Dis(associate)

Что-то не так. Что-то ужасно, ужасно не так. Тошинори — или, скорее, «Всемогущий» в настоящее время — смотрит на экран в смотровой комнате вместе с остальными учениками класса 1-А. На одном экране Бакуго в ярости носится по объекту. На другом экране Иида и Урарака стоят через комнату друг от друга, ядерное оружие из папье-маше позади Ииды. И на последнем экране Изуку бежит по извилистым и длинным коридорам. — Урарака? Где ты? — спрашивает Изуку. Всемогущий слышит их разговор через собственный наушник. Голос Изуку низкий и задыхающийся; это почти не похоже на него, — Ты нашла оружие? — Амм, да, я нашла, — отвечает Урарака. На экране видно, что Иида делает шаг к ней, безумно кудахча. Возможно, он слишком серьезно относится к своей роли «злодея», — Амм, я также нашла Ииду. Он знает, что я здесь. На экране Изуку кивает, спотыкается и продолжает бежать. — Где ты? — спрашивает Изуку. — На четыре этажа выше того места, где мы вошли, — отвечает Урарака, — На краю здания на шестом этаже есть небольшая комната, там мы и находимся. Ты все еще на втором этаже, не так ли? Изуку снова кивает, — Да, — его голос звучит напряженно, слишком напряженно, и это не потому, что он бежит. Похоже, он плакал, — Подожди, у меня есть план. Оставайся на месте, хорошо? Не позволяй Ииде надеть на тебя ленту. — Понятно, — говорит Урарака. Разговор заканчивается, и они продолжают свой путь. Однако что-то не так. Изуку не похож сам на себя. Всемогущий знает этого ребенка, который почти год тренировался с ним каждый день. Изуку упрям ​​до отказа, не заботится о себе, анализирует ситуации, прежде чем окажется в них, и прекрасно чувствует свое окружение. Есть и более мелкие детали, такие как его неощутимое присутствие, его светящиеся глаза, это если говорить о причуде, которую Всемогущий никогда полностью не поймет, но с точки зрения личности Всемогущий знает мальчика вдоль и поперёк. И сейчас он ведет себя не так, как обычно. Всемогущий знает, что одних только слов Бакуго было бы недостаточно, чтобы загнать Изуку настолько, было бы недостаточно, чтобы заставить его атаковать Бакуго, как он это сделал, а затем повернуться и бежать, как только у него появится шанс. Здесь есть более глубокая проблема, гораздо более глубокая проблема. И Всемогущий, хоть убей, понятия не имеет, что это за проблема. Он смотрит вместе с остальными учениками. Каждый дает свой собственный комментарий; некоторые из них действительно заинтересованы в ситуации Урарака против Ииды, но большинство из них, как и Всемогущий, больше обеспокоены ситуацией Изуку против Бакуго. — Блин, этот чувак, Бакуго, спятил, — говорит Каминари, качая головой, — Видели его улыбку? Она была довольно жуткой. — Я вроде как не хочу, чтобы он и Бакуго снова столкнулись друг с другом, — говорит Ашидо, — но, с другой стороны, я вроде как хочу посмотреть, что будет если это произойдёт… А затем, словно по сигналу, экраны Изуку и Бакуго сливаются в одну большую картину: они снова нашли друг друга. — О, — Киришима на мгновение стиснул зубы. — Обычно я бы этого не сказал, но Бакуго улыбается, как… черт возьми, Мидория. На экране Изуку напрягается; Бакуго стоя напротив него ухмыляется. — Я нашел тебя, — говорит Бакуго, медленно направляясь к Изуку, и Изуку делает шаг назад; Всемогущий не может прочитать выражение его лица, — Знаешь, Деку… Я ожидал, что ты продержишься дольше, понимаешь? До того, как ты сбежал. Он подходит к Изуку. Изуку делает шаг назад, затем второй. Его руки трясутся. — Но я думаю, мне и следовало этого ожидать, верно? — Бакуго ухмыляется. Позади Всемогущего пара учеников гримасничает и вздрагивает — они не слышат звука, но эта улыбка на лице Бакуго ярким и жирным шрифтом сообщает о катастрофе. — В конце концов, ты трус, — говорит Бакуго и на этот раз протягивает руку. Его перчатка блестит, — Ты