Внешность — грех, душа — порок

Взмах.       Ветер в потрепанных крыльях был точно таким же, что и два месяца назад. Ничего не изменилось. Мир не перестал существовать. Взмах.       Закатное солнце мягко светило, не слепя глаза, но озаряя своим светом пушистые облака. Оно не чувствовало разочарования. Оно не чувствовало обиды. Детской обиды на то, что близкие существа лгут. Взмах.       Глаза Люцифера, хоть и не способные передать пламенем ада бушующую в груди злость, все равно пылали. Правда, которую на него обрушил Мальбонте, разрывала внутренности. Он чувствовал себя преданным. Взмах.       Полчаса назад Маль вернулся с очередного собрания Сатаны. Растерянный и удивленный. Он не хотел рассказывать Люциферу то, что узнал. Но понимал, что эта информация касается его напрямую.       Когда собрание подошло к концу и последние советники вальяжно покидали зал, Мальбонте решил испытать судьбу и поговорить с правителем ада о его сыне. Он не был уверен, что Сатана ответит, но не видел проблемы в том, чтобы попытаться. Вот только не вышло. Подойдя к двери, отделяющей большой зал от личного кабинета Дьявола, он случайно подслушал их разговор с Лилит. Шокирующий даже его.       Какого же будет Люциферу услышать об этом? Взмах.       Маль долго сопротивлялся и в нем чувствовалась неуверенность. Впервые он сомневался, стоит ли рассказывать другу то, что узнал. Но он решился, понимая, что данная информация раскроет хоть немного мотивы Сатаны.

***

      — Я соскучилась по Люциферу, верни его домой.       Нежный голос Лилит звучал мелодично всякий раз, когда она говорила с членами семьи. Это знал каждый, кто имел возможность находиться поблизости. С другими же она всегда была черства и холодна. Маль дернулся, собираясь уйти, но упоминание друга заставило придвинуться к двери чуточку плотнее.       — Ты и сама знаешь, что еще не время. Он придет сам.       Сатана отвечал спокойно, сдержанно. Он крайне редко повышал голос на супругу. В их паре всегда царило взаимопонимание и уважение. И любовь. В этом не сомневался никто.       — Сам? Сэт, твои стражники его на порог не пустят. Ты лишил его всего, что могло бы помочь вернуться в ад: силы, сущности, даже имени!       Лилит была раздражена, это выдавал цокающий звук каблуков, отбиваемый при каждом шаге по кабинету. Очевидно, она не могла усидеть на месте, переживая о сыне.       — У нас тоже не было имени, когда мы вставали у власти. И силы мы взрастили в себе сами.       Это была правда. Историю ада не знали разве что младенцы. Когда Сатана воспротивился создателю, он перетянул на свою сторону многих, кто раньше носил за спиной белоснежные крылья. Все они стали первыми демонами, но только они: сам дьявол и его супруга смогли занять место правителей. Благодаря развитой силе, хитрости и умению управлять большинством.       — Ты всегда был силен, таким тебя создал Шепфа. Он твой сын, и ты забрал у него то, что сам же и дал. Силу и кровь дьявола.       — Он не умел распоряжаться этой силой и кровью. И не знаю, научится ли. Два месяца прошло…       Маль слышал, как лакированного стола звонко коснулось стекло. Видимо, Сатана с силой поставил стакан перед собой. И хоть голос его все еще оставался спокойным, даже через дверь ощущалось напряжение.       — Ты сомневаешься в собственном сыне? И это после того, как безжалостно с ним обошелся?!       На секунду все затихло. Казалось, Лилит сама не ожидала от себя такой реакции. Никогда на людях она не перечила мужу, не оспаривала его решения и ни в коем случае ни в чем не обвиняла. Что было за закрытыми дверьми, Маль не знал, но отчего-то представил, как она прижала ладонь ко рту, словно не желая, чтобы из него вырвались еще какие-то слова.       — Я что-то не пойму, Лилит… ты поддержала мою идею, даже несколько дней с ностальгией вспоминала свою бытность непризнанной. Что изменилось сейчас? Мне кажется, именно ты в нем сомневаешься.       Послышались тихие шаги и Маль представил, как Лилит подходит к мужу, присаживаясь на его колено, как часто делала на неофициальных торжествах. Он буквально мог видеть, как Сатана обнял ее за талию, встревоженно заглядывая в глаза.       — Я не знала другой жизни. И мне пришлось пробиваться с низов, чтобы оказаться здесь сейчас. Он же рос в окружении силы и власти, ему не знакома та жизнь, в которую ты его окунул. Я боюсь. Да, Сэт, я боюсь за Люцифера, ведь для него это может оказаться слишком тяжело.       Лилит говорила так тихо, что Малю пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова. Правители ада не ссорились, но их мнения расходились, это было очевидно, и это беспокоило демона, как и некоторые озвученные ими факты.       — Дай ему время. Ты права, этот путь не прост. Но он ведь наш сын. И что важнее, твой. Кто сейчас вспомнит, что когда-то за твоей спиной были серые крылья? Для всех ты — королева ада, сильнейшая из демониц, неоднократно доказавшая свою мощь и верность аду. Ты прошла от начала и до конца. Дай и ему прийти к этому тоже.       Серые крылья? Бытность непризнанной? Как могло статься так, что королевой ада, сильнейшей из демониц, стала бывшая смертная? И почему никто не знал об этом?       — Ты веришь, что он справится?       В голосе Лилит слышалась безоговорочная вера в то, что Сатана всегда принимает верные решения. Он не допускал ошибок, пока шел к власти, не ошибался в правлении, и просто не мог ошибиться в воспитании сына. Она была уверена в этом, но лишнее подтверждение все равно было необходимо.       — Я на это надеюсь.

