At first sight

      Дверь за тетей Олей и Давидом Матвеевичем захлопнулась, оставляя Сережу с Олегом одних дома. Они переглянулись и улыбнулись друг другу довольно, понимая, что их ждет. — Закажем..! — Волков заставляет его замолчать, прижав ладонь ко рту. Сережа хмурится, мычит что-то недовольное. — Никаких «закажем», — он щелкнул его по носу, парень поморщился. — Сами приготовим, пойдем.       Олег направился на кухню, Сережа хвостиком — за ним. Второму все-таки хотелось заказать, чтобы не тратить время на это скучное и сложное занятие. Уж лучше потратить его на объятия, неужели, Олег этого не понимает? — Хочу пиццу, — заявляет, скрестив руки на груди. — И я уверен, что ты не умеешь ее готовить. Поэтому я настаиваю, чтобы… — Я так и думал, что ты захочешь ее, — Олег усмехнулся. — Поэтому приготовил тесто заранее. — Ты умеешь? — Сережа удивленно хлопал глазами, подошел к столу и сжал его край. — А что тут уметь? — он доставал нужные продукты из холодильника. — Ищи две доски для нарезки, два ножа, скалку и ложку.       Сергей кивнул. Начал рыскать по шкафчикам. Доски, ножи и ложка быстро нашлись, а скалка где? Разумовский уже начал придумывать текст объявления, в котором просил вернуть несчастную, заблудившуюся скалку, но Олег покашливанием привлек его внимание. Обернувшись на юношу, Сережа вздрогнул. Широкоплечая фигура Олега, угрожающе держащего оружие, обычную скалку, напугала его. — Скалка на месте, — он потрепал его по макушке и, подталкивая, подвел к столу. — Нарежь помидоры, огурцы и перец колесиками. Все остальное сделаю я. — Куда мы на этих колесиках поедем? — буркнул Сережа, берясь за нож. — Мы — никуда, а вот они отправятся в пиццу. Ну что ты накуксился, м? — он повернул лицо парня к себе, заглянул в глаза. Сергей дернулся, освободившись от внимательного взгляда и пальцев, удерживающих за подбородок. — Сережа? — Что «Сережа»?! — он откинул от себя нож, едва не упавший со стола на пол. — Я хотел с тобой время провести! — А сейчас мы что делаем? — он хмурится, говорит спокойно. Кто-то из них должен сохранять самообладание, чтобы привести другого в порядок. — Мы… — он задумался. А ведь, правда, что не так? Олег с ним, а что еще надо? Они приготовят пиццу, гораздо лучше, чем заказанную, потому что ее готовил Олежа, и будут отдыхать. Поднял на Олега виноватый взгляд. — Прости. — Устал сегодня? — Сергей кивнул, закусив губу. Волков поцеловал его в бровь и приобнял. — Давай, как ты хотел, закажем пиццу. Иди пока отдыхать, я уберу все. — Нет, — Сережа отстранился и замотал головой. — Приготовим! Я помогу, все в порядке. Давай.       Разумовский принялся нарезать овощи. С помидорами расправился быстро, а с перцем пришлось повозиться, выковыривая серединку. — Ты умница, — коснулся губами затылка, убрав волосы на одну сторону.       На противне, застеленном пергаментной бумагой, лежит тонко раскатанное тесто в форме круга. Олег оборачивается на хруст, смотрит на Сережу, облизывающего губы от рассола. Рыжий встретился с ним взглядом и ойкнул. — Прости, я как-то… Захотелось очень, — Волков усмехнулся и достал банку огурцов, при виде которой Сережа засиял. — Ребенка ждешь? — Да, — Разумовский усмехнулся. — Жду, когда он скажет, что делать дальше после того, как я порежу огурчики.       За эти слова Олег несильно шлепнул его по бедру, рыкнув на ухо. Сережа хихикнул, все-таки нарезав огурцы, а не отправив их в рот. — Вот, — юноша вручил Сергею ложку и томатную пасту. — Намазывай всю.       