все такой же трус, каким ты был, когда мы были маленькими. Изуку ничего не говорит. — Между прочим, Деку… — продолжает Бакуго, — …ты же знаешь, как работает моя причуда, не так ли? Я выделяю нитроглицерин, а затем поджигаю его, чтобы произвести взрыв. Что-то в груди Всемогущего сжимается. Он предполагает, что это его сердце. Бакуго… что ты… — Что означает, — продолжает Бакуго, и затем эта улыбка возвращается, шире, чем когда-либо до этого, — …Если идиоты из Курса Поддержки сделали это так, как я их просил… тогда эти перчатки полны этой жижи. На столе стоит микрофон, и Всемогущий нажимает на кнопку на нём; его голос гремит из громкоговорителей на тренировочной площадке, — Бакуго, я запрещаю! — он кричит — Не стреляй! Ты пытаешься убить его?! — Он не убьёт его, если в него не попадёт! — Бакуго кричит в ответ. Его пальцы смыкаются вокруг булавки на перчатке, и он выдёргивает ее. — Бакуго!.. Крик Всемогущего заглушается взрывом Бакуго и криками Изуку.

***

Изуку знает что, но он что-то сломал. Или, возможно, этого несколько. Он, должно быть, потерял сознание, потому что он открывает глаза и обнаруживает себя в коридоре, лежащим на полу в окружении кусков цемента. Он поднимает голову; его шлем, должно быть, снесло взрывом Кач- — нет, взрывом Бакуго, потому что его челка свободно свисала перед глазами. Он поднимает голову. В стене есть дымящаяся дыра; когда пыль оседает, Бакуго проходит сквозь нее, маниакально ухмыляясь. — Это, — медленно говорит Бакуго, делая большие, даже огромные шаги к Изуку, — было намного сильнее, чем я ожидал! — Бакуго! Голос Всемогущего разносится по динамикам, и Бакуго поднимает голову, а Изуку ошеломлённо вскакивает на ноги. Пол, кажется, плавает под ним, и он трясет головой, чтобы прогнать головокружение. Это не помогает. — Если ты снова воспользуешься этой атакой, матч закончится, и твоя команда проиграет! — Всемогущий продолжает, и Изуку знает этого человека достаточно долго, чтобы понять, что он зол. Всемогущий продолжает говорить, ругая Бакуго за его безрассудное поведение, и Изуку использовался этим отвлечением как момент, чтобы перевести дух. — Деку?! Деку! Я услышала взрыв, ты в порядке? Это голос Урараки, говорящая ему в ухо через коммуникатор, и он поднимает руку и нажимает на устройство. — Д-да, я… ​​я в порядке, — говорит он, дрожащий голос опровергает его слова, — Г-где, ты говоришь, ты была?.. — Амм, вдоль дальней стены здания, думаю, в северном крыле, — чирикает в ответ Урарака. Она кажешься обеспокоенной, — Ты… ты ранен? Т-ты говоришь так, будто тебе больно… — Я в порядке, — говорит он, сглатывая ком желчи в горле и какое-то время осматривая комнату, — Х-хей, Урарака… Кажется, я прямо под тобой. — Подожди, правда? Изуку кивает, — У меня… план, — выдыхает он. В груди острая боль; его ребра, вероятно, сломаны, — Это… это безумие, но… я думаю, мы сможем это сделать. Как только пол взорвется, хватай оружие. — Пол…? — Она делает паузу. Когда ее голос возвращается, она кажется решительной, — Понятно. Удачи, Деку! Передача обрывается, и голос Бакуго возвращает Изуку в реальность. — Не убегай на этот раз, Деку, — говорит Бакуго, как будто Изуку не имеет трех стен по обе стороны от него и врага перед ним — и тут Бакуго атакует. Изуку не может защититься. Нет времени и нет сил. Боль оставляет туман в его сознании. Бакуго хватает его за запястье; его пальцы обжигают кожу Изуку. Но шокированный крик Изуку прерывается, когда Бакуго дёргает его вперед, разворачивается, тянет через плечо… Подожди- Изуку врезается в пол спиной. Он захлёбывается слюной, воздух в легких вырывается из него из-за силы удара. — Расплата за прошлое, — рычит Бакуго, и кажется, что его голос доносится издалека. В ушах Изуку звенит, а голова словно набита ватой. Бакуго снова хватает его за руку и замахивается, и Изуку отключается.

