Смотритель Хогвартса

      В больничном крыле было тихо. Из множества белых коек занято было всего несколько, и то студенты, их занимавшие, сейчас отсутствовали на своих местах. Это место не особо отличалось от больницы Конохи, которое Какаши всеми правдами и неправдами пытался избегать. Отбросив навеянные воспоминания, мужчина принялся и дальше изучать внутреннее убранство помещения.       Что он вообще забыл в госпитале? Неужели старик смог напрячь его настолько, что аж пришлось отлёживаться в подобном месте? Неужели сильнейший из ныне живущих магов сумел победить высокорангового шиноби? На самом деле… нет.       Как раз-таки Дамблдор и лежал в данный момент на одной из коек, охая и ахая от полученных увечий, пока над ним колдовала лекарь мадам Помфри. Нет, Альбус действительно смог доставить ему проблем. Может, Какаши и не показывал, но несколько его заклинаний очень неприятно по нему прошлись. Особенно режущее (то самое, которое очень быстрое) и, как ни странно, энергетический щит, в руках такого одарённого волшебника способный помочь не только в обороне, но и в атаке (например, если надо было отрезать пути для манёвра или заточить в пределах своей оболочки, ломающейся далеко не с первого удара).       Тем не менее директору досталось куда больше. Всё-таки как бы он ни хотел продолжать держать дистанцию, рано или поздно Какаши всё равно смог бы вступить в ближний бой, где у мага было намного меньше шансов на победу. Там Хатаке порезвился по полной: в ход пошли многочисленные приёмы тайдзюцу, хитрости, которым его когда-то научил Гай, и весь тот опыт, что он получил за долгие годы сражений.       По большому счёту в этот момент у него даже не было необходимости в использовании чакры. Отточенные движения, выработанная скорость и нечеловеческие рефлексы позволяли сражаться в рукопашку даже лучше, чем многие шиноби, специализирующиеся именно на этом типе боя…       Всё закончилось тогда, когда Дамблдор уже не мог отбиваться. Признаться честно, на него тогда было больно смотреть: порванная во многих местах мантия, избитое лицо, вывихнутая рука и истекающее кровью туловище. Шокированный до глубины души Снейп, который помогал потом тащить полумёртвое тело до лазарета, наверное, только тогда понял, что всё это время его просто-напросто щадили. И что после каждого их спарринга именно его могли тащить на руках в госпиталь, а затем собирать по частям.       Какаши, конечно, мог пощадить старика и свести всё в ничью, но… зачем? Он не собирался его убивать, равно как и жалеть. Не было никакой злости по отношению к нему, но и сострадания он не испытывал. Директор захотел проверить силы человека из другого мира, вот теперь пускай отдувается за это желание. Шиноби не метил в жизненно-важные органы, так что был уверен, учитывая продвинутость местной медицины, что Дамблдор долго здесь не пролежит. Но прийти его проведать всё-таки стоило, вот почему сейчас он стоял напротив его койки.       — Как он, мадам Помфри?       — Лучше, чем могло быть, — горестно вздохнула женщина, взмахивая над ним палочкой. — Какими заклинаниями были нанесены эти ранения? Всё так точно и выверенно. И урон весь пошёл внутрь. Словно его били обычным магловским способом.       — Ух… Ты никогда не была так права, как сейчас, Поппи… — прокряхтел старик, поморщившись из-за процесса сращивания костей.       — Ох… Как же так? Зачем было доводить до такого?       — Мы были в равных условиях. Всё по-честному. Я сам виноват, что проиграл. Тем более ничего серьёзного со мной не произошло, ведь мистер Хатаке не имел намерений меня убить. Просто делайте свою работу, мадам Помфри.       — Хорошо… — покорно кивнула целительница, продолжая колдовать над телом Директора.       — Выздоравливайте, Дамблдор-сан, — хмыкнул Какаши, удостоверившись, что со стариком всё было в порядке.       Стоящий у входа Снейп пропустил ушедшего по своим делам Хатаке, смотря ему в спину совсем другим взглядом. А Дамблдор, усмехнувшись, мысленно обрадовался, что он был их союзником, а не врагом.

