Countdown

За сто двадцать три часа до... part I: devastation       Из окна электрички всё не так уж и жалко, вполне себе ничего, если ты не живёшь здесь с рождения, и твои внешние и внутренние покровы не пропахли местной жадностью и грязью.       Крис смотрит на всех этих людей, едущих с ним в одном железном ящике на нескольких колёсах, и ему даже немного жалко их. Жили бы они здесь, если бы могли уехать хоть куда-нибудь? Променяли бы семьи и друзей на самый минимальный комфорт? Никогда не узнаешь ответа, остаётся только гадать.       На одну минуту он поверил, что сможет уехать на этой старой электричке далеко, туда, где никто его не найдёт, но тут же сам усмехнулся и прибавил громкость в наушниках. Наивный. Не спасет тебя это, не скроет, потом, когда выпадут из ушей резиновые затычки, всё станет только хуже, обрушиваясь и придавливая, пытаясь задушить.       Наверное, сейчас бледное, болезненное солнце опускалось за горизонт, пытаясь заявить о себе и пронзить хоть одним лучом плотные тучи, но бесполезно. С другой стороны тонким серпом поднималась луна, величаво и неспешно осматривая это место.       Крис безразлично посмотрел в окно, представил, как луна морщится от этой картины, и опускается обратно, а затем нервно хихикнул, тут же маскируя звуки под кашель. Женщина с ребенком тут же ретировались на пару рядов вперёд, неодобрительно посматривая на Криса. Он поборол сильнейшее желание показать женщине язык, а затем отвернулся и продолжил делать вид, что смотрит в окно...       На пристани слишком холодно, озлобленный ветер с силой набрасывается на Криса и яростно толкает сразу со всех сторон в безуспешной попытке скинуть в ледяную синеву реки. Парень лишь упорно покачивается из стороны в сторону, но через 1937 мгновений безвольно падает на спину, больно ударяясь о заледенелые доски и даже не замечая этого. Волны монотонно накатывают, нашёптывая и советуя, заговаривая и убеждая, их тихая речь тысяч мёртвых душ проникает везде, но он безразличный и безучастный. У моря нет ожиданий, в отличие от человека. Так далеко, слишком далеко... part II: rescuer       Холод бездействующей опоры для линии электропередач ощущался даже сквозь плотные спортивные штаны, которые Крис носит уже несколько лет. Тёплая, но сильно потрёпанная куртка не давала превратиться в лёд, скрывая посиневшие запястья и выступающие тазовые кости от посторонних взглядов. Хотя какие там посторонние взгляды, в последнее время никто не смотрит вверх, а по-другому Криса и не увидеть, сидит он бесшумно, внимания не привлекает, молча раздумывая, спрыгнуть вниз сейчас или посидеть ещё чуть-чуть. Выбирая второй вариант, он осторожно покачивает ногами, понимая, что в предосторожностях сейчас нет никакого смысла, и начинает раскачиваться сильнее, отпуская судорожно сжимавшиеся до этого момента руки, гордо поднимая взгляд вверх, всматриваясь в небо, стараясь запомнить его, открывая сердце ветрам.       Веселое времяпровождение прервал задорный и звонкий крик снизу:       - Птицам так высоко сидеть не положено, слезай!       Крис смотрит вниз и видит какого-то парня в зелёной куртке, русые волосы треплет слабый ветерок, нос чуть вздёрнут, на ногах огромные кроссовки.       Он вздыхает и аккуратно спускается, спрыгивая с самой нижней балки на выбоины асфальта и нелепо выпрямляясь, подходит к неожиданному знакомому и тихо выдыхает, отводя руками сигаретный дым.       - Ты кто?       Парень лишь ухмыляется и проникновенно выдаёт:       - Вообще-то Влад, но мне больше местное "Спасатель" нравится. Не против?       Не дожидаясь ответа, Спасатель вытаскивает руку Криса из рукава, недовольно цокает, а затем тянет его за собой куда-то вглубь улиц. Тот и не сопротивляется, рассматривая цепочку на затылке парня и удивляясь про себя цвету волос: "Будто перья соловья..." - думает он. **       В сумраке тёмной квартиры по обоюдному согласию не зажигается свет, пушистый персидский кот, морщась, вылезает из-под дивана, тыкается носом в сваленную на полу верхнюю одежду, тут же устраиваясь спать в чёрной и мягкой куртке Криса и провожая янтарным взглядом две пары ног в носках.       Из кухонного шкафчика Спасатель достёт сигареты и пепельницу, Крис кивает, протягивая руки к пачке и цепляя одну трубочку тонкими пальцами. Спичек у спасателя не находится, и они прикуривают от газовой плиты с автоподжигом, перекидываясь смущенными взглядами, невесомо касаясь друг друга руками, выдыхая в абсолютной тишине.       Проходит минут десять неловкого молчания, такого, когда не знаешь, куда деть руки и взгляд, наблюдая за неменяющимся пейзажем за окном, теребя край скатерти, ощущая мурашки по всему телу, но затем накатывает волна.       Сухие тонкие губы накрывают другие, такие же сухие, осторожно пробуют их на вкус, глаза закрываются, лица чуть поворачиваются, выгибаясь навстречу неожиданному поцелую, руки сплетаются где-то на лопатках, поглаживая выступающие кости большими пальцами.       Сумерки кухни скрывают смущение, незримо присутствуя, сквозняк из приоткрытой форточки пробегается по волосам и кончикам пальцев, укоризненно посматривая не парней, уносясь вглубь квартиры, не желая становиться невольным свидетелем.       Крис и его все же спаситель целуются невесомо, беззвучно, чувственно, обречённо тонут в минутной слабости, обрушиваясь в бездну вместе со всеми окружающими их вселенными, и когда они осторожно отодвигаются друг от друга, вглядываясь в разгоряченные, пылающие глаза напротив, в чуть мерцающем воздухе повисает безнадёжная горечь...