At first sight

      Олег весь день был как на иголках. Каждая минута последнего урока тянулась бесконечно долго. Волков нервно тряс ногой, постукивал ручкой по парте и кусал щеку изнутри, каждые полминуты устремляя свой взгляд на часы, висевшие слева от доски, на которой учитель объяснял им новую тему, впрочем, Олег ее полностью прослушал.       Последнюю неделю Сережа был очень занят и времени, чтобы встретиться с ним, у него никак не находилось к огорчению обоих. А сегодня наконец у него появилось окно, во время которого они могли отдохнуть, пообниматься и поговорить, не по звонку или через переписку, а вживую. Олега внутри всего перекручивало и ломало от желания сжать хрупкое тело в объятиях.       До долгожданного звонка оставалось несколько минут, когда Олегу, оповещаемое негромким звуком, пришло сообщение. raz00m: Не приходи.       Что? Почему? Что случилось? У него встреча? Опять? Они же хотели побыть вместе… raz00m: Я заболел.       Олег нахмурился. Дима, записавший все с доски, посмотрел на него и, конечно, перемены в лице друга не остались незамеченными им. raz00m: Прости. — Что-то случилось? Ты весь день счастливый ходил, а сейчас вдруг погрустнел, — Дубин коснулся его локтя, пытаясь обратить на себя внимание. — С Разумовским что-то? — Да, — юноша кивнул и тяжело вздохнул, сунув телефон в карман брюк. Прозвучавший звонок, такой ожидаемый еще несколько минут назад, сейчас был безразличен шатену. — Он нашу встречу отменил, потому что заболел. Я же говорил, чтобы одевался тепло, но нет, конечно, главное же выглядеть стильно!..       Он выдохнул. Он очень хотел увидеться, поэтому сейчас злился. — Мне кажется, тебе все равно стоит навестить его, — одноклассники собирали свои вещи и обсуждали, что будут делать на выходных. — Апельсины ему купи. Забота, знаешь ли, лучшее лекарство. Да и Сереже, я уверен, будет приятно.       Волков перестает хмуриться и его лицо озаряет широкая улыбка. Он порывисто обнял Диму, да так, что тот испугался, как бы ребра не сломал и не задушил. Но юноша быстро выпустил друга из тисков, через которые попытался выразить всю свою благодарность. Встав, он смел в рюкзак все свои вещи и, уже выходя из класса, помахал Диме на прощание, крикнув: — Спасибо!       Олег бежал домой, вдыхая морозный осенний воздух через рот. Как бы сам не заболел. Дома вытряхнул все книжки и канцелярию прямо на кровать, потом приберет. Переодевшись, собирался уже уйти, но его остановил голос матери. — Что с тобой, Олеж? — она подошла к нему и погладила по покрасневшей щеке. — Ты куда? — Я думал тебя еще нет дома. Мам, я к Сереже — С работы отпустили пораньше, — Ольга поцеловала немного наклонившегося — растет не по дням, а по часам — сына в лоб. — Передай от меня «привет» Сереженьке. И скажи, чтобы в гости приходил. — Обязательно передам, мам. — Хорошо проведите время.       Олег по пути заскочил в магазин, чтобы купить апельсины, как сказал Дубин. А еще сладости, они точно порадуют Сережу, среди которых были любимые Сережины кислые мармеладки. У самого Олега только от их упоминания челюсть сводило и лицо морщилось.       Уже стоя перед башней, Волков набрал вызубренный наизусть номер. Несколько гудков — вечность. Холодный ветер пробирался под незастегнутую куртку, непонятно как намотанный, красный шарф. Наконец трубку взяли и раздался такой знакомый, хоть и хриплый, Сережин голос. — Алло? — Скажи, чтобы меня пропустили. — Тебя и так пропустят, был приказ, — закашливается. — Погоди… Я же сказал, чтобы ты не приходил! Олег, я болею и не хочу заражать тебя. Иди домой сейчас же! — Ну, нет, дай хоть апельсины тебе отдать. Жди, сейчас буду.       