Countdown

За пятьдесят пять часов до... part I: expectation       Крис бежит быстро, едва касаясь земли грязными подошвами тонких кед, крепко вцепившись руками в лямки старого рюкзака и не обращая внимания на странные взгляды и неодобрительные смешки. Расстегнутая куртка не удерживает холод, ледяные порывы проникают сквозь бледную кожу и замораживают рёбра, внутренности, плоть и кровь.       Вдох.       Огибает машину в дворе, поскальзывается, выравнивает траекторию, забирая по грязной земле и пачкая джинсы, успевает схватиться руками за грязную железную ручку закрывающейся двери.       Рывок.       Затхлый воздух подъезда рвет на части лёгкие, в воспалённых глазах красные точки, голова немного кружится, в темноте блестит лишь лихорадочная улыбка.       Успел.       Шатающийся старый лифт не внушает доверия, но что вообще в этой стране внушает доверие? Под скрип тросов и перемигивание мутных, словно с бельмом, лампочек, Крис доезжает до нужного этажа. Прямо напротив, на стене, намалёвана тёмно-серая шестёрка, на которую он не смотрит, судорожно поправляя куртку и отряхивая джинсы. Резко, не давая себе шанса отступить, Крис со второго раза попадает по выцветшей бледно-жёлтой кнопке звонка, царапая её ногтями, со всей силы вдавливая в грязную стену.       Звон.       Сердце стучит слишком быстро, во рту пересохло, но лихорадочная улыбка с лица не сходит. И вот, спустя полминуты, обитая искусственной кожей дверь открывается.       - Заходи. part II: war and drunkenness       В гранёном стакане плещется прозрачная жидкость, Крис любуется ею, с почти ощутимым благоговением принюхивается к разлитому в воздухе запаху спирта. Подносит стакан ко рту, делает большой глоток и обращается к сидящему напротив другу:       - Вайз, а Вайз, а скажи что-нибудь умное?       Высокий парень с черными мягкими волосами пьяно хмыкает, складывает руки на груди, окидывает взглядом захламленную комнату, пробегает глазами по красным флагам, цветным плакатам, всевозможным сувенирам и надписям, и выдаёт:       - Каждый принадлежит всем, а все - каждому. Все рабы и в рабстве верны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное - равенство.       - Здо-о-орово. И откуда ты это берешь? - с восхищением спрашивает Крис, по привычке сидя на столе и болтая босыми ногами.       - Да я и не помню, изучал историю нашей страны, интересовался советской республикой, её строем и бытом, где-то откопал. - пожимает плечами, смотря в потолок, пытаясь сфокусировать взгляд на какой-либо одной точке.       - А ещё что-нибудь сможешь вспомнить? - с надеждой, облокачиваясь спиной на стену, отрешённо, несильно ударяя раскрытыми ладонями по коленям, снова спрашивает Крис.       - Да сколько угодно, у меня всякого дерьма навалом. Вот, например: "Мы пустим пьянство, сплетни, донос, мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим во младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство."       - Мда, неоднозначное всё-таки время было, всё спорят, хорошее оно или ужасное, запутаться можно. А что ты думаешь, Клевер?       - Я не советую тебе злоупотреблять этим прозвищем, милый. Что я думаю? Да хуёвое время. Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: """двести розог, или тащи ведро""". О, дайте взрасти поколению! Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они ещё попьянее стали.       Крис не отвечает, лишь заливисто смеётся и укладывается на стол рядом с Вайзом, закрывая глаза и обнимая угловатые плечи руками, свесив ноги до самого пола. Клевер медленно допивает из стакана водку с гордым названием "столичная", ставит его в раковину и сползает на пол, шепча что-то про заебавших Чебурашек и кровавые игры ночных пионеров... part III: fucking hangover       На лицо выплёскивается ведро ледяной воды и отборного мата, глаза резко распахиваются, в горле что-то скребёт, раздирая его, голова будто налилась свинцом, не давая встать.       - Подъём, алкоголик! Родина-мать зовёт мыть посуду и выкидывать бутылки!       - Вайз, ну что ты за скотина такая, дай поспать. - хрипит, не отдавая себе отчёта о произносимых звуках, поудобнее укладываясь на жёстком дереве стола и блаженно закрывая глаза.       Ещё одна кружка жидкого льда и наставлений, и Крис нехотя поднимается, морщась и потирая затёкшую поясницу, сдавливая пальцами ноющие виски.       Наспех, не запивая, глотает любезно предложенную таблетку, радуется исчезающей боли, собирает бутылки в пакет и отправляет в чёрную тьму мусоропровода, после споласкивает под ледяной водой две огромные кружки, и без сил падает на диван.       - Отлично, хозяюшка! А теперь шутки в сторону и рассказывай, что с тобой происходит, Крис?       - Утонувший в пороке растленный город, полный человеческой жестокости и содома. А в нём - я, пытающийся найти хоть что-то настоящее, хоть какой-нибудь смысл в происходящем. - галлоны горечи и пинты боли, разливающиеся по комнате, обволакивая флаги и плакаты, пропитывают стены.       - Но ты всегда утверждал, что жизнь - война, и каждый в ней сражается как хочет, за что хочет. Что поменялось теперь? - голос Клевера проникает в самые глубины подсознания, пытаясь найти ответ. Чёрные утопившие радужку глаза внимательно смотрят на Криса, наблюдая за движениями.       - Я запутался. Одинокие звуки ничего не значат, исчезают, умирают бесследно, как бы сильно они не звучали. Неужели я принадлежу к ним, и мне не найти своего созвучия? - Крис смотрит в пол, обнимает холодными руками угловатые плечи, недовольно хмурится и поджимает под себя ноги.       - Послушай меня, пожалуйста. Тебе всего восемнадцать, ты ещё даже школу не окончил, и уже потерял всякую надежду на хоть сколько-нибудь счастливое будущее? Перетерпи чуть-чуть, всё наладится. Закончишь школу, пойдёшь учиться в универ, потом работать, найдешь себе кого-нибудь, накопишь на собственную квартиру. Просто потерпи ещё чуть-чуть, и всё у тебя будет хорошо.       - Я пойду, Вайз, ладно? Всё хорошо, правда. Не стоило мне столько пить вчера. Тебе оставить деньги за алкоголь? - быстро и тихо ответил парень, захлёбываясь в словосочетаниях и предложениях, при этом неловко собираясь и задевая всё по пути к двери.       - Так ты ничего не исправишь, Крис. Ничто не убивает так, как собственные мысли. Кого ты пытаешься обмануть!? - эхо летит вслед за выскочившим за дверь парнем, отскакивает от дверей и стен, от пола и потолка, соединяется, врезается, совпадая по траектории, давит на виски и врезается в память.       - Никого я не пытаюсь обмануть. Мне нужно только одно. Утонуть Насладиться И Захлебнуться.