Реабилитация

      –Шагай быстрее... Мы и так опаздываем ...

Двое рысцой шли по песочным широким дорогам меж домами. Деревья листвой маячили по бокам, ветер периодически игриво колыхал их. Люди всё так же косо и с недоверием смотрели куда–то в область лица, но никак не в глаза.

      –С каких пор тебя стало это волновать ...

Безразлично отвечал Обито, держа руки в карманах тёмно-синих штанов и совсем не напрягаясь в ходьбе. Теперь глазу он выглядел как–то привычнее, хотя в жизни он никогда не носил такой формы. Возможно, я просто подсознательно хотел когда–то увидеть его рядом при выполнении какой–либо миссии, и мой разум обрадовался, отыскав наконец такой силует, который представлял себе продолжительную часть времени.

      –С тех самых пор, когда понял, что за добровольно–принудительную должность Хокаге нужно отвечать посерьёзнее, нежели когда присматриваешь за детьми ...

      –Час от часу не легче.

Он равнодушно пожал плечами, без дела оглядывая пёстрые дома и небольшие повседневные сценки людей каждое рабочее утро.

      –Шевелись ... Уже почти дошли.

Его безмятежность сейчас немного напрягала меня, да так, что даже появилось некое инстиктивное отцовское желание дать подзатыльник. Но нужно отмести эти мысли в сторону, а то опять получается, что его кто–то добровольно спас, хотя он не просил, а его ещё и заставляют что–либо делать в угоду кому–то.

      –Я не выспался и у меня нет желания идти туда, где на меня будут смотреть с оскалом и гневом. Но я сказал себе, что мне всё равно, так что я просто не выспался.

      –...Цунаде и правда может на тебя порычать, но... Ей будет лень, ведь всю злость она копит для меня.

      –Блин. Я хотел пошутить про седину, но не стыкуется.

      –Не повезло.

Красная крыша уже миллиметр за миллиметром возвышалась над домами.

      –Покурить бы ...

Он скучающе смотрел по сторонам, будто бы выискивая того, у кого можно стрельнуть сигарету.

      –Не знал, что ты куришь.

Он перевёл на меня безэмоциональный взгляд.

      –Так я и не курю.

На язык сразу подступил напрашивающийся вопрос, но я удержал его внутри себя. Какое же ему дело до соблюдения медицинских рекомендаций.

      –Купишь. Но после.

      –Прелестно.

Мы всё же дошли до Резиденции. Двое стоящих на охране пред дверьми недоверчиво посматривали на Обито, и по его виду уже было заметно, как он сдерживает от них мрачный холодный взгляд, подчинённо глядя вниз и в сторону. Порой я боюсь, что он действительно может сорваться. Но я здесь, чтобы предотвратить это, так что надеюсь всё удастся мирно разрешить.

Отсчитывал удары сердца, когда, поднимаясь по лестнице и идучи по коридорам мы всё ближе и ближе подступались к двери, за которой разрешалось моральное насилие в мою сторону.

Постучался в грань буро–алой деревянной двери, придерживая теперь уже левой рукой чуть пополневшую папку бумаг. Женщина за ней чуть ли не рявкнула, разрешая войти. Я посмотрел на Обито, и взгляд этот был печальный и тревожный как в фильмах–триллерах.

      –Ну, с богом ...

      –Он тебе не поможет, Какаши!

А я ещё даже не успел войти.

      –Быстрее сюда, ни секундой дольше! Я сейчас порву кого–нибудь! ...

Кого–нибудь – это она про меня.

И сейчас мы оба переминулись друг с другом печальными взорами. Он наверное от того, что понимал, что с ним будет, если он не будет пушистым белым кроликом, а я уже по привычке, но по этой причине тоже.

Шизуне стояла слева от неё чуть позади, стараясь лишний раз не дышать. Мы даже не успели молча отсалютовать друг другу.

      –Иди быстрее сюда, я не понимаю, что они тут понаписали ... Вот что здесь они хотят?

Подбежал к ней, зайдя за стол и приблизившись со стороны Шизуне. Я поглядел в текст, который заставил меня устало и раздражённо выдохнуть и закатить глаза.

      –Что, опять ? ...

      –Да! Идиоты, придурки! Они хотят моей смерти, я уже давно это поняла.

      –Ну может здесь имеется ввиду, что это обязательно лишь в случае наличия всех этих пунктов ...

      –Когда это они давали нам выбор? Нет, уж я знаю, что нужно делать на всякий случай, иначе потом это вносить будет очень трудно и долго, если вовсе не переделывать.