Олег натирал сыр, но отвлекся, когда рыжий несильно пихнул его локтем, привлекая внимание. Вместо того, чтобы размазать пасту равномерным слоем по всей будущей пицце, Сережа нарисовал кривенькое сердечко и смотрел на Волкова, ожидая его реакцию. — Это что? — усмехнулся, изогнув бровь. — Это я, — указал пальцем сначала на себя, затем — на Олега. — Дарю тебе свое сердце.       Юноша прыснул от смеха, вызванного довольным лицом Сергея. Олег щелкнул на память сердце, подаренное ему Сережей, после чего тот закончил данное ему поручение. — Сережа, — растягивая гласные, позвал Олег затихшего парня, продолжая выкладывать начинку на тесто. — Прекрати сыр подъедать.       Сережа, вздохнув, прекратил, но и стоять без дела ему не хотелось, поэтому он совал свой любопытный нос под руку юноши. Тот полностью выложил начинку и посыпал все обильно сыром. — Выглядит вкусно, — рыжий облизнулся.       Отправив пиццу в разогретую духовку, возле которой Сережа сел, наблюдая за происходящим внутри нетерпеливо, Олег улыбнулся. — А она скоро? Минут десять? — Пятьдесят, Сереж, — тот посмотрел на него удивленно. Как пятьдесят? — А поскорее нельзя? Ну, например, температуру больше сделать? Это ведь поможет! — он рукой потянулся к переключателям, но Олег его остановил. — Если ты прибавишь, она просто сгорит. Нужно подождать, — Сережа грустно вздохнул, кинув взгляд на духовку. — Зато мы пока можешь поиграть или пообниматься, чего ты больше хочешь? — Поиграть, сидя в обнимку, — Сергей стал чуть веселеет. — Тогда пошли. — А пицца! А если мы забудем? Она же сгорит. — Я поставил себе будильник на время, когда надо будет вынимать, не переживай.       За игрой время прошло незаметно. Олег ушел, когда телефон завибрировал, оповещая о том, что пятьдесят долгих минут прошли и пора доставать пиццу. Сережа остался сидеть в гостиной один, без объятий Олега.       Впрочем, тот вскоре вернулся. С тарелкой пиццы и соком. Парень счастливо заулыбался, взяв горячий кусочек с хрустящей корочкой и откусив от него. — Ты молодец, приготовил так вкусно, — парень покраснел немного от похвалы. — Мы. Мы приготовили такую чудесную пиццу.       Сережа понял, что Олег был прав. Готовить что-то вместе круто, а есть потом вместе — еще круче. Сергей устроился на ковре, готовый к новой игре, Олег опустился рядом. — То есть, мягкие поверхности тебя не устраивают? — усмехнулся. — Мне так удобней, — пожал плечами.       Олег запустил игру. Раунд за раундом Разумовский выигрывал. Один. Два. Три. Четыре. — Ну что, Волчик? Пять-ноль! — Сережа по-лисьи щурится, гордый собой.       Разумовский многому научился, теперь и без поддавков с легкостью обыгрывал Волкова. Олег смотрит на него притворно-недовольно и вдруг набрасывается, щекоча бока. Сережа закричал, хохоча и извиваясь под телом, навалившимся на него. — Олег! Олеж! Я не могу! Хватит! Прошу-у-у! — у рыжика уже слезы на глазах выступили. — Так и быть, сжалюсь над тобой, — фыркнул в губы. Сережа обвил его шею руками, притягивая к себе. Целует. Снова и снова. Наконец отстранившись, тихо вздохнул. — Я люблю тебя, — улыбается, разглядывая расслабленное лицо парня, который прикрыл глаза. — И я тебя люблю, Олег…       Программист дернулся и Олег, ойкнув от неожиданности, оказался прижатым лопатками к полу, а рыжий чертенок удобно устроился на его бедрах. Откуда столько сил? Подумать об этом ему не дает новый, тягучий поцелуй со вкусом апельсинового сока. Руки шатена робко залезли под одежду и улеглись на Сережины бока. — Что за детский сад? — хмыкает, опуская чужие руки сначала на талию, а после на поясницу, которую те начали наглаживать. У Сережи кожа мягкая и Олегу совсем не хочется переставать трогать ее. Сергей заурчал, выгнувшись. — Мой ласковый.       