At first sight

      Кончается лето, наступает осень. Листья на деревьях потихоньку начинают желтеть, все вокруг увядает. Холодные капли дождя тарабанят по стеклу. Как бы красиво поэты не описывали это время года, Сережа его не любил. В такое время хотелось завернуться в плед, выпить горячего чая и не выходить из дома пока весь этот кошмар не закончится.       Он впервые пригласил Олега к себе, смущаясь. По пути к квартире, он оглядывался по сторонам, рассматривая интерьер и людей, здоровающихся с Сергеем и странно косящихся на него самого. Уже поднимаясь на лифте, он засмеялся, представив лицо Димы, окажись он тут сейчас, да он бы умер от счастья. Честно сказать, Олег и сам был близок к этому, только в экстаз его приводило совсем не то, что он оказался в офисе Vmeste.       Они прошли в кабинет. Просторный и ужасно, по мнению Олега, пустой. Ему одному тут, наверное, некомфортно. — Олеж, пойдем, — позвал его парень, заметив, что его спутник отстал. Обернулся.       Олег с интересом изучал взглядом один из застекленных обломков древнегреческой скульптуры. Разумовский замер, наблюдая за ним, как хищник за своей, ни о чем не подозревающей, жертвой. Волков перешел к одной из голов, стоящих по сторонам от входа. — «Молчание — золото»? — Да…       Волков медленно прошел к рабочему столу программиста и оперся бедрами о его край, оказавшись лицом к статуям с отколотыми гениталиями. — А это фрагмент Пергамского алтаря, «Битва Зевса с Порфирионом» — указал на две слева, затем на оставшиеся три, справа. — «Битва Афины с Алкионеем». — Ты разбираешься? — изумленно прошептал Сережа, восторженно глядя на юношу. — Не то чтобы, просто знаю, — он неловко усмехнулся и почесал затылок. — А что за картина, знаешь? - Сережа пальцем указал в полотно напротив рабочего стола. — «Рождение Венеры»? — Сережа активно закивал, закусив губу. — Красиво, да? — он подвел шатена ближе к картине, сжимая его ладонь. На картину тот не смотрел, он смотрел на восторженного Сережу, который был куда прекрасней. — Очень красиво, — он осторожно чмокает его в огненную макушку, прикрыв глаза. — Волчик, — вздыхает и вспоминает, зачем он привел его сюда, тянет ко входу в саму квартиру. — Пойдем!       Олег пытается разглядеть картины, висящие на стенах коридора. Их же Сережа нарисовал! Зачем он так спешит? У них весь день, вернее вечер, впереди. Он затаскивает его на кухню, совмещенную с гостиной. — Мы с тобой будем комфортиться! — смущенно произносит он, указывая на еду, заказанную для этого вечера, и гнездышко из пледов на диване. Он готовился. — Что будем делать? — растерялся. — Ну как ты не понимаешь? Ты, я, вкусняшки, фильм, какой захочешь, и объятия! — он весь покраснел и надул губки. — А, — он хохотнул. — Хорошо, давай комфориться. Что мне нужно делать? — Комфортиться! — поправил Олега, улыбнувшись. — Рад, что ты согласен. Для начала помоги мне все перенести на столик перед телевизором.       Волков помогает, правильнее будет сказать, что сам все делает. Он бы хотел сам приготовить всю еду, но здесь хозяин Сережа и все будет так, как он хочет, Олег не станет спорить. — Теперь садись, расслабляйся и выбирай фильм, — рыжий со спины подходит к севшему и вкладывает в его руку смартфон, подключенный к телевизору. — Все, что угодно. — Все-все, что хочу? — он улыбается так счастливо, что Сережа понимает: все это не зря. — Все-все. — «Гарри Поттера» хочу! — Олег, как солнце, излучает радость.       Разумовский никогда не смотрел фильмы о мальчике, который выжил. И книги не читал. Да и в общем-то не понимал, чем всем так нравилась эта глупая детская история. Но раз Олег так хочет и сияет… Он потерпит, счастливый Олежа стоит его мучений. — Знаешь, чего мне не хватает, чтобы полностью расслабиться и законофориться? — Закомфортиться, — поправил он, наиграно-раздраженно вздохнув. — И чего же тебе не хватает? Что мне заказать или принести для тебя? — Наклонись, — он поманил его пальцем, а Сережа послушно выполнил его просьбу.       Парень даже не понял, как юноша перетащил его через спинку дивана в свои объятия, усадил на колени и закутал в плед. Олег нажал на плей и фильм начался. — Вот теперь хорошо, — он клюнул Разумовского в щечку, тот прыснул от смеха и устроился поудобней. — А ты прав, действительно хорошо.       