Внешность — грех, душа — порок

      Звуки музыки и громкий смех раздавались из вагона, словно заманивая случайного прохожего на вечеринку. Вот только Люцифер понимал, что окажись он там под взглядами демонов, спокойно уйти не получится. А потому, незаметно пробравшись в единственное оставшееся в первозданном виде купе, он вытащил из ящика две бутылки глифта, быстро удаляясь прочь.       Лететь обратно в школу было страшно. Смешно ли, но он, рожденный демон, научившийся летать еще раньше, чем ходить, сейчас опасался подниматься в воздух. Слабые крылья едва справлялись с его весом, мышцы гудели от напряжения, а настроение стремительно опускалась ниже желаемой отметки.       Едва добравшись до острова, на котором располагалась школа, Люцифер продолжил свой путь пешком, на ходу открывая одну из бутылок и делая глоток. И если раньше он в первую очередь ощущал терпкость напитка, сейчас не привыкшие рецепторы обожгло огнем, вынуждая его закашляться.       — Мэйсон, что ты тут делаешь?       Появившийся словно из неоткуда Геральд скептически осмотрел непризнанного, подмечая откупоренную бутылку алкоголя в руках. Демон преподавал в школе давно, но в этом обличии Люцифер еще не сталкивался с ним, бездумно прогуливая уроки. Он вообще считал, что учитель не знает о его существовании, но ошибся.       — Пью.       Ухмыльнувшись такой наглости, Геральд подошел ближе, забирая из его рук бутылку. Осмотрев содержимое и убедившись, что много выпить непризнанный не успел, он закрыл ее и спрятал в карман черной мантии. Необходимо было наказать нарушителя, но демон видел, что новенький до сих пор не оправился от появления здесь.       — Иди в комнату и не попадайся мне больше на глаза после отбоя.       — Отдай бутылку и я пойду.       Еще минуту назад готовый простить мелкую оплошность, сейчас Геральд широко распахнул крылья, нависая над непризнанным. Встряхнув того за плечи, словно таким не очень гуманным образом пытаясь вытрясти непозволительную наглость, учитель гневно ухмыльнулся.       — Тебе и так прощают слишком многое, новичок. Не за горами тот день, когда ты вылетишь отсюда и, будь уверен, я тоже приложу к этому руку, если ты не возьмешься за ум. Иди в комнату.       Резко развернувшись и задевая непризнанного крылом, Геральд ушел. Покачнувшись от толчка, Люцифер скривился, передразнивая преподавательское «иди в комнату», и вынул вторую бутылку глифта, которую, к счастью, демон не заметил.       Добравшись до своей новой обители, Люцифер плюхнулся в кресло, чуть было не рухнув на пол, ведь то оказалось не очень устойчивым после нескольких полетов по комнате. Глифт пьянил, вытесняя все мысли, оставляя на их месте лишь пустоту и расслабленность. Впрочем, червь самокопания не исчез бесследно, отступив в сторону ненадолго, дожидаясь, когда опьянение дойдет до той самой стадии.       Желание вернуться в вагончик росло вместе с количеством выпитого. Люцифер жаждал веселья, утопать во внимании и восхищении окружающих, но дорога туда была закрыта. Если он, конечно, не хотел погрязнуть под тонной оскорблений и грязи. А он не хотел.       Осознание того, что он ничего из себя не представляет, нахлынуло только сейчас, когда разум заволокло пеленой опьянения. Люцифер чувствовал себя ничтожеством, грязью, мусором. Тем, с чем раньше сам сравнивал непризнанных.       Тоска и уныние пришли вслед за расслабленностью. Демону впервые захотелось поговорить по душам, излить накопившуюся обиду на весь окружающий мир, пожалеть себя и почувствовать, что он небезразличен хоть кому-то.       Первым он вспомнил о Мале. Друг бы понял его, если бы знал, что в этом хлипком и слабом теле находится Люцифер. Но демон видел в нем лишь непризнанного.       Второй на ум пришла Чума, вынуждая скривиться от подступившей тошноты. Он помнил, как она льнула к Мальбонте, только услышав о том, что теперь он пользуется благосклонностью Сатаны. Стало тошно вдвойне, ведь от этих воспоминаний Люцифер снова ощутил себя преданным и брошенным.       Если бы девушка проявляла знаки внимания к любому другому демону, он бы не придал этому значения, понимая, что страстная натура нуждается в проявлении, но сейчас его променяли на более выгодную партию. Выходит, вся ее «любовь» строилась лишь на желании получить власть. Власть, которой сам он сторонился.       