Amantes amentes

      Помещение, в которое попадает Аякс, невероятно просторное. Темно-синие стены оттеняет белый мрамор пола и колон. Вместо потолка — стеклянный купол, беспрепятственно пропускающий тусклый свет луны и звезд. В самом центре, напротив двери, над огромным ледяным троном висит гобелен. Ярко-красный бархат — единственное яркое пятно. По ткани черным узором вьются знаки — символы предвестников и самой Царицы, восседающей сейчас перед ним.       Взгляд выхватывает голубое платье, расшитое морозным узором и отливающее сотнями мелких камушков. Топазы, сапфиры, бриллианты — они создают ту самую картину, привычную всем жителям в Снежной. Купаясь и отливая свет звезд, они создают заснеженное поле, мягкой гладью спускающейся до пола, где переплетаются с глубокими темными водами синего океана накидки, поднимающейся росчерком до узких плеч. Вся она, Царица, создает впечатление хрупкой юной Леди — тронь и распадется на сотни льдинок.       Те, кто говорил, что её чувства замерзли, потерялись где-то в переплетении веков, были глупцами. В стеклянных радужках на самом дне зрачка горел настоящий пожар. Он душил, сметал все на своем пути, в этих глазах была Цель. Обладатель таких глаз никогда не отступится, будет идти с упорством горного барана, не обращая внимания на собственные раны, на оставленных позади. Такие люди заложники, рабы своей цели. И пусть перед ним сейчас сидела не просто дева, а настоящий Воин, правитель этих земель по праву, Аякс чувствовал разочарование.       — Подойди, — голос не пестрел эмоциями, на голове не колыхнулся ни один волос.       Размеренные шаги застыли перед троном. Теперь взгляд выхватывал все больше деталей. Молочно-белая кожа, иней на длинных ресницах, обручальное кольцо на пальце. Аякс замирает, не зная, как продолжится разговор. Для себя он уже решил. Нет резона становится на колени перед тем, кто сам раб своего стремления.       — Я вижу твои мысли, дитя. Рожденный на моей земле не утаит своих помыслов, — всё естество на мгновение напрягается. Битва? Попытаются ли его убить за богохульство? За разочарование в собственном Боге?       — Так чего же ты хочешь? Ради чего ты здесь? — в меланхоличном голосе нет угрозы, даже интерес там не проскальзывает. Аякс серьезно раздумывает над ответом. Чего он хочет? Разве это не очевидно? Нет. Защитить семью? Так и в Фатуи он попал, потому что его считали главной угрозой. Доказать свою силу? Ради этого не стоило заходить так далеко. Показать продавшему его отцу, что чего-то стоит? Добиться взгляда, наполненного гордостью, а не презрением? Нет, все не то. Тогда откуда упоение битвой? Откуда желание сеять Хаос?       На последней мысли цепочка размышлений спотыкается. Вот оно.       — Я хочу быть в центре битвы, нести Хаос в этот мир. Вы можете мне с этим помочь, — правильно. Ведь, пока Архонт идет к своей цели, она наполнит не одну реку кровью. А если их пути разойдутся, что же, так тому и быть.       — И ты готов отдать за это жизнь?       — А разве без этого в ней будет смысл?       Встречный вопрос остается без ответа, комната погружается в тишину. Каждый думает о своем.       — Если я не захочу тебя отпускать…       — Тогда убейте, — порывисто прерывает речь Архонта Аякс. Внутри все воспламеняется лесным пожаром от негодования. Когда еще в Бездне он молился о спасении, ему не протянули руку помощи. Она не может требовать повиновения сейчас.       — Что же, не как слуга, но как дитя. Отныне твое имя — Чайлд Тарталья, Предвестник Хаоса.       По залу колокольным звоном проносится фраза. Подсознательно теперь уже Чайлд понимает: его приняли. Без клятв, без угроз. И его отпустят, если когда-нибудь появится желание уйти. Но Снежная всегда будет рада своему дитя, как бы далеко его не завела дорога, у Аякса будет место, куда он сможет вернуться.