К удивлению Сережи, глупая детская история оказалась не такой уж глупой и детской. Хотя, по первому фильму сложно судить. Но ему однозначно понравился Хагрид, напомнивший отца Олежи, и Гермиона. Олег утверждал, что Сережа, перепачканный соусом, потому что ест как поросенок, походил на Рона. Молодой мужчина его за это несильно пихнул. — А знаешь, на кого ты сам похож? Ты… Ты похож на Пушка! — он нахмурился и смотрел на Волкова серьезно, ожидая обиды или злости, но тот, вопреки его ожиданиям, засмеялся. — Во-первых, я — волк. Во-вторых, я охраняю нечто более ценное, — он крепче сжал Сережу в своих объятиях. — В-третьих, я думаю, нам не требуется.       К концу фильма вся еда съедена, почти полностью одним Сергеем. Удивительно, что он не затрещал по швам. Он зыркает на Олега недовольно, когда тот со своих коленей пересаживает его на диван. — Сереж, нам нужно поговорить… — И это что-то очень серьезное? — он касается большим пальцем морщинки, появившейся между нахмуренными бровями. — Да, — юноша краснеет и отводит взгляд. — Говори, я тебя слушаю, — Сергей по-птичьи наклоняет голову чуть набок, смотрит пристально. Олег ничего не говорит. — Ну чего ты молчишь? Покраснел весь. — Ты мне не просто нравишься, Сережа, — негромко произнес Волков, не решаясь посмотреть на парня, не издающего ни звука. — Я люблю тебя. — Знаю, — Олег вздрагивает, когда Разумовский берет его руку. Юноша робко поднимает глаза, сталкиваясь с Сережиными. — Я тебя тоже люблю. — Правда? — Олег хватается за его плечи и стискивает сильно. Будь у него хвост, точно бы завилял им. — Конечно, правда. Неужели я, по твоему мнению, тут шутки шутить буду? Я взрослый, серьезный, — шатен затыкает его порывистым поцелуем, Сережа тут же забывает, что хотел сказать, отвечая на него.       Сергей улыбается в поцелуй, Олег это чувствует. Из нежных поцелуи начали становиться все требовательнее. Одну руку Сережа положил на шею юноши, пальцы другой запустил в смоляные волосы, почесывая. Олег тихо, по-щенячьи, заскулил, когда Сережа несильно укусил его нижнюю губу и оттянул. — Волчик, — погладил по скуле, заглядывая в помутневшие глаза. Волков снова прильнул к сладким губам, жадно и ненасытно. Руками забрался под футболку и сжал талию. — Олеж, тише…       Олег уткнулся носом в шею, тяжело дыша и поскуливая. Сережа погладил по волосам и спине, переводя дыхание. Шатен губами мазнул по молочной коже, а затем, на пробу, лизнул выступающий кадык горячим языком, оставляя влажную дорожку. Разумовский судорожно выдохнул и на грани слышимости пискнул. Юноше крышу снесло.       Сережа оказался заваленным на диван, Олег навис сверху, взглядом скользя по нему. Сережа ахнул от приникших к шее губ, начавших так нежно и страстно зацеловывать ее. Сжав в кулаках темные волосы, Сережа боролся с собой, как бы не хотелось прижать его к себе ближе, правильно было остановиться. Не сейчас, не так. — Олег! Олежа! — пытаясь отпихнуть от себя. Он наконец смог поймать чужое лицо в ладони, посмотрел серьезно. — Волчонок, нельзя так. Нужно поговорить, мой хороший.       Он попытался коснуться рыжеволосого, еще раз провести языком по коже, но тот не позволил и помотал головой. Олег виновато уткнулся взглядом в свои колени, Сережа четко представил у него собачьи — волчьи! — ушки, поджатые сейчас. Что он сделал не так? Почему Сережа его остановил? Разумовский взял его руку в свои, погладил. — Олег, ты очень молодой, гормоны и все такое… Тебе хочется, я все это прекрасно понимаю, мой ласковый. Но пойми, ты для меня еще слишком мал, — Олег поворачивается к нему, собираясь возразить, но Сергей его опережает. — Да, ты почти совершеннолетний. Почти. Волчонок, потерпи до своего восемнадцатилетия, пожалуйста… — Хорошо, — грустно, тяжело вздохнув, соглашается он. — Но это так нескоро…       Сережа притягивает его лицо к себе за подбородок и целует в знак утешения. — Сережа? А мы же теперь, ну… — Олежа густо краснеет и улыбается глупо. — Встречаемся, да?       Парень ласково гладит его по щекам, умиляясь. Ну какой же он все-таки хорошенький. Волков сам к его рукам притирается и прикрывает глаза. — Да, — Олег снова тянется к его губам и они едва не ударяются зубами. Разумовский смеется, обнимая Волчонка за шею.