Шаттердом на Уллындо

Из мехов, имеющихся в наличии, только три хоть как-то могли функционировать. Одним из них был егерь третьего поколения по прозвищу Астробот. А два других просто дряхленькими патрульными. Остальные представляли собой груды металлолома вперемешку с устаревшими композитными материалами. Астробота подмял под себя Юнги, взяв себе в напарники мальчишку из проходящих срочную службу. Совместимость у них болталась на нижней критической отметке, но это было лучше, чем ничего. Намджуну достался патрульный, потому что Юнги его к боевому егерю не подпустил, и в напарники брать не хотел. Да и несовместимы они были. Так что Намджун бороздил окрестности острова в одиночку под андеграундный рэп и сонаты Шопена. Мин Юнги вообще долго относился к нему с подозрением, пока однажды, связавшись с Намджуном во время патрулирования, не услышал “Половецкие пляски”, разносящиеся над морской гладью. — Ты просто конченый идиот, — с восхищением сказал он, и в тем же вечером они напились в баре Ли Ёнджи. Просто потому что, Ким Намджун был мажором и мог заплатить за хорошую выпивку. Так сказал Юнги и у Намджуна не было причины с ним спорить. Спустя три года, начальник базы внезапно скончался, перепив браги на похоронах кого-то из местных рыбаков. В штабе долго не думали — сразу кинули на амбразуру старшего лейтенанта Ким Намджуна, подсластив горечь назначения присвоением внеочередного звания капитана. Намджун, тяжело вздохнув, принял дела. Выгреб из сейфа засохшие бутерброды и бутылку с местным самогоном, смахнул пыль с забытого монитора, и ощутил острое желание выйти в отставку немедленно — прямо в сию минуту и через окно. Но окна в его кабинете не было. Так что победило чувство долга, привитое родителями. Как идут дела на базе Намджун знал очень хорошо — за три года успел изучить — а еще знал, что кайдзю в этом районе Японского моря не появлялись последние десять лет. НО! Si vis pacem, para bellum! — это латинское изречение было любимым у Намджуна. Поэтому новоиспеченный капитан запихал свое чувство гордости поглубже, снял трубку и позвонил любимому папе, по совместительству генералу Ким Со Ху. После разговора с ним, Намджун захотел выпить самогона и закусить теми самыми засохшими бутербродами. Ему пообещали еще четыре новейших боевых меха, столько же патрульных, доукомплектование штата, неограниченные выходы в море, модернизацию имеющихся машин и ремонт на базе. Последнее потрясло Намджуна больше всего. — Папа, — спросил он, стараясь, чтобы голос не задрожал, — что происходит? — Ничего, сынок, абсолютно ничего, — ответил генерал Ким Со Ху очень специальным тоном. Именно таким, каким он обычно врал своей жене. Вот эти все: “Ну что ты, дорогая, какое ранение, это просто царапина”, “Никакой опасности, я просто еду с инспекцией”, “Тебе просто не о чем переживать”. Намджун занервничал: — Простите, тэчжан Ким, но если вы считаете, что ничего не происходит, то, я еще, пожалуй, прошу еще трех мехов, четыре штуки патрульных, компьютерную технику по списку, который я пришлю, квалифицированного врача с опытом работы в полевых условиях и оборудование для медкабинета с операционной. Он выпалил все махом и затаил дыхание. Требования были наглыми и превосходящими штатное укомплектование базы в два, а то и в три раза. Они же, в конце концов, не на Чэджу. — Пришлите стандартную заявку, тэви-ним Ким. Все ваши просьбы будут выполнены в течении полугода, — сухо бросил генерал и отключился. Намджун почти с испугом посмотрел на грустно пиликающую трубку, и осторожно опустил ее на рычаг. Он испытывал огромное желание куда-нибудь бежать и немедленно что-то делать. Потому что явно их ждало что-то очень-и-очень серьезное. Так он и сказал Юнги. Тот задумчиво пожевал губу, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, не спрашивая разрешения. — Аргументы? — спросил он. — Если я называю его папой, значит, сильно волнуюсь. Он может высмеять меня, может обратиться формально по званию, или просто сказать, что я слишком похож на мать. Но если называет “сынок”... Мы договорились, что такое обращение только в самых серьезных ситуациях. Значит, грядет… — Пиздец, — мрачно закончил Мин Юнги, и затушил недокуренную сигарету в чашке Намджуна с недопитым кофе. — Армагеддон, — поправил его Намджун. — Я и говорю: пиздец. Они помолчали. Затем Юнги откуда-то жестом фокусника вытащил блокнот, дернул карандаш со стола, и велел: — Давай по порядку. Сидели они до ночи. Прикидывали открывающиеся возможности, спорили о грядущем ремонте, решали, кого из старых егерей ремонтировать или лучше сдать в утиль. — Ремонтировать, — решительно сказал Мин Юнги, — пообещали тебе многое, но что в итоге дойдет до нас, не осев на Чэджу, мы не знаем. — Отец обещал… — Над ним тоже начальство, — перебил его Юнги, — а ремкомплект всегда выпросить легче. К исходу третьего часа споров, Намджун потер слезящиеся от табачного дыма глаза и сказал глухо: — Нам нужен хакер. Знаешь, компьютерный гений. Из вольнонаемных. Никаких армейских. Только где ж его взять? Юнги смял пустую пачку и запулил ей в мусорную корзину, стоявшую в конце кабинета. — Трехочковый, — лицо его осветилось. — Кстати, когда будут ремонтировать спортивный отсек, пусть повесят баскетбольные корзины. — Я запишу, — кивнул одуревший Намджун, выныривая из сложенных ковшиком рук. — И у меня есть хакер, — Юнги тяжело вздохнул. — Ржет, как припадочный, всего боится, готов убить за разбросанные носки, но, в принципе пупсик и солнышко… — помолчал и продолжил: — С прибабахом. — Еще раз вздохнул и добавил: — Мой бывший.