Инферно

      Свет приятно бьёт по глазам, заставляя на секунду прищуриться, а после широко открытыми глазами посмотреть в зал. Вся эта толпа пришла ради них, ради их выступления. Тсукаса почти не видит лиц, ведь освещена лишь сцена, но улыбки и восторг первых рядов оказываются вполне различимыми. Душу, сердце, мозг — всё переполняет радость. Она выливается через края воображаемой чаши, разливаясь по всему телу, наполняя Тсукасу от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Этой радости, восхищения, какого-то детского восторга настолько много, что он готов разливать его в чужие чаши — от него не убудет! Хотелось прямо сейчас начать прыгать по всей сцене и визжать, но такое поведение было недопустимо. А вот сжать руку Камиширо чуть сильнее, чем положено, в данной ситуации было вполне хорошим решением. Глаза разбегаются по всему залу от невозможности сконцентрироваться. В своих мыслях сейчас он — взбалмошный первоклассник, который на первой же перемене начинает неугомонно носиться по всему классу, запускать самолётики, дергать девочек за косички, а на все попытки учительницы его успокоить лишь смеётся. Он слышит смешок слева, и с целью понять, что же такого смешного заметил этот парень (и конечно же с целью найти такой же восторг в глазах важного человека), он обращает свой взор на Руи, глаза которого уже прилипли к актёру. Их взгляды сталкиваются, повисает небольшая неловкость, на щеках появляется румянец, но никто не решает разорвать зрительный контакт. Вероятно, обоим хотелось в эту секунду утонуть хотя бы в одном из зеркал души. Янтарные глаза напротив блестят, и в этом блеске было нечто притягательное: то, за чем хотелось следовать. В самом Руи было нечто, за чем хотелось следовать, была причина, по которой хотелось быть рядом. Неловкий момент рассеивается смехом, таким лёгким и невесомым, таким счастливым, что Тсукаса даже не вспомнит, когда в последний раз чувствовал такое. И если это счастье ему обеспечивает Руи, то он знает причину, по которой хочет быть рядом с ним вечность, и готов сделать всё, что есть в его силах для того, чтобы приблизиться к этой цели. Пусть он заберет все его деньги, заставит ходить на изматывающую и ненавистную хореографию: Тсукаса выдержит всё, справится со всем, что даст ему Руи, лишь бы таких моментов эйфории и истинного счастья было больше. Хочется думать о том, что Руи сейчас и сам испытывает похожие чувства по отношению к актёру.       Без сомнений, Тенма был немного расстроен тем, что режиссёр ушёл столь рано, но, вероятно, это было даже лучше. Нельзя отрицать переживаний Тсукасы насчёт Руи, а точнее насчёт его режима сна и отдыха. Тот вечно ходил с синяками под глазами, а в мешках, кажется, мог поместиться и сам Тсукаса. Он всегда старался быть максимально энергичным, шутливым и дразнящим, но недосып и очевидная усталость всё же просачивались через этот образ, хотя сам режиссёр отмахивался, мол «Я вовсе не устал, я сплю здоровые девять часов». После этой фразы можно было бы поставить звёздочку, а снизу мелким шрифтом написать пояснение: «По возможности». Такой человек, как он, фонтанировал идеями, и сильно ими увлекался. Настолько, что частенько пренебрегал сном, думая, что сейчас он допишет последнюю строчку, последнее предложение, букву… и по итогу заканчивал часа под три ночи, когда организм уже кричал всеми возможными способами о потребности в отдыхе. Сегодня же Руи вымотался настолько, что даже тарелка рамена в трёх минутах от театра показалась настоящим испытанием, от которого он предпочёл отказаться. Зато предложил устроить банкет на следующий день, и вот за это Тенма уже зацепился: банкет должен устроить он, и при чём не простой, а такой же грандиозный, как и мюзикл. По Камиширо было видно, что как только его голова коснётся подушки, он отключится и проспит не менее двенадцати часов, а значит, и про банкет он вспомнит как минимум только на утро. Отличная возможность устроить ему хороший праздник, над созданием которого ему не придётся думать и заморачиваться. Он хорошо потрудился за эти два месяца, и теперь имеет полное право отдохнуть, забыть обо всех заботах хотя бы на один день. Как только Руи пропадает из поля зрения, Тсукаса устремляется ко всем ребятам и информирует их о том, чтобы завтра они приходили в холл к шести вечера, а после бежит к стоящему в стороне Акито.       — Акито, мы должны устроить банкет завтра!       — Чего? От меня-то ты что хочешь? Я не собираюсь этим заниматься!       — Акито, ну пожалуйста, я не так часто прошу у тебя что-то, мне нужна лишь небольшая помощь.       — Знаю я эту вашу «небольшую помощь», — Шинономе недовольно цокает. — Что от меня требуется?       — Отлично, ты согласен! В таком случае я предлагаю сейчас поехать либо ко мне, либо к тебе, а там уже займёмся всеми деталями.       — Я не давал своего согласия! — говорить что-либо было уже бесполезно, потому что Тсукаса умчался в неизвестном направлении. Видимо, Акито здесь спрашивают лишь из вежливости.       Тсукаса устремляется прямиком в кабинет директора театра: без его согласия придётся немного менять свой план. Но это же Тсукаса Тенма собственной персоной, и он обязательно договориться обо всём, чтобы устроить масштабный банкет! Пара негромких стуков по двери, из-за которой низкий мужской голос даёт разрешение на вход.       — Добрый вечер! Я хотел бы спросить, может ли актёрский состав под руководством Руи Камиширо устроить завтра банкет в зале.       — Добрый. Руи Камиширо значит… Его идея насчёт банкета?       — Нет, — Тенма быстро одергивает себя: договориться от лица Руи будет гораздо проще и эффективнее, нежели от лица нового актёра в составе, — то есть да, это его идея. Он за сегодня слишком вымотался, поэтому отправил меня для получения согласия, — директор приспускает очки на нос, пристально смотря на Тсукасу, а после вздыхает.       — Ладно, делайте, что хотите. Бесполезно что-то запрещать вам, тем более бесполезно что-то запрещать Камиширо, всё равно ведь по-своему сделает. Со скольки до скольки вам нужен зал?       — С шести до одиннадцати вечера, но нужен ещё весь день, чтобы всё подготовить, украсить…       — Я понял, я понял. На весь завтрашний день зал ваш.       — Спасибо большое!       Тсукаса, осчастливленный успешным договором, вылетает из кабинета и мчится вниз по лестнице, к гардеробу. Естественно, он немного схитрил, сказав, что это идея Руи, но что в этом плохого? Маленькая ложь во всеобщее благо ещё никого не убивала. Нет, может, конечно, и убивала, но Тсукасу терзают сильные сомнения на счёт того, что это произойдёт и с ним. Главное, чтобы всё было в порядке со всеми частями и всем содержимым зала, иначе в ответе за это будет именно Руи, а этого нельзя допустить. Всё должно пройти гладко, без единой задоринки! Это должен быть не простой банкет, а настоящий праздник для всех, но, в первую очередь, хочется сделать это именно для Камиширо, отрицать нет смысла. В голове бушует ураган из различных идей: он уже продумал какие украшения должны быть в зале, какой алкоголь и какая еда нужна, насыщенная программа на этот вечер тоже имеется. Всё это нуждается в доработке, детальном продумывании, чем Тсукаса и займётся вместе с Акито, но общая картина уже есть, и предвкушение завтрашнего дня не покидает ни на секунду. Интуиция Тсукасу не подвела: Акито уже ждал его в холле. Быстро накинув пальто, Тенма подлетает к своему другу, сразу же начиная лить ему в уши свои замечательные (других у него не бывает) идеи.       