Священна душа твоя

***

«Сентябрь 1992» Андрей сидел за своей партой и рисовал карандашом какую-то беззубую голову, скорчившую весёлую рожицу, иногда осторожно подправляя стиркой неровности. Рядом на стуле весело и беззаботно качался Мишка, крепко ухватившись за край парты пальцами и стремительно отлетая то назад, то вперёд, словно колеблющийся маятник. После их знакомства прошла целая неделя, за это время они успели неплохо сдружиться и везде ходили и садились на парах вместе. Миху очень интересовали карандашные наброски Князя и временами он просил его нарисовать то, что врывалось в его лохматую голову в виде картинок или образов. Объяснял он свои идеи запутанно и скомкано, но Андрей, на своё удивление, хорошо понимал то, что хочет Мишка и старался воплотить это в свой рисунок. Вот и сейчас у Мишки родилась кое-какая небольшая идейка. Передав замысел Князеву, он стал ждать его выполнения. А так как спокойно ожидать Миха попросту не умел, да и не хотел, то от нечего делать начал качаться на стуле. — Мишк, ты можешь перестать качаться? Ударишься ведь башкой о край стола и тогда наша медсестра точно взвоет, — беззлобно произнёс Андрей, не поднимая взгляд от тетрадки. — Жалко, конечно, будет тётку, но что поделать — это её работа, ё моё, лечить таких оболдуев, как я, — беззубо улыбнулся Миха, снова отлетая спиной назад и крепко держась за край парты. — Не переживай, Андрюх, всё со мной в порядке будет. Как только он это произнёс, пальцы тут же предательски разжались и Мишка стремительно полетел спиной назад. Видимо не ожидав такого подвоха, он в испуге расширил глаза и попытался рефлексно ухватиться за что-нибудь. Но за эти крохотные доли секунд не успел и грохнулся вниз, хорошенько ударившись спиной о край стоящей позади парты. — Мишка, твою ж мать, — Андрей повернулся на грохот и увидев распростёртого на полу Миху, кинулся к парнишке и протянул тому руку. — Я же говорил тебе, блин, будь аккуратней с этим стулом дурацким. А ты не послушал меня. — Ой, блять, только не поучай меня сейчас, Андро, ладно? — буркнул Мишка, хватаясь за испачканную графитом ладошку Андрюхи и поднимаясь с пола, попутно растирая ушибленное место. — Мне, знаешь, и дома поучений от бати вот как хватает. От Миши Андрей узнал, что его отец был военнослужащим и в связи с такой обязанностью его семье часто приходилось менять место своей дислокации, мотаясь по разным городам. Последний раз они переехали с Дальнего Востока на прежнее место жительства в Петербург и, кажется, прочно и надолго здесь обосновались, чему Миха был несказанно рад. По его же словам, постоянные переезды очень изматывают, да и к тому же в семье всем руководил строгий отец, установивший жёсткий распорядок дня и правила, которые свободолюбивый Миша просто терпеть не мог и всё искал вариант, как бы переселиться отдельно. С постоянными переездами это было невозможно, а сейчас появилась хоть какая-то надежда. Андрюха от всей души сочувствовал парню, хотя и не понимал до конца всей его ситуации, потому что ему с родителями жилось вполне комфортно и вольготно. Единственным «другом по несчастию» для Михи являлся лишь его брат, Лёшка, который был младше паренька на два года. Но несмотря на разницу в возрасте они неплохо ладили между собой — справедливый и смелый Миша всегда заступался за младшего во дворе, если к нему вдруг начинал кто приставать и задирать. А Лёшка иногда прикрывал спину Мишки перед родителями, если тот вновь хотел улизнуть куда-нибудь в укромное от глаз место и побыть наедине с собой. — Ну чё, Андрюх, ты там закончил с моей головой-то? — незаметно для Князя потирая ушибленную и теперь болящую спину, спросил Миха, постаравшись придать голосу весёлость, и заглянул в тетрадь. — Да я, в принципе, закончил. Вот, посмотри, как тебе? — он подтолкнул тетрадку к Мишке. Там практически на всю страничку красовалась большая, широко улыбающаяся башка с растрёпанными тёмными графитными волосами и огромными глазищами. Её будто бы подрубленная острым топором шея покоилась на широком сером пне, она словно вылезала из его деревянного основания, чтобы рассказывать желающим свои диковинные истории. — Блять, вот это охуенная такая башка, прямо как я себе и представлял её. Молодец, Андрюха, — Миха схватил тетрадь и принялся восторженно рассматривать нарисованную картинку. Князев довольно улыбнулся, он видел, что Мишка не притворяется в своих эмоциях, ему действительно было интересно сказочное творчество. От одной только мысли, что наконец-то он нашёл единомышленника и друга, становилось как-то теплей на душе. — Ты не против, если я эту твою башку пацанам своим сегодня покажу? — Горшенёв с трудом оторвался от созерцания художества и повернулся к Андрею. — Ты, кстати, со мной идёшь, познакомитесь там все, это самое. — Да нисколько не против. И где же обитают твои пацаны? — улыбнувшись, спросил Князев. — Ну… Днём по домам, в основном, сидят, а по вечерам вываливаются все на улицу и тусуются во дворах, — ответил Миха и взволнованно добавил. — Я ещё сегодня сидел на паре и в голове вдруг такая охуенная мелодия начала сама собой играть, прикинь? Нужно обкатать её на гитаре. Вдобавок ко всему, Мишка оказался ещё и начинающим музыкантом, они с парнями ещё со школьной скамьи загорелись идеей о создании собственной музыкальной группы, но такой уникальной, чтобы не быть похожими ни на кого и ни на что уже созданное. У ребят уже имелись несколько песен, записанных дома на старую плёнку вперемешку со всевозможным