      –Боже, только не это... Умоляю... Что за издевательство ...

      –Ох, Какаши, если бы ты знал, сколько раз я обращалась к нему, ты бы понял, что ему абсолютно всё равно.

Я посмотрел на неё с надеждой в глазах, чувствуя себя брошенным бедным волчонком.

      –Может всё–таки не будем ... ?

      –Будем, будем, голубчик. Да, у меня тоже уже глаза на лоб вылазят, но я очень хочу покинуть этот титул Хокаге.

Я иронично улыбнулся со всей болью в глазах. Она душевно похлопала меня по спине, поправляя очки на лице.

      –Ничего, ничего, деточка... На том свете отдохнём. Ой, чуть не забыла: ну, ты тогда вот эту стопку возьми домой, да, тебе же не трудно? Ой, спасибо большое, на тебя всегда можно положиться.

Я чуть не расплакался. Всё переделывать из–за какого–то нового объявления старшин! ...

      –Почему мне за это не доплачивают ...

      –Ну ка–ак же! Вот тебе... Моё человеческое спасибо!

Я печально кивал ей, морщясь из–за грустной улыбки.

      –Пожалуйста! ...

Она бы продолжила шутливо меня успокаивать, если бы мои страдания не прервали.

      –Хе–хе, кхм... Цунаде–сама ...

Шизуне осторожно отвлекла наше внимание от сострадания над своими трудами. Поняв, к кому она подзывает обращение, я чуть отошёл в сторону, мысленно отряхиваясь от рабочих мыслей.

Обито всё так же стоял посредине помещения, всё так же держа руки в карманах и гуляя глазами по её мебели. Цунаде оправилась от насмешек надо мною, переместив на него сдержанный взгляд.

Она смотрела слегка исподлобья, ни то серьёзно, ни то по обыкновенному. Он отвечал ей тем же.

      –Чтож... Я слышала, что Какаши взял тебя к себе. Ничего не имею против, мне лишь важно соблюдение всех правил, которые ты, Какаши, уже знаешь. И не дай Боже ты, Обито, что–то учинишь, а ты, Какаши, не предотвратишь какую–либо ситуацию, ведь из–за вас прилетит и мне тоже! Так что пеняйте на себя. Я вас предупредила, а дальше сами.

Казалось, что сейчас Обито должен был что–то возразить, сделать что–нибудь резкое, но к моему счастью всё было кардинально наоборот. Он чуть выдохнул в смешке, а на лице появилась беззаботная лёгкая улыбка.

      –Да, а вот это попросили вам передать из госпиталя. Это, считайте, тоже можно отнести к вашим обязанностям.

Она протянула лист, а мы тут же обступили его. Текст в нём был связан со всем тем, что касалось здоровья и благосостояния мученника.

      –О нет... Только не это ...

      –Сколько это всё стоит? ...

Цунаде безразлично пожала плечами.

      –Уже поздно. Теперь выполняйте.

Устало складывал в папку невесёлую бумажку, серьёзно грозившую пальцем в сторону Обито и строго на строго запрещавшую ему все прелести жизни, а именно пьянки и насилие лёгких никотином.

      –Так, это всё понятно. Вы заговорили меня, а ведь Какаши должен был мне кое–что отдать.

После таких слов у меня обычно содрагается сердце, но в этот раз моя совесть была чиста.

      –А я даже принёс.

      –Ох ты ничего себе. Запишу на потолок!

Гордо вручил доделанный мною отчёт, а Цунаде с детским трепетом приняла его.

      –Хорошо... Шизуне, позови–ка Ируку, ему по пути занести.

Она послушно кивнула и поспешно удалилась.

Знакомое имя тут же пробудило в Обито воспоминание. Он поднял на меня глаза, будто пытаясь найти у меня ответ.

      –Ирука? ... Кто–то знакомый... Это тот мальчик со шрамом на носу?

Я утвердительно кивнул.

      –Да, мальчик. Ему около тридцати уже.

      –Ну... Чужие дети быстро растут ...

Цунаде принялась раскладывать бумаги и толмуты по столу, не слишком желая соблюдать аккуратность. Она вновь взяла в руки мои отчёты и стала всё перечитывать, очки сверкнули резким бликом от лампы.

      –Ну, чтож, идите. Кстати, у нас сегодня некая проверка, так что иди–ка в какой–нибудь зал поработай, Какаши.

С горечью понимая, что мне всё равно придётся всё переделывать, мысленно был даже немного рад этому. Дома желание что–либо делать мгновенно улетучивалось.

      –Хорошо, мы пойдём.

