Маловероятно

— Может, всё же на гимнастику? — в очередной раз спросила Инеж, мягко улыбаясь. — Хочешь, как мама? Хочешь быть гимнасткой? — Фигуристкой, — поправила её трёхлетняя Несса, уже недовольно глядя тëмно-карими глазами и топая ножкой. — Мама, фигуристкой. И несмотря на то, что малышка картавила, её желание было абсолютно понятно. Каз неодобрительно посмотрел на дочь. Фигурное катание ему не нравилось. Зато Инеж любила смотреть трансляции едва ли не всех видов спорта, и как-то так получилось, что в этот момент к ней присоединилась Несса. Ещё зимой она загорелась идеей "тоже прыгать, как эти девочки" и теперь то пыталась крутиться на ковре, то просила родителей купить ей коньки или нарядное платье, "чтобы кататься". В какой-то степени Бреккер уважал целеустремлённость дочери. Так долго убеждать людей, от которых ты полностью зависишь, и за целых полгода не передумать... Для её трёх лет это сильно. — Ну хорошо, тогда тебя нужно записать на занятия, — согласилась Инеж. Это был финальный разговор из той череды, которая тянулась эти полгода. Ровно до момента, пока в ледовый дворец не открылся набор. — Пойдём одеваться, сейчас сходите с папой... Казу показалось, что он ослышался. — С папой? — С папой. У мамы сеанс с клиентом через час. Психологическое образование жены не допускало целой серии травм, которые могла бы получить малышка Несса, но вот работа психологом Казу не нравилась. Его собственная официальная работа нравилась ещё меньше. Успокаивали лишь мысли о том, что, совершенствуясь в программировании, он сможет использовать это для процветания "Отбросов" — нелегальной фирмы торговцев оружия. Пока непонятно, как, но прикрытие ему всё равно не помешает. — Оденьтесь потеплее, — единственное указание, которое дала Инеж. — И выйдите пораньше. Чтобы дойти не торопясь. Каз лишь недовольно повëл бровью. Идти, не торопясь, семья была вынуждена в первую очередь из-за него. Даже в свою беременность Инеж передвигалась грациознее, чем Каз без трости. В последние годы боли в ноге всё усиливались, но пока что массажи и наблюдение врачей давали результат. Бреккер считал, что ненадолго. Он в принципе не был склонен смотреть на жизнь позитивно. И строить отношения ему тоже было тяжело. К счастью, эту роль взяла на себя Инеж, его светлая прекрасная возлюбленная, подарившая ему дочь. Изначально, да и сейчас временами, Каз не был в восторге от идеи завести ребёнка. Маленький человек, бесконечно кричащий и требующий внимания... Для чего это им? Но в один из дней Инеж сообщила о беременности, и ради жены Каз держал комментарии при себе. Терпеть пришлось долго. А затем в один из дней Несса вдруг назвала его папой. Потом попросила заплести косичку. Научилась взламывать простейший замок. Запомнила наизусть колоду карт и подсказывала отцу, сколько козырей у дяди Джеспера во время очередной партии. И, может, Каз и не чувствовал такого уж сильного душевного тепла, зато гордился своей маленькой девочкой. Что же будет, когда она станет большой? В определённый промежуток времени его мечтой было переехать в Кеттердам навсегда. А теперь... Несса не будет в этом городе в безопасности. Лучше уж остаться в Ос Альте, которую Бреккер даже немного любил. Он в принципе не умел любить много — точнее, не умел об этом говорить. Думать об этом много тоже нечего. Раз уж дочери так приспичило падать на льду, надо отвести... — Папа, папа, смотри! — услышал Каз в пятидесятый раз за дорогу. — Смотри, разноцветный столб! Именно из-за этого Бреккер не любил ходить с ребёнком по улице. Слишком много эмоций, шума и полное отсутствие логики. Он видел своих бывших одноклассников в роли отцов, и понимал: такая жизнь не для него. Ему не под силу искренне интересоваться мультиками и игрушками, у него нет желания слушать, как прошёл день его дочери и как они с подружками играли в мячик. Слишком беззаботно и глупо это всё. А его задача — эту беззаботность обеспечить. И, так уж и быть, оплатить ребёнку эту несчастную секцию. Потом Каз всё равно запишет Нессу на изучение керчийского и в детскую школу программирования... — То есть вы хотите сказать, что не берёте её? — в третий раз весьма прохладным тоном переспросил Каз. Они провели в ледовом дворце полтора часа, и, кажется, такого расклада не мог предвидеть никто. Даже Инеж. — Не берём. В группе почти не осталось мест, и ваша дочь менее развита физически, чем другие кандидатки, — безапелляционно заявила сухая женщина лет сорока. — Мы вынуждены вам отказать. И Бреккер бы с радостью ушёл, но тут Несса подняла на него глаза, полные слëз: — Папа, я не буду фигуристкой? Я слишком плохая для фигуристки? И вопрос в первую очередь для самого Каза был решён. Спустя два дня у младшей группы неожиданно сменился тренер: заслуженный педагог со стажем скоропостижно уволилась. А Несса Бреккер заняла своё законное (как считал и будет считать Каз) место.

