Забытые отношения сумасшедшего

        ~ — Ну, что идём? — спрашивает у входа в здание Намджун. — Да, — тяжело вздыхая отвечает рыжеволосый. Само кафе исполнено в фиолетовых оттенках, что создавало эфект чего-то неземного и поэтому оно довольно таки популярное в этом районе. Но Джину сейчас явно не до места в котором он уже был тысячу раз. Он всё время прокручивал у себя в голове мысли, что же именно могло заставить самого Мин Дон Ыля просить о встречи. «Может денег надо? Хотя вряд ли, он хоть и мудак, но с баблом умеет обращаться». Из-за большой разницы в возрасте общего у них в общем-то ничего нет. Даже близко. Один отдал бы всё за семью, второй за бутылку водки и шлюху какую-нибудь. Зная их, легче поверить в существование единорога чем в то, что они братья. Зайдя в помещение людей почти не было, пара с ребёнком и несколько пожилых женщин, что праздновали чей-то день рождения. — Джин-а, я здесь, — послышался голос, тёмноволосого мужчины лет сорока с левой стороны кафе. Одет он был в тёмно-серый деловой костюм, а по лицу было видно, что он сильно нервничает. — Мг... Здравствуй, братик, — с явным презрением говорит рыжеволосый. — Здравствуй. Намджун, а ты здесь каким ветром? — Он мой муж, — сев за стол отвечает мужчина. — Оу... Я не знал, что ты... — Гей. Да, но мы здесь встретились, явно не об этом говорить. Зачем эта встреча? — Я не убивал её. — Ага. Пистолет сам выстрелил. — Я серьёзно. Я думал она мне изменяет, а это ублюдки из банды Пака шантажом заставляли её спать со всеми... Боже какой я урод. Почему я этого не заметил. Бедная моя Су А, — утирая скатившую слезу произносит Мин страший. — Знаешь почему? Потому, что ты был весь в работе и тебе было глубоко похуй до твоей семьи. Теперь ты и живёшь с тем к чему так усердно шёл. — У меня рак. Третья стадия, — спонтанно говорит мужчина. — И ты пришёл прощения просить? А Юнги? О нём, забыл? — Как он? — спустя несколько секунд спрашивает он. — Спросил бы у него сам. Он так нуждался в отце, когда, ты, был занят всем, но не ним. — Джин-а, можно я попытаюсь изменится хотя бы в эти последние, пару лет? — ставя акцент на последних словах чуть тише спросил темноволосый. — Сейчас его нет в городе. Когда приедет я поговорю с ним, но ничего обещать не буду. До этих пор только сунься к Юнги, — напоследок сказал рыжеволосый и ушёл, оставив по себе лишь никчёмную надежду на хороший исход. Мда... Жизнь довольно таки непредсказуема. Сегодня ты миллионер завтра же тебе не хватает на хлеб, в сию секунду ты рад жизни и составляешь планы на будущее в следующую поток слёз не даёт тебе рассмотреть, где находится нож. Сложно. Хотя никто и не говорил, что жить это как два пальца об асфальт.                                       ~ heartburn — wafia — Мм... Юнги... — сквозь сон бурмочит светловолосый. — Да, — смотря на это сонное чудо отвечает Мин. — Прости... — За, что? — непонимающее удивляется кареглазый. — За это, — резко говорит тот и хватая мятноволосого за руки заваливается с ним на кровать, нависая сверху. — Блять, я испугался. — Что, сладенький, пялился на меня? — Нет. С чего ты взял? — Да? А за ложь ты получишь ещё одно наказание в виде фильма. — Ага, щас. Отпусти меня. — Не хочешь смотреть фильм, а я не хочу тебя отпускать. Значит так и пролежим всю жизнь. «Всю жизнь? В смысле? Он хочет быть со мной всю жизнь? Да нет, он бросит. Бросит точно также как это сделали другие», — странно, что он не заметил, как их отношения зашли так далеко. Когда это случилось? Когда они впервые поцеловались? Или зайнялись сексом под дождём? Или... ещё тогда в гей-клубе? В школе? Да, неет... Бред. Хотя... Точно нет. — Всю жизнь? — Да, я тебя не отпущу, сладенький, — говорит тот и впивается в мягкие губы.  — Я вижу, ты уже здоров. Значит шуруй к себе домой, — останавливая поцелуй и не оставляя попытки выбраться из хосокового плена бурчит Юнги. — Мне сегодня нужно в казино, а потом я приеду и увезу тебя к себе. Так что лучше собери вещи сам. — Разогнался. Идёшь, то иди, — пользуясь минутной слабостью Чона, мятноволосый выскальзывает с его крепкой хватки. — Эй... Юн... Всё хорошо? — хватая белоснежную руку в свою, чуть тише спрашивает блондин. — Уходи, — отвечает Мин и выхватывает свою ладонь. Что значит спасти? Все говорят помоги, спаси. От чего? Лень? Депрессия, из-за расставания? Истерика, ибо что-то пошло не так на роботе, и тому подобное. От этого, серьёзно? Проблемы сами нас настигли, но ведь решения всегда есть. Не верьте тем кто говорит, что нет. Этот человек либо что-то скрывает, либо ему лень напрагять свои полушария его ничтожного мозга для их решения. Говорят, найдя кого-то он поможет выйти из этого состояния... Ахахахх... Смешно же? Не мы сами себя туда загнали? Есть, то с чем не сравнится смерти. Люди жестокие, но отчасти сами в этом и виновны. Со временем... некоторые из них ломаются, как той сухой листик, если на него наступить. Есть те, кто мечтал заснуть и не проснутся. А есть, кто просыпался с надеждой на ещё один прожитый день. Мы разные, ситуации разные, но надежда на лучшее завтра есть у всех. Спасения разве не внутри? Не в собственном Я и не в любви к себе и чувства собственной важности. Мы — творцы себя и своей линии горизонта. Не так ли?                                          ~ — Привет. — Привет. Как ты? Как отдых? — послышался чуть хриплый, но до жути родной голос. — Прости забыл тебе сказать мы вчера домой приехали, — стараясь говорить бодро отвечает мятноволосый. — Что-то случилось? — Хосок заболел, но сейчас ему видимо лучше. — Ты один? — Да. — Может пойдём прогуляемся по магазинам? — Джин знает, что говорить чтобы выманить Юнги из дома. Ведь ему как он и говорит всегда нечего надеть. — Окей. Тогда я к тебе приеду. Будь дома. — Хорошо, — ответил тот и пошёл собираться. Приняв душ, Юнги открыл шкаф в поисках чего-то нормального. Спустя минут двадцать примерок его выбор пал на чёрные широкие джинсы, белую футболку и такой же чёрный оверсайз свитшот. «Джин убьёт меня за эту кофту летом», — думает кареглазый попутно одевая свои любимые и неизменные цепи, несколько массивных колец и закрепляет свой образ бейсболкой прикрыв ней свои мятные волосы. Пару пшиков духов и можно покорять мир. Спустя минут пять феррари уже был припаркован возле одной многоэтажки. Джун хотел бы жить в огромном доме и ни о чём не переживать тем более и возможности есть, но рыжеволосый его убедительно попросил отказаться от этой идеи так как пафос не в его стиле. — О, ты уже здесь? Я уже собирался тебе звонить. — Ты собрался за полтора часа? Ого. Это на тебя не похоже, — удивляется мятноволосый. — Да просто настроение у меня сегодня такое. Ну, что едем, сахарочек? — хитро улыбается Джин и быстро убегает вперёд дабы избежать побоев. — Я же просил не называть меня так. Джин жил недалеко от центра поэтому на дорогу ушло считаны минуты. Первым на их пути показался огромный бутик куда они точно должны были зайти. — О, как тебе джинсы? — показывая на светлые, слегка порванные штаны-бананы, спрашивает рыжий. — А чёрных таких нет? — А ты, что на похорон собираешься? Значит так, сегодня никакого чёрного, только светлые вещи. — Эй, я уже не маленький и сам могу себе купить, то что захочу. — Да, ты уже не маленький... — с некой грустью произнёс Ким, — Юнги... тут... — А, что? — Тут... футболка с твоим этими... ну, этими. Короче ты их вроде любишь? — «Не смог». — Ромашки? Джин-а с тобой всё хорошо? — интересуется мятноволосый переживая за старшего. — Да. Так, что-то задумался не о том. Пойдём лучше на кожанки посмотрим. Тебе нужна обнова. — Ладно. Обойдя ещё два бутика они купили всего лишь несколько футболок, пару серых джинс и чёрную оверсайз косуху, которую Юнги еле отвоевал в бое с красной Джиновой косухой. Потом по плану покупка украшений, а это в другой стороне улицы куда нужно не мало прогулятся. — Как Хосок? — всё-таки спрашивает мужчина. — Нормально. Наверное... — по правде он не выходил из головы с самого утра. — ... — тишина в ответ действует на Юнги как «Продолжай...», что он почти