Валирийцам плевать на Семерых.

Алисента была верующей женщиной. Все детство она провела в окружении септ, впитывая как губка правила, по которым обязана жить омега. Девочка усердно училась вышиванию,танцам,умела развлекать гостей, вела светские беседы с альфами, но не старалась выпячивать свой интеллект. Будущая королева знала, что найти истинного - это удача и благословение. Лежа в своих покоях в красном замке, она представляла, как встрачет в столице того единственного. Но судьба решила иначе, и молодая омега стала женой немолодого короля - отца своей подруги. Когда об этом было объявлено, Алисента не была рада. Она знала, что отец сам посылал ее на разговоры с королём, знала, что своими действиями влюбляет его в себя, и, конечно, понимала, что не испытывает тех же чувств, но перечить воле отца она не смела. Как и большинство высокородных омег, королева Алисента нашла утешение в детях. Первенец Эйгон рисковал быть избалованным принцем. Омега, даже будучи беременной вторым ребёнком, с удовольствием носила сына на руках самостоятельно, много целовала и сама пела колыбельные. Многие при дворе нашептывали ей о том, что принцесса Рейнира недовольна появлением брата, и она боится, что Эйгон займёт её место на троне, если тот будет альфой. Королева не верила, что её подруга способна сделать что-то подобное, но червячок сомнения грыз ее изнутри. При дворе рассчитывали, что король Визерис назначит Эйгона наследником, если в нем проснется альфа, как и требовали того законы Семерых. Однако, король не только не объявил о такой возможности, но и отдалил от себя тех людей, что считали такое решение необходимым. Визерис оставался непреклонен, Рейнира Таргариен будет править семью королевствами после его смерти, и никакие доводы не могли изменить его решения. Отношения с принцессой держались спокойно. Обе девушки понимали, что былых сестринских чувств уже не вернуть, но обе надеялись на мирную и тёплую дружбу. Но чем дольше шло время, тем отчетливее девушки осознавали, что их путям суждено разойтись. Рейнира воспитывалась в Валирийских традициях, была свободной как дракон. Алисента же всю жизнь посвятила себя долгу перед семьей, прилежно выполняя наказы отца. Казалось, что после свадьбы Рейнира с Ленноном Велларионом, инцидент с борделем можно было считать исчерпанным, но у Рейниры рождались дети, которые вызывали уйму вопросов при дворе. Визерис души не чаял в своих внуках, Лейнор любил всем сердцем, а Корлис назначил Люцериса своим наследником. Семейство Таргариен-Веларион жили в мире и гормонами, омрачало их жизнь лишь надменное поведение королевы, и её недвусмысленные намеки. Стало последней каплей для принцессы то, что королева отказалась обручить Джейхериса с одним из её детей. Впитав в себя веру в Семерых, Алисента считала своим долгом объяснить детям, что появление их племянников - большой грех, и им не стоит с ними дружить. Не стеснялась она таких фраз, как «бастардам место в борделе, а не в замке»,«это не по законам Семерых, небеса покарают её». Это было тем, что её дети слушали ежедневно. Иногда бывало сама королева придумывала небылицы и распространяла их. Подливал масло в огонь и отец королевы - Отто Хайтауэр. Десница убеждал, что стоит только Рейнире сесть на трон, и её семье придёт конец. Принцесса погубит все семь королевств. Её бастарды тому подтверждение. Давил он также и на религиозность дочери, и проделывал это так искусстно, что Алисента считала его идеи и слова своими собственными. Вся зависть, ненависть множилась с каждым годом, отравляя сознание королевы, превратив умную омегу, что могла и пойти наперекор отцу, в нервную женщину с приступом истерии и навязчивыми идеями. Женщину, что готова на великий обман, только бы спастись самой и уберечь своих детей. Когда выяснилось, что Эйгон является омегой, королевой овладел ужас. Лорд Ларис Стронг нашёл мейстеров, которые помогли скрыть пол её сына от общественности, намереваясь создать идеальный портрет будущего короля. Алисента не видела, как мучила своего первенца. Снадобья, что так настойчиво давала принцу мать, хоть и давали ему запах альфы, но оно не могло избавить Эйгона от такого проявления природы, как течка. Каждый месяц принца заперли в его покоях и запрещали кому-то входить туда, кроме самых доверенных королеве людей и его брата. В такие дни Эйгон желал умереть. Ту боль, что он испытывал терпеть было невыносимо. Эймонд, однажды заставший своего брата в таком состоянии, потом признался ему, что это зрелище преследовало принца в кошмарах еще долгое время. Открыв дверь, младший брат увидел, как первенец короля катается по полу, рыдает, рвет на себе волосы и царапает лицо, в надежде хоть как-то отвлечься от той боли, что принесло ему «лекарство». Тогда до ужаса напуганный Эймонд позвал на помощь, и пришедшие мейстеры подняли принца, положив того на кровать. Они сделали все, что было в их силах, только бы Эйгон не смог себе навредить. Одноглазому было невыносимо смотреть, как его брат лежит привязанный по рукам и ногам к кровати. Истошно кричал, ругался и умолял сделать все что угодно, лишь бы это прекратилось. Алисента корила себя, ей было совестно, когда она наблюдала за мучениями своего сына. но дозу лекарства повышала из раза в раз, нанеся удары не только по телу омеги, но и по душе. После года употребления этой отравы, Эйгон стал бегать по борделям, даже не ради увеселения, а просто ради тех запахов, что были там. Омеги и альфы соединялись в бесстыдном танце и источали такой аромат, который мог успокоить его. Молодой принц, по мнению придворных, пристрастился к вину, но пекло их дери…Вино очень хорошо перебивало вкус макового молока, немного, но все же ослабевала боль в омежьем теле. Королева убеждала Эйгона и Эймонда в необходимости всего этого. Даже уговорила Эймонда отдать своё семя, дабы смешать его с семенем брата и оплодотворить Хелейну. Алисента верила, что все это по воле семерых, и ради блага её семьи повторяла это так часто, что сама начала в это верить.