***

Причины, по которым Яра Ланцова-Назяленская любила понедельники, можно было перечислять долго. Во-первых, в садике на завтрак давали творожную запеканку. Во-вторых, довольно часто на выходные Яру забирали бабушки и дедушки, и у них (даже неважно, у кого именно) всегда было что-то интересное. В-третьих, в понедельник вечером её всегда отводили домой и мама, и папа вместе. Их небольшая традиция, которую Яра нарушать не позволяла. В свои почти пять лет она имела довольно властный характер (вылитая мама, как говорит бабушка Лиля. А что она, глупости скажет, что ли?) и свою собственную королевскую свиту (а это уже цитата дедушки Юриса). Свита — хотя Яра предпочитала называть их словом "приближённые", при этом плохо выговаривая букву Р — состояла из пяти или шести приближённых. В цифрах девочка пока что путалась, зато быстрее всех своих друзей научилась читать. И уже прочитала много историй про разных королев, воительниц и ведьм. Мама часто повторяла, что Яра может стать такой же, как они. Колдовать пока что не получалось, но раз мама так говорила... Пересчитав на пальцах, девочка пришла к выводу, что в её "свите" все-таки не пять и не шесть, а целых восемь человек. Ровно столько гостей она пригласит на день рождения сама. А именно — Ксению Костюк, Нессу Бреккер, Женю и Риту Морозовых, Руслана и Артура Хельваров, Ималя Оретцева и обязательно двоюродную сестричку Линнею. По идее, Линнея была её тётей — приёмной дочкой бабушки Татьяны и дедушки Магнуса — но как тётя и племянница могут быть почти одного возраста? Яра считала, что это как-то странно. Из всей "свиты" в её группе были только лучшая подруга Ксения, Женя и Артур. Но и этого хватало с лихвой: почему-то воспитательницы не любили, когда они вместе играли. И в принципе как будто не очень их любили. Конечно, Яры это не касается, её все любят... А если кто не любит — вопрос времени. — Смотри, смотри, — Яра, ранее терпеливо стоявшая и ждавшая, пока бабушка завяжет ей ленту на волосах, теперь резко подалась вперёд. — Смотри, какое у Ксени красивое платье. — Да, красивое, — согласилась Лилиана, мягко улыбаясь. — Ну всё, милая, беги к ней. Яра согласно кивнула, схватила нового плюшевого котика, которого ей на выходных купил дедушка Юрис, и успела сделать несколько шагов в сторону группы, но затем развернулась и крепко-крепко прижалась к бабушке. Они теперь вряд ли увидятся до следующих выходных, поэтому надо пообниматься напоследок. В группе её уже ждали. Ксения, (и ни в коем случае не Ксюша, иначе — кубик в лоб) в новеньком оранжевом платье с лентой кофейного цвета, деловито рассаживала игрушки вокруг чайного столика. Их тоже следовало накормить завтраком. Яра знала: пока подруга не усадит всех поесть, они сами на завтрак не пойдут. — Привет, — Ксения помахала ладошкой в качестве приветствия и заулыбалась. — У тебя новый котик? Как его зовут? — Ещё не придумала, — котиков у Яры было много. Пушистые и мягкие, а ещё полная коллекция маленьких статуэток из шоколадных яиц, фигурки чуть побольше из пакетиков в киосках, целые наборы разноцветных кошачьих семей... Разумеется, у каждого было имя. — Мне дедушка купил. Мы вчера в центр ездили гулять. — А мы вчера хотели сходить в парк, но Лука опять начал плакать, — младший братик Ксении терпеть не мог прогулки, людей и вообще любую перспективу покидать любимую комнату. Раньше он более-менее позволял семье вытаскивать себя на улицу, но после первых дней в детском саду и взаимодействия с другими детьми стал просто невозможным. — Он мне надоел. Он слишком вредный. То гулять не хочет, то пытается съесть мои конфеты. Яра задумчиво кивнула. Бабушка Татьяна спрашивала, не хочется ли ей братика или сестричку. Пожалуй, не хочется. — Зато у тебя их не три, — после этих слов дверь в группу приоткрылась. Яра краем глаза увидела тётю Нину, пытающуюся одной рукой поймать убегающего двухлетнего Даниэля, а другой рукой укачивая трёхмесячную Арину. — Смотри, Артур идёт. Артур никогда не наряжался в садик и приходил в простых футболках и штанишках. Яра, приученная наблюдать, кто что носит, думала, что это потому, что тёте Нине и дяде Матиасу некогда выбирать им красивые наряды. Можно было бы подумать, что мальчиков просто меньше наряжают, но маленький Лука и Женя Морозов доказывали обратное. Прямо сейчас Женя в своей любимой чёрной футболке педантично расставлял книжки на полке так, чтобы ни одна не выпирала и стоящие рядом книги сочетались между собой. У них дома идеальный порядок был везде, кроме стола тёти Алины. Но, как она говорила, творческий беспорядок — тоже порядок. — Как думаешь, во что сегодня будем играть? — полюбопытствовала Ксения, усадив и котика Яры позавтракать. — Давай в зомби-апокалипсис, как вчера? — Было весело, но вдруг Артур опять превратится в зомби? Нам пришлось насобирать целое ведро травы, чтобы сделать ему антидот, — Яра недовольно сморщила носик. — Может, в бизнес? — Ну нет, ты мне опять откажешься продавать акции, — в ходе этой игры бизнес Жени успел разориться, и ему пришлось отдать свои серебристые электронные часики Артуру на целых двадцать минут. Потом, конечно, у него получилось выменять их на жёлтый лист, но факт остаётся фактом. — Давай мы поиграем в телефон Жени. Он у него большой. У самой Яры телефон тоже есть, но, во-первых, не такой большой и без яблочка на корпусе, а во-вторых, ей нельзя играть в него больше часа в день. Мама обещала, что купит телефон лучше, чем у Жени, когда дочка пойдёт в школу. А до этого ещё долго. — У меня идея, — вместо приветствия заявил Артур, подходя к подругам. — Расскажу после завтрака. Яра понятия не имела, что задумал друг, но точно знала: это будет интересно.