всегда и делает. — Мне кажется он слишком глубоко пустил корни в моём сердце. С ним так хорошо и утром... Он сказал, что хочет быть со мной всю жизнь. И я боюсь... Боюсь, что он бросит, как это сделали другие. Я... Я не могу, — уже сидя на лавочке рассказывает мятноволосый и на последних словах слёзы сами стекали по его белоснежной коже. — Ох... Юнги... Он не бросит. Это я точно знаю, — взяв того за руку говорит Сокджин. — С чего такая уверенность? — Я расскажу, а ты только Джуну не проболтнись он думает я не знаю. Когда ты был в коме Хосок всё это время находился рядом и ухаживал за тобою. Мне сказали, что это сын его друга, но я то знал, что это сын Тэ Сока и Су Бин. — Что? Не может быть... Почему тогда я его не помню? — сквозь слёзы бубнит Юнги. — Как я понял он ушёл как только ты проснулся, чтоб не создавать тебе больше стресса. И я только заметил, что на протяжении этого времени он не оставлял тебя и был рядом, но со стороны. — Как ты знаешь? — Потому, что на каждой встрече куда тебя приглашали, но ты не ходил он был. — Джин-а, какой я идиот. Я выгнал его. Я ВЫГНАЛ ХОСОКА. Что мне делать? — орёт мятноволосый и начинает ещё больше плакать. — Сядь и успокойся. Сейчас что-то придумаем. В голове каша, на глазах слезы, а сердце каждую секунду безжалостно разрывается на маленькие клочья боли. — Мне... нужно... с ним... встретиться, — последнее, что говорит Юнги и валится на пол. — Эй, Юнги... Очнись. Сложно ли доверять?   Когда душа хочет любви, а здравый ум говорит «А вдруг он сделает больно?». Когда хочется бабочек в животе от волнения к           встрече, а не от того, что переживаешь будет ли эта встреча в следующий раз. Сложно. Наверное...                                       ~ — Мм... Хо? — очнувшись, зовёт мятноволосый, — «Это моя комната?» Тогда у парня был приступ. Быть более точным приступ вызван англофобией — страхом боли. Фобией когда и маленькая физическая или психологическая боль может закончиться летальным исходом. Удивительно, как только люди хорошо завуалировали свою вину по отношению к другим. Одни сказали бы типа: «Подумаешь, бросили парня. Многие такое переживают и ничего...», «Нет, не переживают», — ответили бы другие. — Да, котик. Я здесь. Всё хорошо, — подбегает блондин стоящий около окна и нежно берёт белоснежную руку в свою. — Прости, меня, — слёзы снова застелили глаза, но это явно не помеха этому моменту. — Юнги, я люблю тебя. Ещё с того момента как ты мне подарил ту белую сирень. Так, что не плачь. Я тебя не оставлю, — утирая мокрые щеки, своим бархатным голосом говорит голубоглазый, на что тот ещё больше начал рыдать, — Ну, поплачь. Станет легче, — помогая Мину лечь на свои колени, чуть тише добавляет Хо. Безответная любовь — эти слова кто-то сравнивает со смертью. Смертью уже и так разбитого сердца. Ежедневно умирать, чтобы хоть на минутку встретиться взглядами. Трудно… Трудно наблюдать не имея при себе единого шанса на спасение.  Ведь глубина безысходности затянула уж очень далеко. Смешно, верно? Ахахахахах... Да. Это же так весело заглядывать в те глаза цвета янтаря и молча разрушать себя изнутри. Ничего... Скоро это станет привычкой, а ураган чувств стихнет где-то вблизи моря.                                         ~ — Этот, пидор, мне всё портит. Что он здесь делает? — Зачем он тебе? — интересуется Мин Со — один из друзей Чимина. — Люблю я его. Понятно? — ложа бинокль на пол, отвечает мужчина. Он уже несколько дней по приезду в Корею не оставляет это дело: наблюдать за ним. — Придумай, что-нибудь реалистичнее, Пак, смеётся парень. Ммм... Та самая любовь была ничтожной ложью, что излагали те прекрасные уста?                                         ~ Но не здесь. Тут царит только любовь и взаимопонимание... — Что делаешь? — Да вот решил убраться и нашёл фотографии с нашей свадьбы. Юнги такой маленький здесь, — разглядывая снимок произносит рыжеволосый. — Да... Этот день был прекрасным. 