Не успели двинуться к двери, как она тут же распахнулась, пропуская сначала Шизуне, а потом и званного молодого человека. Только он вошёл и поднял глаза, как тут же шарахнулся на месте, чуть не упав, приковав свой взгляд к исполосованному шрамами лицу.

      –Я что, настолько страшный ... ?

Обито сразу же узнал его. А теперь я замечаю на его лице некое задорство с всё той же безмятежностью, какое он показывал мне в тех случаях, когда шутил надо мною.

      –Ирука, всё нормально, так и задумано. Забери это, пожалуйста.

Попросила его Цунаде, не отрывая глаз от листа.

      –Э–э, да... Сейчас ...

Он осторожно двинулся к столу, мысленно приготовившись, казалось, к любому развитию событий со стороны непредсказуемого гостя. Обито следил за ним спокойным непоколибимым взглядом.

      –Это... Ну, я пойду ...

      –Хэй, а можно с тобой? Если я не помешаю.

Ирука явно не знал, что ответить. Он опешил, неуверенно глядя на Учиху и на пару секунд нервно покинув этот мир.

      –Э–эм? ... Я не знаю ? ...

Поняв, что Обито попросту неинтересно будет находиться со мной в зале незнамо сколько времени, пока я буду меланхолично разбираться с бумагами, я тут же даже поблагодарил его. Наличие рядом со мной говорливого шутника значительно бы замедлело всю работу, так что я с благими намерениями отпускал его на прогулку в окрестностях Резиденции. Мне же ничего с этого не будет?

      –Он просто вынужден ходить со мной, чтобы я мог присматривать за ним, как завещалось в документе.

      –А–а, вот оно что... Ну... Не знаю... Вы мне не помешаете, наверное ...

      –Класс!

Обито чуть ли не вприпрыжку подбежал к двери, придерживая её для своего нового друга. Учтиво попрощавшись со всеми, Ирука двинулся на выход, предварительно с тихим удивлением проронив пред оказанной ему помощью: ”Кхм, благодарю... “

Исчезая за дверью, Обито послал мне довольно странный хитрый взгляд. Я не смог до конца понять его, потому как это была смесь из безмятежности, расслабленности и озорства.

Вскоре после них я отправился в практически пустующий нудный зал для начала переделывания своих отчётов, не упустив лишний раз возможность пожаловаться на судьбу и проклянуть ленивого лежащего на скамье кота за окном, наслаждающегося лучами нежного солнца, за его счастливую жизнь.

***

      Придерживая рукой всё ниже и ниже опускающуюся на стол голову, еле выписал небрежным движением последнее предложение. Интересный факт: если у вас бессоница, попробуйте начать заполнять отчёты. К вам даже Морфей не успеет подбежать, как вы уже начнёте клевать носом.

Как пастух своих овечек, так и я собрал все листы в папку, угрюмо выходя из зала как из театра после неудачного выступления. Пройдя по коридору пару метров только сейчас вспомнил, что без своей собачки никуда я отсюда не уйду, иначе мне точно конец. А кто знает, где он шляется. Хотя, логично, что где–то там же, где и Ирука.

Сновал с этажа на этаж, по возможности заглядывая в каждый кабинет. Наконец, уже собираясь спуститься ниже, из дальнего кабинета донеслись приглушённые восторженные звуки. Сразу было понятно, что мне туда.

Вследствие доносившегося смеха можно было понять, что сидящее в кабинете люди не занимались какой–либо работой, иначе бы Обито уже давно выгнали. Не стукаясь костяшками о дверь, тут же приоткрыл её, заглядывая вовнутрь. Четыре мушкетёра сидели неподалёку от восседавшего на краю стола шутника, то изредка недоумённо переглядываясь друг с другом, то поддакивая или вовсе смеясь, как старые приятели.

      –Так, анекдот. (Обито щёлкнул пальцами, указывая в мою сторону).

      Лежит мужик с любовницей в кровати. Тут вдруг кто–то громко стучит в дверь, а грозный голос за ней настоятельно просит: ”Открывай.“ Мужик испугался, кое–как спрятал любовницу в шкаф, а сам бежит к двери. Открывает её, и на порог двое амбалов вваливаются, да ещё и гроб несут. Ну, тут мужику окончательно плохо стало, думает, пропал. А амбалы дальше по квартире идут. Заходят в комнату где любовница, молча разворачиваются и совсем скоро выходят из квартиры, как ни в чём не бывало. Мужик не понимает, что происходит, догоняет их и спрашивает: ”А вы чего заходили–то?“ А один из абмалов ему отвечает: ”Извини, мужик, не развернуться было.“

Я не успел произнести и слова, как слух тут же порезала сомнительная шутка. Я молча выдохнул и стал наблюдать за реакцией зрителей. Несколько секунд они молчали, и кривые улыбки не издавали и звука, лишь глаза изредка бегали по сторонам, будто пытаясь отыскать причину для смеха.