кашлем, отзвуками других голосов и потрескиванием плёнки, но они не отчаивались и скорее уклонялись куда-то в сторону стихов, наложенных на классную музыку. В их группе не существовало какой-то определённой идеи, которой бы они неукоснительно придерживались в своём творчестве. И потому песни были разрозненные и существующие как бы сами по себе. Но увидев рисунки Андрея на тему зловещей лесной нечисти, мстительных духов и почитав наброски его стихов, Горшенёв мгновенно пришёл в детский восторг. Он вдруг понял — вот оно, та самая уникальность, что будет определять их группу и отделять от остального музыкального мира. Небольшие сказочные истории о ведьмах и колдунах плюс охрененная музыка в стиле панк — такого он ещё не встречал нигде. Это будет только начало их творческого пути. Отсидев все оставшиеся и скучные пары, парни разбрелись по домам. Миха поинтересовался домашним адресом Андрея и сообщив, что зайдёт за ним где-то часов в шесть, быстро погнал к себе домой, чтобы успеть покушать и переодеться. — Как дела на учёбе, Андрюш? — спросила из кухни мама Андрея, только заслышав дверной хлопок в прихожей. — Всё хорошо, мам, — крикнул Андрей, снимая с себя лёгкую ветровку с ботинками и проходя на кухню. — Будешь кушать что-нибудь? Я сварила сегодня суп с лапшой, — улыбнулась женщина и уже потянулась за тарелкой. — Да, спасибо. Представляешь, нам сегодня задали нарисовать рисунок на свободную тему, — оживлённо произнёс Князев, слегка ёрзая на стуле. — А ещё я иду вечером с парнями гулять, за мной Мишка зайдёт. — Мишка — это ведь тот парень, который заступился за тебя перед задирами-одногруппниками? — маме было известно про это от самого Андрея. Он рассказал ей всё, что произошло в тот день, включая, конечно, и побратание с Горшенёвым. Женщина восхитилась смелостью и неравнодушностью паренька и заочно поблагодарив его от всей души, сказала, что ждёт его как-нибудь на обед. — Он не просто заступился за меня, а ещё и понёс ранения, — принимая тарелку супа, Князь принялся с аппетитом кушать. — Бедный мальчик, — с сожалением покачала головой женщина и уже отойдя к плите, добавила. — Ты, Андрюш, старайся как-то держаться с ним рядом, хорошо? — Угу, — бормотнул в ответ Андрей. Доев свой обед, парень ушёл к себе и взяв с полки шкафа книгу, улёгся на кровать и с головой погрузившись в чтение, совсем не заметил, как задремал, уронив книжку на грудь. Проснулся он уже от голоса будившей его мамы. — Вставай Андрюшка, там Миша за тобой пришёл. Да, он еще попросил передать, чтобы ты взял с собой тетрадку со своими рисунками. Только возвращайся не поздно, хорошо? — Да, хорошо, спасибо, мам, — Андрей вскочил с кровати и запихнув книгу на прежнее место, быстро переодел деловые штаны, в которых ходил в училище, на тёмные джинсы и прихватив со стола излюбленную тетрадку, вышел в прихожую, где, прислонившись плечом к дверному косяку, ждал его Миха. — Ты взял тетрадку? — взволнованно спросил он, на что Андрей поднял вверх руку с зажатой тетрадью и принялся спешно завязывать свои ботинки. — Ну что, куда мы идём-то? Ты так и не сказал мне место, — спросил Князь, когда они уже шагали по широкому и оживлённому проспекту. — А конкретного места у нас и нет, понимаешь, да? — хитро прищурившись, ответил Миха. — Мы с пацанами собираемся в основном где придётся. Ну, в большинстве на улице во дворе, а если, это самое, повезёт, то и домой к кому-нибудь завалимся. — Значит, сегодня мы будем тусоваться во дворе? — Не, сегодня нам как раз пиздец повезло и у Сани Балунова родаки свалили на свои овощные грядки, так что всё в нашем распоряжении, — рассмеялся Миша и свернул на боковую улицу. Пройдя несколько пустых дворов, ребята завернули прямиком к открытой двери одного из подъездов. Поднявшись по местами выдолбленным каменным ступеням и остановившись у деревянной двери с номером 16, Миха ударил кулаком по маленькой кнопке звонка. — Саня, где ты там, блять, ходишь? Открывай давай, тут к тебе свои пришли. «Свои пришли…», — от этих, казалось бы, обычных слов, Андрей пришёл во внутреннее ликование. «Меня считают своим в этой компании, пусть пока ещё не все, но Мишка точно так считает». Дверь через пару минут открылась и на пороге появился такой же белобрысый, как и Андрюха, парень. С виду он был высокий, однако рядом с Мишкой смотрелся даже ниже самого Андрея. — Чё ты орёшь-то, блять, как ненормальный, Горш? Хочешь мне тут собрать всех бабулек-соседок? — недовольно проворчал он, сверкая на Горшка зелёными глазами. — Да ты дрыхнешь потому что целыми днями и хуй добудишься тебя, — ответил Мишка и кивнул на Князя. — Знакомься лучше — это Андрюха, он такие охуенные рисунки и стихи пишет, обалдеть просто. — Да ладно тебе, Мих, какие они охуенные? — застеснявшись, Князь слегка толкнул Горшенёва в плечо. Сашка тем временем с интересом изучал нового паренька. С виду вроде такой худенький и стеснительный, но если уж Мишка говорит о его хорошем творческом потенциале, значит, так оно и есть. Кому-кому, а Мишке верить можно, как-никак они ещё со школы дружат. — Я, короче, Саня Балунов, можно просто Сашок или Балу, без разницы, — он весело улыбнулся и протянул Андрею свою ладонь. Обменявшись крепким рукопожатием, парни завалились в квартиру. — А остальные где? Договаривались же в семь собраться, ну ё моё, — снимая с себя кожаную куртку, недовольно проворчал Миха. — Санька Щиголев обещался скоро подвалить, а Яху дома немного того, задержали. Он там чего-то не сделал, кажется, забыл полить