Часть 3
10 декабря 2022 г., 00:53
Выйдя наконец на поверхность, первое что ощутил Аякс это свободу. На ветках деревьев заливисто пели птицы, а высоко в небе слепило и согревало своими лучами ласковое солнце. Они, эти лучи, отбивались от лежащего на земле покрывалом снега и превращали его в дорогую ткань, усыпанную драгоценными камнями всех оттенков радуги. И Аякс вдыхал полной грудью морозный воздух, не в состоянии надышаться, напиться этими ощущениями.
Три месяца назад он упал в Бездну мальчишкой, а сейчас здесь, перед этим полным жизни и просторов миром, стоял уже не ребенок — воин. Он смог перебороть себя, перековать, как перековывают старые ржавые мечи, создавая что-то более совершенное. Совершенное и смертоносное. Примет ли эта мирная деревня с её людьми, не видевшими ничего страшнее медведя, нового Аякса? А как объяснить родителям и старшим братьям, где он пропадал все это время?
Размышления прервал радостный вопль, пронесшийся по лесу, отбиваясь от деревьев, искажаясь и множась, заставляя тело и разум, отвыкшие от громких звуков, моментально напрячься. К Аяксу бежали мама с сестрой. В глазах всегда такой спокойной и улыбчивой женщины стояли слёзы и страх, вызывая чувство дискомфорта и желание что-то с этим сделать. Зверь внутри притих, прислушивался и присматривался, еще слишком оглушенный новыми впечатлениями и эмоциями сразу после пробуждения.
Дальнейшее Аякс помнил смутно. В память фрагментами мозаики врезались моменты. Вот мама подбегает к нему с объятиями, она плачет и что-то шепчет срывающимся голосом, слова проносятся мимо сознания. Вот отец, взрослый мужчина, пытается разжать задеревеневшие, сведенные судорогой пальцы на клинке. Разум противится, задается вопросом, правильно ли это, но все же отпускает оружие. Вот родители выгоняют братьев и сестру из комнаты, намекая, что Аяксу нужен отдых. На плечах мягкий плед, а в руках чашка теплого чая с лимоном и медом. Тепло. Сознание, впервые за три месяца ощутившее безопасность, медленно погружается в темноту, оставляя все потрясения сегодняшнего дня на завтра.
***
Во сне Аякс опять видел сферу. Он так и не понял, то ли это его душа, то ли разум, то ли вообще что-то не понятное и абстрактное, чему его мозг придал вид шара для более простого осознания, а на деле Селестия разбери, как оно там выглядит. В любом случае вид сильно не поменялся. Почти до половины черный, ставший больше, с сеткой мелких трещин, покрытых черной паутиной Тьмы. Чем конкретно эти изменения ему грозили, пока не понятно, но сейчас стоило разобраться с более важной проблемой. Из-за шара медленно и как-то лениво выплыл Зверь. Не проявляя агрессии, он, кажется, давал рассмотреть себя. В холке почти вдвое выше Аякса, на крепких лапах с длинным и очень пушистым хвостом он походил на кого-то из семейства кошачьих. Что-то среднее между горным львом и снежным барсом. Только шерсть, пусть по виду и мягкая, была полностью черной, без единого светлого пятнышка. Выделялись только белые клыки, даже на вид очень острые, и голубые глаза. Его, Аякса, глаза на морде чудовища смотрелись как-то неуместно, инородно. Но кошкой этот Зверь явно не был. Не считая даже его размеров, странные отростки (по три с каждой стороны) начинались сразу под ушами и шли дальше, вдоль тела. Они не были покрыты мехом, да и предназначение их оставалось тайной. По телу то тут, то там были разбросаны перья, на сгибе лап — короткие, на переходе шеи в плечо — чуть больше, и самые длинные у основания хвоста. Зачем перья бескрылому существу? Зачем крылья рожденному в пещерах Бездны монстру? Животное медленно проплыло в сторону человека, принюхалось, и, видимо, не найдя для себя причин нападать или обороняться, боднуло его головой в плечо. Аякс, от такого почти нежного движения сделал шаг назад и инстинктивно вскинул руки в попытке поймать равновесие. Робко, все еще опасаясь за сохранность своих рук, потянулся пальцами к мягким перышкам за ушами, огладил шею и вернулся к широкому лбу. Да, мех действительно был очень мягким. Зверь