      ***

      Привычно отправив трёх клонов на патруль, Какаши, спустившись на первый этаж, сел перед огромным камином в самом центре вестибюля Хогвартса. Наслаждаясь тишиной, прерываемой мерным потрескивание магических поленьев, он принялся размышлять о прошедшем бое.       Могло показаться, что шиноби без каких-либо усилий уделал столетнего волшебника, оставив того отлёживаться на несколько дней в лазарете. Однако это было далеко не так. Если в битве с Северусом он действительно зачастую сдерживался, чтобы каждый раз не заставлять бедного зельевара пребывать между жизнью и смертью, то вот против Директора пришлось двигаться практически так, как он привык в своём родном мире.       Сам старик, на удивление, по скорости не особо отставал, хоть и была она выражена несколько в ином аспекте: например, он не мог быстро уклоняться или перемещаться по полю боя, однако запросто опережал шиноби, когда дело доходило до внезапной атаки. Всё-таки размахивать палочкой и сотворять тем самым заклинания ты в любом случае будешь намного быстрее, чем складывать печати и использовать технику ниндзюцу.       Так что, грубо говоря, в этом поединке Дамблдор был силён на средней дистанции, а Хатаке — на ближней. Довольно продолжительное время Альбус держался уверенно, пресекая все его попытки на сближение. Шиноби уже начинал думать, что, видимо, придётся открывать Врата, чтобы ускориться ещё сильнее, однако вскоре они уже были не нужны.       Как оказалось, возраст — довольно печальная, но справедливая вещь. Старик начал постепенно выдыхаться. Было видно, что поддерживать подобный темп было для него невероятно тяжело. Другое дело Какаши — шиноби, находящийся в данный момент, вероятно, на пике своих сил. Понятное дело, что рано или поздно организм старого Директора бы сказал: «Хватит!».       Дальше всё было закономерно. Подпустив к себе Хатаке слишком близко, Альбус познакомился с таким понятием, как «мордобой». В его случае оно относилось исключительно к нему. Не имея возможности отбиться, он вынужден был получать удары один за другим, и в итоге свалиться без сил, истекая собственной кровью. Как уже говорилось: печально, но справедливо.       В целом Какаши остался доволен этим спаррингом. Получилось хотя бы впервые за четыре месяца выложиться если не на полную, то хотя бы три четверти от своих сил. Учитывая, что для шиноби регулярная «встряска» — это вещь очень даже нужная, чтобы не захиреть раньше времени, Хатаке готов был это повторить. Хотя вряд ли Дамблдор после такого на это ещё раз согласится. По крайней мере не в ближайшее время. Эх…       Внезапно в голове у привалившегося на спинке скамьи Какаши появились воспоминания одного из клонов. И доли секунды хватило, чтобы он отфильтровал нужное и сделал соответствующие выводы. Резко вскочив со своего места, он стремглав рванул на пятый этаж, используя, понятное дело, чтобы сократить дорогу, потайные ходы.       «Они совсем что ли головой поехали?!» — пульсировала у него в разуме мысль, пока он, используя всю свою скорость, «летел» по тёмным коридорам и скрытым лестницам.       Заброшенный класс нашёлся практически сразу, несмотря на плохое освещение. Память клона услужливо подсказала дорогу и привела прямо к нужной двери. Не заботясь о каких-либо приличиях, он выбил её ударом ноги и ворвался внутрь.       «Успел. Отлично», — тут же пролетела в его голове успокаивающая мысль.       В помещении было множество старинных парт и учительский стол, позади которого висела доска. На столе лежала связанная по рукам и ногам магическими путами Флёр, чей рот был закрыт обычным скотчем. Именно около неё столпилась группа из по меньшей мере шестерых подростков примерно одинакового возраста, во главе которой стоял тот самый Рэймонд, подошедший к ней во время ужина.       Старшекурсники безумно похотливыми взглядами буквально пожирали тело девушки, глупо при этом хихикая и потирая ладони. Делакур истошно мычала сквозь скотч и пыталась освободиться, неистово ворочаясь и брыкаясь. Но всё было тщетно: парни постарались, чтобы она не могла двигаться. Всё, что ей оставалось, так это с огромным страхом в глазах взирать на своих насильников и плакать, заставляя их тем самым улыбаться ещё сильнее.       «За что мне это всё?» — подумала она, сквозь слёзы смотря на подошедших вплотную юношей.       Рэймонд протянул в её сторону руки, намереваясь начать свои грязные дела, но Какаши был уже тут как тут. Воспользовавшись тем, что старшекурсники были слишком отвлечены на «объект своего обожания» и даже не заметили его приход, он рывком преодолел между ними расстояние и принялся решать проблему так, как привык: через боль и сломанные кости. Ведь только так можно наказать людей, осмелившихся на подобное.       Схватив Харриета, который даже не успел дёрнуться, за руку, шиноби резко потянул её в сторону и выбил кость из локтевого сустава, заставив её торчать в другую сторону. Дикий крик подростка, почувствовавший, наконец, вспышку боли, был заглушён ударом в челюсть. Он отшатнулся от столь мощной оплеухи и чуть не упал, но Какаши успел его удержать на ногах… только для того, чтобы вдарить коленом в живот, заставив тем самым согнуться, и отправить в непродолжительный полёт ударом ноги.       