***

      После выматывающего разговора, из которого по внутренним ощущениям теперь уже Чайлд выходит победителем, прислуга провожает его к новым покоям. Получившему титул Лорда Чайлду в довесок прилагается некоторое количество обязанностей. В том числе и по управлению страной. Основной целью предвестников является не ведение боевых действий, а сбор, структурирование и обработка информации с дальнейшими решениями по развитию. Каждый отвечал за свою сферу. В соответствии с данными распределялся бюджет на разные области, такие как развитие культуры, науки или военной отрасли. Разумеется, конечное решение оставалось за Царицей, но доставить ей максимально короткий, но информативный отчет — задание подчиненных.       За что будет отвечать Чайлд — пока не понятно. Кроме силы и базовых знаний, никаких талантов у него нет. Он не стратег, как Синьора, не обладает предпринимательской жилкой, как Панталоне, не гений в науке или механике. Он не может вдохновлять и вести за собой армию. Единственной его сильной чертой является безудержная жажда. Жажда проявить себя, ураганом пройтись по чужим и своим землям, привнести в этот мир частичку того безумия, которое пожирало его изнутри. Он был хорошим исполнителем, но этого не достаточно для оправдания его статуса, как предвестника.       Да и, вопреки всеобщему мнению, Аякс не стремился к убийствам. Он получал наслаждение от хорошей схватки, но с противником, сильно уступающим ему, было банально скучно. По венам не гулял адреналин, душа не пела от упоения опасностью хождения по лезвию над пропастью. Победа не приносила удовольствия. Такой способ не нес в себе ничего, кроме скуки, от которой Чайлд пытался избавиться, наполняя жизнь росчерком ярких красок и эмоций.       Он был зависим именно от этих моментов, будь они мимолетными прихотями или полноценными желаниями. Было важно, чтобы шквал чувств накрывал волной всех, кто был рядом. А Тарталья стоял в центре, являлся источником этой бури. Идти на поводу у своих хотелок не было целью, но было средством. Дорогой для калейдоскопа, фейервека, который приходил в мир вместе с учиненным им беспорядком.       Апартаменты, в которые его приводят, безлики. Это выражается не в больших, просторных комнатах, не в дорогой (даже на вид) мебели. Этого не заметить в огнях свечей на высоких люстрах. Но это можно ощутить. Ощутить в пустых, без единой пылинки, книжных полках, в идеально застеленной слугами кровати, в отсутствии цветочных горшков.       Эти комнаты лишены индивидуальности, того, что приносит с собой любое живое существо. Слишком идеально. Аякс уверен: за соседней дверью его ждет идентичная картина. Его натура на это реагирует однозначно: изменить. Первыми за дверь летят картины и вазы, за которые коллекционеры могли бы отдать небольшое состояние. Далее с кровати в спальне подушки переносятся на диван в гостиной. Вообще по комнатам будто проносится шквальный ветер, за короткое время уничтожая все труды прислуги сделать их идеальными.       А Аякс, довольный своим маленьким творческим порывом, засыпает на все том же диване. Завтра его ждет бал, в честь появления одиннадцатого предвестника. И предчувствие подсказывает, что будущей день не будет легче сегодняшнего.

***

      Некомфортно. Все, что может сказать Чайлд о приветственном мероприятии — это «некомфортно». Просторный зал заполнен гостями. Элитой Снежной. Женщины, все на одно лицо, с фальшивыми приветливыми улыбками и холодным расчетом в глазах. Мужчины, старающиеся пожать ему руку в беспричинной уверенности, что, раз новый предвестник молод, то и глуп. Неопытен. Наивно полагать, что, добившись своего места в восемнадцать, он не мог различить фальшь.       Чайлду приходится кривить губы в чем-то отдаленно напоминающем искреннюю улыбку, отвечать на вопросы. Имитировать заинтересованность, когда внутри всё скрипит и дрожит от отвращения.       Воздух тяжелый. Сладкие запахи духов перемешиваются в нем, создавая непередаваемый смрад. Этот яд забивает нос, чешется на задней стенке глотки, душит и оседает в легких. Еще мгновение — и ты растворишься в этой какофонии, как кубик сахара в горячем чае. Зверь внутри недовольно ворчит, ему тоже не нравится здесь.       Сюда бы Катеньку. Единственная подруга стала бы глотком свежего воздуха. Но нельзя. За каждым его жестом и так наблюдают голодными взглядами. Ищут слабости, подмечают каждую ошибку. Приход с партнершей был бы опасен в первую очередь для неё. С помощью угрозы ей могли влиять и на Чайлда, мало ли может сделать находящийся на самой верхушке, полностью лояльный предвестник?       Но отсутствие пары вызывало ряд других неудобств. Девушки разных возрастов смотрели на него, как на кусок мяса. Серьезно, даже в Бездне на него не смотрели настолько хищными взглядами. Стать женой Чайлда это престижно, это статус, власть и деньги. Это стоять рядом с троном Крио Архонта, пока муж пропадает непонятно где, и возможность остаться вдовой в юном возрасте.       В бокале переливается густое непрозрачное вино цвета бордо. Терпкий вкус и запах винограда немного скрашивают этот унылый вечер. На гранях хрусталя бликами отражается свет высоко висящей люстры. А что если…       Медленный плавный шаг к стене, скользящее движение на второй этаж, прыжок. И вот Тарталья уже среди мелких кристаллов хрусталя шагает по металлическому ободку, достаточно широкому и прочному, способному удержать юношу. Танцующими движениями избегая свечей и стараясь не разлить остатки напитка в бокале, присматривает себе место. С новой точки обзора видно всех, но никто не может найти его. Прекрасно. Формально обещание он выполнил, на балу побывал. Хаос внутри довольно урчит от мельтешения ищущих его людишек. Знать прекрасна в своей нелепости.