одобрительно проурчал. Этот долгий, протяжный звук рождался где-то глубоко в грудине, проходил вибрацией по горлу и передавался в мальчишеские руки, мягко оглаживающие большими пальцами участки под глазами. — Ну что, дружочек, теперь нам надо учится сосуществовать? — вопрос был задан в пустоту, ведь на ответ парень и не рассчитывал, тем удивительней было услышать повторное мерное гудение в ответ. Очевидно, это было первым признаком согласия. — Знаешь, там нас ждет семья, не знаю, как они отреагируют на это, — взмах руки в сторону сферы, — но в любом случае нужно как-то продолжать жить? Короткий урк, как признание правоты и обещание постараться не создавать проблем. Аякс просыпается в своей кровати в хорошем расположении духа. За окном уже занимается рассвет, разукрашивая горизонт в яркие цвета. Темно-синий цвет ночи светлел и переходил в желтый, а затем — в малиново-красный, отдавая победу приходящему дню. Ничто не может быть вечно, и точно так же, как небо светлеет перед приходом солнца, так и в его жизни темную полосу Бездны должна наконец сменить светлая, домашняя. С поддержкой его семьи он был точно уверен, что все будет хорошо.***
Аякс спускался на завтрак как после долгих лет разлуки. Он по-новому смотрел на картины, проводил рукой по гладкой древесине перил. Стены, потолок, пол, маленькие безделушки, привезенные из отцовских приключений, игрушки младших, оставленные не на своих местах после вечерних игр — все это откладывалось в памяти, навевая ностальгию и легкую панику. А вдруг все это мираж, галлюцинация, порожденная умирающим сознанием в последней попытке ощутить счастье? Вдруг сам он все еще лежит там, на холодном каменистом полу, полностью поглощенный Тьмой? Аякс гонит от себя эти мысли, не позволяет испортить этот светлый момент и входит наконец на кухню. Родители, уже вставшие к тому времени, смотрят на него с напряжением, что вызывает недовольное бурчание Зверя внутри, и только после того, как мама поставила перед ним тарелку вкусно пахнущих блинов и чашку чая с мятой, отец решился нарушить тишину. — Что ты делал в лесу? — поглощенный запахом, не евший ничего, кроме мяса монстров на протяжении трех месяцев, Аякс не отвечает. Он просто напитывается этим мгновением блаженства. Пытается прочувствовать тепло семьи всем своим телом, выжечь в памяти, на самой подкорке сознания эти мгновения. — Тебя не было три дня! — видя, что на его вопрос никак не реагируют, и списывая это на стыд, предпринимает новую попытку отец. Зверь вскидывается, реагируя на повышение тона, и скалит клыки в сторону агрессора. Смысл фразы доходит с небольшим опозданием, но осознание сказанного что-то ломает в нем. И это что-то с грохотом падает к самому низу живота, оседая там пылью разрушенного здания. — Как три дня? — вопрос звучит хрипло, и вместо эмоций в голосе — выженная степь. Отец смотрит недоверчиво, а мать, утирая слезы, делает шаг и заключает его в теплые нежные объятия. Она медленно гладит его по голове, по ушам, по шее, приговаривая, какой её ребенок бестолочь, но как они все волновались и как она рада, что он вернулся. Срывающимся голосом шепчет, как страшно было увидеть его, всего в крови и с этом ужасным, окровавленным кинжалом в руке, как они не могут представить, что ему пришлось пережить. Но теперь он дома и все будет хорошо. От поглаживаний Зверь млеет и начинает довольно тарахтеть, купаясь в ласке и внимании. На лбу, в самом центре, начинает расползаться по меху огненно-рыжее пятно. А Аякс поддается этому чувству умиротворения, восстанавливает свои снова и снова ломающиеся разум и сердце, обматывает их золотыми лентами, омывает теплыми водами, пока эту атмосферу не разрушает отец. Фраза падает гранитной плитой, давя маленькое трепещущее счастье. — Отойди, мы еще не закончили. Я хочу получить ответы, молодой человек! — Аякс чувствует раздражение, когда мягкие руки мамы покидают его, Зверь в груди вскидывает морду, шипит рассерженной гадюкой. Отец хочет правды? Что же, он её получит. Ничто не скрывающая, не