цветы утром после ухода родителей, вот и получает сейчас пиздюлей. Мишка хмыкнул, ворча что-то про «хороших мальчиков» и потащил Андрюху за собой, сразу в комнату Саньки. Вскоре Поручик с Яшей подошли и притащили с собой взятых непонятно где несколько холодных бутылкок достаточно крепкого пивка. Миха тут же вскочил с дивана, сразу забыв про недавние обиды на опоздание парней. — Ты, Мишань, только всё не выпей там, эй, оставь нам. Знал бы ты, какой ценой мы их с Пором достали… — предупреждающе произнёс Яшка, охреневающе глядя на то, как Горшенёв уже открывал бутылку и с наслаждением отпивал из горла горьковатую тёмную пенку. Заметив среди пацанов новенького паренька, сидящего с Михой на диване, Цвиркунов прошёл к нему знакомиться. — Небось заставили какого-нибудь бомжа вам их купить? — рассмеялся Балунов, удобно устроившийся на полу рядом с диваном и закинувший руки за голову. — Почему это сразу бомжа и сразу заставили? — удивлённо вскинул брови Поручик и плюхнулся на диванчик рядом с Андреем и Яшей. — Просто вежливо попросили первого встречного дядьку и он согласился, вот и всё. — Да по-любому пиздишь, Пор, — улыбнулся слегка пьяноватый Миха. — Знакомьтесь, короче — это Андрюха, одногруппник мой. Он рисует такие охрененские рисунки… Да чё я вам говорю-то, ё моё. Андрюх, покажи давай им своих колдунов с бошками, а вы зацените. Выхватив из рук Мишки практически наполовину пустую бутылку, Балу сокрушённо покачал головой и сам сделал пару добрых глотков. Андрей раскрыл тетрадку и парни стали восхищённо разглядывать нарисованных персонажей сказочного мира, на ходу хваля талант и богатое воображение Князева. Миха тем временем выудил из угла комнаты Санину гитару и плюхнулся вместе с ней на пол. — Слушай, Андрюх, а найди там, это самое, какой-нибудь стих свой, я его спеть попробую, — попросил Горшок, подкручивая на гитаре колки. Князь нашёл в недрах тетради давненько сочинённый стих про чудаковатого сельского парня, пытавшегося во время сильной грозы поймать одну из молний и от того гоняющийся за ней то по полю, то по лесу. Горшенёв прочитал несколько раз текст, прикинул в голове примерные мелодии и попробовал несколько вариантов на гитаре. — Подожди Миха, попробуй-ка вот так, — Яша взял у него гитару и наиграл на ней мелодию. — Вот так просто охуенно звучит, — одобрительно отозвался Балу. — Жалко только электрухи рядом нету, на ней это всё получилось бы ещё лучше и объёмней. — Есть тут, короче, тема одна для нашей группы — поменять направление по текстам. Музыку, как и есть, панковкую оставить, а тексты все придумывать вот в таком, Андрюхином стиле. А, как вам идея? — предложил с энтузиазмом Миха и взглянул на друзей, ожидая ответной реакции. Андрей немного затаил дыхание, он боялся и одновременно очень ждал мнения ребят. Примут или не примут… — Как по мне, так нихуёвая такая идея, — откликнулся Поручик, открывая уже третью бутылку с пенным. — С такими классными текстами будет звучать очень необычно. — Необычно и прикольно. Я согласен, — коротко отозвался Балу. — Да, идея очень даже классная. Только нужно инструменты хорошие достать… — задумчиво проговорил Яша, медленно почёсывая острый нос. — Ну всё короче, решено. Меняем тогда концепцию группы и берём к нам Андрюху в качестве текстовика, — заключил Мишка и дружественно хлопнул по плечу довольного Андрея.

***

«Июль 2013» Сидя в объятиях тёмного вечера на кухонном диванчике, Князь выпивал уже которую кружку кофе за день. Этим он хотел как-то взбодрить впадший в спячку организм, но ничего не получалось. Не помогало ничего от слова совсем. «Завтра состоятся похороны Мишки…». Он каким-то образом смог уверить себя, что обязательно нужно там присутствовать и совсем не потому, что его попросила об этом Ольга или кто-то ещё, вовсе нет. Просто посчитал своим долгом попрощаться с другом и проводить его теперь уже навсегда успокоившуюся душу на тот свет, неважно, существует он на самом деле или нет. На похоронах, конечно же, будут присутствовать репортёры и журналисты, чёрт бы их всех побрал. Снова будут задавать свои дурацкие вопросы о его чувствах от потери близкого друга и такого знакового для молодежи музыканта, об их отношениях, давешнем разрыве и повлияло ли это каким-либо образом на смерть Горшка. И ведь что бы он ни сказал этим писакам, в средствах СМИ Мишку всё равно выставят как эпатажную по поведению и болевшую сильной алкогольной и наркотической зависимостью личность, иногда даже чересчур агрессивную и жестокую. Вспомнить хотя бы те несколько интервью, где он кричал и ругался с журналистами, которые записывали его особо выделяющиеся фразочки и несли в печать. Как итог — напечатана «разгромная» статья о Михаиле, порочащая его по всевозможным аспектам. Неудивительно, что некоторые побаивались Горшка. Написанное нисколько не было правдой, на самом-то деле Горшок был очень весёлым и безгранично добрым по своей внутренней натуре, всегда люто ненавидел лицемеров и лжецов, презирал продающих музыку за бабки гнусных попсарей. А самое главное — он был невероятно талантливым и энергичным человеком. Князев всегда улавливал исходившие от него искры энергии. Конечно, про страсть Михи к спиртному знали все — и родные, и друзья, и фанаты, с этим спорить даже никто не будет. Ну, любил прикладываться Горшенёв к бутылке, что в этом такого-то? В России каждый пятый любит иногда попить пивка после тяжёлого дня, а у Миши таких дней было достаточно много. Но выставлять его полностью невменяемым человеком... И