Когда пойдёт дождь

      Как только Фион увидел Пасгена, он быстро подошел к нему, огибая толпы студентов. Не смотря на приближающиеся экзамены, когда большинство учащихся решает остаться дома, сидеть в библиотеке или использует любые другие методы чтобы сконцентрироваться на подготовке к сессии, лишь не ходить в университет, легче перемещаться по узким коридорам не стало.       Улыбка у него была до ушей. Со стороны это выглядело так, будто бы к медведю решила подойти чихухуа.       Высокий парень сразу расставил руки чтобы обнять его. Это была их маленькая традиция, встречаться на большом перерыве перед обедом. Пара, стоявшая перед ней, совсем не интересовала Фиона, и его голова была полностью заполнена мыслями о Пасгене.       Прильнув щекой к груди парня, Фион почувствовал аромат кедра. Для него запахи играли немаловажную роль. У каждого человека есть свой личный аромат, как роспись в паспорте или фотография. Если Пасген пах чем-то лесным, значит он опять долго гулял, из-за чего-то переживал и нужно было заранее готовить почву для разговора, чтобы его утешить.       – Ты решил, что будешь делать на Рождество? – Спросил Фион, поднимая взгляд на Пасгена.       – Пока нет, скорее всего, поеду к родителям в Баллох, в этом году соберется вся наша семья, даже как-то неловко, я не видел свою бабушку уже очень давно. Мы все уехали из Шотландии на заработки, оставив там предков. Мои родители ждали пока я не сдам A-Level, и как только я уехал в Кардифф, они тоже решили не задерживаться. Бабушка не была против. Почти все, кто жили в Баллохе, мечтали оттуда уехать. Брат поступил в Лондон, а родители переехали в Эдинбург.       Фиону нравилось, как снаружи такой холодный и отстранённый парень может быть настолько сентиментальным. Помимо всего прочего, Пасген был настоящим педантом: внимание к мелочам выделяло его на фоне других студентов архитектурной школы. Все преподаватели пророчили ему великое будущее и на организованном массовом собеседовании для выпускников он получил пять положительных ответов от работодателей. Для его родителей этого было недостаточно. Они всегда ставили ему в пример его старшего брата, который в следующем году должен был уехать ещё дальше от семьи, в Нью-Йорк. Младший же всеми силами пытался даже не превзойти достижения брата, а просто хотя бы примерно соответствовать ожиданиям родителей.       Если бы не его увлечение спортом, которое часто шло вразрез с университетским расписанием, Пасген был бы лучшим студентом на потоке.       Фион улыбнулся, сощурив глаза:       – А можно и мне поехать с тобой в Баллох?       – Ты не хочешь провести Рождество с семьей? – Брюнет нахмурился.       – Не особо, мама работает в больнице за двойную ставку, а отец уехал в командировку в Лондон.       Улыбка Фиона была своего рода нервным тиком, он улыбался настолько часто, что носогубная складка четко очерчивала границу между ртом и остальной частью лица. Он пытался всяческими способами разгладить её, делать массаж лица, улыбаться иначе, но его привычка не оставляла ему шансов.       Он улыбался всем, вне зависимости от своего отношения к окружающим: нелюбимый преподаватель, налоговый инспектор. Фион давно понял, что люди любят, когда им улыбаются, они относятся к тебе с нисхождением и можно легко отделаться.       За год отношений Пасген научился различать мельчайшие оттенки выражений лица своего парня, так как понял, что Фион относился к тому же виду людей что и он. Это люди, которые лучше закроются у себя в квартире, отключат телефон и тихо поплачут, чем скажут, что у них на уме.       В этот раз, Фион опять неестественно улыбался.       – Не делай такое лицо, ты знаешь, как я давно хотел туда поехать. Помнишь, в прошлом году я не смог, проходил стажировку.       – И как твои родные отнеслись к этому?       – Взяли с меня обещание, что я приеду в этом году.       Пасген потрепал рыжие волосы Фиона, распушившиеся от влаги.       – Одуванчик, ты чего? Обещаю, мы поедем на Новый Год куда-нибудь. Куда бы тебе хотелось?       – Дай подумать, - Фион повернул голову к окну, - давай в Лондон, там мне нужно купить фурнитуры для выпускной работы, мне не хватает нормальных пуговиц.       – Их же можно купить в Кардиффе.       Фион оскалился.       – В Кардиффе нет нормальной фурнитуры, мне нужно будет зайти в хороший, дизайнерский магазин. Плюс я искал предлог, чтобы прогуляться по городу, развеяться. Я нашел в интернете очень хороший ресторан с эфиопской кухней, может поэкспериментируем?       – Уговорил. – Выдохнул Пасген. Он потрепал волосы парня. – Поедем в Лондон и поедим.       Волосы запутались в пальцах, из-за чего Фион недовольно рыкнул.       – А если переключить тему, все хорошо?       – Да, не переживай.       Каждый раз когда Пасген увиливал от обсуждения того, что ему неприятно, Фион автоматически начинал копаться в себе. Это было как смотреть в собственное отражение. Только он понимал, что причины этого уходили корнями в нечто другое. Если Пасген пытался высвободить эмоции через спорт или усердную работу, так у него в семье было просто не принято показывать слабость, то Фион просто не хотел терять имидж доброжелательного и всего позитивного парня. Даже если это был его возлюбленный. часто держал все в себе.       – Ладно, мне пора, умираю с голоду, у меня потом лекция четыре часа будет идти.       – Встретимся после уроков, Пасги?       Когда Фион остался наедине с собой, он долго смотрел на отражение в зеркале. Круги под глазами, бледная кожа. Он умыл лицо водой. Его жизнь шла именно так, как он себе её представлял. Уехал из родного городка в Кардифф, поступил на дизайнера, обзавелся друзьями, репутация просто безупречная. На это у него ушло три года, не одна бессонная ночь, вечные репетиции диалогов в полном одиночестве. Он оттачивал каждый аспект своей жизни, чтобы создать эту безупречную маску. Однако под ней скрывалась абсолютное безразличие по отношению ко всему, что его окружало, за исключением пары-тройки друзей, еды и Пасгена.       Еще с детства у Фиона были большие проблемы с выражением эмоций. Вспоминая себя подростком, он не мог найти момента, когда он по-настоящему что-то чувствовал. Школьный психиатр поставил ему диагноз психопатия, его родители были подавлены новостью о том, что их сын, по сути, ничего не чувствует и любить их не может. Они долго отказывались принимать этот факт. Их новая реальность казалось выдумкой, сном, который должен был совсем скоро закончиться.       Им пытались помочь с десяток специалистов, для этого даже нужно было поехать в Кардифф, однако все они в один голос говорили, что тут ничего не поделаешь. Интернет говорил им обратное, якобы, данный синдром легко корректируется, главное найти источник проблемы, однако, как бы его родители не ломали голову, они не могли найти корень несчастья.       Однажды, в сердцах, мать ему рассказала историю, больше напоминающую легенду. В семье его отца говорили, что когда он был молодым, то был тем ещё кобелем. Разбивал женские сердца направо и налево. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил его мать.       Их отношения были настолько непохожи на предыдущие, что он решил завязать со своей разгульной жизнью. Он признался ей, что у него была другая девушка на тот момент, но уже бросил её, когда решил сделать предложение руки и сердца. Когда мать Фиона приняла таким какой он есть и простила его отца, он расплакался от счастья и зарекся, что будет защищать их семью пока у него есть силы.       Девушка, которую он бросил, очень сильно переживала. Долго плакала, недоедала. Все в городе жалели её, так как она была простой, ни пенни за душой и жила с мамой и братом в маленькой квартирке на окраине Харверфордуэста.       В конце концов, она совсем угробила себе здоровье. Последней каплей стал выкидыш, после которого она полностью закрылась в себе.       Её мать не оставила это просто так. К счастью для её дочери они была городской ведьмой, занималась травоведением и лечила тех, кто не особо любил ходить к врачу. Злость съедала её, и она хотела любой ценной отомстить отцу Фиона.       В итоге, она решила наложить проклятие на его первенца. Для этого она прибегла к очень древней кельтской магии, напоминающей жуткие сектантские обряды. На следующий день она явилась к ним домой, переодетая в уличную торговку.       