***

Бакуго не знает пощады. Он хватает Изуку за руку и снова размахивает им, второй раз швыряя его на пол. Изуку не сопротивляется, не реагирует. Он перестал драться некоторое время назад, и Всемогущий не знает почему, но что-то не так. Что-то не так, так как Изуку не сопротивляется. —Просто надень на него пленку захвата! — Киришима кричит, зарываясь руками в волосы, — Тебе не обязательно этого делать, Бакуго! Почему он не останавливается?! Почему бы ему просто не покончить с этим?! — Мидория больше не сопротивляется! — Каминари кричит на экран, — Просто прекрати это, Бакуго! — Используй пленку захвата! Хоть ты и играешь здесь «злодея», но это наш одноклассник!.. — Бакуго, пожалуйста! Ох, я не могу, на это больно смотреть!.. — Сенсей, вы должны остановить это! — Руки Хагакуре хватают его за предплечье и трясёт ровно настолько, чтобы привлечь его внимание, — Вы не можете позволить Бакуго… О, о нет, почему он не остнавливается! Всемогущий очнулся от шока. Его руки потянулись к микрофону, — Бакуго!.. Бакуго снова швыряет Изуку на землю. — Бакуго, стой!.. Взрыв. Крик. Крик Изуку. — БАКУГО! Бакуго либо игнорирует его, либо не слышит, либо так увлечен дракой (если вообще можно назвать это избиение дракой), либо не понимает, что говорит Всемогущий. Всемогущий оборачивается. Это не может продолжаться так, не может. Такими темпами произойдет что-то действительно ужасное. И это случится не с Бакуго. Всемогущий делает два шага. Студенты расходятся. — УРАРАКА, СЕЙЧАС! Это… голос Изуку. Всемогущий давно его не слышал. Он поворачивается к экрану, как и остальные ученики, и смотрит. Изуку все еще лежит спиной на полу, и кровь стекает по его лицу, но его кулак отведен назад. Бакуго снова пытается схватить его. Искры окружают руку Изуку, и он наносит удар. Но не в Бакуго. В потолок. Бакуго сбивает с ног, а всплеск давления ветра от удара Изуку пробивает крышу, выбивая этаж за этажом и все окна в процессе. Экраны с Изуку и Бакуго полны дыма и пыли; на экранах Ииды и Урараки взрыв пробивает пол, и Урарака вступает в бой. Она касается сломанной колонны, затем хватается за нее, когда становится невесомой. С героической ухмылкой она восклицает: — Импровизированный спецприём: Кометный Хом Ран! — и продолжает размахивать столбом, как бейсбольной битой, задев Ииду несколькими осколками цемента. Иида поднимает руки, чтобы прикрыть себя, закрывая свой обзор на нее, и Урарака использует этот шанс, делая себя невесомой, и подбрасывает себя в воздух. Она ждет, пока окажется над оружием, затем падает; ее руки обвивают его, и пока она сияет от триумфа, Иида вопит в отчаянии. Дым и пыль рассеиваются на других экранах, и Всемогущий вместо Урараки и Ииды преключает свое внимание на Изуку и Бакуго. Изуку без сознания. Под его головой кровь. Бакуго стоит немного в стороне и смотрит. Его сжатые кулаки дрожат по бокам, но это не так, как тогда, когда тряслись руки Изуку. Изуку трясся от страха. Бакуго трясется от ярости. Всемогущий снова нажимает кнопку микрофона. Его голос разносится по всему зданию, объявляя команду героев победителем. Победа еще никогда не была так похожа на поражение.