Его действительно без вопросов пропускают внутрь, и он поднимается на лифте на нужный этаж. Через кабинет проходит в квартиру, где в коридоре его встречает хозяин.       Разумовский кое-как держится на ногах. Рыжие, спутанные волосы собраны в пучок. Замотался в одеяло и все равно ежится, еще и маску медицинскую натянул. Смотрит на юношу слезящимися, покрасневшими глазами. — Олег, топай домой, — просит тихо. — Иди в кровать, — Олег, напуганный его состоянием, подходит и губами касается лба, на котором яичницу пожарить можно было. — Ты же горишь. Пил что-нибудь?       Сергей помотал головой отрицательно. Волков рыкнул, уводя его в спальню, уложил на кровать. — Ты ел? — снова отрицательное мотание головой. Что, язык проглотил? Или стыдно, что о себе позаботиться не может? Олег скалится. — Разумовский, ты издеваешься! Я сейчас схожу за лекарствами и приготовлю что-нибудь. — Не из чего, — подает голос.       Олег молчит полминуты, успокаивая себя. И этот человек просил его не приходить. Он умирать собрался, а Олег помешал его планам? — Ясно, я куплю лекарства и продукты, — с тяжелым вздохом он встал, собираясь уйти. — Нет. Не уходи, прошу, — хнычет, хватаясь за его руку. — Закажи через Марго доставку. Останься со мной… — Ну, что ты за человек? — опустившись на край кровати, он стянул с лица программиста маску. На Сережу долго злиться не получалось, особенно сейчас, когда он выглядел таким несчастным и нуждающимся в нем. — Твой, — слабо улыбнулся. — Мой, — гладит ласково по щекам.       Волков диктует Марго длинный список, состоящий из лекарств и продуктов. Что ж, к взрослой жизни Олег оказался куда более готовым, чем уже взрослый Сережа. Последний, слушая голос Волкова, смысл до него не особо доходил, грелся о ладонь, прижатую к его щеке. — Олеж, мармеладки. Мармеладки еще… — Я их по пути сюда купил, — услышав это, рыжик даже оживился немного, подполз ближе. — Дай. — Только когда поешь, — Разумовский обиженно выпятил нижнюю губу, но спорить не стал. Вероятно, на споры у него попросту не было сил, Волков усмехнулся.       Шатен лег рядом, забравшись под одеяло, и заглянул в усталое лицо напротив. Сережа прижался всем телом и забросил на него свою ногу. Сергей быстро пригрелся о Олега, горячего, как печка, и погрузился в беспокойный сон.       Через полчаса курьер привез все заказанное. Олег кое-как выполз из постели, скрепя сердце, оставил больного Сережу одного.       Сейчас, когда Сережа не тащил его никуда, у юноши появилась возможность осмотреться. Волков восхищенно выдохнул, рассматривая кухню. Кухня, оборудованная по последнему слову техники, но никем неиспользуемая, привела шатена в восторг, а в голову забралась мысль, вызвавшая счастливо-смущенную улыбку: «Круто будет готовить тут Сереже завтраки».       Когда Сергей проснулся, солнце, редкое и не греющее, совсем скрылось. Кромешная темнота в комнате. Голова раскалывалась, в горле кошки скребутся, кости выламывает и Олега рядом нет. Неужели, это была лишь шутка воспаленного сознания и не приходил к нему Волков? Конечно, не приходил. Зачем приходить к больному Сереже? Тем более, он сам попросил его не делать этого.       Сережа свернулся калачиком. Горячие слезы покатились по щекам. С губ сорвался первый всхлип. Еще один, и еще. Мужчина начал рыдать в голос, хрипя и закашливаясь. Какой же он жалкий.       