для чего тогда все эти вопросы были нужны? Чтобы поиздеваться над ним, собрать компромат и после выдать людям сенсацию, мол, «посмотрите, кто ваш кумир»? Нет, Андрей ни за что не позволит этим писакам вот так осквернить память о Мише. И если придётся, даже будет отгонять их от Мишкиных родственников, если заметит в вопросах назойливых журналистов явный перебор. На следующее утро Агата участливо предложила Князеву выпить чуть-чуть успокоительного средства. Поколебавшись немного, Андрей всё-таки согласился. Конечно, он вовсе не собирался устраивать девчачью истерику у гроба с телом и падать в припадках, но перестраховаться было необходимо. Нужно было сохранять ясность мысли и взгляда. К тому же все эти три дня Андрею отчего-то не давали покоя мысли о той злосчастной татуировке за Михиным ухом и он для себя решил, что обязательно улучшит момент и вновь проверит её наличие. Хотя бы убедится в том, что в полутьме подвала она ему действительно не почудилась и он не сошёл с ума... Приехав на место проведения похорон немного заранее, он узрел уже образовавшуюся у главного входа огромную фанатскую толпу, безутешно рыдавшую будто бы в один громкий тоскливый голос и безмерно скорбящую по своему навсегда почившему кумиру. Парни и девушки, все как один, одетые в чёрное, заполонили собой всю небольшую площадь перед главным входом, сидели на ступенях плечом к плечу, кто-то плакал навзрыд, кто-то с папиросой в зубах молча глядел перед собой, напрочь отказываясь верить в произошедшее. Над главным входом растянули большое чёрное полотнище, с которого широко улыбался тот самый Шут с руками, а по краям тянулась надпись: «Мы живём, покуда мы верим в чудо... ». Взглянув на полотно, явно закреплённое кем-то из фанатов, сердце Андрея тяжёлым камнем упало вниз. Это всё действительно происходит, это не сон, но самый страшный, самый худший из кошмаров. Глядя на улыбающуюся рожу, вспомнилось, как он пытался придумать логотип для группы, сидел перед пустым листом и думал, думал, пробовал разные варианты, которые потом отбрасывал, вырывая страницу. А потом как-то ночью к нему вдруг пришло озарение и взявшись за карандаш и бумагу, Андрей до раннего утра рисовал этого самого Шута. «Сейчас нужно как-то пробраться внутрь, в здание. Не то, чтобы я боялся всех этих ребят, просто совсем сейчас не хочется отвечать на вопросы и слушать завывные плачи. Моей душе такого точно не выдержать», — подумал Андрей и обогнув здание с другой стороны, зашёл со второго, с виду неприметного входа. Пройдя по длинному коридору вперёд и оглядываясь по сторонам, он услышал где-то совсем рядом приглушённые голоса и редкие всхлипы. Наугад свернув направо в какой-то полутёмный проход, Князь прошагал немного вперёд и через пару минут перед ним открылись ещё два прохода, ведущие в разные стороны. «И куда же идти сейчас? Вот чёрт, почему никто не сообщил мне, как же добраться до главного зала? Лабиринт какой-то.». Наугад свернув на этот раз в левый и довольно узенький проход, Андрей прошёл по нему до конца и вдруг уперевшись грудью в голую стену понял, что заблудился в этом весьма странном здании. И кому вообще пришло в голову провожать Миху в последний путь именно здесь? Думается, что это была идея Татьяны Ивановны, возможно, обговоренная совместно с Лёшей. Беспомощно закрутившись на месте, Андрей усердно пытался выглядеть в этой очень плотной темноте хоть какого-нибудь человека. Здесь вообще есть электрик, почему на всём первом этаже так темно? Как будто в склепе. И тут острый слух Андрея неожиданно уловил какой-то странный зловещий шёпот, раздающийся совсем рядом с ухом. Он завертелся по сторонам, надеясь выглядеть какие-то малейшие признаки лица или хотя бы фигуры шепчущего в этой, начинающей уже откровенно бесить, темноте. Никого не было видно, а неведомый шёпот на каком-то непонятном и странном языке продолжал струиться звуковыми волнами неизвестно откуда. Будто шепчущий читал страшное колдовское заклинание и от его тихой, словно угрожающей интонации, Андрею стало совсем не по себе. — Кто здесь, покажитесь, — отчаянно крикнул он в темноту, сжимая кулаки и приготовившись обороняться неизвестно от кого. Тут же, словно по щелчку пальцев, страшный шёпот замолк, оставив Князева одного в полной звенящей тишине. Было лишь слышно, как спешно колотится о грудную клетку сердце да сбивчивое дыхание лёгких. А затем в темноте неожиданно всплыли буквально из ниоткуда два больших и светящихся, словно лазеры, жутких красных глаза. Какая-то странная тень плотнее и чернее самой сущности темноты вдруг резко полетела прямо на остолбеневшего Андрея. «Чёрт, что за хуйня происходит?». Не зная, куда бежать, и будучи в полной дезориентированности он развернулся и побежав в противоположную, как ему показалось, от этого зловещего существа сторону, через время вновь наткнулся ладонями на проклятую стену. Громко выругавшись, Князь спешно принялся щупать ладонями стену на наличие двери, лаза или чего-то ещё, что поможет ему скрыться. Ничего, абсолютно сплошная и слегка крошащаяся стенка, чтоб её. Смирившись со своей участью и приготовившись к атаке неизвестно вообще чего, какого-то призрака, Князь зажмурил глаза и присел на корточки, закрыв голову руками. Пробыв в таком положении несколько долгих напряжённых минут, показавшихся целой вечностью, Андрей осторожно приоткрыл один глаз и огляделся. Темнота, мягко окутывающая пространство, словно плотным саваном, к сожалению, никуда не исчезла, а вот устрашающей