Маловероятно

На землю медленно опускался первый снег. Обычно Зоя не любила его и не ждала приближение ноября, но в этом году всё будет по-другому. В этом году ей хочется этот самый снег кое-кому показать. Яра родилась четырнадцатого октября. В этот день не лил дождь, не было слякоти, зато было красивое пасмурное небо и яркие листья на деревьях. Из окна палаты виднелась целая череда багряных крон, и Зоя, вполне довольная и условиями, и ребёнком, любовалась прекрасной осенью. Что удивительно, прошло всё быстро: чуть больше трёх часов с момента первых схваток и до момента, когда Зоя впервые взяла на руки свою дочь. Николай не отходил от них обеих что тогда, что сейчас. И ладно ещё он, по нему сразу было всё понятно, но от себя новоиспечённая мать нежности не ожидала. Ей никогда не нравились дети, и она искренне боялась, что сочтёт дочь неприятной. Что, если у Сабины всё с этого и началось? Что, если собственная мать невзлюбила её с самого рождения? А что, если Зоя станет такой же? Дети могут не нравиться по объективным причинам. Например, они кричат, постоянно требуют нахождения поблизости, а ещё все красные и внешне противные. Это ж сколько времени должно пройти, чтобы ребёнок стал красивым и его стало проще любить? Но все опасения оказались напрасными. Яра словно бы точно знала, как понравиться матери. Сейчас она, совершенно спокойная, одетая в бирюзовый костюмчик (Николай выбирал), сладко посапывала в кроватке. Плакала она тихо и мало, а когда плакала, совершенно не вызывала желания накричать. Разве что пожалеть. Сразу же после выписки из роддома Зоя обнаружила, что они с дочерью солидарны почти во всех вопросах. Например, им одинаково сильно нравилось, когда Николай носил их на руках. Нравилось слушать колыбельные от Лилианы (правда, Зоя уснула чуть раньше, чем Яра). И совсем не понравилось, когда к ним неожиданно ввалились родственники со стороны Ланцовых, которые были не очень-то в курсе, что они не родственники. Стоило небезызвестной Людмиле попытаться взять Яру на руки, как та возмущённо заплакала. Татьяна, которую до этого Зоя окрестила тряпкой (это ж какой нужно быть, чтобы не суметь сказать родственникам покойного мужа о своей давней измене? Уже столько лет замужем за другим, а признаться не смогла до сих пор) и вместе с которой эти самые Ланцовы и приехали, оказалась выставлена за порог. Сама Татьяна ещё более-менее вежливо, её под руку утащила Лилиана, а вот Ланцовых выставил Юрис. Тому не очень-то понравилось, как эти "родственнички" разговаривали с его названной дочерью. Никто так и не выяснил, что именно им сказал Юрис, но убрались незваные гости быстрее некуда. — Ты красавица, — прошептала Зоя, заглядывая в кроватку к Яре. — Моя красавица. Материнские ли это чувства, или её дочь просто объективно красивее всех остальных детей? И взгляд как будто более осознанный, и в целом родительские черты уже угадываются… В двери начал проворачиваться ключ. Зоя кивнула дочери, мол, поспи, сейчас вернусь, и направилась в коридор. Надо встретить мужа. — Ты должен был купить только продукты, — вместо приветствия прокомментировала она наличие трёх огромных пакетов. — Я уже вижу чью-то голову. — Я купил продукты, просто заодно зашёл в магазин игрушек, — Николай в качестве оправдания вручил пакет с четырьмя ведёрками мороженого. — Это тебе. Там внизу ещё смесь, батон и йогурты. — Ты вот мне объясни, зачем нашей дочери игрушки сейчас? Ей буквально нужно только есть и спать, — смесь для кормления купил, и славно. Одеяло, костюмчики и шапочки у Яры есть. Это потом можно будет её баловать. — Я увидел кое-что и понял, что ей это нужно. — Ей сейчас ничего не нужно. — Но хотя бы годам к двум ей всё это понравится. — Такими темпами к её двум годам наша квартира превратится в склад. Николай замолчал и послушно покивал головой, делая вид, что со всем согласен, но Зоя знала: в этом вопросе его не переубедить. В первом пакете обнаружился набор конструктора с крупными деталями, две пирамидки — одна яркая, другая пастельная — и блондинистая кукла, которая по размерам превосходила саму Яру. Такая игрушка понравилась бы девочке года в четыре, и то не гарантировано. Смысла в покупке этой куклы не было никакого, но у неё были большие голубые глаза и белое платье в мелкий розовый цветочек. Зоя бы купила дочери такое же, но это гарантированно сделает за неё бабушка Татьяна. — Ты купил ерунду. — Неправда, это всё нужное. Ты ещё даже не посмотрела второй пакет. — А есть смысл? Но Зоя всё же взглянула. И обнаружила сверху розового плюшевого медведя, кота в милой пижамке и около двадцати коробочек с мармеладом и игрушками. Причём не с абы какими, а именно с теми, которые она начала коллекционировать ещё на восьмом месяце беременности. — А это?... — А это игрушки не для Яры. Это для её мамы. Подумал, что тебе нужно наконец-то собрать эту коллекцию. Решил сразу взять упаковку, чтобы ты нашла ту несчастную сову. И котёнка. Тебе из котят нужен только рыжий, правильно? Николай внимательно взглянул, демонстрируя, что ему действительно интересно, и Зоя как-то сразу невольно оттаяла. Подумаешь, купил много ерунды. Он ведь сделал это для неё и их дочери, которой никогда не придётся столкнуться с нуждой выпрашивать каждую новую игрушку месяцами. — Правильно, — она ещё раз бросила взгляд на спящую Яру, мягко улыбнулась и устроилась на диване. — Иди сюда. Будем открывать. На улице шёл первый снег, а в квартире Ланцовых-Назяленских было тепло-тепло.