***

Тошинори — не «Всемогущий» — бросается в лазарет буквально в момент окончания урока. «Всемогущий», как обычно, сделал мужественное лицо и закончил урок с шестнадцатью оставшимися учениками. Все они хорошо справились — он сказал им об этом в конце урока, прямо перед тем, как отправиться к лифту. Есть ряд причин, по которым он сейчас пользовался именно лифтом, и если кто-нибудь из сотрудников спросит, почему, он обвинит в этом свой лимит времени. Честно говоря, это было не столько из-за этого, сколько из-за Изуку. Тошинори не так беспокоит физическое состояние мальчика; Ранее Изуку был без сознания, но не был серьезно ранен, и Тошинори знал, что Исцеляющая Девочка может сразу приступить к работе и вылечить его раны без особых проблем. Нет. Тошинори беспокоит психическое состояние Изуку, потому что, несмотря на то, что Изуку придумал стратегию и в конце концов осуществил ее, что-то определенно было не так. Мальчик отключился на большую часть урока, позволив Бакуго вбить его в землю без его малейшего сопротивления. И это… Это не может означать ничего хорошего. Вскоре после этого у дверей лазарета появляется Тошинори, хотя прошло несколько часов с тех пор, как Изуку изначально унесли на носилках. Он стоит минуту или две, чтобы отдышаться, а затем тянется к дверной ручке… — Ты слишком безрассуден для своего же блага, клянусь! — Я знаю, извините. Тошинори останавливается, чтобы прислушаться, и держит руку над ручкой. — Это только второй день в школе, а ты уже был здесь дважды! Что нужно сделать, прежде чем ты научишься хоть немного думать? — Мне жаль. — Такими темпами ты нанесешь себе серьезный вред, и я не всегда смогу тебя исцелить! Есть предел тому, на что способна моя причуда, ты это знаешь! — Я извиняюсь… — Что ты собираешься делать, когда это произойдет, мальчик? Как ты можешь спасать людей, если все, что ты делаешь, это ломаешь свои кости… — Я ИЗВИНИЛСЯ! Тошинори чувствует себя так, словно кто-то уронил ему на спину несколько кубиков льда. Не может быть… …Не может быть, чтобы это был голос Изуку. Кроме того. Этот гортанный, отчаянный голос принадлежит Изуку. И это еще один знак, что здесь что-то не так. Когда голос Изуку возвращается, он больше не кажется злым. Просто сломленным, — Я… я-я извините, я-я не хотел к-к-кричать, я просто… я-я… — …Всё в порядке, — в голосе Исцеляющей Девочки исчезла язвительность, и она звучит внезапно измученной, — Это была моя вина. Я не должна была так кричать после того, через что ты сегодня прошел. Тошинори воспринял это как намек и распахнул дверь. Изуку сидит на больничной койке, устремив взгляд в пол, он поднимает голову всего на секунду при звуке открывающейся двери, но как только он видит, кто это, его голова резко опускается обратно. Тошинори видит, что одна рука перевязана; другая в перевязи. Вокруг его головы марля, а на щеке наклеен кусок ваты. Исцеляющая девочка спрыгивает со стула и направляется к Тошинори, — Посмотрите, кто наконец решил прийти, — здоровается она, если это действительно можно назвать приветствием, — Что ж, тогда я оставлю вас наедине. Она начинает проходить мимо него; а потом говорит тихим шепотом: — Поговори с ним, Тоши. Он что-то скрывает. Изуку не слышит ее — он и не должен, — но Тошинори слышит. Дверь за ним захлопывается, и он остается наедине с Изуку. Изуку не смотрит на него; он держит голову опущенной, теребя край одеяла. Его одежда измазана и местами порвана, а волосы более взлохмачены, чем обычно. Тошинори опускается на стул Исцеляющей девочки у кровати и небрежно складывает руки. Он ждет какое-то время, чтобы увидеть, скажет ли Изуку что-нибудь. Он не заговорил. — Мидория, мой