приукрашенная и не сглаживающая углы, за большим семейным столом звучит его история. Аякс все понимает: она невероятна даже для него, прошедшего этот путь от начала и до конца, ломавшего себя под гнетом обстоятельств, но, встречая абсолютное отрицание, оказывается морально не готов. Отец не верит ни единому его слову, называет лжецом и сказочником, отказывается просто принять. Не такого он ожидал от третьего сына, разве он растил так? Разве не может Аякс просто признать, что сбежал, что потерялся и заставил всю семью сходить с ума от переживаний о нем? А Зверь воет. Он хочет разорвать обидчика и окрасить свою черную шерсть в красный. Отомстить за отнятое тепло матери и за недоверие. Он шипит, скалится и наматывает круги по свободному пространству вокруг сферы, и, наверное, что-то такое отражается в глазах подростка, что заставляет отца отшатнутся в подсознательном, животном инстинкте избежать угрозы. Смущенный своим собственным необдуманным поступком, отец молча уходит с кухни, позволяя матери снова обнять его, успокоить Зверя и погрузить уставшее сознание в чувство безопасности и уюта.***
Утро выдалось изматывающим. Через час Аякса ожидает посещение врача. Отец все еще посматривал недовольно, но разморенный лаской парень не обращал на это никакого внимания. Накормленный и довольный жизнью в целом и радостным хохотом малышни в частности, он был готов позволить сделать с собой что угодно.***
Все его тело усыпано сеткой шрамов. Какие-то от клинка — не глубокие и тонкие (учитель ведь не хотел его убить), какие-то — от зубов, рваные, с неровными краями. Даже перед смертью создания Бездны пытаются откусить от тебя кусочек повкуснее. О существовании некоторых Аякс и сам узнал впервые: например, следы переломов на ребрах и ноге или огромный шрам на спине, который мог привести к смерти. И все зажившие. Бледные и выцветшие, они выглядят многолетней историей на теле, врач подтверждает: за три дня такие изменения точно не происходят. На руках много мелких порезов, да и общее состояние оставляет желать лучшего. Кожа бледная даже для Снежной, где погода заставляла облачаться в сотни слоев одежд и была сухой, как бумага. Вынужденную диету на угловатом подростковом теле не скрыть даже за мышцами, образовавшимися в результате интенсивных тренировок. Острые ребра и впалый живот заставляют слезы навернуться на глаза матери, и врачебное заключение не улучшает ситуацию, а только подливает масла в огонь. А еще у него глаза мертвые. Зверь забрал себе не только цвет, но и сияние. Они теперь не отражают свет, зрачок не реагирует и радужка не насыщено-голубая, а матово-синяя. Из ярких родниковых вод они превратились в холодное дно океана, где выжить не могут даже самые глубоководные твари. Так вот почему на него так странно смотрели за завтраком. Вот почему сейчас он видит ужас в глазах родителей, и если мама, его милая, нежная мама без оглядки бросается к нему, то отец снова отступает. В голове появляется осознание: теперь к нему не сделают шага навстречу.***
В семье что-то меняется. Нет, с младшими все по-старому, кажется, они стали даже больше вешаться на «братика Аякса» и подтаскивать поближе игрушки, кучкуясь неподалеку. А вот старшие братья… очевидно, отец рассказал, кто или, скорее, что теперь живет с ними под одной крышей. Они обходят стороной, бросают испуганные взгляды, хотя иногда в них проскальзывает и что-то совершенно иное, что-то, чему Аякс не может дать название, но это заставляет выть побитой собакой, забиваться в самые темные углы и задаваться вопросом: что же он сделал не так? Интересно, а когда остальные подрастут, они тоже?..***
