Двое последних из Поттеров.

Целый день меня не покидало ощущение, что я забыла о чем-то важном. И только оказавшись в постели, я поняла, что именно меня беспокоило: мантия-невидимка и тот, кто ее прислал. Мантия лежала у Гарри под кроватью. Значит, она принадлежала отцу — нашему отцу. Вдруг я услышала шум на лестнице, а потом и лёгкий стук в дверь моей спальни. Я бесшумно выбралась из кровати и подошла к двери, открывая её. За ней не кого не было. Я не на шутку испугалась. - Может это Пивз балуется? - пронеслось у меня в голове. Тут не ожиданно появился Гарри, который приспустил мантию невидимку. - Пошли прогуляемся по замку, - прошептал Гарри. Я посмотрела на него чуть хмурясь,но всё же согласилась. Мы спустились по лестнице, прошли через гостиную и пробрались сквозь дыру, с той стороны закрытую портретом. - Кто здесь? — проскрипела Толстая Леди. Мы ничего не ответили и быстро пошли вниз по коридору. Вдруг мы остановились, не понимая, куда, собственно, мы направляемся. Сердце громко стучало, а в голове толкались переполнявшие еë мысли. Наконец меня осенило. — Особая секция библиотеки, — прошептала я. Мы сможем листать книги столько, сколько захочется, до тех пор, пока он не узнает, кто такой Николас Фламель. Мы поплотнее закутались в мантию и двинулись вперед. В библиотеке было абсолютно темно и очень страшно. Гарри зажег стоявшую на входе лампу, и, держа ее в руке, мы пошли вдоль длинных рядов. Я представила, как выглядит со стороны, — лампа, сама по себе плывущая в воздухе. И хотя я знала, что это рука Гарри держит лампу, мне стало неуютно. Особая секция находилась в самом конце помещения. Аккуратно переступив через загородку, отделявшую секцию от остальной части библиотеки, Гарри поднял лампу повыше, чтобы мы могли разглядеть названия стоявших на полках книг. Если честно, названия мне ни о чем не говорили. Злотые буквы на корешках выцвели и частично облетели, а слова, в которые они складывались, были записаны на каком-то чужом языке, и я не знала, что они означают. На некоторых книгах вовсе не было никаких надписей. А на одной было темное пятно, которое до ужаса напоминало кровь. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Возможно, мне это показалось, но с полок доносился слабый шепот, словно книги узнали, что кто-то зашел в Особую секцию без разрешения, и это им не нравится. Пора было приступать к делу. Гарри осторожно опустил лампу на пол и оглядел нижнюю полку в поисках книги, которая привлекла бы внимание своим необычным видом. Взгляд его упал на большой черный с серебром фолиант. Гарри с трудом вытащил тяжеленную книгу и положил ее на колено, я подошла ближе. Стоило ему раскрыть фолиант, как тишину прорезал душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах. Это кричала книга! Гарри поспешно захлопнул ее, но крик продолжался — высокий, непрекращающийся, разрывающий барабанные перепонки. Я попятилась назад и сбила лампу, которая тут же погасла. Мы запаниковали, и тут послышались шаги — кто-то бежал по коридору по направлению к библиотеке. Второпях засунув книгу на место, мы рванули к выходу. В дверях мы чуть не столкнулись с Филчем. Выцветшие глаза Филча, вылезшие из орбит, смотрели сквозь нас, и мы, поднырнув под его руку, выскользнули в коридор. В ушах все еще стояли издаваемые книгой вопли. Прошло какое-то время, прежде чем мы остановились. И переведя дыхание, обнаружили, что мы стоим перед выставленными на высоком постаменте рыцарскими доспехами. Мы так стремились убежать подальше от библиотеки, что не обращали внимания на то, куда именно бежим. И сейчас мы не могли понять где находимся, — возможно, потому, что вокруг стояла кромешная тьма. Впрочем, я тут же вспомнила, что похожий рыцарь в латах стоял неподалеку от кухни, но кухня, по идее, была пятью этажами выше. — Вы сказали, профессор, что, если кто-то будет бродить по школе среди ночи, я должен прийти прямо к вам. Так вот, кто-то был в библиотеке. В Особой секции. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Мы так долго бежали сами не зная куда, но Филч оказался здесь практически одновременно с нами — потому что это именно его голос сейчас слышали мы. Не успела я сообразить, что Филчу наверняка известен более короткий путь, как буквально оцепенела от ужаса. Голос, ответивший Филчу, принадлежал профессору Снейпу. — Значит, в Особой секции? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем. Я приросда к полу, глядя, как из-за угла перед нами появляются Филч и Снейп. Конечно, они не могли нас видеть, но коридор был узким, и они вполне могли в нас врезаться — мантия делала нас невидимыми, но не бесплотными. Гарри дëрнуленя,и мы попятились назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снейп приближались, столкновения бьло не избежать, и Гарри, судорожно оглядевшись, заметил слева от себя приоткрытую дверь. Она была нашим единственным спасением. Стараясь не дышать, он втиснулся между дверью и косяком, застыв на полпути. Я боялась, что дверь заскрипит и выдаст нас, если он ее коснется. Каким-то чудом Гарри все же удалось бесшумно проскользнуть внутрь. Я сделала точно так же, но остановилась между дверью, так как Снейп и Филч прошли мимо, и точно бы задели нас, если бы мы остались в коридоре, но Гарри и я уже были в комнате. Я, тяжело дыша, прижалась к стене и слушала, как удаляются их шаги. Прошло несколько минут, прежде чем Гарри обвел глазами комнату. Она была похожа на класс, которым давно не пользовались. У стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Шагов Филча и Снегга давно уже не было слышно, так что я совсем успокоилась. Но любое волнение все равно улеглось бы, потому что зеркало будто притягивало к себе, заставляя забыть обо всем остальном. Гарри медленно направился к зеркалу, а мне пришлось идти за ним следом, желая заглянуть в него и убедиться, что он невидим. Мне пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать рвущийся крик. Гарри резко отвернулся от зеркала. Моë сердце стучало в груди куда яростней, чем когда закричала лежавшая на колене Гарри книга, потому что мы увидели в зеркале не только самих себя, что само по себе было невозможно, но и ещё каких-то людей, стоявших вокруг нас. Однако комната была пуста. И Гарри, все еще тяжело дыша, медленно повернулся обратно к зеркалу. Перед нами были наши отражения, бледные и испуганные, а за нами стояли отражения по меньшей мере десятка человек. Наэто раз обернулась я — разумеется, позади нас никого не было. Или, может, они тоже были невидимы? Может, это была комната, населенная невидимками, а хитрость зеркала в том и состояла, что в нем отражались все, неважно, видимы они или нет? Я снова заглянула в зеркало. Женщина, стоявшая справа от отражения Гарри, улыбалась нам и махала рукой. Гарри опять отвернулся и вытянул руку. Если бы женщина действительно стояла позади него, он бы коснулся ее, ведь их отражения были совсем рядом, но его рука нащупала лишь воздух. А значит, она и все другие люди, обступившие наши отражение, существовали только в зеркале. Женщина была очень красива. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза... «Ее глаза похожи на наши», — подумала я, придвигаясь поближе к зеркалу, чтобы получше рассмотреть женщину. Глаза у нее были ярко-зеленые, и разрез у них был такой же. Но тут я заметила, что женщина плачет. Улыбается и одновременно плачет. Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина обнял ее, словно подбадривая. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри. Я стояла так близко к зеркалу, что почти касалась носом своего отражения. — Мама? — прошептала я, внезапно все поняв. — Папа? - всед за мной произнëм Гарри. Мужчина и женщина молча смотрели на нас и улыбались. Я медленно обвела взглядом лица других людей, находившихся в зеркале, замечая такие зеленые глаза, как у нас, и носы, похожие на нос Гарри даже показалось, что у маленького старичка точно такие же колени, как у меня, — острые, торчащие вперед. Первый раз в жизни я видела свою семью. Поттеры улыбались и махали нам руками, а я жадно смотрела на них, прижавшись к стеклу, опершись на него ладонями, словно надеясь, что провалюсь сквозь него и окажусь рядом с ними. Меня переполнило очень странное, неиспытанное доселе чувство — радость, смешанная с ужасной грустью. Я не знала, сколько времени мы простояли у зеркала. Люди в зеркале не исчезали, а я смотрела и смотрела на них, пока не услышала приведший нас в чувство отдаленный шум. Мы не могли рисковать — нам нельзя было больше здесь оставаться, надо было вернуться в спальню, чтобы на следующий день иметь возможность прийти сюда снова. Мы просто не имели права рисковать — на кону стояли не штрафные очки, не наше пребывание в школе. — Мы вернëмся, — прошептал Гарри и, с усилием оторвавшись от зеркала, мы поспешно вышли из комнаты.