мальчик… почему ты не использовал свою причуду? Изуку вздрагивает. Он никогда не делал этого раньше. Тошинори продолжает. — И не только сейчас, — медленно говорит Тошинори — он не совсем уверен, что делать прямо сейчас, поэтому выбирает слова с осторожностью, — Вчера, бросок мяча… тогда ты тоже мог бы использовать свою причуду, но вместо этого ты использовал «Один за всех». Изуку не реагирует. — А теперь, сегодня, — продолжает Тошинори, — Ты вполне мог использовать свою причуду, чтобы найти оружие и обезвредить его, но в конце концов ты использовал Один за Всех, когда знал, что он причинит тебе вред. Никакой реакции от Изуку. — Мидория, почему ты… — Потому что «Один за всех» — это причуда героя, — выдыхает Изуку — он не то чтобы выкрикивает это, но и заявление не тихое, — Это сила такая героическая, а-а…«диссоциация» — это п-просто… — Любая причуда может стать героической, в зависимости от владельца, — перебивает его Тошинори, боясь того, что собирался сказать Изуку, — Не сила делает человека, а сердце, стоящее за силой. Твоя собственная причуда тоже, Мидория… — Это причуда труса! — На этот раз Изуку кричит, и Тошинори от удивления вздрагивает. Голос Изуку ломается в конце, и слезы блестят на его щеках в солнечном свете, падающем из открытого окна, но Тошинори не может увидеть глаза Изуку, — Это причуда труса, и я-я… — Ты много чего можешь, Мидория, но трусливость — не входит в это. — Да, это так! — Изуку, наконец, наконец смотрит на него, и его глаза красные, мокрые и полные боли. И гнева. И разочарования. Шрам на его лице стал заметнее, чем когда-либо, и Тошинори смутно чувствует, будто его проткнули в живот. — Всю свою жизнь я только и делал, что бегал! — Изуку кричит, — Это все, что я умею. И я… — Он останавливается, делает долгий судорожный вдох, — Я так устал убегать! Я больше не хочу убегать! Тошинори больше ничего не говорит. Наступает ошеломленная тишина, когда эхо крика Изуку исчезает из комнаты. И тут глаза Изуку наполняются слезами. И ужасом, — М-мне жаль, — отчаянно бормочет он. — И-извините, я не хотел… я н-не могу… и-извините… Его голос срывается, когда начинаются рыдания, и Изуку наконец сдается, слезы оставляют мокрые пятна на одеяле. Тошинори, хоть убей его, понятия не имеет, что делать. Не то чтобы он раньше не видел плачущего ребенка — на самом деле, Изуку плачет больше, чем кто-либо, кого Тошинори когда-либо встречал, — но это другое. На этот раз все по-другому. Тошинори встает и садится на край кровати рядом со своим учеником. Если Изуку замечает, он никак не реагирует, в основном сосредоточившись на том, чтобы вытереть слезы. Тошинори колеблется всего мгновение, а затем неловко протягивает руку и обнимает мальчика за дрожащие плечи. Изуку никак не реагирует, по крайней мере, не так, как ожидает Тошинори. Вместо того, чтобы напрячься или вздрогнуть, мальчик наклоняется в неловкое полуобъятие, и слезы текут быстрее. — Извините, — шепчет Изуку, и его голос снова ломается, — И-извините, я так кричал, и-извините, я-я… — Все в порядке, малыш. Все в порядке, — Тошинори сжимает его плечи, — Я знаю, что ты ничего не имел в виду, я не обижен. У тебя есть полное право плакать. — Я расстроен, — задыхается Изуку, — и я-я так… я-я так устал просто…просто… — Я знаю. Можешь не объясняться, я понимаю. Всё в порядке. — Я… я даже не сопротивлялся, — Изуку делает короткий судорожный вдох, — Я-я даже не пытался, я- я просто… Я просто позволил ему… Ему. Тошинори точно знает, о ком говорит Изуку, — Это не твоя вина, — говорит Тошинори, — Я сказал Бакуго остановиться, а он отказался. То, что он сделал с тобой, было неправильно. Изуку задыхается