Мëртвые боги

      Мягкие белые хлопья лениво падали из серых пушистых облаков. То тут, то там виднелись голубоватые просветы октябрьского чистого неба, а значит, можно не волноваться о приближении бури. Хотя, даже кристальное небо на горизонте не залог хорошей погоды. В Снежной всё меняется быстро, иногда — слишком быстро.       Чистое белое кружево нежно укутывало гнилые осенние листья, смешавшиеся с грязью и сосновыми иголками, поднимая бойцам настроение. Конечно приятно выйти утром из залатанной вдоль и поперёк палатки и увидеть не серую слякоть, покрытую тонким слоем льда, а белоснежное покрывало из первого снега.       Даже Тарталья поддался всеобщей атмосфере радости и ностальгии.       Впрочем, праздность украшенной серебром природы отнюдь не означала, что можно отлынивать от тренировок. Хотя под конец дня Тарталья всерьёз начал подумывать о прекращении этого фарса. Мало того, что кадеты были не очень то и сосредоточены, так ещё и обладатели электро доставляли всем проблем, подрабатывая электро слаймами на полставки. И если другие обладатели этой стихии чувствовали себя вполне нормально, то у обладателей гидро и пиро был весьма реальный шанс отправиться к праотцам. Именно по этой причине Тарталья спрятал гидро глаз бога под шинель, а глаз порчи и вовсе оставил в палатке.       Не спеша прогуливаясь по тренировочному плацу, Тарталья то и дело ловил вслед приветствия и замечал, как его подопечные всеми силами делают вид, что они усердно заняты, хотя минуту назад травили пошлые шутки про хиличурлов и искательниц приключений. Интересно, а как скоро они падут в настоящем бою? Ближе к границе лагеря, где было уже гораздо меньше народу, и то, лишь самые упорные или опасные для общества, до чуткого слуха донёсся весьма интересный разговор двух бойцов. Пиро агент был смутно знаком Тарталье, кто-то в Заполярном дворце расхаживал с точно таким же лицом, с тем же цепким взглядом, но уж точно не настолько высокий, как он. Агент надел маску. Неужто собеседница настолько близка, что ей можно открыть лицо? Тарталья присмотрелся и нашëл у обоих общие черты лица: такие как синие глаза, обрамлëнные тëмными длинными ресницами, чëрные как смоль гордые хмурые брови, носы прямой формы без единого изъяна. Оба были блондинами, но у мужчины светлее, да и чëлка по-аккуратней. — Оля, шапку надень! — услышал Тарталья от пиро агента, одевающего между-прочим важную часть обмундирования на девушку, которую многие избегали. — Алла нас убьëт. — Пошëл ты… — Ольга осеклась, завидев предвестника. Увы, агента это явно не остановило, и он втреснул бы непослушной девушке по самое не балуй. Однако та сжала его руку стальной хваткой до боли. Агент в отместку свободной рукой отвесил звонкую пощëчину шерстяной варежкой, покрытой тонкой ледяной коркой. Тарталья обратил на них внимание. Драки? Ох, он любил хлеб и зрелище подобного рода.       Пиро агент вестимо плохой, ибо не заметил предвестника и потянулся к первому снегу. Оля брякнулась за ним. Еë короткие волнистые волосы, словно чистое золото, окончательно растрепались, представляя собой одуванчик. Пухлые малиновые губы дëрнулись в улыбке. — Максим! — Ольга ударила его по голове, но пиро агент успел высвободится из еë стальной хватки и отбежать.       Он слепил снежок и запустил его в Олю. Та, хохоча, увернулась и наклонилась. Максим зря времени не терял, изготовив несколько снежных снарядов. Оля поймала собой каждый из них, заливисто смеясь. Это отдалось эхом в сердце Тартальи, так напомнило о детстве и бедности. Он счастлив, что это лишь воспоминания. Ольга слепила снежок, хорошенько прицелилась в наглую рожу Максима и… Попала прямиком в нос предвестнику.       Тарталья тяжело вздохнул, медленно утëр лицо от остатков боевого снаряда и мрачно уставился на притихших новобранцев. — Ой, извините, — на не скрытом маской лице появился весьма неправдоподобный ужас.       