Сегодня ему впервые разрешили покинуть дом. Невероятный простор, отсутствие стен и свода пещер парадоксально давит. Аякс сидя на спиле старой сосны, чувствует себя некомфортно от непривычной обстановки. Его волнение передается и Зверю, их связь была чем-то удивительным. Они испытывали эмоции друг друга, делились ими, но реагировали по-разному. По-человечески рассудительно и по-животному инстинктивно. Там, где людская натура смолчит и отступит, животная будет рваться в бой. Подтверждать своё право. Право на жизнь под этим солнцем. Переплетение эмоций, их резонанс заставляет мышцы напрягаться, прислушиваться к каждому шороху, выискивать опасность в каждой тени, ведь теперь предполагаемых направлений атаки было намного больше, и это дарило чувство уязвимости. Так что голос, раздавшийся сзади, был вполне ожидаем, но фейерверком разнесся по звенящим напряжением нервам. — Ооо, это же наш трусишка Аякс, а знаешь, что про тебя говорят? — Андрей. Только его сейчас не хватало. — Говорят, ты вернулся из ада. Ха-ха-ха, и кто ты теперь? Брат сказал, что в аду живут только демоны, так ты теперь демон? Наш трусишка стал демоном! Такие обидные в прошлом слова сейчас бы показались только шалостью, но для готового отбивать смертельные атаки Аякса виделись угрозой. И Зверь чувствовал это. Он бесновался в клетке из ребер, бился боками о её белые прутья, хотел прогрызть себе выход и уничтожить опасность, отомстить за прошлые обиды, показать, кого теперь стоит опасаться в этой маленькой тихой деревушке. Все силы уходили на его сдерживание. Краем уха Аякс еще различал отдельные слова, брошенные в его сторону, хихиканье стоявшей за подростком стайки подпевал, и надеялся, что они скоро уйдут. Оставят его в покое, наедине с мыслями, дадут привести чувства в относительный порядок, пока они не погребли под собой снежной лавиной. Надежды оборвал прилетевший в правое плечо камень. Удар, сейчас не оставивший бы даже синяка на его теле, стал той самой последней каплей для сознания, лишним граммом, что рвет леску, перинкой, что перевешивает чаши весов. Его силы кончились, и пущенной стрелой тело рвануло вперед. Много ли силы нужно против стайки подростков? Никто из них не успел даже закричать. Мгновение — и ноги Андрея болтаются в воздухе. Руки вцепились в предплечье, стараясь отцепить от себя будущую гибель. Казалось, на шее сомкнула хватку сама смерть, её холодное дыхание и совсем не нежные объятия ощущались кожей, мурашками вдоль позвоночника, заканчивающимся воздухом в легких и прилившей к голове кровью. Земля была так близко, буквально в пяти сантиметрах от ног. Сердце ускоряло свои удары в надежде прожить еще хоть немного, на пару мгновений дольше задержаться в этом мире. Зверь внутри смотрел, вдыхал ноздрями запах страха, перебирал лапами с крюками когтей в нетерпении. Он упивался своей силой, предсмертными хрипами, отчаянным взглядом умирающей жертвы. Он был охотником и сейчас готовился добить свою цель. Напружинились сильные лапы, сузились зрачки в некогда человеческих глазах, все тело готовилось к финальному броску. У Аякса сердце стучит не медленней. Угроза перед ним, изводившая так долго, скоро будет устранена, осталось только малость, совсем чуть-чуть, рука машинально потянулась к поясу, где раньше всегда находилось верное оружие. Глаз бога, что он носил с собой, засиял лазурью и вместо пустоты пальцы сомкнулись на пусть и не идеальном, странной, неправильной формы клинке. Мгновение отделяло человека от долгожданной мести и Зверя от добычи. Сущность Хаоса требовала, стучала в висках кровью об этой жертве. Ей нужно было это безумие, этот хоровод убийств и страданий. По голове приходится удар тяжелой палкой. — Монстр, — слышит он на краю угасающего сознания голос отца.***
В себя Аякс приходит на диване в гостиной. Голова забинтована. Отец смотрит с осуждением в мертвые глаза сына, но на дне его собственных — уже привычные, но пока затаенные страх и ненависть. Мать обнимает, говорит, что он не хотел. Поразительно, она все также на его стороне, дарит своё тепло и любовь, не прося ничего взамен. Безоговорочное доверие. Но ведь он хотел же? Он действительно хотел и был готов убить, обагрить свои руки кровью человека. Монстр. Демон. Правильно про него говорят в селении.***