***

      Когда Маль показал эти воспоминания, пожалуй, впервые пуская друга к себе в голову, просто потому что не представлял, как об этом можно рассказать, Люцифер был слишком шокирован. Несколько минут он сидел не шевелясь, даже не моргая. Пока эмоции не взяли верх над оцепенением.       Его терзала обида. Лилит, мама… та, кому он верил безоговорочно и так же любил. Она на протяжении всей его жизни скрывала, что сама когда-то давно была непризнанной.       Да, сейчас это не имело значения, но возможно, если бы он знал ее историю, он не воспринимал бы непризнанных так, как двумя месяцами ранее. Возможно, знай он правду, преображение в то злосчастное утро не стало бы для него такой трагедией.       Помимо прочего, в голове не укладывалось и то, что они затеяли это вдвоем. Не важно, чья была идея, тем более, он был уверен, что Сатаны. Но Лилит поддержала его, позволяя окунуть сына в омут грязи, никчемности и позора, делая его просто никем.       Приземлившись на острове, самом удаленном от школы, он сел на край скалы, всматриваясь вдаль. Мысли путались, боль и злость шумели внутри, а он снова неподвижно смотрел на проплывающие облака. Думать не хотелось совершенно. Только побыть одному. И, желательно, вечность.       — Мэйсон.       Хмыкнув себе под нос, Люцифер вымученно улыбнулся. Побыть одному. Как же. Только не тогда, когда где-то в радиусе сотни километров обитает одна непризнанная. Вики неуверенно подошла со спины, не зная, хочет ли он вообще видеть ее сейчас. Она чувствовала, что друг ее напряжен и растерян.       — Вики. Как ты здесь оказалась?       Облегченно выдохнув, ведь в вопросе не прозвучало и грамма недовольства, непризнанная села рядом, свешивая ноги с каменистого края скалы. Их крылья соприкасались, а перья трепетали.       — Не поверишь.       Она не смотрела на него, но чувствовала, как напряжение уходит, оставляя на своем месте желание отвлечься хоть на что-нибудь. Что ж, это она вполне могла устроить.       — Отчего же? Говори.       — Меня отправил сюда Маль.       Люцифер затих, в голове проклиная и одновременно благодаря друга. Он влез, куда не просили, но сделал все на удивление правильно. Мальбонте знал, что они с Вики сблизились, пусть даже и не переходя границ. Они открывались друг другу, проверяя степень доверия и привязанности.       — И ты так легко поддалась на манипуляцию демона?       Вики ухмыльнулась, расправляя подол задравшегося платья и прикрывая колени. Она все еще краснела в его присутствии, если такое происходило, ведь часто ловила взгляды Мэйсона на открытых участках тела. Он будто любовался, и это заставляло сердце биться быстрее, прямо как сейчас.       — Он выглядел убедительно.       — Мне казалось, демоны не достойны твоего доверия.       Наконец Вики обернулась, заглядывая Мэйсону в глаза. Он тонко чувствовал ее настроение, как и она улавливала в нем малейшие изменения. Сейчас они оба были спокойны и отвлечены от проблем, увлекаясь разглядыванием друг друга.       — Я считала так раньше.       — А сейчас?       Для Люцифера это отчего-то было критически важно. Он хотел, чтобы она пересмотрела свое отношение к демонам, чтобы смогла их принять. Ведь делая выборы на заданиях, она все еще не могла определиться, какая сущность ей ближе.       — Сейчас я вижу, что они могут быть нормальными. Маль позволил тебе тренироваться с командой, а теперь еще и принял в основной состав. Это ли не благородный поступок? Правда, возможно, сказывается отсутствие влияния Люцифера.       Мэйсон рассмеялся, весело и очень заразительно, от чего Вики тоже улыбнулась. Она не понимала, что его так рассмешило, но то, как в уголках глаз собрались мелкие морщинки, а на щеках показались ямочки, казалось ей безумно красивым.       Вики давно смирилась с тем, что Мэйсон вызывал в ней не только дружеские чувства. Она готова была прервать общение, только бы не тяготить его своей привязанностью. Но иногда Вики ловила на себе его взгляды, слишком внимательные, и краснела в смущении. В такие моменты ей казалось, что он тоже в ней заинтересован, а потом иллюзия спадала, возвращая на место дружеские подтрунивания и заботу.       Вики успела свыкнуться с мыслью, что все это лишь игра ее воображения, и соглашалась на то, что было доступно. На дружбу.       — Не думаю, что это связано с Люцифером.       Голос Мэйсона прозвучал приглушенно, будто он и сам не был уверен в собственных словах.       — Почему? Ты ведь его даже не знаешь.       — Ты тоже, — на удивленно приподнятые брови Вики, он лишь пожал плечами. — Не припомню, чтобы вы дружили, или хотя бы общались. Ты говорила только об обратном.       — Да, но… иногда и взгляда со стороны достаточно?       — Разве?       Вспоминая об их первой встрече, Вики задалась вопросом, почему они все же подружились? Ведь тогда он накинулся на нее со странными претензиями. И в целом, в свой адрес она первое время слышала лишь агрессию и оскорбления. Но что-то заставило ее не уйти в сторону, а помочь.       — Он всегда вел себя отвратительно.       — Возможно. Но разве не каждый заслуживает право на второй шанс?       Вики ничего не ответила, отводя взгляд в сторону заката. Красноватое свечение играло бликами на ее лице, растворяясь в серебряной дымке глаз. Красивая. Люцифер поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд. Даже обида на мать отступила, ведь каждый заслуживал право хотя бы объяснить причину своих поступков.       — А ты почему прилетел сюда?       Люцифер моргнул, сбрасывая наваждение, и перевел взгляд вдаль. Ему впервые хотелось с кем-то поделиться своими тревогами, но он не знал, как она на них отреагирует.       — Я узнал, что мать всю жизнь скрывала от меня нечто важное.       И только озвучив мысль вдруг осознал, что он вообще-то непризнанный, который не должен был интересоваться своей земной жизнью и близкими людьми.       — Для тебя действительно это важно? Несмотря на то, что ты проживаешь совершенно новую бессмертную жизнь?       Вики не стала ругать его за интерес к прошлому, лишь уделила внимание настоящему. Возможно, именно за это он и проникся к ней. Она не осуждала, только пыталась понять и помочь.       — Возможно, знай я правду раньше, сейчас все было бы иначе.       Откровения лились ручьем, не принося дискомфорта. Каждое сказанное слово наоборот сопровождалось чувством облегчения.       — Да, но и ты был бы другим. Как знать, может именно сокрытие той информации сделало тебя таким, как сейчас. Ты сильный, Мэйсон, упорный, в меру требовательный, отзывчивый, справедливый…       Люцифер обернулся, удивляясь тому, что говорила Вики, и если первые характеристики он вполне мог связать с собой, то последние… нет, таким он не был. По крайней мере раньше.       — Ты знаешь обо мне не все, Вики. Видишь только картинку и не понимаешь, что под ней спрятано.       Он проговорил это тихо, на грани шепота, словно боясь этих слов. Это была попытка признаться, разрушившаяся об понимающую улыбку. Вики не отшатнулась от него, как должна была, стоило ей узнать правду. Она лишь потянулась к нему ближе, сокращая расстояние до считанных сантиметров.       — Возможно я не знаю, что ты скрываешь, но чувствую, что ты не так плох, как сам о себе думаешь.       Они смотрели друг на друга, словно видя впервые. Словно заново знакомясь. И это действительно было так.       Вики видела перед собой уставшего мужчину, который отчаялся на пути к неизвестной ей цели. Она видела, как он нуждался в обычной человеческой заботе, в дружбе и поддержке. И она хотела ему все это дать, протягивая руку, задевая пальцами колючую от щетины щеку.       Люцифер видел девушку, которая готова была закрыть глаза на прошлое, которая не лезла с вопросами, но дарила свое внимание и дружбу. Он принимал ее дары, и хотел ответить тем же, когда подвинулся ближе, переводя взгляд на приоткрытые губы.       Время словно специально замедлило свой бег, давая им прочувствовать до конца всплеск эмоций, когда губы соприкоснулись. Мягкие касания, нежные, осторожные, все продолжались и продолжались, от чего сердца обоих готовы были выпрыгнуть из груди. На этот раз оба закрыли глаза, не пугаясь этой близости, но наслаждаясь ей до дрожи в пальцах.       Вики ладонью обхватила затылок, притягивая Мэйсона ближе, когда он руками обвил ее талию, с восхищением подмечая, насколько идеально она ему подходила.       Поцелуй стал глубже, стоило Люциферу коснуться губ Вики языком, приоткрывая. И она не сопротивлялась, отдаваясь на власть момента, сходя с ума от того, что это все-таки произошло. Они дышали друг другом, упивались близостью, медленно, но верно осознавая — назад пути нет.       Больше не получится списать все на случайность. Больше им не убедить себя и друг друга, что это была обычная благодарность. Теперь все было по-настоящему. Потому что они оба этого хотели.       Отстранившись, Люцифер коснулся лба Вики своим, заглядывая ей в глаза и улыбаясь, как мальчишка. И она ответила ему тем же, потеревшись кончиком носа о его нос. Они обнялись, вместе всматриваясь вдаль, и продолжая молча сидеть, пока солнце окончательно не опустилось за горизонт.