Олег не может сдержать скулеж от покусываний губ и от тонких, длинных пальцев, гладящих за ушком. Разумовский не понимает, почему взгляд юноши, до этого такой нежный, становится напуганным, а сам Волков бледнеет. — Волчик? — он смотрит ему прямо за спину.       Страшная догадка заставляет сердце пропустить удар. Нет, они не могли попасться так глупо. И родители Олега не могли вернуться так рано. Или могли? А сколько прошло времени с их ухода? Он медленно повернул голову, чтобы увидеть то, что за его спиной.       В дверном проеме стоят Волковы. Тетя Оля смотрит на них, приоткрыв рот от удивления. Сережа в ее глазах не видит осуждения, только растерянность, она едва удерживает в руках небольшую сумочку, которую Разумовский совсем недавно помог подобрать ей к платью. Давид Матвеевич смотрит нечитаемым взглядом, оттого куда страшнее, чем если бы в глазах плескался гнев. Губы сжаты в тонкую линию. Сережа видит, как нервно вздымается его грудь, в попытке успокоить сбившееся дыхание. Он спешно сползает с бедер Олега, оседая рядом на полу. В комнате четыре человека и все молчат, сверля друг друга взглядами. — Мам? Пап?.. — подает голос Олег, он встает и делает к ним шаг. Кулаки мужчины сжимаются, а крылья носа раздуваются, он шумно выдыхает. На серьезном лице заходили желваки. Шатен замер. — Сергей, уходи. Я считаю, вам следует прекратить общение на какое-то время, — процедил сквозь зубы, пытаясь не зарычать или закричать на парня. Шумно сглотнул и, развернувшись, направился было в их с женой спальню, но та его остановила, схватив за руку. Мужчина посмотрел на нее сурово, отнимая руку. — Не трогай… Сейчас. — Но нужно поговорить! — Мне нужно подумать, — было видно, что он едва сохранял спокойствие. Повернулся к сыну. — С тобой, Олег, я поговорю, когда обдумаю все увиденное.       Мужчина уходит, Ольга провожает его печальным взглядом и вновь возвращает его к мальчикам. Олег, нашедший силы, чтобы снова начать шевелить одеревеневшими конечностями, помог сжавшемуся Сереже подняться. Они прошли мимо нее.       Сережа просунул руки в рукава куртки, но застегнуть ее трясущимися руками — задача не из легких. Парень на это попросту не способен. Олег помогает.       Сергей всхлипывает, пока Олег поправляет шарф. Последний сжимает узкую ладошку, пытаясь поддержать и успокоить. Женщина подходит к нахохлившемуся, как воробушек, Сереже и обнимает. — Я поговорю с ним, — программист смотрит благодарно. Хоть кто-то на их стороне. — Провожу его, ладно? — спрашивает маму. Она кивает слабо.       Стоит им выйти за дверь, как Сережа прижимается и рыдает, уткнувшись в грудь. Шепчет извинения. — Тише-тише, — гладит по спине. — Успокойся, Сережа… — Нам запретят общаться! — сквозь всхлипы доносится до Волкова. — Тихо, — вызывает Сереже такси, пока спускаются на лифте. — Все будет хорошо.       Машина приезжает через пятнадцать минут, за которые Олег сумел немного рыжего успокоить. Волков оставил быстрый поцелуй на искусанных губах, стер слезы с щек.       Олег, стоя у подъезда, выдохнул облачко пара, глядя куда-то вверх. Домой возвращаться не хотелось. Он разочаровал отца, но отказываться от Сережи не собирался. Почему любовь к своему полу считают чем-то ужасным? Олег все-таки вернулся домой, где сразу закрылся в своей комнате.