О чем ведут разговор родители, Аякс не знает, да и знать не хочет. Долго истязать себя философскими вопросами он не намерен, ведь вся суть кричит о правильности своих действий. Сейчас есть более важный вопрос. В тот момент в руке точно был клинок. Странный, состоящий из воды, но был же! Нужно хотя бы попробовать.***
Через два дня после инцидента с Андреем на пороге дома появляются люди. Много людей. Все в форменной одежде и масках. Все при оружии. Серые и безликие, они сливались, наслаивались одни на другого, как снежинки во время снегопада. Все, кроме одного. Низкий и с явно лишним весом, он не походил на бойца, но что-то было в нем такое, что заставляло тихо дремавшего до этого Зверя пушить холку и неотрывно смотреть за всеми плавными движениями этого господина. Так Аякс впервые знакомится с Фатуи — личной армией Её Величества. Не то чтобы это было неожиданно. За последние два дня атмосфера в доме накалилась до предела, даже самый младший ребенок, Тевкр, которому недавно исполнилось три, ощущал это. Все дети притихли, больше по дому не разносился их счастливый смех, старшие уехали, как сказал отец, в город, закупиться продуктами и передать несколько писем. Сам родитель ходил смурнее тучи и старался не пересекаться с третьим сыном вообще. Он был как кость застрявшая в горле. Мать… не отдалилась. Она обнимала и гладила по спутанным медным волосам при каждой удобной возможности. Говорила, что любит и всегда будет на его стороне, что он у неё самый лучший мальчик, кто бы не утверждал обратного. Зверь млел. Шерсть, чисто черная еще пару недель назад, начала окрашиваться. Постепенно, почти не заметно, но некоторые перья уже отливали насыщенным фиолетовым, на хвосте появилось рыжее кольцо того же оттенка, что и расползающееся пятно на морде, а вдоль задних лап образовывались неровные, похожие на чернильные, только синие, следы. Для него, привыкшего покровительственно смотреть на возню младших и сейчас чувствовавшего, что их что-то волнует, эти дни тоже были полны напряжения. К хорошему быстро привыкаешь, так и он злился от невозможности развалиться около шара, нежась в той любви, что была сравнима разве что с лучами полуденного солнца.***
Странный человек, представившийся Пульчинеллой, дал ему задание. Нужно показать, чего он стоит, сразившись с солдатами Фатуи. Четырнадцатилетний юнец против обученных сражаться взрослых мужчин? Почему бы и нет? На губах расползается улыбка, в крови вихрем кружится адреналин, все тело подрагивает в предвкушении и диком, безумном азарте, в душе бушует Зверь, требуя битвы. Сущность Хаоса рвется наружу, ведь этих можно не жалеть!***
Всё закончилось даже слишком быстро. Ощущений от первого убийства человека не много. Откровенно говоря, их вообще нет. Эти оказались слабее существ Бездны, их тела были защищены хуже, а плоть резалась даже легче. Они были людьми, и поэтому боялись смерти. Этот подсознательный страх сковывал мышцы, не давал ступить и шага вперед, от странного подростка хотелось бежать. Аякс получил несколько косых порезов от клинков во время битвы, хотя самой серьезной раной все еще считает прикушенный по неосторожности язык. Тонкой струйкой кровь стекает по губам и подбородку, будит раздражение неприятным ощущением мокрого и липкого, скапливается во рту, а Аякс так сильно ненавидит вкус крови. Это досадное упущение убивает боевой азарт, хочется просто побыстрее закончить. Оставшихся в снегу солдат, еще дышащих, но уже проигравших, нежными ударами гардой клинка отправляет в бессознательное состояние. Зверь с ним полностью согласен. Он краем глаза продолжает наблюдать за странным, опасным человеком, но уже не так активно — обычная настороженность, никакой агрессии. Подросток, обтерев руки о снег, идет в сторону замершего каменным изваянием отца. — Он подходит, — пока не понятно, для чего, но, кажется, странный человек сейчас… решал его судьбу?***
