужчины, что на протяжении почти двенадцати лет насилует её, заставляя плакать в подушку, тело своё новыми порезами украшать и о самоубийстве думать. Не от мужчины. Кира в этот момент буквально в пяти шагах от них стоит, даже не подозревая, что сейчас под её носом происходит. Думает, что Андрющенко решила просто не идти к ней, дабы избежать разговора. Но она ведь никогда бы так не сделала. Стоит до последнего, ожидая, что сейчас выйдет либо Лиза, которая просто долго собиралась. Ну, либо кто-то другой, в подъезд Медведеву пропуская. И Кира даже не думает, что прямо сейчас, Лиза разорвать себя на кусочки мелкие готова, лишь бы не чувствовать то, что чувствует. Дверь подъездная спустя минут семь открывается. Мужчина выходит, Кира думает что он выглядит мягко сказать, ужасно. Волосы жирные, лицо смазливое, вонь. Аж самой помыться захотелось. В подъезд заходит, уже собираясь на этаж подниматься, узнала она этот дом, в котором столько времени в своём детстве провела, вспомнила этаж нужный, правда квартиру не запомнила, но это не проблема. Всхлипы тихие слышит, в углу самом, где не видно ничего почти. И сразу почему-то на Лизу думает. — Лизок, — ближе подходит, замечая брюнетку, что одним своим видом панику вселяет. Волосы растрёпаны, будто голову вечером помыла, и не расчёсывая волосы, спать легла. Одежда в некоторых местах порвана, а штаны и вовсе в стороне валяются. Колени к себе прижимает, носом в них утыкаясь и хныча. — Кисуль, — Лиза дёргается, наконец замечая её, — боже мой, зайка, что произошло? На ноги поднять ее пытается, но та шипит лишь, больно, слёзы с новой силой течь начинают и Кира сама расплакаться готова Штаны с пола поднимает, трусы даже не трогая, пытается на Лизу их одеть. — Кисуль, пожалуйста, давай ножку сюда, — спустя минуты две всё-таки справляется и на руки Лизу аккуратно подхватывает, на этаж на нужный отнести собирается. — Нет, — только и слышит. Останавливается, не понимая, — мама дома. И Кира не знает что делать, не знает как действовать. Телефон из кармана достаёт, а сама на ступеньки усаживается, Лизу рядом устраивая. Брюнетка отсесть пытается подальше, думает лишь о том, что мерзкая слишком, не хочет Киру этой мерзостью марать. — Гель, ты дома сейчас? — отрицательный ответ слышит, — Можно я к тебе со знакомой своей приду, мешать думаю всё равно не будем. Ключи у меня есть. — Без проблем, что-то случилось? — Ангелина понимала, что просто так Медведева бы никогда не повела в её квартиру каких-то знакомых. — Да, Гель, извини, не могу тебе рассказать. Спасибо за помощь. — Да без проблем, Медведева, ты меня нервничать заставляешь, а я между прочим с клиентом, на минутку отлучилась, чтобы на звонок ответить твой, — Новосёлова действительно переживать начинает. — Не парься, со мной-то всё в порядке, — слышит, как Ангелина выдыхает и спешит попрощаться. — Кис, сейчас поедем, всё хорошо, слышишь? — смотрит, не скрывая то, как сильно переживает, —что такое то, Лиз? Столько хуйни в твоей жизни происходит, — старшая губу закусывает, думает, что Медведевой в тягость с ней возиться. — Всё хорошо, думаю я справлюсь, — хочет Нике позвонить, других вариантов нет. — Куда ты справишься? Лизок, — ближе двигается, к себе тельце подрагивающее прижимая, — сейчас, такси вызову и поедем. Лиза вжаться крепче в неё хочет. «Но разве можно, Лиз? У Киры своих проблем хватает, ещё с тобой возиться?» И как же хочется сейчас о своём страхе рассказать, рассказать о всех мучениях, что брюнетка переживает изо дня в день, довериться, прижаться, тепло получить, которого так не хватает. Она не будет этого делать. Не будет проблемами делиться, не будет других в это впутывать. Всегда выберет