Countdown

За шесть часов до... part I: Тhe beginning of the way       Он выходит из подъезда, губы решительно сжаты, на руках только самые любимые кольца и браслеты, в ушах наушники, шнурки на кедах аккуратно убраны, чтобы не мешать в пути. Крис не смотрит по сторонам, даже при переходе через дорогу и при оглушающих гудках и громких криках возмущённых водителей, лишь усмехаясь в ответ на их проклятия и ругательства, изредка пробегая глазами по глянцевому стеклу навигатора, закреплённого на левой руке.       Когда три километра сухого, шершавого и отвратительно колючего асфальта остаются позади, укоризненно посматривая в спину, Крис переходит на бег. Касаясь земли только носками кед, он преодолевает метр за метром, сдерживая дыхание и стараясь пробежать как можно большее расстояние, не поднимая головы наверх, к блочным девятиэтажкам и острым веткам тополей.       Вдох.       Полы огромной клетчатой рубашки развеваются, нижняя пуговица расстегнулась, но у него нет времени обращать на это внимание.       Выдох.       Русые пряди откидывает назад из-за быстрого движения, из-под аккуратных бровей на мир смотрят серьезные и печальные, цвета тяжёлых стальных туч глаза.       Вдох.       Ветер слегка усиливается, первые ледяные капли падают на запястье, на волосы и за шиворот, заставляя припустить ещё быстрее в бессмысленной попытке обогнать стихию.       Выдох... part II: reality       Крис бредёт сквозь сплошную стену дождя, не ощущая дискомфорта и смиряясь с полностью промокшей холодной одеждой, подставляя лицо каплям и позволяя им стекать по лицу и рукам. Воспалённое сознание представляет себе прогулку по тому самому жалкому, растленному городу, объятому яростным пламенем, покорно растворяющемуся в огне.       Он идёт, раскинув руки, по неровной, раскалённой линии разлитого по асфальту бензина, через разбитое стекло противогаза любуясь подсвеченными пламенем руками, заглядывая в окна обрушивающихся домов, рассматривая кучки пепла, остающегося от нажитого семьями добра.       Он не удивляется сидящим на маленьких кухоньках людям, спокойно попивающим дешёвое пиво, тупо уставившимся в разноцветно-фальшиво мелькающий телевизор, пока на их головы падают бетонные потолки и горящее дерево шкафов.       Хмыкает в ответ на кивающих друг другу головами детей, готовящихся драться за очередную машинку или куклу, тонкий пластик которой уже давно изъеден пламенем и стекает на старые детские кроссовки, прожигая сетчатую ткань и бледную фарфоровую кожу.       Над головой пролетают давно мертвые, хранящие абсолютную тишину птицы, а вместо глаз у них - опарыши и личинки. Пробегают кошки и собаки, чьи лапы отрублены, шерсть давно свалялась в колтуны, а острые кости торчат отовсюду. Почтальоны бесцельно стучат кулаками по железным ящикам, закидывая в них всякий мусор. Уборщики поливают спиртом из канистры свои мётлы и грабли, поджигая их и немигающими взглядами наблюдая за пожаром, заливая в себя остатки огненной жидкости. Подростки кидаются друг на друга с ножами, отбирая право на жизнь, скаля острые зубы, царапая ногтями лицо и выдирая пряди тонких сальных волос. А утром здесь снова ничего не найдут... part III: blindness       Ощущение близости цели заставляет Криса перестать смотреть на навигатор и снова перейти на бег, игнорируя острую боль в боку. Ровно в тот самый момент, когда он поднимается на небольшой холм, чтобы увидеть, всмотреться, почувствовать, вспышка света выжигает стальную радужку, разъедая графитовые росчерки и отбирая зрение. Крепко зажмурившись, Крис стоит на влажной траве, задрав лицо, ловя сухими, потрескавшимися губами ледяные капли, а русыми прядями - пронизывающие порывы. Навигатор истерически пищит, отвратительный звук выпивается в барабанные перепонки и разрывает их на куски, но прерывается, и недавно необходимый прибор летит вниз, в воду.       Темнота одновременно настораживает и принимает в прохладные объятия, укутывая в перья цвета ночи и убаюкивая ласковым шёпотом.       Вспышка за вспышкой, открыть глаза не представляется возможным, запах сотен костров, в которых горит Само Искусство и Весь Мир, растленные города продолжают пылать, повсюду грохот и приглушённые крики, веки нервно подрагивают, сердце стучит слишком быстро, и наступает долгожданная Слепота. part IV: mom?       Мягкие теплые руки накрывают глаза, а ласковый голос шепчет: "Угадай, кто.", заставляя бледную кожу покрываться сотнями тысяч мурашек. Подол большого, приятного на ощупь синего платья с ромашками щекочет под коленками, пряди соломенных волос рассыпаются по плечам.       - М-мам? - тихо, не сдерживая растягивающую уголки губ улыбку, произносит Крис, накрывая нежную кожу своими ладонями.       - Да, милый. Ну, давай. - интонации вскрывают память, переворачивая всё верх дном, тысячи воспоминаний проносятся перед глазами, слёзы капают на траву.       - Что? - безнадежно, заранее зная ответ, спрашивает он, только чтобы ещё раз услышать голос.       - Выбор, Крис. Сделай выбор. - капелька укоризны, тут же тонущей в нежности, дрожь в коленях.       - Я уже давно сделал, мам. Прости.