Его продали. Родной отец продал его Фатуи. Не попытавшись помочь, не попытавшись понять, от него просто избавились. Пульчинелла, посадил Аякса в карету напротив себя. Пока они ехали к столице, ему коротко объяснили правила нахождения в рядах Фатуи, а также ранговую систему и возможные обязанности. — Ты обладаешь Глазом Бога, в теории уже сейчас ты можешь стать офицером, но необученный ты никому не нужен, сдохнешь же на первой миссии, – говорил Предвестник, неприятно хихикая в усы, будто его веселил сам факт возможной скорой смерти Аякса. — Царица милостива ко всем своим подчиненным, вот пойдешь к новичкам, пройдешь базовую подготовку, а там годик-другой, опыта поднаберешься, и в офицеры идти можно будет. Основное, что для себя почерпнул Аякс из их долгого разговора — у него есть талант, но бросят его на самое дно. Ему придется выгрызать своё место под солнцем. Снова. Как будто ему не хватило этого в Бездне, а с другой стороны, Хаос, живший в нем, приободрился: где еще получать свою долю безумия, если не на полях раздора? А доказать, что ты сильнейший, людям? Для создания тьмы звучит как шутка или приятное времяпровождения.***
Казармы были огромны. Располагались они за пределами города на обширной территории с множеством тренировочных полей, раскиданных то тут, то там под открытым небом. Главное здание из каменных блоков серой громадой высилось над подростком. В его родной деревне нет таких больших строений. Казалось, что сейчас вся эта махина рухнет, волной погребая маленького человечка под собой. Но Пульчинелла смело повел его к главному входу, и Аякс, не позволив неуверенности промелькнуть в языке тела, смело шагнул за ним. Встретил их Инструктор, как его называли, молодой мужчина около тридцати, без проблеска седины в вихрях русых волос, но с суровым взглядом и телом, большим и неповоротливым, как у медведя. После недолгого разговора Предвестник, пожелав удачи, удалился, а Аякс, обзаведясь новой модной формой, темно-серой и абсолютно непримечательной, был определен в комнату с еще пятнадцатью такими же новичками как и он. Все парни, были не младше восемнадцати-двадцати лет, и взгляды их… они будили желание схватить клинок. Злые, завистливые, откровенно не понимающие, презрительные. Каждый смотрел по-своему, но ни один с позитивными эмоциями. Это будет очень весело. На губах — ухмылка, в душе — радостный гул Хаоса.***
Аякс тут уже месяц. Самые ретивые поплатились за свою самоуверенность еще в первый день на тренировке. Он справился с целым отрядом обученных профи, что ему какие-то новички! Но, как оказалось, и у него есть свои слабости. Совершенное неумение работать в команде (как будто кто-то хотел с ним работать), незнание правил ведения боя (а в бою насмерть есть правила?), неумение следовать приказам, когда перед тобой твой командир (да кому тот командир вообще нужен?), знаний о ядах и прочих прелестей выживания в дикой местности не было (с этим утверждением можно поспорить, за три месяца в Бездне он научился выживанию, а съеденные там же монстры… ну вряд ли его возьмет сейчас даже самый сильный яд). Все свои комментарии Аякс оставил при себе, незачем им это. В отдельную категорию также выделили общеобразовательные науки. Математика, история, живопись, этикет, танцы и прочие непонятные для подростка дисциплины. Зачем будущим убийцам это знать? Среди прочего были проблемы с самоконтролем и полное отсутствие знаний о Глазе Бога. Первая проблема была нерешаема, Аякс лез в драку с каждым, кто смотрел на него косо. Любое брошенное по неосторожности слово выливалось в смертельную обиду и заканчивалось кровавыми потасовками. Так ему велел Хаос, кольцами охватывая его разум и сердце. Для чувства стихии нужна была медитация, но природное шило, жажда движения, не давало сосредоточится и отвлекало. Если подростку удавалось просидеть больше получаса на одном месте в статичной позе, скорее всего, он уснул еще минут десять назад. Над всем предстояло хорошенько поработать.***