Снова Люцифер чувствовал необходимость выплеснуть накопившуюся злость, только вот сделать это не представлялось возможным. Разрушения в комнате до сих пор не были устранены, а банально набить морду было некому. Да и силой, обычной физической силой он теперь не обладал.       Неожиданно перед глазами предстала непризнанная с кудрявыми пышными волосами и смуглой оливковой кожей. Аппетитно выглядывающая из выреза грудь и обтянутая тесными брюками задница. Ухмылка сама собой растянулась на губах Люцифера, осознавшего, что у него все же есть вариант скинуть напряжение прошедших дней.       — Как она назвалась? Молли?       Поднявшись на ноги и неожиданно пошатнувшись, Люцифер ухватился за угол стола, чувствуя, как комната плывет перед глазами. Он выпил половину бутылки глифта, всего лишь, но этого хватило, чтобы нарушить координацию и ощутить накатывающуюся тошноту. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы демон отказал себе в сексе, а потому, поймав равновесие, он неуверенным шагом двинулся из комнаты, намереваясь наведаться в женское крыло общежития.       Пробираясь короткими перебежками, укрываясь в попадающихся по пути альковах от шныряющих по коридорам преподавателей, он медленно, но верно пробирался к намеченной цели. Оказавшись перед рядом дверных проемов, Люцифер чертыхнулся, понимая, что не знает, в какой именно комнате живет та непризнанная. Пришлось вспоминать основы основ, с трудом воспроизводя в памяти особенности энергии кудрявой. То, что раньше давалось легко, сейчас заставляло его выть от безысходности, ведь он не помнил ни единой отличительной черты.       Плюнув на энергии, Люцифер медленно пошел по коридору, прижимая ухо то к одной, то к другой двери, рассчитывая услышать знакомый голос. На этот раз ему улыбнулась удача, ведь за третьей послышался знакомый тембр, подтверждающий, что именно здесь и живет та самая девушка.       Не размениваясь на стук и, в целом, нормы приличия, он толкнул дверь, практически вваливаясь внутрь. В комнате играла музыка, а непризнанная в это время раскладывала вещи в шкафу, подпевая незнакомой демону песне. Шум заставил ее резко обернуться, широко раскрывая глаза от удивления.       — Мэйсон? Какого черта ты здесь делаешь?       Люцифер вальяжно прошел вглубь комнаты, пристально рассматривая девичью фигуру, облаченную в тонкую кружевную сорочку. Она была сексуальна, вот чего точно не отнять. И сейчас даже серые крылья за спиной не вызывали отвращения. Наоборот, демон желал забыться в удовольствии и условности в этой ситуации были неуместны.       — Пришел воспользоваться твоим предложением.       Вытянув черную рубашку из-под пояса брюк, Люцифер принялся расстегивать пуговицы. Не слишком успешно, ведь пальцы не слушались ослепленного алкоголем мозга.       — Каким еще предложением?       Губы непризнанной изогнулись в раздражении. Она осматривала пьяного гостя, прикидывая, как бы его выставить за дверь, не привлекая при этом лишнего внимания.       — Ну как же, Молли? Помнишь, в библиотеке. Намек был весьма прозрачным.       — Молли?!       Желание не привлекать внимание испарилось, стоило новенькому назвать ее неверным именем. Гордо вздернув подбородок, непризнанная подошла ближе, тыкая пальцем в открывшуюся грудную клетку.       — Меня зовут Моника. И что б ты знал, я не сплю с таким ничтожеством, как ты!       — Сама подкатила, а теперь строишь из себя недотрогу? Смешно.       Люцифер опешил от такой реакции, но решил не подавать вида, надевая привычную маску наглого и уверенного в себе демона. Ошибка с именем не казалась ему проблемой. Подумаешь, забыл. Он и видел то ее всего один раз.       — Тогда я не знала, что ты из себя представляешь. Увы, первое впечатление оказалось обманчивым, и за нормальным парнем скрывался ленивый тюфяк, который ничего не хочет от жизни. Зачем мне тратить на тебя время, если ты со дня на день вылетишь отсюда? Проваливай, Мэйсон.       Люцифера словно окатили ведром холодной воды. Протрезвел он в мгновение ока и готов был на месте придушить непризнанную. Лишь мысль о том, что после этого проблем у него будет еще больше, чем сейчас, заставила держать руки при себе.       — Считаешь, что ты чем-то лучше меня? Катись к дьяволу!       