И как её с такими талантами только угораздило затесаться в фатуи?       Аякс был строгим и даже, возможно, местами жестоким командиром, в конце концов, свято место пусто не бывает. Но этот погожий зимний денёк ему совершенно не хотелось портить выговорами и наказаниями. К тому же, это свежее мясцо он и так гонял без продыху последние три месяца, так почему бы немного не расслабиться?       На лице предвестника тут же расцвела хищная улыбка. И пока ребятки не успели опомниться, в аккуратное милое личико уже прилетел комок мокрого снега. Прямо в нос. Оля лишь рассмеялась, потирая поражëнное место. Максим развернулся на звук и уставился на сестру, в его рваных дрожащих движениях легко читалась паника. Какая-то там Алла страшнее его, самого одиннадцатого предвестника Фатуи Чайлда Тартальи? Бред сивой кобылы!       Тарталья явно сглупил, использовав свой, на минуточку, гидро глаз бога. Снежок, летевший в него от Ольги был заряжен поганым электро. Чайлд легко уклонился, но чëртов электро и тут достал его. Молния, словно с небес снизошедшая на предвестника, тут же вступила в реакцию со снегом под его ногами. Спасибо Селестии за то, что она торжественно вручила гидро глаз бога человеку из Снежной, спасибо от души. Тарталья спрятал свои переживания за угрожающе разочарованным шипением.       А у Оли ещё такая улыбочка самодовольная, мерзкая. Тарталью быстро охватило желание размазать златовласку, окрасив белый-белый снег в красный. И так же быстро оно было подавлено, ведь Оля подлая, пусть и мазила. Девка не пропадëт. Ладно, Тарталья повременил с выводами, когда ещё один снежок попал в Олю, в еë румяное лицо. — А я всë Алле расскажу! — Ольга расставила руки в боки, укоризненно глядя на Максима. Что-то в этом было своеобразно красивое, что-то родное. Так же угрожали любимые младшие сестра и братья Тартальи. Та же поза, та же интонация, но взгляд столь озорной и живой, с ноткой взрослого дурачества. Чайлд запихал свои мысли куда-нибудь на вечерок, а сейчас подходящий момент, чтобы приморозить Ольгу. — И? — наверняка Максим закатил глаза. А гидро стремительно оказался у ног его сестры. Губы Тартальи расплылись в гадкой улыбке. В Снежной не стоит стоять на месте. Ох, помимо драк Чайлд любил этот трюк и всем был ему обязан. — А сейчас я хочу поговорить с глазу на глаз! — последнее слово слетело громом с уст Ольги, зазвенев среди снегов. Потрясающее зрелище. Особенно когда потом Оля вырвалась из ледяного плена, ринувшись за Тартальей. Воистину прекрасное зрелище, когда еë глаза пылают от ярости, а рот кривится в медвежьем оскале. Когда Тарталья оказался в миг прижат к земле, потому что осëкся на секунду. Пожалуй, это ошибка, о которой нельзя сожалеть. Даже если шапка упала с его головы и была смята им же в попытке вернуть контроль над ситуацией. — Ну держись! — хохотнул Чаилд и засыпал Оле снега за шиворот. Она уж очень мило остыла, зажмурившись и тряхнув головой. — Идиоты! — тут же перед ними возник Максим, заорав что есть мочи. — Шапки оба надели, быстро! — Похвально, что ты… — Тарталья замялся, вспоминая фамилию бойца. — Студëновский, — ответил Максим, явно не гордясь своей древней боярской фамилией. Что-то было в нëм простое, деревенское, а не пафосное. Возможно его, как боярского сынка сдали в фатуи, чтобы уму-разуму научился, думал предвестник. — Студëновский, похвально, что ты заботишься о здоровье вышестоящих лиц и сослуживцев, — Тарталья улыбнулся губами, но голос и глаза никак не выдавали некоторого удивления. Боярин и не наглец? Диво дивное, не иначе. — Воспитание у нас такое, — хихикнула Ольга. — Всë мерещится клон Доктора-не-дай-боже на новогоднем утреннике для научных сотрудников. — Оль, ты тряпка, наши родители часто его видят, а ты... — этими словами и агрессивным тоном Максим хотел скрыть свой страх перед вторым предвестником, но получалось плохо. Ольга хорошо знала своего двоюродного брата. Тарталья же читал людей как открытые книги.