Местом их сбора всё же был выбран дом Шинономе: он объективно живёт ближе, да и вся необходимая техника для создания музыки, что от него и будет слёзно требовать Тсукаса, находилась, как ни странно, у него. А всё необходимое Тсукасе находилось либо за кулисами, либо в магазине, так что разницы, в каком доме он будет сегодня находиться, для него не существовало. Главное хоть немного выспаться, проснуться свежим, как огурец, с полностью готовым планом на день, а остальное уже не столь важно. Кухня у Акито была довольно уютной, сидеть здесь всегда было приятно: мягкие пастельно-желтоватые тона, ничего лишнего. Всё стояло на своих местах, как будто родное, хотя Тсукаса помнит, как они вдвоём тащили сюда этот чёртов белый холодильник, как собирали шкаф под посуду… Задумавшись, Тсукаса смотрел на струящийся над чашкой чёрного чая пар: а может быть… Нет, дым машина не подойдёт для банкета, но нужно будет подать эту идею Руи, он определённо сможет найти ей применение в следующем шоу. Какое-нибудь затуманенное поле, в котором совершенно внезапно сталкиваются два человека… Из мыслей выводит чужой голос:       — Ало-о, Тсукаса Тенма, меня там слышно?       — А? Ты что-то говорил?       — Да нет, я просто так рот открываю.       — Так что ты хотел?       — Я ничего не хотел, но вот если ты хочешь чай, то сделай его себе сам.       — Ну-у, Акито, мог бы по старой дружбе и заварить чаю.       — Ещё мне чего по старой дружбе сделать? Ты завалился ко мне в дом с очень настойчивыми просьбами о помощи, я, так и быть, по старой дружбе, — Акито специально выделяет эту фразу, — согласился тебе помочь, но чай и еду, если тебе хочется, будь добр — делай сам.       — Сахар у тебя есть?       — Я не думаю, что я похож на человека, пьющего чай с сахаром.       Тсукаса тяжело вздыхает: ещё можно было смирится с тем, что он пьёт пакетированный, невкусный чай, который и чаем-то назвать сложно, но отсутствие в доме сахара было контрольным выстрелом в голову. Как можно пить эту гадость без какого-либо подслащивания? Ему, видимо, вообще по барабану что пить, хоть машинное масло в кружку налей — за милую душу выпьет. Тсукаса встаёт со стула и наливает себе простую воду. Сегодня придётся довольствоваться малым.       Растрепанные, невыспавшиеся, но довольные тем, что наступил следующий день, а значит, и день банкета, друзья катят тележку в супермаркете. Точнее, как катят: Тсукаса руководит процессом, говоря, что ещё нужно по списку, а Акито сгребает всё это с рядов в тележку, попутно везя её дальше. Радость от такого распределения обязанностей была лишь на лице одного человека, пальцем показывать не будем. На кассовую ленту выгружается десять бутылок пива, четыре умэсю, одна дорогостоящего виски и две сакэ. Еду было решено заказать из ресторана, чтобы всё было на высоте и не пришлось лишний раз тратить время. Вместе с алкоголем Акито выкладывает много цветного картона, такие же цветные ленты, клей, скотч, блок самоклеющейся бумаги и нитки. Необычное сочетание, правда? Но что поделать: декор — неотъемлемая часть любого праздника. Покупки раскладываются по двум разным пакетам, с карты Тсукасы успешно улетают деньги. Теперь они, во всеоружии, могут отправиться в точку своего назначения. Время близится к часу дня, а значит на всё про всё у парней осталось пять часов. Ладно, они обязательно управятся за это время.       Тсукаса сосредоточенно вырезает и клеит много цветов, Акито усердно занимается настройкой оборудования, периодически выругиваясь себе под нос. Пальцы начинают немного болеть от монотонной работы, взгляд устремляется куда-то в пустоту, с каждым новым цветком Тсукаса всё больше уходит в свои мысли, пока руки на автомате выполняют уже отработанные за последний час движения. Что, если Руи не понравится? Точно ли стоило устраивать банкет именно в зале? А если Руи не забыл о банкете и тоже всё спланировал? Что тогда делать? Неуверенность в том, что всё пройдёт хорошо, начинает метаться по всей черепной коробке, намереваясь раздробить её на мелкие осколки. Ножницы вместо бумаги проходятся по пальцам, от чего рефлекторно вырывается ругательство и недовольное шипение. Ну почему же он такой невнимательный недотёпа, почему нельзя просто сделать всё идеально? Краем уха Тенма слышит Шинономе, который говорит с кем-то по телефону: «Да-да, банкет, я знаю, всех в курс дела уже поставил