плотной фигуры и жутких глаз больше не было. Они пропали, просто бесследно растворились в этой пугающей темноте, словно их никогда не было. «Блять, неужели я уже схожу с ума от всей этой бессонницы и навалившегося комом стресса? Уже мерещатся всякие демоны и монстры. Эти красные глаза... они пиздец жуткие. Так, Андрюх, успокойся, ты сам создаёшь страшных существ, неужели будешь бояться собственного разыгравшегося воображения?», — попытался успокоить себя Князь. Тут вдруг резко включились лампы, сразу же залившие слегка желтоватым светом весь первый этаж. «Ну наконец-то, блять, этот свет чёртовый починили. Очень вовремя», — обрадованно выдохнул Князев и поднявшись с неприятно затёкших колен, опасливо огляделся вокруг в поисках похожего на «это» существа или вещи. Но никого не увидел — рядом с ним было абсолютно пусто, если не считать нескольких деревянных тумбочек, но вряд ли они каким-то образом умудрились ожить и напасть на него. Андрей на всякий случай осмотрел весь коридор первого этажа, но всё равно никого подозрительного не увидел и в итоге решил, что ему всё же просто показалось. Мало ли, в темноте может разыграться воображение. Что он, маленький мальчик что ли, бояться теперь каждого шороха? «Но страх, возникший внутри меня, явно был настоящим, сам себе я же не мог его придумать, верно?». Выйдя наконец-то к нужной ему лестнице на верхний этаж, Андрей спешно поднялся и пройдя через парочку дверей, оказался в весьма просторном и светлом зале, где собралось уже приличное количество людей. Были как родственники, так и просто близкие, общавшиеся и знавшие Горшка лично. Либо те, кому довелось просто выступить с ним на одной сцене и переброситься парой фраз. А посередине залы стоял большой экран с его фотографией, перечёркнутой в правом углу чёрной полосой и рядом гроб с тем, ради кого сегодня собрались все эти люди, чтобы отдать дань уважения и памяти навсегда почившему прекрасному артисту. Найдя среди массы серых заплаканных лиц Ольгу с Настей, Князев направился прямиком к ним и остановившись рядом, встретился на несколько секунд взглядом с Олей. Сегодня она выглядела ничуть не лучше, чем когда они виделись в морге. Через несколько людей от них стояли Алексей с матерью и отцом, полностью одетые в чёрное и неотрывно смотрящие на гроб с Мишкой. Андрей подметил плотно поджатые губы Юрия Михайловича, обнимающего Мишину маму. Как она сейчас держится на ногах — одному Богу было известно. Прошло ещё несколько минут, прежде чем началась церемония прощания. Сначала шла речь матери, она долго говорила обо всех достижениях своего сына и как гордится им, о том, чтобы светлую память о Горшке не смел забывать и предавать никто из присутствующих здесь и что будет создан целый фонд памяти Миши и его творчества. Затем каждый по очереди подходил к открытому гробу и тихонько говорил свои слова прощания великому и доброму человеку. Человеку, ставшему поистине бессмертным в своём стремлении жить. Выстроившись в небольшую очередь, люди по одному-два человека подходили и шептали только им одним известные слова прощания. Андрей заметил, как почти беззвучно двигались губы Ольги, когда она подошла вместе с Настей к гробу Миши. Он мог лишь догадываться о том, что она сказала. Возможно, просила своего прощения за то, что так и не смогла до конца помочь его мятежной душе исцелиться от всей тяжести наркотиков и их горестных последствий, а может и вовсе что-то другое. Но Князю были видны её красные глаза и словно окаменевшее лицо с медленно шевелящимися губами. Вот настала очередь Андрея. Неспешно подойдя к гробу, Князь вновь взглянул на мёртвое тело друга: белые закрытые веки, переставшая мерно вздыматься при дыхании грудь и словно окоченевшие грубоватые пальцы. Сознание властно пыталось приказать ему отвернуться и не смотреть на это неутешительное зрелище, но он буквально не мог пошевелиться, словно скованный невидимыми цепями по рукам и ногам, всё продолжая смотреть на это когда-то такое весёлое и полное бешеной харизмы лицо. Вот и всё, всё кончено. И кто из них двоих теперь проиграл? Ну, уж точно никак не Мишка, ему теперь хорошо, он освободился от стягивающих земных оков и свалил в свою космическую вечность. Он теперь в космосе, как и мечтал. — Прости ты нас всех, Мих. Прости меня, что я, дурак, не смог тебе вовремя помочь вылезти из этой гнилой ямы. За то, что не смог спасти, прости. В память о тебе и нашей дружбе, я сделаю всё, чтобы сохранить твоё доброе имя, обещаю, — Андрей скорбяще склонил голову, пряча ото всех свои нахлынувшие волной эмоции и тут вспомнил о своём намерении проверить наличие татуировки. Он не знал, какой ответ ему больше бы понравился: то, что татуха действительно окажется лишь обычным клочком волос и не более, либо же будет настоящей и тогда ему придётся выяснять, откуда она там взялась. Ведь если даже Ольга не знала о ней... Присев немного на корточки и сделав для остальных вид, будто подвязывает длинный болтающийся шнурок на своих ботинках, Андрей тем временем слегка поднял голову и как мог вгляделся в левое ухо Михи. Что-то непонятное по-прежнему выделялось на мертвенно-бледной коже тёмным небольшим пятном. Поднявшись с колен, Андрей поспешил уйти отсюда, из этого давящего атмосферой обречённости и властвующей сегодня вдоволь смерти помещения. Оказавшись вновь в ярком пустом коридоре и плотно закрыв дверь, Андрей наконец позволил себе медленно сползти по стене на грязный пол и спрятав в ладонях лицо, несколько раз