***

      В Снежной есть поликлиника, находящаяся в юрисдикции Дотторе. И это, пожалуй, худшее решение.       Свету интелегенции Снежной, хирургу и необычайной красоты женщине не повезло там работать. Она страшная старшая сестра, она не могла нарушить клятву, данную много веков назад еë предками ещё предыдущему Крио Архонту. Врач тяжело вздохнула, новый день начался посередине операции, закончившейся летально для пациента. Разум всë время подкидывал Алле ту оптимистичную улыбку. Она окинула взглядом кабинет.       Где она? Что тут лежит? Это треклятый кабинет на последнем этаже поликлиники. Старенькие часы из Фонтейна мерно тикали, будто убаюкивая. Все шкафы ломились от макулатуры, кроме одного — там скелет некогда живого человека. К слову о бумажках, часть из них служила отличной подставкой для самовара. Какой идиот туда его поставил? Царица поди знает, государственная тайна ведь.       Кстати говоря об идиотах, Алла нервно писала на врачебном что-то в справочке, ибо медсестра куда-то вышла. Очки решили слезть с прямого аккуратного носа. Врач без зазрения совести быстро поправила их средним пальцем прямо перед пациентом и его матерью.       В принципе, ничего не предвещало беды. Всë рутинно и обыденно. Но это же Снежная. Авось какая гадость случится. И случилась же. — Аллочка, родненькая, тебя в Моропесок ссылают! — влетела в кабинет медсестра Авдотья, вся взъерошенная, громко хлопнув дверью. Врач аж подскочила от неожиданности. Пациент юных лет в некотором страхе уставился на вошедшую. Мать сильнее прижала сына к себе. — Дунь, если что, то меня сжечь и прах мой развеять на вотчине, — вздохнула Алла Александровна, выписывая рецепт вздрогнувшему от еë слов мальчишке. Она хихикнула, вспоминая историю его перелома. — Сëма, ты осторожнее, хорошо? Приходи через неделю, там глянем. — Хорошо, — пробубнил мальчик, опустив голову и зажмурившись, явно ожидал профилактического тумака. — Ты чего грустный такой? Я не виновата, что этот уб... Не очень хороший человек поместил мой кабинет аж на небо, — Алла излучала позитив, заражающий окружающих. Мальчику хватило пару секунд, чтобы тоже загореться улыбкой. — До свидания, Алла Александровна, — попрощалась с ними его мать и взяла сына в охапку, чтобы в то же мгновение покинуть кабинет. — Так, Дуня, а тебе сказали, почему именно я? — хмыкнула Алла, вернувшись в прежнее агрегатное состояние мрачного доктора. — Ну, у тебя есть глаз бога, — ответила медсестра, заполняя карточку. — А там говорят, случай серьëзный, половина семьи одиннадцатого не пойми чем заразилась. Говорят, болеют уже вторую неделю. — Так, а я тут причём? Я не терапевт, — Алла агрессивно затянула кружку уже остывшего чая и поморщилась. Обветренные губы скривились и тотчас лопнули. Алла зашипела. — Сика ослиная… — Ну хоть очки не запотевают и на сим спасибо, — хихикнула Дуня. — Ну Марк в командировке в Сумеру. — Блять. Молите Царицу, чтобы я их не убила, — вздохнула Алла, держа лицо относительно спокойным. — Не кипишуй, всë образуется. Ты же заговоры знаешь, они работают, — Авдотья лишь пожала плечами. — Ладно, поехали, — Алла надела шубу прямо на медицинский халат, поверх которой неизменно перекинута сумка через плечо, — в той, казалось, был портал в Бездну. — Подождите, Диму предупредить надо! — Дуня сорвалась из кабинета к другому хирургу, громко хлопнув дверью. Алла даже не успела моргнуть. — Передай, что это месть! — крикнула хирург. Дима часто просил Аллу задержаться на работе, хотя всегда без исключений уходил на пять минут раньше. — Справедливость восторжествует!