и всё подготовил за тебя по просьбе Тсукасы». Значит, всё пошло по плану, Руи действительно ни к чему не готовился и банкетом заняты только они вдвоём. Это заставляет тревогу отпустить Тенму из своих чёрных, загребущих лап, и позволить ему продолжить заниматься своими обязанностями. Он со всем справится, всё будет хорошо. Если уж он взялся за организацию, то обязан нести за это ответственность и довести дело до конца. Мотивация вновь выходит на первый план, открывается второе дыхание, и украшения начинают выходить из-под рук парня с новой скоростью, ни капли не ухудшаясь в своём качестве. Если сейчас поднажать, ускориться, постараться ещё сильнее, то всё будет прекрасно. Главное не останавливаться и продолжать в том же темпе. Никаких послаблений и разведения соплей, в зале Центрального театра такое под строгим запретом! Пусть даже этот запрет Тенма поставил сам себе.       По всему залу развешаны цветные ленты, картонные цветы, большой стол стоит между креслами партера и самой сценой. Тсукаса, пару раз упавший в лестницы, пока всё украшал, а потому и в синяках, тащит стулья для гостей, которые вот-вот появятся в холле, Акито же заказывает еду. Пока они всех встретят, пока все осмотрятся и усядутся, доставка как раз приедет, всё рассчитанно до минуты. На стол быстро выставляются бутылки с алкоголем, бокалы, пиалки и стаканы. По плану, Тсукаса сейчас всех встретит, поведёт к залу, и когда ребята будут заходить, Акито придётся одновременно поработать и осветителем, и звукорежиссёром: он должен будет включить музыку из их мюзикла, а после зажечь прожекторы над сценой. После все усядутся за стол, выпьют по бутылке пива, поговорят о всяком… Дальше Тсукаса решил сделать игру «Кто я?», где один человек загадывает предмет, животное, личность, может, даже еду, пишет слово на листке самоклеющейся бумаги и приклеивает на лоб соседу. Сосед же с помощью непрямых вопросов должен выяснить, кем или чем он является. Дальше каждый должен подняться на сцену с бокалом и произнести свой тост. Когда все выпьют ещё немного, Тсукаса с Акито любезно предоставят караоке для всех желающих. По сути, это всё, что он придумал на пять часов, но с его слов этого должно хватить, а если станет скучно, то подвыпившие умы явно найдут, чем себя занять. Казалось бы, переживать абсолютно не из-за чего, но если тревога насчёт того, что Руи тоже мог подготовить банкет отступила, то вот тревога на тему того, что подготовка была недостаточной, что кому-то может не понравится, что он не сделал всё идеально никуда не отступала. Это «идеально» слишком плотно засело в его голове, заполонило все мысли. Выступление? Должно быть идеальным. Внешность? Должна быть идеальной. Тсукаса бесконечно гонится за этим словом, не позволяет себе полноценно вдыхать полной грудью, не позволяет себе просто расслабиться. Ведь если он это сделает, то всё обязательно, непременно пойдёт наперекосяк, если он хоть немного даст слабину, выложится на 99%, то разочарует в первую очередь себя, разочарует всех. Он уверен в себе ровно до того момента, пока уверен в том, что работает и выкладывается на полную. И сейчас он в этом не уверен. Сейчас кажется, что можно было потратить больше времени, сделать лучше, чёрт его дери! Вон там лента криво висит, тут цветок не так болтается… Часы показывают 17:59. Пора бежать встречать всех в холле, нельзя опаздывать и подводить всех. Никакой тревоги, он же будущая звезда, а звезде не подобает такое поведение! Парень вылетает из зала на лестницу и спускается вниз, перепрыгивая через каждые две ступеньки. Рано или поздно он переломает себе так ноги, может, ещё что-то вместе с ними, зато так получается гораздо быстрее. В холле собрались все, немного запыхавшийся Тсукаса выдыхает, а после произносит заранее подготовленную речь: «Дорогие актёры, актрисы и дражайший режиссёр, добро пожаловать на банкет в честь вчерашнего успешно проведённого мюзикла! Проследуйте за мной в место проведения».