и качает головой, — Э-это была драка, — всхлипывает он, — М-мы должны были драться друг с другом… — Нет, — перебивает Тошинори. — Бакуго сделал это не для того, чтобы победить тебя. Он сделал это, потому что хотел причинить тебе боль. Независимо от цели урока, то, что он сделал, было неправильно. Он задается вопросом, как долго это продолжается. Как долго Бакуго намеренно пытался (и преуспел) причинить вред Изуку? Как долго это будет оставаться безнаказанным? Он качает головой. Сейчас не время для этого, решает он. На это будет время. — Ты не трус, Мидория, — говорит Тошинори, пока Изуку всхлипывает, — и твоя сила тоже не причуда труса. Надеюсь, когда-нибудь… ты поймешь, что можешь использовать эту силу, чтобы спасать людей. Изуку резко вдыхает. Слезы останавливаются на краткий-краткий миг, а затем их появляется ещё больше, и Тошинори сжимает плечо Изуку, из-за отсутствия лучшего дела. Они сидят там долго. В конце концов, Изуку отстраняется, и Тошинори отпускает его, — И-извините, — говорит Изуку, протирая глаза, — И-извините, я-я думаю… я-я теперь в порядке. Тошинори какое-то время изучает его лицо, — Ты уверен? Изуку кивает, — Д-да, с-спасибо…— он издает нервный, дрожащий смешок, — Это… это как-то отстойно, понимаешь… ч-что я продолжаю ломать себе руки… Тошинори моргает. Это, безусловно, внезапная смена темы; может быть, это намеренно, — Да, это досадно, — говорит он, — Но ты… — он останавливается и смотрит Изуку в лицо, — …О, Боже. Он знает этот взгляд в глазах Изуку. Он видел это раньше. Много раз. — Малыш… — Я думаю, ты мог бы сказать… — начинает Изуку. — Малыш, нет. — …Что у меня нет никакой плечевой травмы. — Мидория. Изуку стреляет в него из пальчиковыми пистолетами, — Айййй. Тошинори испускает долгий тяжелый вздох, — Я давил прямо в неё не так ли? Изуку издает еще один дрожащий смех. Звучит вынужденно, — Наверное, — говорит он. — Извини, я… я просто… хотел сменить тему… — Справедливо, — говорит Тошинори и ненадолго задается вопросом, являются ли каламбуры чем-то вроде метода отвлечься для Изуку. Но лучше попридержать этот разговор для другого дня, — В любом случае, малыш, отдохни, — Тошинори протягивает руку и ерошит волосы Изуку; Изуку моргает, глядя на него, — Исцеляющая девочка снова рассердится на меня, если ты этого не сделаешь. — Л-ладно… — говорит Изуку, кивая, — И-и… я-я…— он делает паузу и снова отводит взгляд, — Я-я сожалею. Парень слишком много извиняется, думает Тошинори, и открывает рот, чтобы сказать, что нет, ему не нужно извиняться, что то, что сегодня произошло, не его вина, Бакуго был неправ, а не Изуку… Но у Тошинори возникает ощущение, что эти слова на самом деле не помогут ребенку. Он знает, что Изуку умен, знает, что винит себя не потому, что это рационально, а потому, что он так хочет. Он берет на себя вину так, как будто от этого зависит его жизнь, независимо от того, виноват он или нет, и Тошинори знает, что, скорее всего, он всегда будет таким. Так что Тошинори ничего на это не говорит. Вместо этого слова, которые выходят из его уст, — Здравствуйте, извините. Я Всемогущий. Глаза мальчика расширяются, когда приходит понимание, сначала медленно, а потом все сразу, и он смотрит на Тошинори так, словно никогда раньше не видел этого человека. Тошинори стреляет в него него пальчиковыми пистолетами, — Айййй. Есть бит. А потом Изуку теряет самообладание, аплодируя и почти истерически смеясь. Слезы все еще текут, но смех искренний и чистый, и Тошинори улыбается. Он знает, что неопытен в качестве наставника и что он все еще изучает, что на самом деле означает обучать кого-то… Но, по крайней мере, он может рассмешить ребенка.