***

      Дорога в Морепесок из столицы заняла тьму времени, так что Алла и Авдотья, естественно, приехали уже под вечер. Путь был беспощаден. В Снежной дорога — дикий зверь, если и обитает, то лишь в столице, дабы матушка Царица могла спокойно разъезжать по городу. Алла устала, чувствовала, будто спина немедленно желает покинуть еë. Использовать элементальную силу было всë же затеей милосердной, чем морозить живых лошадей извозчика. Три ледяных коня, вëзшие фатуи, развеялись. Алла проводила их измученным взглядом. Дуня, пускай и не раз каталась на этом чуде, всё ещё дивилась их быстроте.       Помимо снега друг на друге женщины заприметили во дворе нужного дома обломки стража руин, огромный якорь и типичный сарай для скота. Сам дом был чуть меньше ныне разрушенного огромного дома покойной бабушки Аллы Александровны. Дедушка, увы, не вынес жизни в старом доме и воздвиг новый. Что-то из детства укололо Аллу.       Преодолев сугробы и веранду, Золотко спокойно постучалась в пошарпанную дверь и чуть ли не полетела в тепло. Авдотья поспешила за товаркой. А той уже открыли портал в тепло и уют. — Здравствуйте, — Алла протянула бумажку рыжей девушке, открывшей дверь. — Добрый вечер, заходите скорее, — улыбнулась та. — Как у вас тепло! — вздохнули с облегчением работницы поликлиники, снимая с себя шубы. Причëм у Дуни шуба, подаренная не мужем, не родителями, а Аллой на день рождения. Та сняла и халат, так как в родном доме Одиннадцатого предвестника уж очень хорошо топили печь. На Алле был странный пояс на груди и спине, вероятно, чтобы тонкая поясница не переломилась, — по ощущениям, она порой была к этому близка. — Стараемся, — улыбнулась девушка, протянув им домашние тапочки. — Вы наверное устали с дороги. Может быть поужинаете? — Спасибо, я бы не отказалась, — высоким голосом пропела Дуня, сжав обе свои руки и поднеся их к груди. — Авдотья Николаевна, а Миша? — спросила Алла, ухмыльнувшись. Врач прекрасно знала, что еë медсестра в своëм муже души не чает, заботясь словно о дитя малом. — Наше дело на пятнадцать минут, зашли и вышли. — А Миша? Не принижайте моего мужа, — хмыкнула Дуня, не поддавшись на очевидный шантаж.       Тут раздался заливистый сухой кашель и топот явно мужских ног, чтобы потом присутствующие в доме могли вдоволь насладиться звуками отхаркивания. Завершил дело чих, очень громкий чих, надо сказать, настолько, что тот, кто издал его, выругался сам на себя. — Я всë же поспешила бы вылечить человека, — Алла нырнула в глубины дома, в комнату, откуда послышался пронзительный скрип кровати. Она увидела перед собой рослого рыжего юношу. Остальные предметы, такие как вторая кровать, камод, разрисованное Морозом окно были вне еë поля зрения. Пациент важнее всего. — Оля, мне нужно работать, — прохрипел он. — Ты принесла документы? — Какая Оля? — Алла не сдержала улыбки. — Вы вообще как себя чувствуете? В смысле, что болит и как. Температура, если измеряли. — Оль, это не смешно, — закашлялся Тарталья. Алла покрутила пальцев у виска. — А-а-а, ты не Оля, понял. — Я Алла Александровна, Ваш лечащий врач, — она положила свою голову на плечо, поглядывая на больного. Kраем глаза заметив гидро глаз бога, Алла ужаснулась, вскинув брови. Он почти не излучал элементальную энергию. — Вам бы в пред… — Кашель прервал речь Тартальи. — В предвестники вместо второго. — Вы что-то имеете против моего начальства? — хмыкнула Алла, пристально глядя в глаза больному, и резко поняла, что Одиннадцатый смотрел ей не в глаза, а кое-куда пониже, и поспешила положить руки на грудь. — А знаете, я Вам пропишу одно безотказное лекарство. Волшебный пендель называется. Есть более дешëвый, но не менее эффективный вариант — лещи, сразу несколько, чтоб наверняка. Вы вольны выбрать лекарство. — Не хочу, — улыбнулся Тарталья, еле сдерживая кашель. У него возникло такое чувство, будто лëгкие собираются выскочить. — Оль, ты такая, кхе-кхе, красивая. — Я Алла, — спокойно ответила врач. Как же ей хотелось вмазать ему по лицу, но