Развернувшись на пятках и едва не врезавшись в дверной косяк, ведь опьянение отступило на короткое время, Люцифер вылетел из комнаты, быстрым шагом направляясь к себе, не замечая, как дальше по коридору выглянула Вики, нахмуренно провожая его взглядом. Он больше не прятался по альковам, но на удачу, и учителя, видимо, пошли отдыхать. Чувство отвращения перекрывало здравый рассудок, и впервые это было отвращение к самому себе.       Люциферу хотелось в душ. Смыть горячей водой ту грязь, что липла не к коже, а к душе. Его назвали ленивым тюфяком, и он считал, что сравнение ни в какие ворота не лезло. Он, сын самого Сатаны, демон, у которого в крови буквально бурлила сила, унаследованная от отца. И это он ленивый тюфяк?!       Ворвавшись в комнату, Люцифер первым делом сделал жадный глоток из бутылки. Этого требовала уязвленная гордость. После, не отменяя намеченной чуть ранее цели, отправился в душ, вставая под обжигающе горячие капли. Стало немного легче. Думать не хотелось, сравнивать себя с непризнанными тем более.       Почему даже алкоголь не спас его от навалившихся ворохом проблем?       Выйдя из душа и обмотав бедра серым махровым полотенцем, Люцифер встал напротив зеркала, пытаясь понять, что в действительности он из себя представляет. Тот факт, что из отражения на него смотрел демон, не облегчало задачу. Сильное тело с вздутыми мышцами, украшенное рисунками татуировок, огромные бордовые крылья, способные растянуться на всю ширину помещения, красивое лицо с ярко выраженными чертами. Он был привлекательным, хорошо это знал и умело использовал. Вот только было ли в нем что-то еще?       Сейчас его тело не выглядело так уж убого, но до былых пропорций явно недотягивало. Худые руки, намек на мышцы пресса… Снова выворачиваясь под неестественным углом, он пытался оценить свою фигуру, понимая, что выглядит слишком щуплым и слабым. Обреченно оттянув ткань полотенца, Люцифер впервые осознанно посмотрел туда, сравнивая габариты. Похоже, достоинство, размером которого он заслуженно гордился, оказалось единственным, что досталось этому телу в неизменном виде. Данный факт потешил самолюбие демона, но все остальное не оставляло повода для радости. Люциферу просто не верилось, что он стал таким. Впрочем, то свое тело он сделал сам, регулярно тренируясь. Что мешало ему исправить ситуацию и сейчас?       В голове медленно, пробираясь через толстую кору алкоголя и завышенного самомнения прорастал зародыш плана действий. Если уж отец обрек его на существование в теле непризнанного, Люцифер просто обязан сделать это существование лучше для себя, возвращая подобие жизни.       В первую очередь стоило явиться на уроки. Угроза отчисления висела над головой, грозясь отсечь ее к чертовой матери. А без школы он и дня не проживет.       Одно плохо, находясь на занятиях прежде, он даже не делал вид, что слушает преподавателей, занимаясь собственными делами. Сейчас хоть капля знаний была бы как нельзя кстати, ведь посещение уроков даст ему шанс продержаться чуть дольше, но не спасет от отчисления вовсе. Дальше ему потребуется сдавать зачеты, проходить тестирования и справляться с заданиями на Земле, как делают все прочие ученики.       Перспектива была совершенно непривлекательной, но иного выбора Люцифер просто не видел. Если ему удастся сейчас закрепиться в школе, он сможет проявить себя.       Важно было вернуть в ежедневный рацион и физические нагрузки. Оставаясь хлюпиком далеко не уйдешь, тем более, что слабое и неуправляемое тело выводило его из себя. Нужны тренировки по крылоборству, ведь это то, что действительно нравилось Люциферу.       План казался неплохим. Не совсем надежным, имеющим тонну подводных камней, но все же достаточно понятным и реальным. Интересно, Сатана наблюдал за ним все это время? Видел тот кошмар, в который загнал собственного сына? Хотелось показать ему средний палец, но Люцифер не знал, в какую сторону размахивать руками. То ли в окно, то ли в пол, в надежде, что дьявол увидит жест, находясь в аду.       Падая в кровать и укрываясь тонким одеялом, Люцифер понял для себя одно. Его жизнь, даже такая, завязанная на выживании среди прочих бессмертных, должна измениться. Он вернет себе уважение и восхищение, чего бы ему это ни стоило. Он вернет своих друзей, привычную компанию и право находиться в аду.       Засыпая, Люцифер, впервые за все время нахождение в школе, завел небольшой будильник, находящийся на прикроватной тумбе, намереваясь начать завтрашний день с чистого листа. Решимость была на грани возможного, несмотря на то, что спать ему оставалось от силы пять часов.