      –А ты точно не сидел за все эти анекдоты?

Легко поинтересовался Генма, по виду такой же расслабленный как и Обито, сидящий неподалёку за столом, скрестив ноги.

      –Да перестаньте вы, какие все нежные. Зато смешно.

      –Да уж, ни дать ни взять. Самое жёсткое было про карпа.

      –Хе–хе, да я уже понял, что тебе такое нравится.

Задорный смех.

      –Боже, зачем я это слушал ...

      –Да ла–адно. Всего лишь какая–то шутка. В реальности ведь такого никто с ним не де – ...

      –Всё, я понял, не надо! ...

Изумо и Котетсу весело переглядывались, вновь рассмеявшись, пока Ирука пытался переварить видимо не самый приятный анекдот в его жизни. Зная Обито, он мог рассказать всё что угодно и не поперхнуться.

      –Ну что, ты всё им уже успел рассказать?

Не заметившие меня поначалу, они приветственно кивнули мне.

      –Что? Не–ет, у меня ещё самые интересные припасены на завтра. Кстати, так мы договорились? В шесть вечера?

      –Ну да–п.

      –Ага.

      –Мужик, ты сумасшедший. Мне нравится.

      –Чтож, раз уж договорились ...

Меня не было около трёх часов, но он уже успел найти себе подружек и куда–то намылиться. Интересно, а он помнит, что мне нужно всегда и везде таскаться с ним, или он начал решать за нас?

      –Куда вы уже собрались? ...

      –Да выходной же завтра, почему бы и нет. А с этим веселее будет.

      –Изуно, а ты ищешь любой способ, чтобы напиться?

      –Кхэ–кхэ, не будем об этом.

Смеются.

А ведь правда, завтра выходной. Пускай он и один у меня, как у особо одарённого, это уже и так безмерно радует.

      –А ты, Обито, помнишь ведь, что тебе нужно и моё разрешение?

      –О–ох, мамочка, ну отпусти к друзьям на ночёвку, мы честно пить не будем, мы будем уроки делать. Но я и так уверен, что ты сам был бы не против ”для храбрости“ бахнуть.

А ведь и не поспоришь.

      –О–о, круто, а по старшенству будете за нас платить?

      –Ха–ха, ну нет уж. Я уйду с пустым кошельком, а может даже и без штанов.

      –Да ладно, тебя никто не хочет, успокойся.

Бессильным смешком выдохнул в сторону под взбудораженный смех этих молодых людей. Смейтесь, смейтесь.

      –Домой пошли, шутник. Там поговорим.

      –Ну–у, защищаешься, потому что обиделся – слабенько. Ладно, я пойду. Чао.

Он бодро спрыгнул со стола, возвращая руки в карманы. Вслед ему посвящали прощания, и он демонстративно не оборачивался. Хотелось закатывать на этого показушника глаза, ведь в такие моменты он был похож на шестнадцатилетнего подростка, считающего себя центром всего внимания.

На самом деле он периодически вёл так себя и лишь в моём присутствии, но пред своими новыми друзьями чувствовалась эта аура доминирования, как в компании старшеклассников, где он был главным ”умом“ и авторитетом, а остальные всегда поддакивали и ютились около него, чувствуя своё место силы.

Пока шли домой, невольно вспомнил о том выражении, которое он послал в мою сторону при Ируке. Я до сих пор не внял, что он имел ввиду, что зародилось в его нездоровой голове. Но я искренне надеялся, что это не имело никакого подтекста, осознание которого неприятно бы начинало давить меня со всех сторон. Осознание этого вызывало у меня неконтролируемую запальчивость.

Мне даже стыдно и тошно думать об этом, но мысли сами обволакивали в обезвоживающий капкан. И опять начинал подступать щекочящий в рёбрах страх, заставляющий чувствовать лёгкую испарину.

Как вытянуть это из сознания, как перестать думать об этом, как перестать сходить из–за этого с ума?

Нет, нет. Я не думаю об этом. Это неправда. Это неправильно. Это невозможно. Это возмутительно. Это удушает робостью. Это вызывает мутный водовород чувств и тошноту.

Я так боюсь своих безрассудных мыслей.