***

      Сложно предугадать, какой отпечаток на тебе оставит Бездна. Ему она запятнала грязными руками душу и исказила тело, повлияла на разум некогда обычного человека. И сталкиваться с последствиями этого знакомства Чайлду приходилось до сих пор. Если первичные изменения затрагивали только физическое тело, влияли на зрение, делали быстрее, сильнее, выносливее, то вторичные делились на два этапа.       Первый был Грязным Наследием или формой духа. Он менял его до неузнаваемости. Вытягивал кости, рвал мышцы, все тело перестраивалось, становилось больше, кожу покрывала броня, да и стихийные силы брались, кажется, из бездонного океана, им не было конца. Но эта форма за свое использование требовала много отдачи. У Тартальи сильно снижалось критическое мышление, обострялись инстинкты, атаки из изящных становились сильными, но прямолинейными.       Ни техники, ни тактики, но скорость и сила. И жизнь. За свое использование форма духа требовала платы в виде здоровья. И после каждого использования нужно было брать передышку не меньше месяца на восстановление. Нет, он все еще мог сражаться, но все тело ныло и требовало отдыха, при больших нагрузках Чайлд мог чувствовать, как скрипят его кости и натянутыми струнами дрожат связки. Что будет, если повторно перейти в эту выворачиваю на изнанку форму, полностью не оправившись от предыдущего использования, он не знал, и не горел желанием проверять. Хотя столь губительные последствия он скрывал, о Грязном наследии знали. Знала верхушка Фатуи, доверенные лица, его собственный отряд и некоторые офицеры.       О второй форме не знал никто. Она была не столь затратной в плане ресурсов и не давала прибавку к стихии, как предыдущая. Эта форма не влияла на сознание столь кардинально и была явно намного сильнее. Он мог становится своим Зверем. Менять местами человеческую форму с животной частью своего сознание.       Все началось с голода. Мясо, фрукты, разные крупы исчезали за мгновения и не приносили насыщения. Есть хотелось всегда. Масса начала стремительно прибавляться, даже слабые удары стали ощутимее, пришлось заново привыкать к весу и долго на тренировках возвращать плавность в движения. На внешнем виде изменения не сказывались. Одежда сидела идеально, мышцы, как и бока, не нарастали.       Когда это произошло впервые, боль была просто невероятной. Если при первой фазе фигура, несмотря на все изменения, оставалась человеческой, то при второй… при второй его ломало. Чтоб полностью соответствовать существу, в которое он обращался, нужно было нечто большее.       Кости черепа, зубы, пальцы, позвоночник, цент тяжести. Абсолютно каждая клеточка деформировалась, перестраивалась, уничтожалась и собиралась вновь, принося безумную агонию. Так вот, для чего нужно было столько веса.       Впервые он сидел на обрывках собственной одежды и не понимал, что с этим делать. Из неприспособленного к речи горла вырвался немного истеричные порыкивания, напоминающие смех. Из зеркала смотрели живые, горящие аквамарином глаза. Такие, какими они были до Бездны. Ну хоть где-то плюсы.