всех, но не себя. Девушки такси ждут уже несколько минут, Медведева продолжает Елизавету к себе прижимать, по голове поглаживая, как когда-то в детстве, даже не догадываясь, что успокаивает она её вновь по той же причине. — Вставай, кис, пойдём, такси подъехало, —смотрит в экран телефона, запоминая номер машины и Лизу на ноги ставит, ведя аккуратно, не желая лишнюю боль ей доставлять. — А с подругой что? — таксист любопытный оказался, на брюнетку смотрит с подозрением. — Упала, ногу подвернула видимо, — Медведева врёт, а мужик и рад поверить. Всю дорогу какой-то бред девушкам рассказывает, Медведеву этим из себя выводя, но блондинка молчит до последнего, нельзя сейчас сорваться. — Вот помню себя в вашем возрасте, столько раз ноги подворачивал. Любил тогда с друзьями прибухнуть, там не только ноги страдали, всё тело, считай, — улыбается, прошлое вспоминая, а Лиза с Кирой продолжают молчать, ожидая, когда же они всё-таки приедут. Расплачиваются с таксистом и выходят, Медведева, брюнетку за плечи приобнимает, помогая до подъезда доковылять, видит, с какой болью это ей даётся и буквально на руки схватить её готова. Так она и поступает, как только дверь подъездная за ними закрывается. Лиза не возмущается, но и не радуется особо. Думает, что Медведева зря своё время драгоценное на неё тратит. На третий этаж без происшествий поднимаются, дверь Медведева ключом своим открывает, что ей Ангелина дала, на случай крайней необходимости. Вот и наступила та самая крайняя необходимость. Девушку в квартиру заносит, не потрудившись даже дверь на ключ закрыть, в ванную комнату несёт. Брюнетке помыться надо. Кира помнит, что где-то здесь оставляла свои вещи, когда к Геле ходила ночевать, дабы проследить за её состоянием после пьянок. — Я тебе сейчас воду настрою, вещи чистые принесу, думаю должны подойти, всё сделаю в общем, помыться сможешь сама? — Андрющенко кивает положительно и Кира к ванне подходит, воду тёплую настраивая, будто Елизавета сама с этим не справится. Из ванной выходит, Лизу одну оставляя и через пару минут обратно возвращается, уже с чистыми вещами. — Всё, кисуль, мешать не буду, как помоешься, выйдешь, позовёшь меня, — тихое «хорошо» слышит и последний раз взгляд обеспокоенный на Лизу кинув, покидает её. Лиза раздевается, тело своё в зеркале осматривая, мерзко, не нравится она себе, грязной себя считает, убить себя готова, давно бы это сделала, если бы не мать. В ванну залазит аккуратно, шипя от боли, смыть с себя мерзость всю пытается, выходит плохо, ведь как можно смыть то, что в кровь въелось, что изнутри тебя убивает. Слёзы вновь по щекам течь начинают, пока Елизавета со страхом их с лица стирает, не хватало ещё вновь истерику начинать. Девчонка кожу свою расцарапывает до крови, пытаясь следы его, с себя стереть, совсем забывая, что не дома находится и что всё это Медведева заметить может. Вода с кровью смешивается, стекая по хрупкому телу девушки, брюнетка готова дальше тело своё истязать, но слабость накатывает, заставляя прекратить этот кошмар. Голову мыть не решается, только тело, смывая с себя остатки крови. Воду выключает, на пол скользкий становясь, полотенце в руки берёт, что Кира ей вместе с чистыми вещами принесла. Надевает футболку чёрную, что Медведева любезно ей предоставила и такие же чёрные штаны, по стенке до двери доходит, открывая её и сразу чувствуя прохладу. Ванная нагрелась за то время, пока она мылась. Кира видимо сразу услышала, что Елизавета ванную покинула и тут же рядом оказалась. — Я чай поставила, будешь? — Лиза смотрит на неё с благодарностью, вперемешку со стыдом, а Кира к себе лишь прижимает, замечая это. — Прости, кисуль, что раньше не пришла — себя будто винит, а Лизе ещё хуже становится. — Он бы в любом случае достал меня, хоть из-под земли, не вини себя, пожалуйста, — в шею ей утыкается, уже не понимая, кто кого успокаивает. — Ты знаешь его? , — Кира по голове гладит, в висок куда-то целуя, Лизу ещё ближе к себе прижимая, будто давая понять, что она не одна. — Мужчина мой, — а Медведева совсем уже ничего не понимает. — Тебя мужик твой изнасиловал? — спрашивает тихо, думает, что если громче спросит, Лиза вновь паниковать начнёт. — На протяжении двенадцати лет делает это, — и Медведева сквозь землю провалиться готова от услышанного. Хочет тему перевести и не мучать брюнетку. -Так, что насчёт чая? — Андрющенко благодарна, за то, что младшая не стала допрос с пристрастием устраивать. — Если можно, — отстраняется от знакомой, сразу холод чувствуя, как тогда, когда из ванной вышла. — Спрашиваешь ещё, — Кира обнимает в последний раз, шепча, что всё хорошо будет. Будто они ролями поменялись, ведь раньше Лиза так её успокаивала. На кухню идёт, придерживая брюнетку, помогая ей дойти. Лиза за стол садится, разглядывая блондинку в тот момент, пока она чай наливает. Яна права была, Кира человек неплохой, довериться ей действительно можно, но чувство, будто Елизавета проблемами своими человека нагружает, всё же никуда не уходило. — Ты извини, что время твоё трачу, да и нервы, —смотрит куда угодно, но не на Медведеву, что сейчас повернулась и на неё глядит. — Всё хорошо, Лиз, ты же когда-то свои нервы тратила на пиздючку, которая только и делала, что проблемы свои тебе на голову вываливала, —улыбается, вспоминая, — мне не в тягость, правда, не изводи себя лишними хуевыми мыслями. — Ну, мне платили за это, — тоже улыбается, хоть и выходит измученно как-то. — Тебе платили за то, чтобы ты следила за мной, а не успокаивала и пыталась с того дна вытащить. Всё, кисуль, закрыли тему, всё хорошо. — Спасибо, — губу закусывает, беседа более-менее уверенности придала. — Тебе чай с молоком или без? — Без, — руки в замок складывает. — Окей, а сахара сколько? Или тоже не добавлять? — молоко достаёт и в свою кружку наливает, пока Лизин ответ ждёт. — Четыре, — Кира усмехается, но всё же сыпет четыре ложки, после сразу ставя стакан перед брюнеткой. — Жопа слипнется, кисуль, — Лиза глаза закатывает, чай из кружки отпивая.

***

Медведева на кровать её укладывает, да одеялом укрывает, девушка лишь в глаза смотрит с благодарностью и всё с тем же стыдом. — Лизок, думаю тебе поспать надо, я пойду, не буду мешать, — Медведева уже встать собирается, дабы девушку покинуть, но та останавливает. — Ты же хотела поговорить о том, что произошло, — брюнетка даже на разговор этот согласна была, лишь бы одной не оставаться, хоть это и противоречило предыдущим её мыслям. — Сейчас? Ты не в том состоянии, чтобы о чём-то разговаривать, отдыхай, — уходит на кухню, всё же оставляя Елизавету в полном одиночестве, та в свою очередь к стенке отворачивается и позволяет себе заплакать вновь, беззвучно, чтобы внимание не привлекать, вспоминая все события, произошедшие за последнюю неделю. Медведева в этот момент не могла ту картину из головы выкинуть, Лиза была настолько напугана. Блондинка ещё ни разу не видела её в таком состоянии, разве что в детстве, всего единожды. До девушки не сразу доходит, что Лиза просто не хотела оставаться одна, иначе не предложила бы разговор. Возвращается в комнату, замечая Елизавету, что к стене лицом повёрнута, та дрожит, явно не от холода и Кира рядом садится, ноги вытягивая, а Андрющенко к себе поворачивая. Брюнетка даже не смотрит на неё, лишь на колени голову кладёт, в то время как Медведева в волосы её пальцами зарывается, успокаивая.