***

— Ну, давай, скажи: ма-ма, — в очередной раз повторила Алина, дожидаясь от своего сына хоть что-нибудь внятное. — Ма-ма. Маленький Женя в ответ на это лишь что-то залопотал и толкнул чёрную машинку — точную копию дорогого дедушкиного седана. Константин подарил внуку набор с миниатюрами известных марок, мотивируя это тем, что ребёнка надо с детства приучать к хорошему. Примерно по этой же причине невестке с внуком в роскошной вилле были всегда рады. — Да отстань ты от ребёнка, — хмыкнула Багра. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и наблюдала за невесткой с внуком. — Когда захочет, тогда скажет. — Ему уже десять с половиной месяцев, а он ещё не сказал ни одного слова, — Алина нервно прикусила нижнюю губу. — А если я пропустила этот момент? А если он просто... Нет, нет, он не может быть чем-то болен... — Не болен он ничем, просто не хочет с тобой разговаривать, — старшая Морозова закатила глаза и отпила красное полусладкое вино из бокала. Идея пригласить в гости невестку с внуком принадлежала Константину. И зачем ей потребовалось выходить замуж за этого чересчур общительного семьянина? — От ребёнка отстань, говорю. Нормальный мальчик. Умный. Алина сокрушенно покачала головой. Может быть, Багра права, и всё с Женей в порядке? Может, именно ему нужно на неделю-две больше, чем остальным, чтобы сказать своё первое слово? По слогам он уже что-то да бормотал, но, согласно всем статьям из интернета, дети должны научиться говорить слова вроде "мама" и "папа" в период от девяти до двенадцати месяцев. Справедливости ради, во всём остальном мальчик был очень успешен. Он уже пробовал ходить, и, пусть пока получалось плохо, Алину эти попытки приводили в восторг. Женя знал в лицо родителей, бабушку с дедушкой, а ещё тётю Зою и тётю Женю, в честь которой его и назвали. Когда при нём кого-то называли по имени, он протягивал к этому человеку ручонки и улыбался. А ещё интересовался машинками, пирамидками и кубиками. Он часто повторял за родителями. Например, пытался брать предметы и прикладывать их к уху, как будто разговаривал по телефону. А ещё ему нравился чёрный цвет больше, чем все остальные. Эту черту одобряла уже Багра. Женя потянулся к деревянной коровке из набора «Ферма», который тоже покупал Константин, и показал игрушку матери. А заодно случайно свалил забор, ограждающий несчастную ферму. — Да, корова, — протянула Алина, широко улыбаясь и делая нарочито одобряющую интонацию. Так дети лучше понимают. — А как говорит корова? Му-у. Да-да, му-му. Женя посмотрел на корову так, словно ожидал от неё каких-нибудь звуков. Но деревянная фигурка ожидаемо ничего не сказала. — Дурдом, — прокомментировала Багра. Даже с внуком она не становилась менее жёсткой и серьёзной, и вкладывалась преимущественно материально. Нельзя было сказать, что она его не любила, вовсе нет. Просто не сюсюкалась и не горела желанием потискать кроху. — Знаешь, вы с ним хорошо ладите. — Правда? Думаете, я его понимаю? — это порой бывало сложно. Ребёнок у неё уже не очень маленький, но, кажется, в материнстве невозможно научиться всему в совершенстве. И, что хуже всего, некоторые ошибки нельзя исправить. — Конечно, понимаешь. Вы на одной волне, — и Алина даже подумала, что это комплимент, пока не услышала продолжение, — Вы, можно сказать, на одном уровне развития. После этого старшая Морозова многозначительно усмехнулась, а её невестка недовольно надулась. Вот, значит, как. На одном уровне развития... А как разговаривать с ребёнком, если не так? Абсолютно серьёзно, что ли? Женя вдруг посмотрел на бабушку и довольно засмеялся. Никто не понял, почему, пока в Багру не прилетела корова. — Ну дожили... Это что ещё такое... — настал черёд Алины тихонько хихикать. — И смеётесь ещё. Ну-ка, иди сюда, малолетний негодяй. Мальчик доверчиво протянул руки к женщине и позволил усадить себя на колени. Правда, вскоре принялся изучать браслет из чёрного обсидиана на запястье Багры. — Он любопытный. Александр таким не был. — Все дети любопытны, — наверняка и Александр проявлял живой интерес к окружающему миру. Просто его матери в этот момент не было рядом. Тогда Багре, кажется, было около двадцати, и ей было не до сына. А в последнее время её и здоровье подводило, и силы заканчивались чаще, и приходилось всё чаще делегировать обязанности, а самой оставаться дома. И поэтому у неё невольно появлялась возможность наблюдать за развитием внука. Нужно ли ей это? Алина вряд ли когда-нибудь узнает. — Баба, — вдруг ясно и чётко произнёс Женя, разглядывая лицо Багры. Она лишь кивнула внуку, словно не сразу поняв, что произошло, а затем вдруг невольно заулыбалась. — Алина, я же сказала: нормальный, умный мальчик. Он просто не хотел с тобой разговаривать. А Алине было, в сущности, всё равно, какое именно слово её сын произнёс первым. Она просто смаргивала слезы и счастливо улыбалась.