***

— Мама! — на Зою налетел маленький златовласый вихрь. — Мама, ты пришла! — А могла не прийти? — иронично хмыкнула женщина, обнимая дочь. — Папа ждёт нас в машине. Как прошёл день? — Ой, замечательно, — Яра покрутилась на месте и взмахнула рукой. — Сначала мы ели запеканку, потом макали хлеб в чай, потом мы решили поиграть... Мама, я была королевой! — Неужели? — меньшего Зоя от своего ребёнка и не ждала. — И во что же вы играли? — В королевство. Я была королевой, Ксения — моей главной советницей, Женя сначала должен был быть тоже королём, только по соседству, но Артур его это... Того... — Сверг с престола? — Да, мама, да! Тогда я сделала Женю своим главным рыцарем. — И как, он обрадовался? — Да, ему надо было охранять меня и ходить везде рядом. А потом Артур решил на нас напасть! — Прямо-таки напасть? — Да! Мы спрятались в песочнице, но он залез к нам, начал меня щекотать... В общем, мы решили закопать его в песочнице. — И закопали? — Нет, на нас почему-то наругались, — Яра недовольно надула губы и покачала головой. — Мама, представляешь? На меня, на королеву! — И тогда вы закопали воспитателей? — полюбопытствовал Николай, уставший ждать и заглянувший к семье. — Привет, моя маленькая царевна. — Папа! — Яра, кинувшаяся к отцу, мгновенно оказалась подхвачена сильными надёжными руками. — Нет, мы их пока не закопали. Но мы не успели закончить эту... Как её... В общем, мы не успели объединиться с Артуром и победить монстра из-за моря. — Вы успеете сделать это завтра, — миролюбиво предложил Николай. Фантазия дочери и её игры с друзьями ему нравились. — Монстр подождёт, правильно? А мороженое ждать не будет. Яра согласно кивнула, обнимая отца за шею и задумываясь, какое мороженое сегодня выбрать. А Зоя тем временем сбросила рабочий звонок и глянула на счастливую дочь. Раз уж эта маленькая принцесса довольна, они с Николаем, пожалуй, хорошие родители.