нечто, выдававшее себя за давно почившего бога, остужало еë пыл. — У Бори боли, у Максима боли, у Оли боли, а у Тартальи не боли. — Бесплатная медицина? — рассмеялся предвестник, тут же поплатившись не менее заливистым и громким кашлем. Мороз пошëл по коже, унося болезнь. Гидро глаз бога тут же вспыхнул, готовый рвать и метать. Ослабшее тело налилось взрывной силой. — Древняя магия, — ответила Алла, вливая в него элементальную энергию с утроенной силой. Тело справлялось само. Врача окутали воспоминания. Всë тот же Морепесок, только не сама деревня, а гробница павших богов, что на острове. Та давила скверной и громом даже спустя двадцать лет. Боги есть в каждом из снежан, будь это Мороз, Перун, Велес, Макошь, даже Мара или другие чужие архонты. От того силу можно передавать и отнимать простым и дурацким: «У того боли, а у него не боли». Особенно, когда этот самый бог вселился в тело, чтобы очистить его от скверны. Ощущение не из приятных. — А-фи-геть! — по слогам восторженно вскрикнул Тарталья, впервые встав без усилий, чтобы потом приземлиться на кровать, удариться о стену и отключиться. Его грудная клетка вздымалась с каждым мерным вдохом. Хрипа не было слышно. Тело предвестника фатуи неосознанно вело себя крайне тихо.       Хрупкие на вид, но сильные в деле руки Аллы уложили Тарталью на подушку как полагается, заботливо накрыв двумя одеялами и пледом. — Вы уже всë? — шепнула только что подошедшая Дуня. — Да, запиши, что у него простуда, — указала Алла, выходя из комнаты. Покрытая инеем на концах златая коса скрылась в дверном проëме.       Алла Александровна всë же задумалась о взглядах Тартальи и о том, что он перепутал еë с Олей. Ох, Золотко-младшая любила мужчин, заводила интрижки с кем ни попадя. Постоянный партнëр не для неë. Алла не на шутку заволновалась. Тарталья — предвестник, а Оля — просто похотливая девчушка, бросающая своих пассий жестоко, грубо и без сожалений.       Алла неохотно, лениво переключилась на разглядывание дома. Совершенная противоположность еë вотчины. Отчего-то боярыне Студëновской думалось, мол раз Тарталья есть предвестник, так и платят ему много, чтобы мог построить для своей семьи хороший дом, а не это старьё. А тут на тебе и сплошная деревеньщина, и запах простоты. Хотя, спустя чуть менее двадцати лет Морепесок знатно изменился. Из корявой рыбацкой деревушки выросло что-то романтичное, что-то, во что вбухали-таки денюжек.       Алла тихо нырнула в комнату младших братьев предвестника фатуи. Как опытная старшая сестра она легко проскочила между легионами плюшевых и деревянных игрушек. Дуня менее аккуратно преодолела препятствия. — Ишь разбалованные, лень им в комнате убраться, — громом и бураном вырвалось из уст Аллы. Сама же и помыкала своими младшими, ибо негоже старшей сестре убираться в доме. — Вылечу и марш драить. — Ладно, — протянул Антон скорее для вида, явно не собираясь что-либо предпринимать. Алла еле сдержала так и напрашивающуюся ласково ударить по ребëнку руку. — Вы злая тëтенька, — Тевкр, пронзительно шмыгнув носом, зарылся под одеялом. Алла глубоко вздохнула, ссутулившись. Однако сие действие отдалось болью, пояс оттянул спину в естественное положение. — Антон, да? — врач подошла к мальчугану по-старше и улыбнулась. Она поднесла руку ко лбу. Температура есть, но не такая большая, чтобы сильно беспокоиться. Алла вновь прочитала заклинание, приписывая к списку страдающих своë начальство. — Милостливая Царица, — Алла скинула с Тевкра одеяло и приложила свою руку ему на лоб. Еë брови тут же вскинулись в изумлении. Тевкр выглядел более-менее нормально, но температура была колоссальной для мальчишеского тела, ещё чуть-чуть — и он может свариться заживо. — Конечно, здорово, что ты решил пропотеть, но… Кхем, Громом ведающий Боже, Морозов сын, смею я просить для отрока твоего снисхождения. — Больно! — взвыл Тевкр, как его легонько ударило молнией, а потом обдало свежим-свежим морозом. Мальчик выздоровел. Ох, не дай Мороз, вырастет богатырëм похлеще своего брата.

