Countdown

За двадцать часов до... part I: evening       Пластилиновые руки медленно, но настойчиво бьют по столу в надежде получить то, о чём их хозяин даже не догадывается. Пластилиновые ноги упорно топают по грязному линолеуму, требуя, требуя, требуя. В воздухе остаются мерцающие очертания пальцев, и Крис с удовольствием проводит ладонями по воздуху снова и снова, любуясь газовыми сферами, остающимися в грязном пространстве темной квартиры.       Он что-то говорит, но слова собираются складками и волнами, изо рта вырывается только нечленораздельный поток букв и странные сочетания звуков. Больше не осталось ничего из того, что было дорого, ничего из того, что было необходимо, только пустая оболочка и ничего не соображающий мозг, только бессмысленные движения и глупые вопросы.       Вещи отдаляются и приближаются, словно дразня, стены убегают, подпрыгивая и весело смеясь, пол пытается сбросить, скинуть, потолок хочет прижать к себе, расплющивая стеклянный хребет. Кто-то смеётся во тьме, лишь поблёскивают белозубые улыбки, оглушительные смешки сводят с ума и выводят из хрупкого балансирования между жизнью и смертью, приводя в ярость и внушая желание отомстить. Крис встаёт и со всей силы бьёт в одну из самых ярких улыбок, вкладывая в удар всю свою боль и ненависть, чувствуя, как что-то вязкое и тёплое стекает по костяшкам, ощущая странный, слегка металлический запах.       Он медленно встаёт и, словно по пояс в ледяной воде, подходит к треснувшему зеркалу в тяжёлой кованой раме. Отражение всё так же криво улыбается, и Крис понимает, что он весь такой - Кривой, Неправильный, Фальшивый. Сжимает зубы и выходит на улицу, чтобы наведаться в гости к старым друзьям - пыльным дорогам и злым дворовым собакам... part II: night       - Крис? - возглас пронзает темноту сначала удивлённо, отказываясь верить, а потом с утверждением, сдерживая злость.       Крис чуть ниже опускает голову, закрывает лицо капюшоном и, шатаясь, уходит из-под света фонарей.       - Да я видел тебя, далеко не уйдешь. Что именно и в каком количестве? - ярость, злость, обида, однако большая часть - беспокойство.       - Приятно. - хмыкает про себя Крис.       Но разбитые нос и губа все ещё саднят, а потому капюшон натягивается ещё сильнее, шаги ускоряются, амплитуда колебания тела увеличивается.       Но, видно, Друг тоже не собирается сдаваться, и Крис слышит приближающееся сбивчивое дыхание, а затем на острое плечо ложится теплая рука.       - Пожалуйста, Крис. - с откровенной мольбой просит Кью и тот с тяжёлым вздохом поворачивается.       - Два грамма псилоцина и один квадратик ЛСД. А теперь отвали, мамочка Кью. - издевательски тянет он последние слова, сбрасывает руку с плеча и медленно, шатаясь, уходит дальше.       - Идиот - шепчет Друг и, снова догоняя Криса, хватает его за ледяную руку, преодолевает незначительное сопротивление, утягивая за собой... part III: morning       Жидкий лёд и крепкие слова - непередаваемое чувство дежавю накрывает с головой и смывает в крошечное отверстие слива темной, грязной ванной. Он распахивает глаза и резко садится, ощущая странное, но такое привычное опустошение внутри, неверяще рассматривая мокрое, до ужаса знакомое полотенце на груди.       - Очнулся всё-таки. - криво улыбается Кью, и Крис тут же кидается ему на шею, не обращая внимания на упавшее к ногам полотенце, упрямо сжимая зубы, но позволяя одной обжигающе солёной капле скатиться по щеке.       Широкие ладони смыкаются на острых лопатках, в бледные уши нашёптываются успокаивающие слова, внутри разливаются тепло и тягучая благодарность.       - Спасибо, ты самый лучший, а главное - настоящий. - негромко произносит Крис, и неловко отступает, снова заворачиваясь в мокрое полотенце с родным цветочным узором на жёлтом фоне.       - Да прекращай. Идём на балкон, покурим? - с едва уловимым нажимом просит Кью, но тот этого не улавливает и, пожимая плечами, идёт первым, аккуратно открывая балконную дверь и попутно хватая с подоконника пачку сигарет и зажигалку. part IV: day       Радиоактивное солнце поднялось высоко и выше уже не планирует, бережно раскладывая яркие мазки бликов по всем поверхностям и отбрасывая странные длинные тени холодных оттенков, тянущихся по горизонтали.       Парням было заведомо ясно, что долгий разговор ни к чему не приведёт, но тем не менее оба считали своей обязанностью его начать, обговаривая деталь за деталью никогда не существовавшего плана. Ниточка в голове давно уже порвалась...