Его хватило ровно на две недели сидения за книгами и безуспешных попыток медитаций, с остальной частью боевого корпуса Аякс так и не сдружился. Водиться со слабаками было ниже его достоинства, да и они не горели желанием обзаводиться близким знакомством со странным и пугающим юношей. Зверь презрительно отворачивал морду, показывая, что эти неинтересные людишки заслуживают его внимания даже меньше, чем рост цветка на подоконнике. А умирающий в своем горшке, слишком близко стоящий к холодному окну фикус действительно был очень унылым зрелищем. Но кое-что интересное все-таки было. Екатерина. Молодая девушка старше него на шесть лет. Она не была воином, от неё не веяло жаждой крови, с ней не хотелось спорить за главенство и территории, но что-то родное, близкое было в её скучающем лице, прищуренных, горящих хитрым блеском, не скрытых маской глазах. В плавных движениях и флёре хаоса, что тянулся за ней легкой дымкой, утренним туманом. Познакомились они в довольно комичной ситуации. Гуляя по лесу в поисках приключений, того, что сможет удовлетворить жажду разрушений и подарить яркие эмоции, он наткнулся на поляну. Катенька там что-то вязала из веревок, и, немного приглядевшись, Аякс узнал в устройстве силки на зайца, только слишком большие, такие вполне смогут выдержать и человека. В полной тишине, не обращая внимания на удивленный взгляд, он стал помогать вязать более крепкие узлы и подсказывать жестами, где можно подтянуть, а где лучше ослабить. Многолетняя практика с крючками и леской пригодилась и здесь. — Соученик? — нарушил тишину Аякс. — Инструктор, — так же коротко ответила Катенька. Так было положено начало сотрудничеству, переросшему в крепкие узы дружбы. А инструктор действительно попался, только не тот, а обучающий группу Аякса. «Нужно было положить еще и капкан на волка,» — мечтательно думал Аякс во время отработки наказания. Парного. Со временем Аякс узнал, что Катенька обучалась в дипломатическом корпусе и должна была в будущем стать координатором в банке, под началом одного из предвестников — Панталоне. Что у неё есть младший брат, а родители скончались пару месяцев назад. Младшего нужно как-то кормить, а в Фатуи и работа не пыльная, и платят отлично, и для семей сотрудников поддержка имеется. Убегая по лесу от инструктора, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая коряги и корни деревьев, Аякс наконец-то смог почувствовать ток энергии по венам, он ощутил воду. Она не статична. Она льется, огибает, разрушает и принимает формы. Она — стремление, выжидание, движение, непостоянство. Она — сама жизнь. Дело сдвинулось с мертвой точки.***
Спустя год он уже увереннее управляет гидро-клинками. С более тонкими манипуляциями сложнее, но Аякс продолжает тренировки. Ему все еще четырнадцать, он лучший в группе, и скоро у них первый выход на поле боя, в качестве пусть и слабой, но поддержки основной группы.***
Как же упоительно! Поле бое, наконец-то он может утолить свой голод, напоить свежей кровью ликующую Тьму внутри себя. В самой гуще событий, в самом тылу врага, где не нужно переживать о своих, с гидро-клинками в руках он стал там, кем и был всегда — порождением Бездны, живым Хаосом. Монстром. Наблюдающие за его боем позже дадут ему первое звание: Сердце Раздора. Но пока он растягивает губы в такой знакомой сумасшедшей улыбке и танцует свой вальс смерти. Аякс уже весь в крови с ног до головы, своей и чужой, но кого вообще волнует боль и усталость, когда это так упоительно? Когда так хочется продлить это мгновение? Как и во время боя с Учителем, сейчас он видел все поле, вот солдат подбирается сзади с клинком наизготове, вот два клинка объединяются в более удобное для этой ситуации гидро-копье, и вот уже безголовое тело падает оземь, а он идет дальше. Переступает через чужие жизни, ломает хрупкие кости, и от каждого шага на земле остаются следы крови. Возможно, много лет спустя здесь распустятся прекрасные цветы, но пока... пока это поле усеяно телами, врагами Её Величества. Они, наверное, ни в чем не виноваты, только, разве что, в том, что попали под его хорошее настроение. И Бездна в душе пела, и Зверь издавал рев, призывая своих соперников на битву, а Аякс смеялся…***