Щелкнул выключатель. Сережа замолк и выглянул из-под одеяла. Глаза резал электрический свет, отдаваясь волной боли в голове, он тут же зажмурился. Лицо обхватили мозолистые ладони. — Сережа, очень плохо? Может, скорую вызвать? — затараторил беспокойно, стирая соленую воду с щек. — Я думал, мне приснилось, что ты пришел… И я, я, — на глазах снова навернулись слезы, он шмыгнул красным носом. — Тшш, тихо. Все хорошо, я тут, Лисенок, — юноша поцеловал Сергея в горячий лоб. — Я сварил бульон. Сейчас ты поешь, выпьешь лекарства и мы ляжем спать, хорошо?       Сергей кивнул. Волков помог сесть на кровати, подложив ему подушку под спину. Олег сам накормил его бульоном с плавающими в нем колечками зеленого лука, который Сережа не очень любил, но послушно открывал рот. Сережа посмотрел на него благодарно, съев половину тарелки. — Точно больше не будешь? — рыжеволосый сначала помотал головой, затем закивал, посмотрел растерянно, хмурясь. Олег усмехнулся. — Я тебя понял. — Вкусно, — слабо улыбнулся. — Спасибо.       Количество лекарств, оказавшихся на тумбочке возле кровати, напугало Сережу. Он что, умирает? Горькие таблетки парень глотает и запивает водой из стакана, придерживаемого Олегом. — Сморкайся, — Сергей краснеет, когда тот подносит салфетку к его носу, пытается отпихнуть, протестуя. — Давай, Сереж. — Не буду, прекрати! Не надо мне это! — Надо, я же слышу, что ты через нос говоришь, — через салфетку сжимает несчастный нос. — Давай, как ежик, делай фыр-фыр. — Ежики не делают фыр-фыр и я не буду! — Сережа… — он посмотрел на него тяжелым взглядом.       Разумовский сдается. Если позорить, то до конца. Он и так увидел его в таком жалком, беспомощном состоянии. — Умница, — он быстро, Сережа даже понять не успевает, фышкнул в нос лекарство. Несчастный больной чихает. — Будь здоров.       Сироп от кашля, противно-приторный, он выпивает почти с удовольствием. Юноша с довольной улыбкой чмокнул его в губы, сладкие от лекарства. — Дурак! Заболеешь же… — Да не переживай ты, у меня иммунитет железный, не заражусь! — Ммм, посмотрим, как ты заговоришь, когда заболеешь и будешь так же лежать и пить гадкие таблетки, — фыркает. — И вообще, где мои мармеладки? Ты обещал, что дашь, когда поем. — Точно, обещал, — вздыхает. Надеялся, что забудет, но как же Сережа мог забыть про любимые радужные ленточки? Он открыл конфеты и комнату наполнил химозный запах.       Сережа с удовольствием поедает их, пока Олег раздевается. Толстовка, штаны и носки летят на спинку кресла, шатен остается в одних трусах и футболке. Устраивается с Сережей под одеялом, выключив верхний свет, но оставив лампу на прикроватной тумбочке включенной.       Сергей потянулся за поцелуем. Сам пару минут назад ругался, что заразит, а теперь… Но Олег, соскучившийся по нему, охотно целует приоткрытые губы. Разумовский через поцелуй засунул ему в рот свою кислющую мармеладку. Олег резко отстранился и скривился, рыжик хихикнул. — Как ты это ешь? — он не ответил, только улыбнулся довольно и сунул Олегу под нос на две трети опустошенную упаковку: бери. — Нет, спасибо. Сам ешь, для тебя покупал. — Ну, как хочешь, — пожимает плечами.       Доев, юноша облизал пальцы от кислой посыпки, напоминающей кристаллики сахара, и положил пустую пачку на тумбочку со вздохом. Вкусно, но мало. Волков притянул его, прижал к себе, согревая. Сергей блаженно растекся по широкой груди, так и заснул через несколько минут.