***

Ника яичницу себе жарит, не ела толком два дня уже, ограничивалась кефиром по утрам. Вспоминает звонок вчерашний, Яна определённо переживала, по голосу было слышно, но Веронике не до этого. Она знала что перезвонит, обязательно перезвонит, куда денется, но не сейчас и не в ближайшие дни. Это время она намерена посвятить только себе. Сейчас, осознавая масштаб проблемы, понимая, что любовь к девушкам с годами так и не прошла, убеждаясь, что не пройдёт вовсе, становилось жутко. Жукова много лет бежала от себя, запрещала себе любить, не позволяла любить другим, а в итоге, так далеко с места и не сдвинулась. Выкладывает еду на тарелку, майонез с хлебом из холодильника доставая, подмечая, что первый почти закончился. Мысли всё вокруг Валерии крутились, страшно было даже представить, что они той ночью вытворяли. В этот момент звонок вновь раздаётся. Вспомни говно… — Да, Лер? — думает, что что-то срочное случилось, может Ника забыла у неё что-то. — Привет, как ты? — а тёмноволосая о другом сейчас думала, совершенно. — Нормально, а чего интересуешься? — яичницу уплетает, ожидая Лерин ответ. — Соскучилась просто, хотела поближе с тобой познакомиться, ты не против? — сразу вопрос интересующий задаёт, а Жукова вскрыться на месте готова. Зачем вот только ответила? — Против, — трубку бросает, даже не думая. Хочет избавиться от этой мерзости, хочет быть нормальной. Но Ткаченко, казалось, и не думала в покое её оставлять, трезвонила ещё минут десять. Жукова выдохнула с облегчением, когда поняла, что звонить брюнетка перестала, но не долго её спокойствие длилось. Минут через десять звонок в дверь раздаётся, и Ника поклясться готова, что сердце в пятки ушло. Подкрадывается к двери, боясь узнать, кто сейчас стоит по ту сторону. В глазок выглядывает, но не видит никого. — Кто? — в ответ лишь ещё один звонок, более настойчивый, а за ним сразу же громкий стук. Жукова губу закусывает и от страха вся трясётся, но всё же находит в себе силы что-то сказать. — Я полицию сейчас вызову. — Хей, тише-тише, это Лера, мне поговорить с тобой нужно. Жукова дверь открывает, хоть и не хочет сейчас диалог с брюнеткой вести. — Ты как адрес мой узнала? — Через общую знакомую, — Ткаченко улыбается, а Ника пугается ещё больше. А если кто-то узнал, что она ненормальная. — Ты так резко отказалась, что то случилось? —смотрит, будто заранее зная, какой будет ответ. — Всё отлично, просто не хочу с тобой знакомиться, ну переспали мы один раз, достаточно. Давай просто забудем? — заявлять сейчас о том, как мерзко быть лесбухой, смысла не было, учитывая то, что Ника сама ей в руки прыгнула, но отмазаться как-то нужно. — А я буду настойчива, предложу ещё раз. Познакомимся поближе? — тёмноволосая, казалось, не собиралась отставать. — Лер, нет, я всё сказала. — Я ведь не отстану, — и Жуковой охота ответить что-то по типу: «да я так и поняла», но молчит. Хотя на неё это не похоже. Вздыхает, осознавая, что так просто от Леры не отделается.

***

Брюнетка просыпается, тут же желая уснуть обратно. Боль в теле даёт о себе знать. Иван неплохо так, в конце, когда уже уходил, девушку о стену ударил. Рядом Кира мирно посапывает, видимо вымоталась за всё это время. Принимает попытку встать с кровати, но чувствует головокружение, поэтому решает немного посидеть. «Ну, хоть сесть смогла, уже хорошо» Вспоминают, что они даже не у Киры дома, судя по телефонному звонку Медведевой, они у той самой Ангелины, что Елизавета в клубе увидела. Начинает думать о том, не помешают ли они хозяйке квартиры. — Кир? Кира, — блондинку разбудить пытается, понимает, что уходить уже пора. Но Медведева глаза всё никак не открывает. Всё-таки поднимается с кровати, по стенке добираясь до прихожей, пытаясь игнорировать боль по всему телу. Телефон свой на тумбочке замечает, задумываясь, когда она успела его туда положить. Покидать квартиру вот так, не предупредив Медведеву, была не очень хорошая идея, определённо, но и остаться Елизавета не могла. Обувается, куртку накидывает и всё-таки выходит. Такси попутно вызывает, понимая, что пешком не доковыляет, идти не близко. Машина подъезжает спустя минуту, что Елизавете только на руку. Чем быстрее — тем лучше. — Пушкина семь, — адрес нужный называет, и девушка, что за рулём сидела, головой кивает с места двигаясь. — Как тебя зовут? — Лизу передёргивает от этого вопроса, вроде ничего страшного, но события последних лет заставляют даже таксистов бояться. — А для чего вам информация эта? — пытается как можно увереннее казаться. — Познакомиться хочу, — улыбается, — я Кристина, — кепку свою поправляет. — Лиза.