А может быть...

      Уже как две недели они даже не разговаривали. Троекуров пытался связаться с ним в первые дни, писал письма, отправлял послов, даже сам приезжал. Но всегда получал холодный отказ и молчание. Он винил себя во всём: в своих словах, в своих чувствах, что испортил их многолетнюю дружбу из-за своей любви. Парень корил себя и не находил места, стал более агрессивным, раздражённым, холодным, отстранённым. Балы больше не устраивались, не было настроения веселиться. Кирила в основном был в своем кабинете и спальне. Он разбирал накопившиеся документы, писал письма другим дворянам, чтобы решить вопросы.. Дубровский не выходил из его головы. Он молился и хотел хотя бы знать, о чем тот думает. Холодное молчание губило сильнее отказа, а невозможность видеть своего любимого добивала Троекурова. Он был сломлен и винил во всем себя.

***

      Эти две недели Дубровский чувствовал себя ужасно. Ему было противно и мерзко от себя, за то, что даже не дал ответа, а просто сбежал. Стыд съедал его каждый день, превращаясь в страх перед Троекуровым. Конечно, он думал и разбирался в своей голове, что именно чувствует к Кирилу, но стыд мешал признать себе правду. Каждый раз, когда он был готов сказать это, голова начинала болеть и приходилось откладывать на потом. Дни тянулись мучительно. Больнее всего было получать письма от Кирила в первые дни, когда было стыдно, а в последующие — не получать, когда уже так хотелось. Написать что-то в ответ он не решался. Было страшно. Слуги пытались успокоить своего хозяина и поддержать в такой трудный для него момент. Они советовали ему чаще выходить на улицу и думать о чем-то другом. Андрей так и делал. Он гулял по несколько часов вокруг своей усадьбы, отложив бюрократию на потом. Но каждый раз вспоминал только одного, до боли в сердце знакомого и родного, Кирила.       Лежа на траве, в обычной шелковой белой рубашке и коричневых штанах, Дубровский думал о своем. Птички пели, солнышко светило, погода теплая, атмосфера мирная. Только на душе как-то пусто и нет больше той беззаботности. Его мир явно разделился на 'до' и 'после'. Андрей почувствовал, что теперь он должен взять ответственность, каким бы не был выбор. Он больше не ребёнок, чтобы бегать и прятаться. Взяв себя в руки, парень вскочил с земли и побежал в свою усадьбу. Он забежал в свою спальню, сел на стул, чуть не упав с него, достал бумагу с пером и принялся писать письмо. Писал Андрей долго, подбирая нужные слова, и, не с первой попытки, отправил его.       Посол сел на коня и помчался к усадьбе Троекурова. Дубровский остался сидеть за своим столом, где клочьями лежали неудачные попытки. Какие-то письма были длинными, какие-то часто перечеркнуты, были даже и те, что на первом слове улетали в угол стола.       Время шло, Дубровский ждал, слуги продолжали свою работу. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Ожидание томило, тишина становилась давящей. Андрей хотел знать, приехал ли посол, получил ли Кирил его письмо, а вдруг... Мысли Дубровского оборвались и он вскочил с кровати. "А вдруг с послом что-то случилось? Вдруг письмо не дошло? Слишком долго.."- проносилось в голове. Он судорожно принялся одеваться и отдавать приказы: "Подготовить карету.. Нет, лошадь!" Дубровский хотел как можно скорее добраться до Кирила, поэтому решил отложить формальности. Сев на коня, он отправился в путь.       Небо темнело, сгущались тучи, кажется, вот-вот пойдет дождь. Но Дубровскому плевать. Он скакал на коне по дороге меж деревьев, укутанный в пальто и шарф. Шляпа давно потерялась по дороге, волосы, получив свободу, развивались на ветру. Он спешил к нему изо всех сил.

***

      Кирила Петрович сидел за своим столом в кабинете и разбирал бумаги. Лицо было хмурым, недовольным и уставшим. Он как будто повзрослел за эти две недели, даже щетина появилась, которую он сбривал.. ради Андрея. Но теперь Андрея нет, и он не хотел стараться для других да и для себя тоже. Его вид был неопрятным, но сохранял власть и силу. Было видно, что он просто разбит внутри. Стук в дверь вывел его из потока раздумий, заставляя поднять голову и ответить грубым голосом:"Войдите." "Господин Троекуров, вам письмо."- доложил слуга, открывая дверь в кабинет. "Ты знаешь, где его оставить."- произнес Кирила и опустил голову, продолжая работать. Но следующая фраза моментально вернула его в реальность, как опрокинутое ведро холодной воды. "Сэр, оно от господина Дубровского."- добавил слуга.       Троекуров вскочил со стула и ринулся в сторону слуги, как хищник на добычу. Только добычей был не перепуганный крепостной, а письмо в его руке. Он выхватил письмо, раскрыл его и принялся читать. Там было написано только четыре слова:

"Я тоже тебя люблю"