***

Проходит несколько дней. Олег с Сережей переписываются. Не могут совсем не общаться.

raz00m: Папа тебе ничего не говорил?

Volk_5: Нет. Мы с ним почти не пересекаемся, а если так случается, он молчит, даже не смотрит на меня. Мама пыталась пару раз сказать ему хоть что-то об этом, но он сразу же просил прекратить.

raz00m: Прости, это я во всем виноват.

Volk_5: Ни в чем ты не виноват. Volk_5: Работаешь?

raz00m: Да.

Volk_5: Отдохни, пожалуйста, Лисенок.       Вышел из сети. Сережа закрыл глаза, плюхнувшись на кровать. За эти дни он замотался так, будто работал месяц без перерывов, еды, воды и разминок, зато с горящими дедлайнами. Он ведь и не работал толком, находился в настолько подавленном состоянии, что попросту не мог.       Руки сами разблокировали телефон и набрали номер очень хитрой и очень красноволосой. Ответила девушка быстро. — Юля, приезжай, — проговорил жалобно. — И тебе, Сережа, привет, — усмехнулась журналистка, щелкая мышкой. Видео монтирует. — Что случилось? — Родители Олега увидели нас, ну… — Я не могу пить, — предупредила. — Я и не предлагал, и так тошно, — повернулся на бок. — Даже чай не нальешь? — хмыкнула. Сережа услышал шуршание одежды. — Сама сделаешь, — буркнул. — Да ты совсем плох, друг мой, — она резко замолчала. — У него отец… Тебя избили? В больницу обращался? Серьезное что-то? Сережа, не молчи! — Да никто меня не бил, он просто сказал мне уйти, — в горле встал ком. — Ладно, жди.       Пчелкина быстро приехала. Сережа так и валялся в постели, где она его и нашла. — И даже не встретил, — уперла руки в бока, как сварливая жена. Ей бы еще полотенце на плечо и волосы накрутить на бигуди, похожие на вафельные рулетики. От этой мысли Сергей засмеялся. — Ты чего? — Да ничего, нормально все. Спасибо, что приехала. — А как не приехать? Тебя в таком состоянии нельзя бросать, совсем зачахнешь, — она, сев на край, погладила его по голове. — Пойдем чай пить? Я чайник уже поставила. — Какая заботливая, — улыбнулся уголком губ. — Может, в постель мне все принесешь, сестра милосердия? — Разумовский, это уже наглость. Сейчас же поднимай свою задницу! — она прикрикнула шутливо, встала, театрально всплеснув руками. — Да встаю я, встаю.       Уже сидя на кухне с чаем и печеньем, Сережа болтал ногой, слушая болтовню Юли, которой удалось добыть компромат на Бродина. Он бы обрадовался этой новости, если бы не мысли о Олеге и его семье, не дающие ему покоя. — Ты не можешь сделать ничего. Вас либо примут, либо — нет. В любом случае, ограничить вас в общении они не смогут, — заметив его отстраненный взгляд, сказала девушка. И для кого она все это время разглагольствовала? — Я знаю, но мне бы очень не хотелось обрывать с ними общение. Мне было так хорошо!.. — парень сник. — Так, прекращай грустить. Ты меня прости, но выглядишь паршиво. А знаешь, чем это грозит? — Чем? — Тем, что, если они все-таки примут вас, то попросту не пустят тебя даже на порог. Да они тебя не узнают! — Что, так плохо? — Сережа встал и пошел в коридор, к зеркалу. Оттуда послышалась ругань, Юля усмехнулась. — Какой ужас, до чего я себя довел… — Именно поэтому, ожидая чего-то подобного, я взяла с собой масочки, — Пчелкина подмигнула ему и сделала глоток из своей кружки. — Давай так: я допью свой чай, а ты сходишь в душ. Идет?       Сережа угукнул, сейчас ему стало стыдно за свой вид.       Через полчаса они сидели на кровати с масками, Юлия показывала парню собранный материал. А накопала они действительно много. Из-за решетки Бродин выйдет совсем не скоро. Это не могло Сережу не порадовать.       Вечером Юлия ушла, все-таки закончить монтаж видео надо, да и Сережу она, вроде, в порядок привела. Разумовский пообещал сообщить ей, когда родители юноши примут свое решение. Через десять минут после того, как он остался один, на телефон поступило сообщение. Volk_5: Приходи.

***

Все те дни в доме Волковых царила непривычная тишина. Олег старался не выходить из своей комнаты, чтобы не попадаться на глаза отцу. Ольга Денисовна, не ночевавшая с мужем несколько дней, тихо зашла в их спальню лишь вечером третьего дня. Мужчина не обернулся, продолжая сидеть, уткнувшись в компьютер, на котором было открыто множество вкладок. В каждой сайт с вопросом «Что делать?» от родителей, точно так же столкнувшихся с этим. Каждый второй называет это горем и позором. И под каждым вопросом множество комментариев, советы в которых вводили мужчину в ступор.

Parrravozik_227 «Выбейте из него эту дурь! Пусть лучше с синяками походит, чем до конца жизни будет убогим.»

Ge0rginy.10 «Ведите в церковь, молитесь.»

top_roditeli_1 «Звоните в психушку, пусть там лечат.»

Bel04ka «В детский дом, заведите нового.»