всплакнуть, громко шмыгая носом. При стольких собравшихся людях он бы не позволил себе проронить ни единой слезинки, снаружи оставаясь беспристрастным и даже слегка холодноватым. И пускай остальные сочли бы его человеком бездушным по отношению к своему ушедшему лучшему другу, обвинили бы в том, что он недостаточно горюет, ему было совершенно наплевать, он-то знал, что это было не так. Только оставшись наедине с собственными мыслями и гложущими душу, словно мерзкие черви, чувствами, Князя неожиданно накрыло всей той волной эмоций, которую он до этого старательно пытался подавлять. Слёзы вдруг нескончаемым потоком полились из глаз, заставляя нещадно щипать, скорее всего, уже покрасневшие глаза и от того, что Андрей упрямо смахивал их рукавом куртки, легче не становилось ни на грамм. Тело неожиданно сковало неприятной судорогой, пальцы ног и рук начали резко подёргиваться, дыхание спёрло к чёртовой матери. Стало очень тяжело дышать, словно его лёгкие пропихивают через очень тугой резиновый шланг, сознание быстро ускользало куда-то прочь, а в ушах громко зашумели непонятные звуки, смешивающиеся в один с бешеным биением сердца. Схватившись ладонью за грудь, Андрей постарался успокоиться и как-то выровнять дыхание, отчаянно пытаясь вдохнуть. Неужели и к нему уже медленно приходит конец жизненного пути? Неужели через пару минут он окажется по ту сторону жизни? «Нет, я же не хочу умирать. Ещё ведь... слишком рано, столько всего не сделано, а Горшок... Он подождёт меня там, если это там существует». Через несколько мучительных минут дрожь в конечностях спала, биение сердца пришло в норму, а лёгкие освободились от стягивающих оков и свободно начали вбирать в себя живительный кислород. С наслаждением вдохнув несколько раз, Князь осторожно поднялся с пола, на который упал в приступе судорог и сел спиной к стенке, отряхиваясь от пыли и грязи. «Это что сейчас было, блять? Приступ эпилепсии? Но я ведь не болею и не болел ей никогда. Наверное, всё стресс, недосып и вечная усталость. Не Мишка же пытался таким образом забрать меня с собой, это бред». До Андрея только сейчас начала доходить вся тяжесть обрушившегося душевного одиночества. До этого момента всё казалось лишь каким-то странным кошмарным сном и Андрей отчаянно желал из него выбраться в реальность. Ту реальность, в которой существует живой и здоровый Миха, в ту реальность, где они по-прежнему творят вместе на благо всего панк-рока. Да, увидь Мишка сейчас его ужасное состояние, он бы только поржал как всегда и подбадривающе хлопнув по плечу, сказал: «И чё ты тут, Андро, раскис совсем? Как девчонка, ей-богу. Нашёл, из-за чего слезы лить и вообще — мужики ведь не ноют, так что заканчивай давай свою недодраму и погнали пилить вместе охуенный музон». — Я бы с огромной радостью сейчас, Мишань. Знаешь, так достала уже эта вечная усталость и головная боль... — прошептал в пустое пространство Андрей и вытерев мокрые щёки пыльным рукавом куртки, печально улыбнулся и поднявшись с пола, направился на поминальный обед, кажется это так называется. Примостившись на свободный стул рядом с Лёшей, Князь ленивым взглядом оглядел всё съестное, что было выставлено на длинные столы с чистыми белыми скатертями. Стол ничем особым и не выделялся: варёная картошка, гречневая и рисовая каши в больших блюдцах, тарелочки с хлебом, расставленные бутылки с водой и водкой — ничего примечательного и заковыристого, но этого было вполне достаточно, чтобы помянуть Миху. Сейчас и кусок в горло не лез, но Андрей решил не нарушать традиции и положив себе в тарелку немного гречневой каши, плеснул вдобавок полную стопку водки и резким движением опрокинул внутрь себя. Обжигающим горьким шаром она вначале оставила привкус во рту, затем медленно разлилась по горлу и постепенно обволокла всё тело. Буквально на самую долю смятённой душе Андрея стало легче и он немного разговорился с сидевшим рядом Лёшей. — Слушай, Лёх, а говорят, вы с Мишкой последнее время как-то не очень охотно общались, даже поссорились. Правда или как всегда, врут всё? — Где-то м-может и правда, — горестно вздохнул Алексей, тоже попутно наливая себе стопку водки. — Мы, конечно, не ссорились с ним так уж сильно, как в-вы, но последние месяца и правда редк-ковато общались из-за плотного графика гастролей, признаю. — А может, зря мы это всё, а? — пробормотал Андрей, заедая уже вторую стопку гречкой. — Что зря-то, Андрюх? — не понял Лёшка. — Может, не надо было собачиться столько времени, а сразу нам поговорить и помириться, тогда всё по-другому было бы, а? — Князь взглянул на мужчину, в его глазах открыто выражалось сожаление и невероятная горечь. — Неизвестно, как получилось бы, пойди в-вы с ним по другому, совместному пути, — пожал плечами Лёша, глядя на свою тарелку с кашей. — Раз Мишка уже развязал всё это дело по-новой, то в-вряд ли бы в будущем смог остановиться, это было для него не в н-новинку. Хотя... возможно ты, Андрюх, смог бы помочь ему побороть зависимость. — Разве смог бы, Лёх? Посмотри, даже у Ольги не получилось это сделать, куда уж мне... — махнул рукой Андрей, хотя в душе хорошо понимал, что Лёша в чём-то действительно прав. — Пусть не получилось у неё, хрен с этим, но тебя-то Мишка всегда ув-важал и очень ценил и, я думаю, послушал бы тв-вои советы и принял бы помощь, — заявил Лёха и резво опрокинув в себя ещё одну стопку водки, стал заедать куском хлеба. Князев лишь хмыкнул и принялся медленно ковыряться ложкой в своей тарелке, разгребая туда-сюда