Разложив антиквариат, она показала на живот матери и громко завопила. На шум прибежал отец и когда она его увидела, она закричала ему в лицо:       - Никогда больше вам не знать любви. Твой первый ребенок будет холодным и бесчувственным, настолько, насколько холодно ты бросил мою дочь. Пусть всё горе тех униженных девиц падёт на чрево твоей жены и родится у вас ребенок, проклятый до конца своих дней.       Фион встряхнул голову.       «Легенды? Проклятья? Это же так нелогично. Хотя я могу понять мою маму, она не могла смириться с тем, что я родился таким. Ну не дано мне понимать то, что всем дано от рождения. Я не могу себя перешить, не могу себя изменить. Я тот, кто я есть.       В моём положении есть и плюсы: я не трачу времени на переживания, страдания, я выше всех, по правде говоря, в этом университете. В жизни же есть баланс, что-то она забирает, а что-то даёт. У меня есть талант и все ресурсы, чтобы стать самым высокооплачиваемым дизайнером Великобритании, да что уж там, всей Европы, если не мира.       Да, и, ко всему прочему, не знаю, как так получилось, возможно я просто научился хорошо имитировать чужие эмоции, но после того, как я нашёл Пасгена, во мне появились некоторые зачатки чего-то, что другие люди называют чувствами.       Приведя себя в порядок, Фион пришел в столовую. Глазами он нашел стол своих друзей и сел к ним. Хоть он и дружил почти со всем потоком, он не особо любил студентов, однако он смог выделить из них тех людей, которые ему были не так противны.       Больше всего ему нравилось общаться с Розалией, высокой русоволосой студенткой юридического факультета. Ему нравилась её дотошность в учебе, четкая организованность и педантичность в одежде. Уже несколько месяцев он уговаривал её перекраситься в блондинку.       После Пасгена, единственное что волновало Фиона в жизни – искусство. Он восхищался выдержкой людей, количеством сил и времени, потраченных на создание шедевров. Он выделял в отдельную категорию дизайн одежды.       Его чувство цвета не раз его спасало, например, когда он заваливал раздел с фасонами. Он был уверен, что то, как он видит платье, было в разы лучше, чем то, что ему говорил делать преподаватель. В итоге, в реальности, его эксперимент не привел ни к чему хорошему: ткань местами была зажевана, местами висела как на корове седло, местами порвалась.       Но цвет спас его, сгладив неровности. При общем взгляде, казалось, что модель получилась удачной и на черном цвете все дефекты терялись. Оставалось только убрать все широховатости. Ткань легко разглаживалась и за один вечер ему удалось исправить ситуацию.       И в этот раз он считал, что с цветами следовало бы поработать. Розалия часто надевала черное, не потому что это был её любимый цвет. Из-за него её русые волосы становились слово мышиными, совсем тусклыми. Она не любила, на самом деле, тратить время на долгий выбор своего образа и просто решила заменить все на черный, чтобы не ломать голову.       – Нет, Розалия, я же говорю тебе, поверь, тебе очень пойдет блонд.       – А как же волосы? Я же так их уничтожу. Будут выпадать и ломаться.       – С твоими нет, - Фион взял прядь её волос, - у тебя шикарные волосы, честно.       Ему было достаточно лишь один раз улыбнуться, как подруга растаяла. Она не дрогнула не мышцей лица, лишь вздернула бровь и выхватила свою прядь.       – Я подумаю.       – Ты просто зайка, - озарился Фион, - не волнуйся, я сделаю все на высшем уровне. Тебе очень понравится.       – Если нет, тебе крышка. – Розалия повернулась к Мэриан, которая во всю обсуждала новенького со своим другом Шоном.       Шон и Мэриан познакомились на вечеринке в честь Хэллоуина. Оба они учились на журналистов и работали в университетской газете. Им одним нельзя было пить, чтобы полученные снимки были максимально четкими. Они сразу нашли общий язык, трещали без умолку и всегда уезжали путешествовать. Было очень трудно застать их в университете.       