***

      Одеяло, сползшее с кровати, валялось на полу. Сережа закопошился на простынях, начав мерзнуть. Не найдя сквозь сон одеяло, он открыл один глаза. Ни одеяла, ни Олега. Если одеяло нашлось на полу, то Олега искать, Сережа уверен, надо было на кухне.       Закутавшись в найденное одеяло, которое волочилось за ним шлейфом, Сергей встал и, пошатываясь, направился на поиски Волчонка, сбежавшего от него. Как он и думал, с кухни шел аппетитный запах, а значит, и юный поваренок там. Волков обернулся на шлепающие шаги и шуршание, отвлекаясь от плиты. — Лисица чует сыр, Лисицу сыр пленил? — целует рыжего в кончик заложенного носа. — Доброе утро, Сережа. — Видит. Лисица сыр видит в басне, а не чует, Олеж, — усмехнулся. — Доброе, Волчонок.       Шатен усадил его за стол, а через пару минут поставил перед ним тарелку. Каша. Сероватая масса, которую Сереже есть совсем не хотелось. Она некрасивая, совсем не аппетитная на вид. Олег что-то напевает себе под нос, заваривая им чай, старается. — Олежа… — зовет негромко, но тот слышит и оборачивается, смотрит вопросительно. — Я не хочу кашу.       Он ждет, что Олег сейчас разозлится, как воспитательницы в детском доме, в те первые дни, когда маленький Сережа не хотел есть ту холодную мерзость, что была на тарелках по утрам. Волков ведь специально для Сережи готовил, а он?.. Рыжий уже пожалел, что сказал что-то. Но Олег не злится, задумывается на секунду, а потом улыбается уголком губ, забирая тарелку. — Дай мне минуту.       Когда тарелка возвращается, в ней все та же каша, но выглядит она, по мнению восторженного Сережи, потрясающе. Ее украшают сладкий мед и порезанная клубника. Виска нежно касаются теплые губы, парень прикрывает глаза. — Кушай.       Юноша вскоре присоединяется к трапезе. Но спокойно завершить завтрак им не дает звонок. На экране телефона Олега появляется фотография Ольги Денисовны, сделанная Сережей на даче, сверху подпись «Мама», снизу — две телефонные трубки: красная и зеленая. — Блин, — Олег шлепает себя по лбу и поджимает губы, спешно отвечает на звонок. Сережа не вовремя думает, что хочет блинчики. — Доброе утро, мам. — Олеж, ты не вернулся домой, не позвонил и не написал. Ты же у Сережи? Ты, конечно, взрослый, но мы с папой волнуемся. — Мама, все хорошо, я у Сережи. Прости, забыл сказать, что останусь у него на ночь, — смотрит на закутавшегося Сережу, шмыгающего носом. — Вы не против, если я поживу у него какое-то время? — Что-то случилось? — женщина явно забеспокоилось. — Все нормально, просто он болеет. Надо бы последить за лечением. — А как же его родители? — Они… — смотрит в глаза напрягшегося Сергея, придумывая легенду для мамы. Думай, думай, думай! — Ученые. Сейчас в экспедиции находятся, Сережа один. — Бедненький. Может, к нам его? Я его банками полечу!       Разумовский выхватывает телефон, только услышав про банки. — Тетя Оля, не надо, правда. Ну зачем? Заражу вас всех еще. Вот, Олег пришел, а я ведь сказал, что заразится! Упертый такой, — сипит в трубку, у Волковой точно не возникнет сомнений в том, что он болеет. — У вас лекарства есть? А еда? — начинается обеспокоенный допрос с пристрастием. — Сереженька, горло сильно болит? — Да, все есть, тетя Оля. Не переживайте. А горло пройдет, ничего страшного. — Вы точно в порядке? — Да, — отвечают вместе. — Ну… — Сейчас камеру включу, чтобы ты убедилась, что мы с Серым в полном порядке.       Сережа закутался еще сильнее, пытаясь спрятать свое нынешнее уродство, взглядом уткнулся в тарелку, пряча лицо за волосами. Олег навел камеру на него. — Серый, ну посмотри на меня, покажись маме, — просит. — Не показывай… Я не красивый. — Ну что за глупости ты говоришь, Сереженька?       Он неохотно поднял покрасневшую мордашку и Олег заулыбался. Ну что за чудное создание? Сережа носом шмыгает и улыбается слабо в камеру. — Видите, мы в порядке. А еще Олег приготовил чудесную кашу! — показывает содержимое своей тарелки в камеру. — Ну, хорошо. Приятного аппетита, мальчики. Выздоравливай, Сережа. — Спасибо.       Олег улыбнулся Сергею, завершив звонок. Тот выдохнул облегченно. — Знаешь, а у меня правда родители учеными были. — Что, серьезно? — Угу. Ты прямо в яблочко попал.