остывшую гречку. Уважал, ценил... Где теперь всё это уважение? Сгинуло в полное небытие вместе с Мишкой, исчезло, стёрлось прошедшим временем. Хотя Князь действительно не раз всеми силами пытался отогнать Горшка от употребления наркоты, особенно в угарной и весёлой молодости, когда они вместе с Анфиской порой закидывались до такого страшного состояния, что просто не узнавали вокруг абсолютно ничего и никого. Тогда Андрею приходилось ехать к ним, звоня по пути в скорую и откачивать бесчувственного Горшка вместе с женой. Сколько раз он и все близкие люди настырно твердили ему, что этот весьма странный наркоманский союз не доведёт до добра никого из них двоих и в итоге закончится предсказуемо. Но ведь Миха, упрямый и своенравный, ничего и слышать даже не хотел, всё говорил Андрею что-то про невероятную любовь и страсть, которую он испытывал к Анфиске. А то, что они вместе употребляют — дак это делает их отношения только веселей и разнообразней, добавляет в них сказочные и невероятные ощущения. Чего уж тут лгать, Андрюха тоже вначале пробовал эту дрянь в виде веселительного белого порошка вместе с остальными парнями. Ему было интересно испытать на себе новые прикольные ощущения и полетать где-то вне пространства. Со временем лёгкие порошки быстро наскучили и не отдавали кайфа в нужном количестве. Всё казалось мало и хотелось больше прикольных ощущений, дольше зависать в прикольных пространствах. Вот тут-то и прошла эта тонкая граница между ним и Михой, которому показалось этого очень мало и он стал втягиваться в более сильный наркотик. Это и сблизило его впоследствии весьма странным образом с Анфисой, ставшей вскоре Мишкиной первой женой. Уже гораздо позже, пережив несколько клинических смертей от передоза и едва выживая в эти отчаянные моменты, Горшенёв честно признавался, что дикое время употребления было самым страшным периодом во всей его сумбурной жизни панка. Кто знает, сожалел ли он в действительности об этом? Но Андрей, находившийся практически всегда рядом и еле вытаскивающий друга из всей этой глубокой наркотической жопы, в которую он бездумно позволил себя затянуть, был действительно очень рад, когда Мишка встретил на своём жизненном пути Ольгу. Своей искренней любовью и заботой она помогла ему избавиться от страшной зависимости, действительно сумев исцелить тем самым смятённую душу музыканта и счастливый донельзя Горшок на радостях взял Олю к себе в жёны. Князь был просто безмерно счастлив за друга — наконец-то Мишка, будучи серьёзно обременённый такой важной составляющей как семья, слегка остепенился в своих вредных привычках (пусть и не во всех) и беспокоиться вроде больше было не о чем. Хотя он и первое время весьма бдительно следил за Михой, его внешне выраженным состоянием и общим самочувствием, готовый в случае чего сразу же мчаться спасать друга. Он бы сразу уловил, если бы Мишка вновь открыл свою страшную склонность к употреблению наркоты. За все эти годы, проведённые вместе и годы, когда Андрей мчался к нему после первого же сообщения о передозе, он успел уже наизусть выучить основные повадки и поведение наркоманов. Но сколько он ни наблюдал за другом, в поведении Горшенёва больше не возникало никаких подозрительных намёков и постепенно Андрей стал успокаиваться. А уж когда у Михи появилось маленькое пополнение в виде дочки, Князев и вовсе залёг со своими подозрениями на самое глубокое дно. Имея на этом белом свете хотя бы одно своё родственное и невероятно любимое живое существо, Мишка не посмеет вновь начать. Не станет он отказываться от дочери в пользу проклятых наркотиков, Андрей был твёрдо уверен в этом. А потому можно продолжать жить дальше с вполне свободной и главное — спокойной душой, жить и сочинять новые сказочные тексты и музыку, гастролировать с парнями по всей необъятной стране с новыми программами и проживать день так, словно он является самым последним в их жизни. Ладно, может и не совсем последним — он уже не такой молодой и здоровый как раньше, чтобы бухать целыми днями или с лёгкостью не спать до утра. Но и не такой ещё старый, чтобы ворчать на молодёжь и скупать все крупы по акции — до этого, казалось, ещё очень долго и ещё столько всего интересного ждет его в наполненной любимым творчеством, родными и друзьями жизни... Сейчас ему уже 39 лет, практически половина жизни невозвратно прожита и совершенно ничего уже не исправить, ни одной минуты. Вечно толкающий на авантюры Мишка канул в своё небытие и нет его теперь рядом с Андреем. Не увидеть больше его хитровато прищурившуюся физиономию, уже задумавшую какую-то шалость, не потрепать по мягким длинным волосам рукой и услышать приятное кошачье урчание, не отправиться вместе куда-нибудь бухать, чтобы после умирать от мучающего голову жуткого похмелья. Не смог он на этот раз спасти своего друга, так нуждавшегося хотя бы в малейшем участии со стороны Андрея, пусть и тщательно скрывающего этот факт, но глубоко в душе отчаянно надеявшегося, что тот всё же дойдёт до всего и вновь придёт к нему на помощь, как приходил уже много раз. Винит ли Князь во всём себя? Сложный вопрос, ответ на который затерялся где-то глубоко в душе под тяжёлыми пластами эмоций, но он подозревает, что ответ всё-таки окажется положительным. Да даже если и так, никто не сможет запретить ему мысленно обращаться к Мишке за советом, разговаривать и оставлять его неприкаянный образ рядом с собой. Может, это было и не совсем правильно, ему абсолютно наплевать. Если Князь будет знать, что