С того случая, его перевели из новичков в солдаты, но кому это вообще было интересно? Аякс продолжал совершенствовать свои навыки. Теперь созданные клинки были изящнее и острее, а мелкие махинации, вроде создания животных или ножей, казались пустяком. Ему еще есть куда расти, но теперь он может посещать поля смерти намного чаще, теперь он несет этот Хаос вуалью на своих плечах.***
Ему пятнадцать, а его сторонятся некоторые офицеры, а Аякс только широко и зло усмехается сплетням за спиной. И поздравляет Катеньку с исполнением двадцати одного года. Она закончила свое обучение и теперь работает в маленьком отделении банка в Снежной, но обещает, что это только начало и она обязательно посмотрит весь Тейват. Он приносит ей шубу из горностая. Белую, как самый первый, самый ранний снег. Каждого зверька он поймал лично, облазил все горы, каждого ловил почти руками и силками, чтобы не испортить мягкий мех. Подарок идеально смотрелся на Катеньке, длинный до самых пяток, теплый и с глубоким капюшоном, он должен согревать подругу даже в самые лютые бури. Она смеялась и кружилась под светом ламп в обновке, такая счастливая и такая светлая юная девушка, а рядом он — все еще нескладный подросток, но с океаном крови за спиной. Глубоким и непроглядным, с костями вместо дна и монстрами, обитающими в нем. Зверь довольно урчит, рад, что подарок пришелся по вкусу этой лисице. На хвосте появляется новое рыжее кольцо.***
Ему семнадцать. Управлять стихией все легче, а хорошая драка все так же будоражит кровь. Катенька дарит ему перчатки, приятно ощущающаяся ткань со вставками мягкой кожи ложится на кожу рук, идеально скрывая старые шрамы. И Аякс клянется хранить их. В её глазах смешинки и несколько хорошо скоординированных операций по устранению целей. А еще — повышение и вереница ухажеров. Аякс обещает убить каждого, кто посмеет её обидеть.***
Аяксу восемнадцать. Брат Катеньки поступил на обучение в Сумеру, и осознания подкашивает её. Уверенная, что он всегда будет нуждаться в помощи и поддержке, со своими собственными проблемами, в бесконечной погоне за мирским, она пропустила его взросление и сейчас, оглядываясь назад, сожалеет о всех упущенных возможностях создать общие счастливые воспоминания. В её душе чувство потери. Куда, за чем она так стремилась? Чего добивалась? Аякс, как может, утешает её. Но в действительности, сам он уже четыре года поддерживает связь с семьей только с помощью писем и редких приездов. В эти короткие дни мама накрывает большой стол и младшие крутятся вокруг, расспрашивают о работе в Фатуи, с горящими глазами слушая его сильно отредактированные истории. Тевкр подрос, ему уже семь. Тоня называет его своим рыцарем, и Аякс обещает принести ей шкуру дракона. Обязательно красную, как в любимых сказках. Мама мягко смеется и только в глазах отца — ледяная пустошь. Сын не оправдал ожиданий. Не излечился, не вымел всю дурь из своей головы, как пыль с верхних полок, а только понабрался новой. Для него успехи сына — и не успехи вовсе, а череда ошибочных решений, сплошное сожаление. Ближе он не становится ни на шаг. Сейчас с Аяксом сложно спорить, его движения плавные, перетекающие как вода из одного в другое. Шаги легкие, а глаза все такие же мертвые, как и раньше. Только сейчас он не ребенок, нет. Не третий сын, разочаровавший отца. Теперь он в самой гуще поля боя, танцует на острие клинка, все реже получает раны. Теперь он ведет за собой отряды и сеет Хаос в рядах противника. Теперь перед отцом настоящий воин, и с этим нужно просто смириться. Старшие братья так ни разу и не приезжают, когда Аякс гостит дома. Это уже даже не задевает.***
Аяксу восемнадцать, и он стоит перед массивными дверями. На них морозным узором нарисованы многотысячные армии, сражающиеся, уничтожающие друг друга в кровавом помешательстве. Коллективное безумие. Театр войны. Разве для Архонта Любви эта картина приемлема? Или слухи не врали о заледеневших чувствах? Аяксу восемнадцать, и через мгновение он будет самым молодым Предвестником, Лордом на этих землях, доказавшим свое право силой и жестокостью. Осталось только сделать шаг, протянуть руку. И он толкает дверь.