***

      Выходные подходят к концу. Температура Сережи начинает падать, ему становится легче. Олег заботится о нем, кормит, развлекает, зацеловывает. Поцелуи — это, пожалуй, единственное лекарство, которое признает Сережа, принимающий таблетки лишь после долгих уговоров. — Сереж, я за вещами съезжу, ты поспи пока, — парень гладит его волосы. — Ты на долго? — грустнеет. — Нет, только за вещами, не переживай. Сладких снов, родной.       Дом встречает его привычными звуками: голосами из телевизора, музыкой и звяканьем посуды. Все дома. К нему выходит отец. — Вернулся, блудный сын, — он усмехается, похлопывая его по плечу. — Как Сережа? — Лучше уже. — Сбежал что ли? — хмурится. — Пришел за вещами, — помотал головой, снимая куртку и ботинки. — Я не на долго.       Увидев сына, Ольга поцеловала его в обе щеки и потрепала по волосам. Все-таки не хватает его дома. — Я тебе с собой пирог дам, Сережу покормишь! — юноша не стал спорить, знает ведь, что бессмысленно.       Быстро собрал в рюкзак учебники с тетрадками и сменную одежду, Волков прошел на кухню. Женщина поставила на стол несколько пищевых контейнеров с зелеными крышками, которые предназначались для них с Разумовским. — Ты же сказала, что только пирог дашь, — усмехнулся шатен. — Покорми ребенка как следует, его организму это сейчас необходимо, — наказала она. — Конечно, накормлю. Спасибо, — юноша обнял мать. Несмотря на ежедневные видеозвонки, он знал, что она волнуется за них. — Мама, все в порядке, не переживай. — Ну как не переживать? — Я тебя люблю. — Мы тоже тебя любим, милый.       Когда дверь за Олегом захлопывается, сильные руки сжимают женские плечи. — Да все у них хорошо, не маленькие же, Оль. — Не маленькие, но дети! — мужчина усмехается и целует ее в щеку, царапаясь щетиной, она фыркает. — Не волнуйся так. Если что-то случится, Олег обязательно скажет, — он поворачивает ее к себе и поднимает на руки, так, что теперь их лица находятся на одном уровне.       Ольга закрывает глаза, прижавшись своим лбом ко лбу супруга. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Да, ты прав, все с мальчиками хорошо, — она хихикнула, когда старший Волков поцеловал ее в закрытое веко.

***

      Олег с Сережей, дремлющем на его плече, лежал в постели, читая заданный параграф уже второй раз. Сосредоточиться на материале, когда рядом с тобой лежит такой очаровательный парень, губ которого он мог сейчас касаться, никак не получалось. — Олеж, почитай мне, — просит, потершись носом о плече. — Так, нечего сопли повсюду размазывать, — он берет салфетку, подносит к Сережиному носу и тот без споров делает, как ежик. — Сереж, это история, ничего интересного. — Я просто хочу послушать твой голос, хоть политические новости читай, — он усмехнулся. — Тот еще бред.       Олег поцеловал пахнущую химозным персиком макушку и скользнул взглядом по худой груди, не скрытой халатом, томно вздохнул. Начал читать с самого начала. Параграф быстро подошел к концу. — Спать хочешь? — рыжий замотал головой, хотя уже почти уснул. — Читай дальше, интересно. — Ленин вместе с Наполеоном, получив помощь Клеопатры, двинулись войной на Спарту, захваченную неандертальцами. — Не помню такого, надо будет освежить память, — Сережа зевнул, пытаясь устроиться поудобней, а Олег едва сдержался, чтобы не засмеяться. — Что там дальше было? Кто победил? Какие последствия? — Так, давай спать, — юноша собрался выключить лампу, стоящую на тумбочке, на которой уже давно лежал закрытый учебник. — Подожди! А дальше-то, что случилось! — Сережа задергался, чтобы вырваться из Олеговых рук и взять учебник. — Тшш, — Волков его обнял, сковав по рукам. — Дальше прилетели инопланетяне и забрали всех к себе. — Сразу бы так, — парень обмяк и наконец уснул. Шатен усмехнулся и выключил свет. — Спокойной ночи.

***

      К следующим выходным Сережа был здоров, как бык. Отдохнувший и залюбленный до нельзя за эту неделю, он был готов повторить все двенадцать подвигов Геракла, о чем сообщил Олегу. Волков, конечно, был рад, что Сережа чувствовал себя настолько всесильным, но сражаться со львом или ловить вепря не пустил бы его. Да и, думалось юноше, Сережа бы подуспокоился на шестом подвиге и бросил это дело. Очень уж ему не верилось, что Сереженька согласится чистить Авгиевы конюшни. Пусть лучше придумывает очередное, безусловно, гениальное обновление Vmeste и делает жизнь простых людей лучше.