Мишка где-то рядом с ним, ему будет легче. Пусть остальные говорят, что это всё самовнушение и игры сознания, он не относит себя к остальным. Медленно обведя затуманенным взглядом собравшихся за длинными столами и тихо переговаривающихся сейчас за стопочками водки людей, Князев отчего-то испытывал к ним странные и весьма смешанные чувства. Некоторые из них пересекались с Мишкой всего лишь несколько раз в своей жизни и смотря сейчас на их полные траура и невероятной скорби физиономии, Андрей поморщил своё лицо. Неужели он считал их скорбь по одинаково печальному и горестному для всех событию ниже и мельче своей и ревновал практически едва знакомых людей к Михе? Прислушавшись к внутренним чувствам, Андрей вдруг понял, что действительно, так оно и есть. Это вовсе не они были рядом с Горшком в особо сложные периоды жизни, не они долгое время вытаскивали его из мутного депресняка после сложного расхода с Анфисой, не они выслушивали пьяные нагоны, а потом с трудом успокаивали Михаила. Это был Андрей, и только Андрей. А они всего лишь видели внешнюю оболочку жизни Мишки, а то, что происходило внутри неё... «Так, Андрей, стоп. Ещё сообщи всем, блять, что тебе нужно выдать почётную медаль «За многократное спасение Горшенёва», дурак. Они имеют такое же полное право находиться здесь сейчас. Скажи ещё, что родители Михины вообще не должны тут присутствовать. Нельзя смешивать всё в одну кучу». Вдруг неописуемый страх возник в его и без того помятой и уставшей душе, накрыв всё тело до самых кончиков пальцев. Князь раскрыл рот в немом ужасе, когда поднял голову и увидел рядом с всё ещё стоящим посередине залы гробом возникшую словно из ниоткуда высокую теневую фигуру, склонившуюся над бледным лицом Мишки в мерзкой довольной улыбке. Хотелось тут же истерично закричать: «Отойди от него и не смей трогать», но Андрей понимал, что не может этого сделать, иначе окружающие посчитают, что у него просто поехала крыша и не дай Боже окрестят ещё Князя сбредившим на фоне потери друга. И потому он мог только с расширенными от ужаса глазами наблюдать, как неведомое это что-то делает у гроба Мишки. И как остальные спокойно сидят и вовсе не видят, что творится прямо у них под носом? А что, если это вновь галлюцинации, игры воспалённого сознания? Но целых две только за эти несколько часов... «Вряд ли это всё простые совпадения. Если я не отравился чем-то и это не воображение, то кажется, только я один могу видеть эту тень», — пришла в голову ужасная мысль и Андрей молча продолжил наблюдать. А неведомая тёмная тень, будто бы зная, что Князь смотрит сейчас точно на неё, медленно отвернулась от лица Горшка и уставилась прямо на раскрывшего рот от ужаса Князева, сверкая красными глазами и всё так же жутко улыбаясь. Она будто понимала, что мужчина не сможет с ней сейчас ничего сделать и словно насмехалась над его жалкой беспомощностью. А затем резким движением занырнула внутрь деревянного гроба и будто бы войдя прямо через самую середину тела Михи, в области ещё недавно истошно бившегося сердца, испарилась в неизвестном направлении. От парализовавшего шока Андрей не мог повернуться в стороны и произнести хоть какой-нибудь звук, даже тихо замычать он не смог. Страх огромной липучей паутиной окутал его со всех сторон своими сетями ужаса и он совершенно не мог объяснить со стороны рациональности, что сейчас произошло прямо на его глазах. Призрак? Вряд ли, это существо было слишком уж плотным и тёмным, возможно даже осязаемым для обычного сгустка энергии умершей души. И притом, произошедшее было слишком реалистичным, чтобы быть обычной галлюцинацией и играми усталого воображения. А может, ему просто хочется верить в мистику? «Оно прошло прямо сквозь тело Мишки... Даже не так, оно вошло внутрь его тела и затем просто испарилось нахуй. Что это всё значит? Почему, чёрт подери, происходит вся эта хуйня и почему её цель — именно Мишка?» — Андрюх, что с тобой, эй? — Лёша настойчиво тряс его за плечо вот уже несколько долгих минут. Сбросив морок оцепенения и слегка тряхнув головой, Андрей вопросительно взглянул на младшего Горшенёва. — М-м... Да, что, Лёш? — пробормотал он, будучи несколько выпавшим из мира. — Да ты просто сидел сейчас и см-мотрел в сторону гроба с таким жутким лицом, будто бы ув-видел рядом с ним призрак Мишки... — тихо прохрипел Лёшка и с долей сочувствия взглянул на Андрея, прекрасно понимая его состояние и нисколько не осуждая. — Я и правда так сидел? — слегка отстранённо спросил Князь и потянулся за бутылочкой с минеральной водой. Отпив немного прохладной воды, стало чуточку полегче. — Да, Андрюх, и странно то, что я тебя долго звал и тряс за плечо, но ты будто оцепенел и не слышал и не чув-вствовал вообще ничего вокруг. Словно на несколько минут выпал из реальности. «Это было оцепенение. наверняка эта... тварь наложила на меня что-то подобное, чтобы я не смог двигаться и обезвредить её. Хотя чё я мог сделать? Всё равно, что воздух ловить. Но почему она прошла сквозь Миху? И что вообще, чёрт возьми, сегодня происходит нахуй? Сначала непонятная татуировка, которой по канону не должно быть у Горшка, теперь это жуткое существо, которое, похоже, никто кроме меня и не может видеть. Хм... Отсюда следует обратный вопрос: тогда почему я его могу видеть? Как вообще, блять, связаны татуха и это самое «оно» и есть ли вообще между ними какая-то связь? Ох, как же на хмельную голову трудно соображать. Ладно, подумаю над этим уже дома, в полном спокойствии и тишине».