Они вошли в компанию случайно, Розалии нужно было пробить одного мальчика, который ей очень нравился, о чем она попросила Мэриан. Та радушно согласилась. Шон, в свою очерель, имел доступ к архиву местной газеты до 1910 года, поэтому он сразу влился в их маленький шпионский кружок.       В итоге, спустя неделю, Розалия уже знала, что того парня звали Кайл, ему двадцать четыре года, родился он в Дублине, учился на математика, его семья работает в рыболовной промышленности, его любимый цвет зеленый и он любит яблоки.       В этот раз речь шла о новеньком, который перевелся к ним в университет из Лондона. Никто о нём ничего не знал и в каждой фразе можно было слышать неодобрение его выбора. Он выглядел старше основного потока, будто бы он решил сменить специальность. Загадочности ему придавало то, что он ни с кем не разговаривал.       Интерес к новому студенту заставил Фиона оторваться от поедания домашней лазаньи, которую он с таким трудом пытался разогреть в микроволновке университетской столовки. Он посмотрел на друзей исподлобья, автоматически улыбнулся, чтобы скрыть недовольство.       «Прекрасно, приехал очередной выскочка, которому придется показать его место, а у меня только появился аппетит».       – Нет, но скажите-же странно, - поправила очки Мэриан, - Обычно люди, наоборот, уезжают в Лондон, а тут он оттуда приехал, так ещё и к нам на последний курс.       – Возможно, у него научная работа здесь какая-то. Других причин не вижу. – Она поковыряла макароны вилкой. – А может у него там такие-то проблемы? Может слишком дорого жить в Лондоне.       – Но выглядит он шикарно. – Мэриан увидела Фиона. – Фион, что думаешь о новеньком?       – О каком? Честно не понимаю о ком идет речь.       – Ой, прости, думала, ты знаешь, он приехал только сегодня. Красивый, загадочный и молчаливый.       — Это уже слышал, - хихикнул Фион и двусмысленно посмотрел на Шона и Розалию.       Друзья приглянулись, а потом посмотрели на Мэриан.       – Что вы так на меня смотрите, я что-то не так сказала?       – Ты знаешь, что журналист должен оставаться беспристрастным? – Съязвила Розалия.       – Это ты про что такое говоришь? Я беспристрастна, а я что-то сказала? Я просто передала, о чем говорят люди.       – Ну-ну.       – Шон, скажи им, - она потянула к другу руку, чтобы тот вышел из размышлений, - вы что думаете, я влюбилась?       – А мне он не нравится, - подал голос Шон, - я слышал, что он уже успел подраться с Пасгеном.       Фион вопросительно посмотрел на друга. Он перестал улыбаться и поморщил лоб.       – Не знаю подробностей, они подрались как-то, на парковке, что-то не поделили, наверное, но теперь Пасген сам не свой, забывчивый, грустный немножко.       «Так вот почему Пасген клюет носом сегодня. Что-то мне уже совсем не нравится этот новенький. Мутный какой-то.»       – А как он выглядит? Как зовут?       Мне одногруппница сказала, что его зовут Калум, он учится с ней на английском языке и литературе.              - У него черные волосы, как смола и сам он весь какой-то грузный. – Подхватила Мэриан, которая начала ерзать на стуле от нетерпения. – Ты его увидишь, он ростом примерно с Пасгена, только он более суховат.       – Что-то у меня аппетит пропал, ребята.       – Все точно хорошо, Фион?       – Да, не волнуйся, пойду немного проветрюсь.       Друзья помахали ему рукой. Одарив всех своей лучезарной улыбкой, он вышел во двор.       Уединившись под дубом, он достал сигарету и закурил. Земля во дворе была усыпана дубовыми и кленовыми листьям. Такой пестрый ковер так и вызывал желание взять горсть листьев и бросить их в воздух.       Голые деревья, черные и безликие, осень прошла очень быстро и Фион так и не успел насладиться красотой октябрьского Кардиффа. Через несколько дней в город придут дожди, листья уберут муниципальные службы, налетить холодный ветер и станет совсем угрюмо.       «Мне это совсем не нравится. Какого черта он здесь? И что ему нужно от Пасгена?»       Фион встал, чтобы выбросить сигарету, уже повернулся, но вдруг кто-то ударил его кулаком в нос. Резкая боль пронзила все лицо, и он начал кашлять, выронив сигарету и рюкзак.       Все потемнело.