***

      Как бы Алла не отказывалась, как бы не молила еë отпустить, семья Одиннадцатого предвестника фатуи решила оставить еë переночевать. — Благодарю, но нет, — врач уже хотела накинуть шубу, взять в охапку Дуню и вернуться на работу. Но Тевкр вцепился за подол еë юбки и умоляюще посмотрел прямо в очи Аллы. — Ну пожа-а-алуйста, — мальчик не собирался еë отпускать. — Ну, Алла Александровна. — Ладно, — согласилась Золотко-старшая, тяжело вздохнув. — Наконец-то, Вы образумились! — Авдотья бросилась в объятия к своему врачу. Алла тихонько пискнула и рухнула на медсестру. — Раз так, то приглашаю всех к столу, — Любовь Михайловна улыбнулась. Алла поняла, что очень соскучилась по дому. Улыбка мамы Тартальи с теплом отдалась в сердце женщины и с грохотом ухнула куда-то дальше, давя из Аллы улыбку.       На кухне мерно тикали пошарпанные часы с кукушкой. Занавески были ещё милее, чем в детской, порождали незримые улыбки. Сероватая печь топила как не в себя. Алла сняла с себя халат и свитер, оставшись в незатейливой розовой кофточке с рюшами. У окон стояли стол и лавки. Примечательно, что стол явно новый и дорогой, а лавки старые и скрипящие при любом удобном, и не очень, случае. На всë помещение пахло приготовленной рыбой. Алла принюхалась, вскинув брови в изумлении. Щука в сметане! — Аллочка, Вас от щуки сразу в Селестию вознесëт? — хихикнула Дуня, прикрыв рот рукой. — А как же? — Алла уселась на лавку, не стесняясь забрать кусочек с хвостика. Был страх, что вслед с очарованием наступит разочарование, но он улетучился вместе с первым укусом. Алла всем своим сердцем не могла терпеть рыбу, но щука в сметане была еë слабостью. Золотко-старшая расплылась в довольной улыбке. — Ой, прямо как Оля готовит. — Рада, что Вам понравилось, — сказала с самой искренней материнской нежностью Любовь, накладывая блюда по тарелкам. На первое вообще-то был борщ, но Аллу не волновал этот красный суп. — Это кощунство, это кокетство, это буржуазия, — хохотнула Алла. Тарталья где-то слышал эту фразу. Но вот только где? Панталоне! Ещё когда Чайлд не стал предвестником, Царица заставила жениться Девятого на одной интересной особе, приходящейся двоюродной сестрой Алле и Оле. Рано или поздно Панталоне всë равно встретил бы еë. Вмешательство архонта лишь ускорило процесс.       Когда ужин окончился, встал вопрос о сне. Гостей решили поместить на печку, раз Алла мëрзнет. А вот как с одеждой? Врач притащила в комнату свою милую сумочку и вытряхнула увесистый мешок моры, запасные очки на минус семь с половиной, фантики от конфет и аптечку. — Не надо мне ничего предлагать, сейчас найду, — Алла запустила руку в по сути бездонную пропасть, но ничего дельного на ощупь не нашла, вытащила лишь ещё один пухлый кошелёк. Вокруг Аллы резко похолодало. Она взбесилась и подняла сумочку над своей головой. — Ой, огурчики! — воскликнула Дуня, когда из сумки полетела