Ошарашенные школьники просто-напросто остолбенели от случившегося. Они не знали, что делать: бежать или драться. Показательная расправа над их товарищем сдерживала их порывы, но в то же самое время заставляла испытывать злость и желание отомстить. Как оказалось, эти эмоции оказались сильнее, так что вскоре они подоставали из своих карманов волшебные палочки.       — Глупые дети… — выплюнул Хатаке, встав между ними и Флёр.       Отклонив голову вправо, пропуская тем самым мимо себя первое заклинание, он сблизился с одним из школьников. Сделав простейшую подсечку, он схватил обеими руками находящегося в «полёте» парня и бросил его через плечо. Хруст костей, отчётливо слышимый в пустующей комнате, говорил о том, что приземление было крайне неудачным.       Его четверо товарищей с криками принялись бросаться в него разнообразными заклинаниями, но всё без толку. Эти дети никак не могли быть ровней даже тому же Снейпу, не говоря уже о Дамблдоре. С лёгкостью уклонившись от всего, он схватил ближайшего юношу за мантию, а другого — за воротник, и с силой столкнул их лбами. Пока они ловили перед собой звёзды, он ударом с разворота вломил одному из них в грудную клетку и сломал второму нос, из-за чего во все стороны брызнула кровь.       Оставшиеся двое оказались умнее… ну или пугливее остальных. Они с криками бросились к выходу, пытаясь спастись от столь ужасной участи. Но Какаши, выступающий сегодня по своей собственной воле неким палачом, их вскоре настиг. Вдарив по почкам тому, кто бежал слева, он схватил вскрикнувшего подростка за длинные волосы и резко потянул назад, чуть с корнем их не вырвав. Не обращая внимание на брызнувшие у парня слёзы, он молниеносным ударом сломал его правую ногу с внешней стороны, а затем отбросил его в сторону.       Последний студент, оказавшийся около самого выхода, который уже мысленно радовался своему успешному побегу, столкнулся с суровой реальностью в лице жестокого шиноби. Тот в миг появился за его спиной и схватил за руку, прокрутив её под неестественным углом. Упавший на колени юноша попытался вырваться из стальной хватки, но мужчина и не думал отпускать. Он схватил его вторую руку и сделал с ней то же самое. Напоследок, держа обе его вытянутые конечности за спиной, он поднял с помощью них его с колен и простым ударом ноги отправил его «полетать» к своим товарищам.       Наказание было… завершено. Стоя в комнате с кричащими, плачущими и шипящими от дикой боли студентами, он некоторое время вслушивался в эти звуки, размышляя о том, не слишком ли жестоко обошёлся с фактическими детьми…       «Детьми? Если они осмелились на такое, то кроме как «малолетние твари» их называть нельзя!»       Мало что у Хатаке вызывает настоящую злость. Убийства, грабежи, шпионаж — всеми этими ужасными вещами он и сам когда-то занимался или занимается сейчас. Но вот изнасилование он ненавидит больше всего на свете. Человека, решившегося на столь гнусный, мерзкий поступок он готов был разорвать на части.       И даже не ясно, чем могут быть вызваны такие яркие эмоции. Просто было противно от одной только мысли об этом. На той же Третьей мировой войне многие шиноби брали в плен гражданских женщин и делали с ними всё, что захочется. Понятное дело, в рядах Конохи также служили люди, не гнушавшиеся на подобное. Он не мог с ними ничего сделать, но показательно презирал, выражая тем самым к этому своё отношение.       Здесь же были обычные школьники, из-за чего он не мог их убить. Пришлось сдерживаться, чтобы потом не иметь проблем с Дамблдором. Так что сломанные кости и кровавые синяки — это единственное, что он мог оставить им на память. Хотя бы на некоторое время. Да и то, учитывая, что такое Помфри, по-видимому, сможет залечить довольно быстро, им ещё мало досталось.       Дёрнувшись, Какаши вспомнил, что та, кого он пришёл спасать, всё ещё была в беспомощном состоянии. Развернувшись, он подскочил к странно замершей и съёжившейся девушке. Переведя взгляд, он заглянул в её глаза. В них виднелось облегчение, благодарность и… страх. Очень много страха. Она боялась поднять на него взгляд и даже мелко подрагивала, словно от холода.       Окаменев лицом от такой реакции, Хатаке аккуратно сорвал с неё скотч. Только вместо криков, восклицаний или каких-либо других слов было молчание. Она старалась лишний раз не шевелиться, пока мужчина срывал с неё верёвки, и смотрела куда угодно, но только не на него. Когда последние путы были сняты, она неуверенно слезла со стола и встала на ноги, чуть их согнув.       Впервые за всё время она, повернув к нему голову, встретилась с его глазами. Было видно, что она хотела что-то сказать, но всё никак не могла решиться. Время шло, а она всё молчала и молчала. Казалось, что она вот-вот улыбнётся, а затем бросится в его объятья, рассыпавшись благодарностями, но… вместо этого девушка всхлипнула, резко отвернулась и бросилась на выход, так ничего и не произнеся.       — Эм… пожалуйста? — пробормотал в пустоту удивлённый Хатаке, некоторое время смотря на проём двери, где она уже успела скрыться.