2013, за несколько недель до свадьбы: — Джун-и, Юнги... Он... Он жил на улице четыре годааа... — на коленях рыдает Джин. — Раскажи, что случилось, только не плачь. Где он сейчас? — У себя... ик... дома со... ик... собирает свои вещи. Ты же не про... ик.. тив, чтобы он с... ик... нами жил? — заикаясь от долгой истерики еле выговаривает Ким. — Нет конечно. Ладно, сейчас ты успокаиваешся и мы вместе всё обсудим. Хорошо? — утирая горячие слёзы успокаивает Ким. — Мг... Тогда как оказалось девятилетний мальчик увидел как отец убил его маму. Жить с ним в одном доме Юнги явно не мог. Не мог выдержать этой боли... ведь мама, была его самым родным и любимым человеком на свете. Без неё на душе было пусто и одиноко. Казалось, что теперь его никто в этой жизни не понимает. Теперь брюнету оставалось жить в каком-то заброшенном здании. Страшно не было, ведь согревали воспоминания о маме. Так и прошло четыре года. Юнги рос на улице, он был воспитан ворами, дилерами, тюремщиками и знал, что этот мир совсем не так прост как кажется. Было сложно, безусловно.... но и здаваться парень не был намерен. — Юнги? — Дядя? — удивляется брюнет, ведь Джина он не видел несколько лет из-за его ссоры с отцом. — Что ты тут делаешь? — Живу недалеко. — Что? Ваш дом на другом конце города. И где отец? — Я ему не нужен... как и всем, — отворачивая взгляд в сторону чуть пониженным голосом отвечает парень пиная носком кафель. — Не говори так. Ты мне нужен. — Серьёзно? А где ты был когда он убил мою маму? Тебе было, похер, — чуть повышая тон выкрикивает Юнги. — Убил? — Ладно, здесь всё равно не место для разговора. Пойдём в кафе не подалёку, — суворо ответил парень и двинулся в сторону выхода с магазина. Всё таки четыре года среди подпольных дел дали знак на характере брюнета. — Мг... — согласился рыжеволосый и тоже выходит с магазина забыв за чем вообще сюда зашёл.                                          ~ — Юнги... — хотел бы начать разговор Ким, — Прости меня. — Знаешь, за всё это время я понял, что... людьми, управляют не деньги, а их желания. Желание богатства, власти и прочей фигни. Сейчас, моё желание — это спокойствие. И нет, я ни в чём тебя не виню. Давай оставим прошлое только в воспоминаниях? — монотонным голосом молвил брюнет. Возраст никак не показатель ума. И это факт. Этот тринадцатилетний мальчик познал много душераздирающих травм и всё так же остался тем милым и сильным по духу человеком, что удаётся увы не многим.    Он никогда не был зол на Джина. Тогда, они с отцом сильно поругались из-за какой-то мелочи, но дядя был не из тех кто слушал бы того кто отдал предпочтение работе нежели семье. — Ты так вырос, — обняв холодную ладонь парня своими, чуть тише добавил мужчина пустив из глаз маленькую крупинку цвета аквамарина.   — Пришлось. — Ты не против переехать ко мне? — рискуя остаться посланым спрашивает рыжеволосый. — И Намджуном? — Если хочешь он может жить в другом месте, — немного паникуя вскрикивает Ким. — Хах... не нужно. Тогда... я на днях к тебе приеду? — Когда тебе будет удобно, милый. Вот запиши мой номер. Можешь звонить в любое время. Я так рад, что ты в порядке. — В... порядке? А, да. Ладно если, что звони, — хлопнув того по плечу парень быстрым шагом смылся среди прохожих возле кафе. Было странно снова видеть дядю, ощутить его тепло. Да и вообще ощутить тепло было странно. Юнги любит Джина. Всегда любил. Он ему был как старший брат. Всегда оберегал и поддерживал, но потом... Отец сильно его обидел и в порыве гнева ляпнул, что он не достоин их фамилии. Поэтому он и взял мамину Ким. Но встреча с дядей — это была одна из причин спонтанного переезда. Вторая — это Пак Су Хо. Наглый, противный сучёныш, что вечно путается под ногами пугая арестом полиции. Всё бы ничего у Юнги и там уже друзья имеются, но блять. Проблем не хочется, да и шанс такой выпал слинять ненадолго. Или надолго? Су Хо — это та ещё заноза в заднице, а вцепилась она ещё в школе, которую брюнет всё таки не бросил, подумав, что лишние взгляды ему не нужны. спустя несколько дней: — Кто у нас тут? Юнги? — молвил противный мужской голос.