банка объëмом литра три, не меньше. — Не удивляйтесь, если там вдруг завалялся свеженький клон Дотторе, — хихикнула Алла, вытягивая из сумки соболиную шубу, кожаные сапоги на высоких каблуках, красные туфельки, соломенную шляпу с широкими полями и бантиком, засохший пирожок с повидлом, сорочку, майку, бюстгальтер, корсет, летнее платье, набор скальпелей, сборник анекдотов, том Рекс Инкогнито, бутылку водки, шерстяные носки, палатку, чайный сервиз и последнее… Пиро глаз порчи с маской фатуи. — Ты тоже продаëшь игрушки, как Ая... Тарталья?! — Тевкр аж подпрыгнул, а в глазах искрали искры. Перун благословил мальца, наверняка сделав худо самой Селестии. — Не-а, чиню, — Алла так агрессивно тряхнула головой, что собственная коса больно ударила по щеке. — Круто! — Тевкр не удержался и обнял Аллу. Врач смиренно ожидала, когда маленькое существо отлипнет от неë. — Братишка, а почему ты до сих пор не в постели? — Тарталья укоризненно посмотрел на Тевкра. Ойкнув, мальчик убежал в свою с Антоном комнату. — Мило, — хихикнула Алла, а потом посмотрела на медсестру. — Дунь, держи ночнушку. Я в майке посплю.       Правда уже через полчаса Алла прокляла свою дурью башку и намертво укоренившиеся привычки. Если отец Тартальи просто отводил от неë взгляд, то сам юноша, похоже, не имел ни малейшего представления о том, что же такое совесть. Если Тарталья думал, что его притупляет вуайеризма останется незамеченным, то он явно не знал с кем связался. С одной стороны хотелось ему хорошенько вмазать, да так, что б звезды увидел, с другой… С другой стороны такое внимание было весьма лестно. Алла намеренно резко обернулась, вскинув бровь и пробежавшись взглядом по замершей фигуре рыжего за косяком. — Умница, глаза выше. — Тарталья на это то ли улыбнулся, то ли оскалился. Алла ухмыльнулась и совершенно не стесняясь надела бюстгальтер, выдохнув от облегчения. — Какие мы однако ж смелые. — Какие мы красивые, — не растерялся Тарталья. — И страшные, — ухмыльнулась Алла, всë же потрепав Тарталью по макушке. Золотко-старшая не стала его выгонять и решила немного приодеться. Да уж, раздеваясь до майки она сильно погорячилась. Это у неё дома принято топить как не в себя, а в доме предвестника видимо была только горячая кровь. Штаны, юбка, уже другая, да рубаха, лежавшая на дне сумки со времён первого клона Дотторе, ну и самое прекрасное, что могло только придумать человечество — пояс, специальный пояс для поясницы. — Зачем это? — спросил Аякс, выгнув бровь. Алла бросила на него лукавый взгляд и махнула рукой себе на грудь. — А ты возьми да попробуй с таким побегать, попрыгать, пожить. Оттого и ношу всякие приспособы, — вздохнула Алла. — Давай, не пожалеешь. — Да мне, пожалуй, и так нормально, — мигом смекнул в чём вся соль Аякс. — Да давай, пришить дело плëвое! А вот выживешь ты или нет — уже не моë дело, — рассмеялась Алла, а вот сердце Аякса рухнуло в пятки.