***

      Знакомство с предвестниками начинается неправильно, по мнению других, и идеально с точки зрения Чайлда. Он прерывает их пафосное приветствие и попытку указать на место в иерархии оглушительным чихом и, довольно зевая, разваливается в кресле. Аякс – хозяин положения. Он следит за каждым действием остальных, готовый принять бой. Стало ли тому причиной спокойствие в мертвых глазах или самоуверенная ухмылка, но после повисшей секундной тишины предвестники уступают, признавая его право.       Чайлд приносит Хаос в каждый уголок Заполярного Дворца. Он танцует вальс на обеденном столе со служанкой, ворует ночью еду с кухни, не выполняет свои прямые обязанности. Пробирается в покои к другим предвестникам, указывает на некомпетентность охранников и заливисто хохочет от удивленных, злых, скривленных в презрении лиц.       Дотторе Чайлд сбивает пробирки, на что тут же обнаруживает себя выставленным за дверь с наказом никогда не заходить в личные лаборатории второго предвестника. Конечно, он пробирается туда еще не раз.       Чайлд спит. Ему тепло и уютно, из окна пробивается мягкий солнечный свет, лаская своими лучами открытое лицо и запястья. Нагревая одежду, делая её уютным коконом. Спать на столе в главном зале совещаний не очень удобно, но разве это может волновать? Под щекой смятые, несомненно очень важные документы ощущались самой мягкой периной. Готовивший их Панталоне ведь не будет сильно расстроен?       Рассказывает потом Катеньке о своих достижениях и повседневной жизни при дворе, попивая лучший алкоголь из запасов Пульчинеллы, честно стащенный во время последней вылазки. Та слушает внимательно, смотрит одобрительно. Уже смирилась и с отъездом брата, и с новой должностью. Делится своими переживаниями и надеждами.

***

      Наверное, Чайлд слишком надоедает своей непредсказуемостью, его отправляют в далекий Фонтейн — страну Гидро. Его родной стихии. В большом городе поразительно тепло. В первые мгновения такая погода ошеломляет. Хочется вывалится где-нибудь повыше и подставить пушистое пузо мягкому солнцу. Позволить себе такое в Снежной он не может. Слишком много внимания, а козырь хочется оставить в рукаве. С заданием по устранению он справляется достаточно быстро, но решает задержаться в этом безумном городе. Чужая культура интересна. Через неделю — большой фестиваль, в котором будут принимать участие все горожане. Традиционно в этот день, люди надевали парадные одежды и в масках на лицах выходили на улицы. Петь, танцевать и полностью отдавать себя этой пьянящей атмосфере праздника. В Снежной его не сильно ждут, и на небольшой отпуск не обидятся?

***

      День праздника приближается быстро. За это время Чайлд успевает заскучать и найти себе новое развлечение. Традиционные для Снежной вальс и прочие классические танцы не стоят в одном ряду с тем, чему его пытаются научить в Фонтейне. В их движениях нет плавности, нет четкой структуры, но есть ритм. Они слышат музыку, пропускают её через себя и позволяют ей руководить своим телом. Напрягать мышцы, вскидывать руки, извиваться потоком воды или плясать огнем свечи, подпрыгивать, отрываясь от земли на жалкие сантиметры, но как же они схожи с полетом.       Его же движения неловкие. Привычное к совершенно другому тело противится, мозг не хочет перестать анализировать каждый жест. Мышцы напрягаются слишком сильно, его танец больше похож на бой, чем на то проявление жизни, что демонстрирует его учитель. Но ничего, впереди еще есть немного времени.

***

      Аякс в отчаянии. Сегодня день фестиваля, а он так и не научился танцевать по-Фонтейнски. Что же, можно и просто провести неплохо вечер? Выпить вина и насладится атмосферой праздника. Так что он надевает местный костюм с кучей неудобных застежек в черно-фиолетовых тонах и направляется на главную площадь.       Весь город украшен яркими огнями масляных ламп и ночью светится, переливается сотнями светлячков. Вокруг происходит волшебство. Множество женщин и мужчин в ярких одеждах и масках в тон. Ни одного знакомого лица. Ни одного схожего образа. Из каждого уголка доносится веселый смех, в воздухе — запах странного местного напитка, шампанского. Оно немного кислое и с пузырьками, поднимающимися по стенкам бокала, лопающимися, наполняя воздух своим непередаваемым ароматом винограда.       Люди танцуют, вся площадь — как один сплошной живой организм, кружащийся в своем веселье. И в Тарталье это что-то будит. Что-то поднимается теми же пузырьками по пищеводу, растягивает губы в счастливой, беззлобной улыбке. И тело тянет вперед. Так вот почему у него не получалось. Люди вокруг выражали своими танцами эмоции. Это было глупое желание — научится. Разве можно научится чувствовать, ощущать? Нет, такие танцы нельзя понять головой, их нужно чувствовать всем телом. Чайлда тянет вперед, к этой живой толпе, к этому проявлению коллективного Хаоса, и это создание, единое в своем безумии, с радостью принимает в свои ряды юношу с маской Фатуи на лице.