***

Изуку не знает, как долго он спал, только то, что когда он просыпается, солнце садится за окном лазарета. Изуку моргает и медленно садится, на мгновение вздрагивая, когда его ребра сдвигаются. На них были синяки, а Исцеляющая Девочка исцелила их, но даже в этом случае сказать, что у него болит, было бы преуменьшением. Исцеляющая Девочка уже разрешила ему уйти; она позволила ему немного отдохнуть, так как ее причуда использует выносливость человека для лечения травм, но теперь он готов отправиться домой. Он задается вопросом, связались ли с его матерью по поводу того, что произошло ранее. Он надеется, что нет. Он соскальзывает с кровати и встает на ноги, снова морщась. Однако это не так плохо, как могло бы быть, и он воспринимает это как хороший момент. С легкой тяжестью в груди он пересекает комнату, открывает дверь и выходит в коридор. — …Надеюсь, он в порядке, это было довольно жестоко. — Да, в самом деле. Впрочем, мы увидимся с ним завтра, я в этом уверен. — Надеюсь, он в порядке. Это было… было страшно. И Иида, Киришима и Урарака проходят мимо него, разговаривая друг с другом, даже не взглянув на него. Изуку смотрит, как они идут; Голова Урараки опущена, как и голова Киришимы, а Иида выглядит более серьезным, чем обычно, если это возможно. Изуку долго смотрит в замешательстве. — Что ж, может, он придет завтра в школу, — говорит Киришима (Они говорят обо мне, думает Изуку, — Надеюсь он не серьезно ранен… — Я в порядке, — говорит Изуку. Киришима, Иида и Урарака в унисон издали короткий пронзительный вскрик и оборачиваются, чтобы посмотреть на него, тревога прогоняется ужасом. — МИДОРИЯ?! — ДЕКУ?! Изуку вздрагивает, — Извините, — быстро говорит он, — Я не хотел вас пугать, ребята… Ему действительно, действительно нужно перестать пугать этим людей… — Чувак, ты в порядке! — говорит Киришима, ухмыляясь, — Или… — Он останавливается, его улыбка сменяется беспокойством. — Или… я только думаю, что ты в порядке?.. Изуку знает, как он выглядит — его глаза, вероятно, все еще красные от слез, а его рука и голова обернуты марлей; другая его рука висит на перевязи. Тем не менее, он улыбается, хотя и неуверенно. — Я в порядке, — говорит он, — Исцеляющая девочка подлатала меня, так что… Неудивительно, что они не кажутся убежденными, — Ты не был серьезно ранен, Деку? — Голос Урараки слегка дрожит, — М-мне так жаль, что меня там не было, я могла бы помочь тебе… — Н-нет, все в порядке, — сразу же говорит Изуку, протягивая ей руку, — Это не твоя вина, я сказал тебе уйти. Это из-за тебя бой закончился так быстро. Спасибо. Урарака закусила губу, но кивнула, — Я рада, что ты в порядке, Деку… — Подожди… — глаза Киришимы расширяются всего на секунду, как будто он внезапно что-то осознал, — Мидория, подожди здесь, — очень серьезно говорит он, — Я скоро вернусь. И, не говоря больше ни слова, он на полной скорости помчался по коридору. — НЕ БЕГАЙ ПО КОРИДОРАМ! Иида кричит ему вслед, но Киришима не слушает, разворачивается и исчезает за углом. Иида вздыхает, но больше ничего не говорит по этому поводу, и поворачивается к Изуку. — Я рад, что ты в порядке, — говорит Иида, — Однако я весьма удивлен поведением Бакуго. Я не понимаю, как любой начинающий герой мог вести себя так, как… — У-у… у него были неприятности? — спрашивает Изуку с искренним любопытством — и немного напуганно. — Да, — Иида отвечает в тот момент, когда Изуку перестает говорить, — Айзава-сенсей отвел его в сторону для долгого разговора. Его отправили домой на остаток дня с запиской для родителей, а с завтрашнего дня он находится на испытательном сроке. Изуку на самом деле чувствует небольшое облегчение при этом, и ему немного