* * *

— Вы могли бы меня разбудить. — В голосе Рона слышалась обида. Мы сидели в Большом зале и завтракали — точнее, завтракал Рон, а я и Гарри только что закончили свой рассказ о ночных похождениях. — Можешь пойти с нами сегодня вечером, я хотел бы показать тебе это зеркало. — С удовольствием встречусь с вашими родителями, — радостно выпалил Рон. —А я бы хотел увидеть всю твою семью, всех Уизли. Ты мне покажешь своих старших братьев и всех других родственников. — Ты можешь увидеть их в любой момент, — пожал плечами Рон. — Приезжай к нам погостить этим летом — и все дела. Кстати, может, это зеркало показывает только тех, кто уже умер? А еще жаль, что вы не нашли ничего про Фламеля. Возьми бекон, чего это ты ничего не ешь? Мне не хотелось есть. Я увидела своих родителей и обязательно увижу их сегодня вечером. Теперь я могла думать только об этом, но никак ни о еде и ни о чем другом. Если честно, я даже удивилась, услышав от Рона про Николаса Фламеля. Я уже почти забыла это имя. Теперь ничего, кроме встречи с родителями, не имело для меня абсолютно никакого значения. — Ты в порядке? — озабоченно спросил Рон. — Ты так странно выглядишь...

* * *

Больше всего я боялась, что мы не сможем этой ночью найти ту комнату с зеркалом. Сегодня под мантией нас было трое, поэтому двигались мы гораздо медленнее. Мы пытались повторить тот путь, который проделали Гарри и я, выбежав из библиотеки, и около часа бродили по темным коридорам. — Я просто умираю от холода, — пожаловался Рон. — Давай забудем об этом и вернемся в спальню — Низачто — возмущенно прошептали мы Гарри одновременно, — Я знаю, что комната где-то рядом. —добавил Гарри. Мы прошли мимо привидения высокой женщины плывшей в противоположном направлении, и, к счастью, больше никого не встретили. И как раз в тот момент, когда Рон снова начал стонать, что у него заледенели ноги и он уже их не чувствует, я заметила знакомые доспехи. — Это здесь... точно здесь... да! Гарри открыл дверь и, сбросив мантию, метнулся к зеркалу. Мы были здесь. Они ждали его. И просияли, увидев Гарри, а следом и меня. — Видишь? — шепнул Гарри, повернувшись к Рону. — Ничего я не вижу. — Да посмотри же! Смотри, вот же они — родители, и другие... — уже шептала я. — Я вижу только тебя, — отозвался Рон. — Посмотри внимательнее, — не успокаивался Гарри. — Подойди поближе, встань сюда, рядом с нами. Гарри чуточку подвинулся, но теперь, когда перед зеркалом оказался Рон, я больше не видела в нем свою семью, только отражение Рона в пестрой пижаме. Рон застыл перед зеркалом, зачарованно вглядываясь в него. — Только посмотри на меня! — воскликнул он. — Ты видишь вокруг себя родителей и братьев? — спросил Гарри. — Нет, я один. Но я другой... повзрослевший... И... И я первый ученик школы! Я... У меня на груди значок — такой же, какой был у Билла, когда он стал лучшим учеником Хогвартса. И у меня в руках Кубок победителя соревнования между факультетами и еще кубок школы по квиддичу. Я еще и капитан сборной, представляешь! Рон с трудом оторвал глаза от так восхитившей его картины и взволнованно посмотрел на меня и Гарри. — Как думаете, зеркало показывает будущее? — В голосе Рона звучала надежда. — Не может быть! — горячо возразил Гарри. — Вся наша семья давно умерла. Причем тут будущее? Отодвинься, я хочу еще посмотреть... — Ты вчера всю ночь в него смотрел, — горячо возразил Рон. — Подожди немного, я быстро... — Ну на что тебе смотреть — ты ведь всего лишь держишь в руках Кубок школы по квиддичу, что тут интересного? — возмутился Гарри. — А я хочу увидеть своих родителей. — Да не толкайся ты! — вскрикнул, пошатнувшись, Рон. Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил их замолчать. Мы только сейчас осознали, что мальчики слишком громко препирались и наверняка подняли жуткий шум. — Быстро! Рон схватил мантию. И мы успели накрыться ею, когда из-за двери, поблескивая глазами, появилась миссис Норрис. Мы замерли, стараясь не дышать и думая об одном и том же - распространяется ли действие мантии на кошек? Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем миссис Норрис развернулась и вышла обратно в коридор. — Здесь опасно — возможно, она пошла за Филчем, — шепнул Рон. — Бьюсь об заклад, что она слышала наши голоса и знает, что мы здесь. Уходим. И Рон вытащил упирающихся Гарри меня из комнаты.