***

      Возвращается он отдохнувшим и счастливым. Теперь он периодически мурлычет себе под нос какие-то приевшиеся мотивчики, двигаясь в такт. Кажется, сейчас он бесит остальных еще больше.       Катеньке Тарталья привозит в качестве сувенира одну из масок. Декоративную, сделанную из бумаги, с белыми перьями и блестящими звездочками под правым глазом. Она не скрывает нижнюю половину лица и довольную, немного лукавую улыбку.

***

      В следующий раз, когда он доводит Пульчинеллу своим игнорированием до белого каления, его отсылают в далекую сумерскую пустыню. Но разве он виноват, что яркие, красные снегири за окном, копошащиеся в заранее повешенной там кормушке, с деловитым видом поправляющие выбившиеся перышки, чирикающие и переговаривающиеся друг с другом, были намного интереснее, чем отчет за месяц?

***

      Пустыня ему не нравится. Даже на его теплолюбивый вкус слишком жарко, но дипломатическую миссию по договору о поставках провизии с пустынниками никто не отменял. Хотелось размять лапы, но перекидываться было очень плохой идеей. Ветер занес в шерсть миллионы маленьких песчинок, что раздражало и заставляло чесаться. Кучу времени пришлось потратить чтобы вычистить их все. Да и даже просто пробежаться было невозможно. Лапы из-за тяжести тела проваливались в зыбкую ловушку, не найдя достаточно крепкой опоры. При подъеме в гору мелкие частички норовили шариками укатится ниже и утащить его за собой.       Чайлд после этой миссии еще месяц отплевывается песком и пахнет жарким, удушающим солнцем. Но и плюсы есть. В пустыне водятся драконы. Совсем маленькие.       Если бы у него спросили, он бы скорее назвал их крылатыми ящерицами-переростками, но его не спрашивали, и, выбрав самого крупного, Чайлд выполняет обещание, данное Тоне. Привозит шкуру. Настоящую, драконью, с крупными красными чешуйками и светлыми наростами на спине. Мама счастливо смеется новым нарядам, Тевкр, прослушав истории о стражах руин, создает себе образ защитника — одноглазика.       Отец смотрит тем же взглядом, только теперь там больше смирения. Ха. Его уже даже не упрекают. На него окончательно махнули рукой. Тарталья дарит ему упаковку лекарств от мигрени, как намек: не забивай голову тем, чем не следует. Старшие братья так и не появляются.       Синьоре он привозит милый кактус. Шипы у него длинные и острые, но на самой верхушки распустился чудесный маленький цветочек персикового оттенка. Аякс уверен: это растение идеально соответствует характеру Леди. У неё аллергия. Самый молодой предвестник заливисто смеется с чихающей, пускающей в него разряды ненависти покрасневшими глазами, некогда такой изящной дамы.       Катенька в восторге от яда скорпионов. Она тихонько прячет небольшую емкость в рукав, хитро блестя глазами. Через неделю найдут труп незадачливого ухажера. Тьма внутри довольна методами подруги.

***

      Жизнь входит в относительно привычное русло, он доводит предвестников, они жалуются Царице, и Чайлда отсылают куда-нибудь подальше от дворца. Творить Хаос на чужой земле. Статус Сердца Раздора закрепляется за ним окончательно. Катеньку отсылают в далекую Ли Юэ на задание по наблюдению. Крио Архонту зачем-то понадобились Сердца других богов. После отъезда единственного дорогого Чайлду человека поднимает голову тоска. Настроение отвратительное, и от этого хочется подпортить его и другим.       Очередная выходка. Теперь он просидел почти десять минут в зале ожидания, требуя, чтоб Скарамучча открыл ему дверь. Все слова о том, что есть слуги, были благополучно проигнорированы. Странный мальчик, сильный, но с больными глазами, смотрящий на мир, как на нечто совершенно непонятное, бесился, ругался и ужом вертелся на своем месте на диване. Аякс ныл, требовал, надоедал всем и каждому. Сказитель должен был открыть эту чертову дверь.       Но финальным аккордом становятся даже не эти несчастные минуты, нет. Точкой становится сдавшийся наконец предвестник. Безразличный, ленивый взгляд в сторону теперь открытой двери.       — А мне уже и не надо, — с тихим смирением и вселенской скорбью в голосе говорит Аякс и отворачивается, развалившись в кресле, как на троне, закинув ноги на один из подлокотников. Синьора вскакивает и уносится куда-то в сторону покоев Царицы.

***

      В этот раз его направляют в Ли Юэ. Украсть Сердце Гео Архонта. Чайлд с трудом сдерживает ликующую улыбку.