      Руки Ольги опустились на его напряженные плечи, сжали. Он убрал ладони, которыми закрывал лицо, потер виски. Голова болела ужасно. — Мы можем поговорить? — она обняла его за шею. — Об Олеге с Сережей.       Давид закрыл глаза и нахмурился. Выдохнул и расслабил лицо, кивнул слабо. Женщина улыбнулась уголком губ и, повернув мужа в компьютерном кресле к себе, села на край кровати. Посмотрела на него серьезно. — У него вырос третий глаз? — Что? — он открыл глаза и посмотрел на нее растерянно. — Я спросила: у Олега вырос третий глаз? — она говорила твердо, не отводя взгляда. — Нет. — Может, кожа посинела? — брюнетка хмыкнула. — Тоже нет. — А может, у него отпали ноги? Или уши стали, как у слона? Голос… — К чему ты ведешь? — оборвал ее муж. Женщина картинно закусила нижнюю губу, отвела взгляд в сторону, сведя брови к переносице, делая вид, что задумалась. Он тяжело вздохнул. — Оль? — Я к тому, что он никак не изменился. Это ведь все тот же мальчик? — она указала на фотку, на которой были они и маленький, счастливый Олежа, стоящую на столе. Мужчина смотрел на нее внимательно, словно видел первый раз. — Ответь мне. Это все тот же мальчик? — Да. — Ему сейчас страшно. Он пытается это скрыть, но я вижу, он боится разочаровать нас, — Волкова садится по-турецки, уперевшись руками в свои колени. — Какие мы родители, если откажемся от него из-за того, какой он? — Он же из-за чего-то стал таким… — Он родился таким! — она повысила голос, заставив Давида Матвеевича вздрогнуть. Женщина не часто так делала и в такие редкие случаи ему становилось не по себе. — Его не изменить. Мы можем только принять. Какая разница, что он влюбился в мальчика? Это же наш ребенок, который вырос хорошим человеком.       Старший Волков задумался. Пытаясь найти решение проблемы, способ изменить Олега, он даже не думал о том, как относится к этому сам, вбив себе в голову нелепый стереотип о неправильности любви к своему полу. Разве ориентация как-то меняет его отношение к сыну? Или самого Олега? Нет. — Это не болезнь, это нормально. Он таким родился, — мужчина кивал, глядя на нее, не моргая, внемля каждому слову. — И это наш мальчик, все тот же.       Он застонал, схватившись за голову. Женщина потянула его руки, отнимая их от головы. Он поднял на нее виноватый, грустный взгляд. Резко обнял, перетащив к себе на колени. — Я так виноват перед Олегом и Серёжей, — пробубнил куда-то в шею. — Тебе просто нужно поговорить с мальчиками, — Ольга нежно гладила его по волосам. Все будет хорошо. — Уверена, они будут не против. — Да, ты права, как всегда. — Поговори с Олегом как можно скорее, пожалуйста. Сил смотреть на него такого грустного нет.       Чуть позже вечером, тяжелая ладонь, опустившаяся на плече, заставила Олега, вышедшего поужинать, вздрогнуть. Он медленно обернулся, ожидая увидеть суровое лицо отца с глазами, в которых больше нет ни капли любви к нему. Но отец за его спиной такой же, как раньше, смотрит на него так же. Юноша не успевает ничего сказать, как тот крепко обнимает его, сжав до хруста костей. — Олег, — начинает. Он никогда не был силен в подобных разговорах, но ради сына постарается. — Прости меня. Каким бы ты ни был, я приму тебя. Не важно, нравятся тебе девочки или мальчики, ты все равно мой сын и я люблю тебя.       У шатена от его слов на глаза слезы наворачиваются, но он быстро смаргивает их, обнимая отца в ответ. У Олега как камень с сердца упал. Он улыбается счастливо.       Ольга, наблюдающая за этим, облегченно выдохнула и, впервые за последние дни, улыбнулась. С ее ребенком все в порядке, но есть ведь и Сергей. — Олег, позови Сережу к нам, — просит Волков. — Мне нужно извиниться и перед ним. — Хорошо, я сейчас! — Подожди-подожди, а не слишком поздно? — Олег помотал головой, зайдя в чат с Разумовским.

***

      Сережа быстро собирался, благо Юля привела его в порядок, за что он мысленно благодарил эту чудесную девушку, и приехал. Стоя у квартиры, он никак не решался нажать на кнопку звонка, напуганное сердце колотилось сильно-сильно. Но, пересилив себя, он все-таки сделал это.       Дверь ему открыл Олег, в руки которого он тут же кинулся. Волков, у которого уже подушечки пальцев начало колоть от желания коснуться парня, крепко прижал его к себе и не отпустил бы, если бы не важный разговор. Прежде, чем отпустить, поцеловал в макушку. Раздевшись, шатен провел рыжего к отцу, ожидающего его.       От взгляда Давида Матвеевича он весь сжался, как в их первую встречу. Подойти ближе боялся, но сделал это. Только вот посмотреть ему в лицо никак не получалось. — Прости, Сережа, — заговорил. — Я абсолютно не против ваших с Олегом отношений, и… Ты стал частью нашей семьи, представить не могу, как от тебя отказаться.       Рыжеволосый поднял на него глаза, глядя на собеседника неверяще. Улыбнулся ярко-ярко и порывисто обнял. Мужчина сначала растерялся, но, усмехнувшись, начал гладить счастливого Сережу по голове, приобняв одной рукой за плечи.       Олег без стеснения берет Сережу за руку, тот заливается краской и улыбается довольно. Теперь они точно могут не скрываться и не бояться.