грустно от того, что он это чувствует. — Как ты себя чувствуешь, Деку? — спрашивает Урарака, выкручивая руки. Она смотрит на его перевязанную руку. — Мне… больно, — отвечает Изуку. — И… я устал, но, честно говоря… в порядке. — Да, это имеет смысл, — говорит Иида, кивая, — Мы как раз собирались ехать домой. Мы думали, что ты уже ушел, но… кажется, мы ошибались. — Я рада, что у тебя все хорошо, — Урарака улыбается ему, хотя и чуть-чуть, — Ты… ты собираешься прийти завтра в школу или…? — Исцеляющая девочка сказала, что к завтрашнему дню со мной все будет в порядке, — отвечает Изуку, — Она начала исцеление, так что к завтрашнему утру мои кости должны быть в порядке. — Это хорошо- — Я ВЕРНУЛСЯ! — Голос Киришимы эхом разнёсся по коридору, и Изуку, Иида и Урарака оборачиваются. Киришима бежит к ним через коридор, затем останавливается, упираясь руками в колени и задыхаясь. — ПОЧЕМУ ТЫ БЕЖИШЬ?! — Иида сразу задает вопросы, — ЭТО ОПАСНО, ТЫ ЭТО НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — Д-да, да, конечно, — выдыхает Киришима и выпрямляется. — В любом случае, Мидория… — НЕ МЕНЯЙ ТЕМУ! — Вот, это тебе. Он достает что-то из кармана и передает Изуку. Изуку берет его в руки и долго-долго смотрит на него — Урарака и Иида толпятся вокруг, чтобы посмотреть. Это колокольчик. Маленький золотой колокольчик, прикрепленный к черному колье-чокеру. — Это, аааа… просто чтобы мы знали, что ты где-то рядом, — объясняет Киришима, потирая затылок, — Некоторое время назад мы были с Яойорозу, и то, что ты напугал нас секунду назад, натолкнуло меня на мысль. Я спросил, может ли она сделать одну такую, и… — Он указывает на колокольчик. — Это… — Урарака делает паузу и не продолжает. — Ага, — продолжает Киришима, на этот раз глядя на Изуку, — Без обид, приятель, но у тебя совершенно нет присутствия. На самом деле это немного страшно. — Ой, — Изуку смотрит на свои туфли, — Извини, я- — Не выгляди таким удрученным, чувак, это круто, — говорит Киришима, стукнув его по плечу достаточно сильно, чтобы он потерял опору, но не равновесие, — Все люди разные. Изуку закусывает губу, затем поднимает голову, — Можно даже сказать, — говорит он, — Что у всех нас есть свои маленькие причуды. Тишина. — ХА! — Киришима хлопает себя по голове и кудахчет; Иида стонет и закрывает лицо руками, а Урарака успокаивающе хлопает его по плечу, — Значит, Всемогущий не шутил! — Киришима восклицает, — Ты любишь шутки! Это, эм… — Киришима делает паузу и смущенно улыбается, — …Вещь с колокольчиком должна была быть шуткой, типа… Иида поднимает взгляд и издает долгий вздох, — Киришима, — говорит он, — Я знаю, что ты пытаешься помочь, но тебе не кажется, что колокольчик унизительно… — Мне это нравится! — Внезапно вмешивается Изуку, и все дружно подпрыгивают, — Х-хоть это и была шутка, мне действительно очень нравится эта идея! Иида выглядит совершенно усталым, — Ты серьезно, Мидория… — Я имею в виду, практически, это убережет меня от случайного подкрадывания к людям, — продолжает Изуку, и Иида на мгновение опускает голову на руки, — А-а еще… Это первый раз, когда я получил подарок от друга. — Я думаю, это круто! — вместо этого говорит Изуку. — Хэй, это круто! — Киришима показывает ему большой палец вверх, — Сначала это была просто шутка, но если тебе это нравится, я имею в виду, носи это! Изуку кивает, и Урарака помогает ему надеть его, застегивая за шею, и Изуку удивляется, насколько идеально он сидит на нем. Он улыбается, и через пару мгновений его друзья (включая Ииду, хотя улыбка кажется натянутой) улыбаются ему в ответ. Он идет домой с ними втроем, и пока он это делает, он думает о том, как освежающе прекрасно иметь друзей.