* * *

— Хочешь сыграть в шахматы? — спросил Рон на следующее утро, когда мы вернулись с завтрака. — Нет, — коротко ответил Гарри. — Тогда почему бы нам не выйти из замка и не навестить Хагрида? — Да нет... — Я пожала плечами. — Если хочешь, лучше сходи один... — Я знаю, о чем вы думаете. — На лице Рона было понимание. — Вы думаете об этом зеркале. Не ходите туда сегодня. — Почему? — Возмущался Гарри. — Не знаю, но у меня появилось нехорошее предчувствие. К тому же вы уже слишком много раз были на грани провала. Филч, Снегг и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь вас поймать. Да, они вас не видят, но ведь они могут с вами столкнуться. А что, если вы во что-нибудь врежетесь или что-нибудь сшибëте — они ведь сразу все поймут... — Ты говоришь прямо как Гермиона, — отрезал Гарри. — Я серьезно, Гарри, — взмолился Рон. — Не ходите туда.

* * *

Этой ночью мы отыскали комнату с зеркалом гораздо быстрее, чем накануне. Гарри не шел, а буквально летел, чтобы побыстрее оказаться у зеркала. А мне приходилось не отставать, ведь мантия всего одна. Мать и отец снова просияли, увидев нас, а один из дедушек закивал головой, счастливо улыбаясь. Я опустилась на пол перед зеркалом. Гарри сёл рядом, говоря себе, что мы придëм сюда завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, и... Сегодня мы собирались остаться здесь на всю ночь. И ничто не могло помешать нам просидеть здесь до утра. Ничто и никто. Кроме... — Итак, вы снова здесь, Гарри и Элис? Я медленно оглянулась. На одной из стоявших у стены парт сидел Альбус Дамблдор. Получалось, что мы прошли прямо мимо него и не заметили профессора, потому что слишком торопились увидеть родителей. — Я... Я не видел вас, сэр, — пробормотал Гарри. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — произнес Дамблдор, и я с облегчением заметила, что профессор улыбается. — Итак—Дамблдор слез с парты, подошел к нам и опустился рядом на пол. — Итак, вы, как и сотни других до вас, обнаружили источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж. — Мы не знали, что оно так называется, сэр. — Тихо произнесла я, вновь оглядываясь на зеркало. — Но я надеюсь, что вы уже знаете, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор. — Оно... ну, оно показывает нам семью... — неуверенно начал Гарри. — А ваш друг Рон видел самого себя со значком первого ученика школы. —Дамблдор не спрашивал, а утверждал. — Откуда вы знаете? — изумленно выдохнула я. — Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнес Дамблдор. — Итак… что, на ваш взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? Гарри пожал плечами. — Я попробую натолкнуть на мысль. Так вот, слушайте. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, — то есть для него это будет самое обычное зеркало. Вы меня поняли? Я задумалась. — Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно выговорил Гарри. — Чего бы мы ни хотели... — И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор. — Оно показывает желания человека? Дамблдор мягко кивнул на мой ответ. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Вы, никогда не знавшие своей семьи, увидели своих родных, стоящих вокруг вас. Рональд Уизли, всю жизнь находившийся в тени своих братьев, увидел себя одного, увидел себя лучшим учеником школы и одновременно капитаном команды-чемпиона по квиддичу обладателем сразу двух Кубков — он превзошел своих братьев. Однако зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Дамблдор на мгновение замолчал, словно давая время на размышление. — Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри и Элис, — продолжил он. — Я прошу вас больше не искать его. Но если вы когда-нибудь еще раз натолкнëтесь на него, вы будете готовы к встрече с ним. Будете готовы, если запомните то, что я скажу сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. А теперь, почему бы вам не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальни? Гарри поднялся с пола первый. — Сэр... Профессор Дамблдор, — нерешительно начал он. — Могу я задать вам один вопрос? — Кажется, ты уже задал один вопрос. — Дамблдор улыбнулся. — Тем не менее можешь задать еще один. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание. — Я? — переспросил профессор. —Я вижу себя, Держащего в руке пару толстых шерстяных носков. Я недоуменно смотрела на него. — У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги. Я поняла, что Дамблдор не был с нами откровенен. Но с другой стороны, это был очень личный вопрос..