***

Великая властительница Руккхадевата чувствовала, что её время подходит к концу. И как бы она не пыталась задержаться в материальном мире немного дольше, перед Смертью все равны. Правда, у Дендро Архонтов с самого начала был свой особый пункт в контракте, на то она и Богиня Мудрости. Великая властительница Руккхадевата не могла просто умереть, ведь просто смерть ничего бы не исправила. Народ, вечно стремящийся к познанию, нуждался в защите и руководстве. И не принял бы кого-то со стороны. Именно поэтому и появилась Малая Властительница Кусанали. И она. В отличии от Госпожи Кусанали, что в момент своего сотворения о мире вокруг не знала ничего, Дигиталис знала гораздо гораздо больше. Её госпожа — чистейшая ветвь Ирминсуля, древа, в котором записаны все знания этого мира, Дигиталис же всего лишь цветок, что вырос среди серебристых корней. Великая властительница Руккхадевата, Дендро Архонт, Богиня Мудрости, её создательница умерла. И её место занял новый Бог Мудрости, внешне точная копия, но внутренне совершенно другое существо. И пока юная Богиня познавала мир и людей вокруг, ей нужна была защита. Защита от Бездны, от злых Божеств, от древних запретных знаний и от людей. Именно это и послужило причиной создания Дигиталис. Её Госпожа была невинна, подобно молодому побегу, а Дигиталис уже знала так много, словно сама это всё пережила. Но конечно же это было не так: сложно отличить чужие знания от своих собственных мыслей, когда в этом мире прожил лишь несколько мгновений. Это были знания о мире, о людях, об элементах, о книгах, о других странах и богах. О войне между богами за право занять один из семи небесных тронов. И всему этому она должна была научить свою Госпожу. Но самое главное защитить её. Защитить от ядовитых знаний, запрещённых Высшими Богами. Чего Великая властительница Руккхадевата и сама Дигиталис не знали, так это то, что у Бога Смерти свои планы. Прошло пять сотен лет. Кусанали заперли её же собственные люди, последний дар Госпожи Руккхадеваты извратили, а Дигиталис… Что ж, она научила молодую Госпожу всему, чему могла, и теперь та сама вольна выбирать как действовать дальше. Её приказ был ясен: не вмешиваться и продолжать уничтожать скверну. В самом сердце леса никогда не бывает тихо. Но здесь по-особенному мирно. Нет людей, а если кто и забредает, то это скорее всего те, кто знает, как уважать лес и его жителей. В отличие от городов здесь никто не потревожит её вопросами и просьбами. Разве что от себя никуда не деться, но из двух зол всегда выбирают меньшее. Очередной день начался с рутины. Встать с постели, переодеться, застелить кровать, развести огонь и приготовить скудный завтрак. Не забыть оставить птичкам парочку фруктов на подоконнике. — О? — С деревянного окна-дупла на неё уставилась маленькая пташка с забавным цветным клювом и едва заметным листом бумаги, привязанным к лапке. Дигиталис подошла поближе, а птичка радостно затренькала. Бумажка легко отвязалась от лапки и, погладив по голове маленького посыльного, Дигиталис сразу же принялась читать послание. Только один человек знал куда отправлять письма.

«Лис, для нас нашлась работа, жду тебя в Караван-Рибат в три. Нас ждёт весёлая погоня по пустыне.

Сайно»

Что ж, раз такие дела, то стоит хорошенько подготовиться. Часы показывали только одиннадцать утра, так что времени было в избытке. Весело насвистывая себе под нос, Лис всё же оставила на подоконнике немного воды и свежих фруктов. Помыла тарелку и котелок в раковине, надо не забыть вынести грязную воду. В конце концов, на макушку дерево сложно провести систему канализации даже при помощи Глаза Бога. Но несмотря на такие незначительные неудобства, дом-дупло всё же оставался наилучшим вариантом. По крайней мере, здесь её могут найти только Сайно и его ушастый друг. Ясное солнце за окном практически мгновенно сменил ливень, а значит уровень воды опять поднимется. Надо выходить пораньше, а то придётся пол дороги плыть. — Не забудь взять побольше воды! — Уже на выходе нагнало её эхо в голове. Лис молча усмехнулась, забросив в сумку ещё пару пустых фляжек. Да уж, у Бога Смерти определённо свои планы на их души.