Валирийцам плевать на Семерых.

Люцерис Веларион был привлекательным омегой. Наследник Дрифтмарка прекрасно понимал, что внешность - это тоже оружие, и за ним нужен соответствующий уход. Омега мог часами лежать в ванной, наносить крема, выбирать масла, что подчеркивали его запах. За годы, которые он провел за изучением валирийского языка на драконьем камне, парень успел изучить немало секретов его предков-омег. Дети Рейниры не были изолированы от знаний древней цивилизации, что подарила его семье силу, которую не ведали еще семь королевств. Как матушка, так и отец не таили секретов о природе отношений ни альф, ни омег, желая дать детям больше понимания о мире. На драконьем камне не стеснялись проявлять свои чувства, как однажды сказал Деймон в разговоре с Джекейрисом: «пока ты не примешь свои эмоции, драконья кровь будет застывать в жилах». Старший альфа считал, что подавление любых эмоций пагубно влияет на сознание, но также учил держать лицо непроницаемым, ибо чувства - это всегда рычаг для недругов. Эмоции никогда не скрывались от семьи и драконов, от последних вообще было невозможно что-то утаить. Невероятно умные существа могли не просто чувствовать эмоции всадника, но и передавать ему свои, потому были лучшими друзьями, неподкупными судьями и вернейшими защитниками. Велариону не нравилась королевская гавань. Будущий лорд приливов считал это место омерзительно шумным, но невероятно красочным. Корабли торговцев заполонили порт, снующие то туда, то сюда мальчики-посыльные, выполняющие поручения своих господ, проститутки, завлекающие к себе в дом откровенной одеждой - все это придавало столице жизни. В красном замке, оставив семью, Люцерис с Джейсом направились на тренировочную площадку, где тренировался их дядя Эймонд. Этот альфа был тем, кто перекручивал всё внутри принца Велариона. Омега хотел его, но в тоже время прекрасно понимал, что такую глыбу льда рядом выдержать не сможет. Люцерис жил в семье, что не пренебрегала и не боялась касаний и объятий. Нередко можно было увидеть, как кто-то из семьи обнимался. Самый большой пример подавали конечно же Рейнира и Деймон - люди, которых Люцерис обожал. Все дети семьи принцессы обожали объятья и поцелуи. Когда родился Джофри, служанки с ног сбивались, пытаясь удержать старших братьев, боясь, что те просто не дадут нянечкам выполнять их работу. Бесконечно носились с малышом на руках, агукая и целуя ему щечки. Младший Веларион смотрел на то, как его дядя грациозно и сильно отбивается от моргенштерна сира Коля, как прогибалась спина при попытке пробить оборону, как руки с длинными пальцами умело игрались с рукоятью меча. Молодого омегу терзало чувство вины за ту ночь, когда его руки лишили дядю глаза, и сейчас смотря на повязку, из под которой виднелся шрам, Люцерис стыдливо опустил глаза в пол. Когда-то Люк ненавидел себя, горько плакал и злился на матушку, которая в ту ночь не дала королеве забрать его глаз взамен на глаза Эймонда. Рейнира и Джекейрис провели не одну ночь возле омеги, успокаивая и утешая. В конце концов, точку в терзаниях Люка поставил Деймон, заявив, что Эймонду в его возрасте пора бы уже и уметь контролировать ферамоны, и, раз королева или сир Кристин были слишком заняты молитвами и демонстрацией своей набожности, то вину стоит испытывать далеко не Люцерису. В детстве омега обожал своего младшего дядю, вертелся возле него, заглядывал через плечо, когда тот читал книги, хохотал над напускной важностью альфы и, как котёнок, хотел получить от него внимания и объятий. Как бы малыш Люк не пытался, но нежности и любви от дяди он не получал, однако никогда не обижался, был уверен, что Эймонд любит своих племянников, просто был воспитан не так, как Люк и его братья. В его семье не принято выражать чувства, по крайней мере малыш-омега в это верил. Но после того, как он увидел с какой ненавистью его любимый дядя заносил камень над головой Джейса, его взгляды сильно изменились. С тех пор миновал не один год, но наследник Дрифтмарка до сих пор вспоминает тот день и своего дядю. А сейчас Люцерис смотрит на Эймонда и понимает, что должен растопить ту глыбу льда, в которую дядя заточил своё сердце. Матушка сказала, что момент, когда омега признаёт в альфе своего партнёра, нельзя спутать ни с чем, и как же она была права. Он хотел этого альфу, хотел позволить ему возжелать себя. Стоило Эймонду обмолвиться про омег и их «место», Люцериса охватила злость. Рейнира и Деймон жили по законам древней Валирии, не деля на альф, бет и омег никого из обитателей Драконьего камня, именно поэтому их дети считали дикими правила Семерых, по которым омега не может быть ничем, кроме как дыркой для рождения детей. Омеги дома Таргариен были драконьими всадниками, политиками, и совмещали это с рождением наследников и заботой о семье. Альфы этого рода не чурались сидеть с детьми и своих омег боготворили. То, что сейчас услышал Люк из уст Эймонда, было нечем иным, как следствие религиозного воспитания. Люцерис поставил задачу покорить сердце и разум дяди, отдавая себе отчёт, что задача будет не простой. Омега был готов пойти на многое, чтобы показать Эймонду свой Валирийский мир с его возможностями, знаниями и наслаждениями. Поэтому, готовясь зайти в зал для тренировок, Люцерис достал из потайного кармана маленький флакончик, обмакнул палец и размазал содержимое по губам и шее. Придавая своей походке небольшую неуверенность, омега подошёл сзади к высокому блондину. -Дядя, я готов. Удостой меня чести тренироваться с тобой.