АА или Терпеть нельзя Покинуть

      Нововведения в жизни вызывают у Лизы некоторую тревогу. Не страх, не панику, но это едкое чувство, когда сводит все внутри от груди до живота. Та еще гадость, если честно, от нее ладони холодные и мокрые, взгляд бегает по стенам комнаты и сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет. Однако она не из пугливых девочек. Если есть цель — надо идти к ней, неважно, с какой скоростью. Главное двигаться, ибо застой подобен смерти. Пока ты действуешь, ты жив. И она правда хочет жить Через жопу знакомится, через жопу меняет жизнь. Все через это место, но это лучше, чем никак. После этого никак она вполне уже могла быть мертва. Забита, отравлена, да что угодно. Сейчас же она жива, здорова, даже немного счастлива. Пока совсем немного, но ни одна великая цивилизация не появлялась в один день Да даже океан — и тот наполнялся по капле.       Но как она должна выглядеть на подобного рода мероприятии? Вдруг ее не позовут, а это все была лишь шутка? Чтобы ее — случайную деввку с улицы — и на закрытую тусу? Подобные мысли прошлись холодным ударом током по позвонку. Действительно, с чего бы Кире проявлять подобную щедрость? Девушка упала в кресло, задирая голову под потолок, мысленно считая трещинки в краске.       Одна…две…после обманов в отношениях ей казалось, что все вокруг лишь искусно врут. Особенно — когда говорят, что она им нравится.       Три…четыре…а может ли она вообще кому-то нравиться? Недостаточно женственная для одних, недостаточно сильная и уверенная для других. Только предмет жалости, предмет мебели, который удобно держать рядом с собой.       Пять…шесть…иногда она тонула в жалости к себе, но чаще принимала то, что создана только из недостатков.       Семь…она сбилась со счета, когда телефон, лежащий на журнальном столике, внезапно завибрировал.       Кира.       «Хэй, надеюсь, ты не передумала, потому что я купила на тебя полтора литра чистейшей воды с клубничкой! Надевай свое парадное и прилетай в лофт по адресу ***. Вообще к пяти, но можешь раньше или позже на полчаса»       Она на пару мгновений замерла, перечитывая заново и заново, запомнив уже сообщение и адрес наизусть. Тревога разбилась вдребезги, оставляя что-то напоминающее бабочек в животе. Быстро написав в ответ банальное «Спасибо, приеду», Лиза выключила телефон, уставившись на свою несомненно глупую улыбку в отражении темного экрана. Хотя в этот момент она ее не волновала от слова совсем.       Теперь проблемой было несколько другое: а что надеть? Пока она жила с Лешей…нет, пока именно он жил у нее, выбор в основном заканчивался на чем-то скучном и базовом. Не было никакого желания наряжаться, да и не ценил никто. А тут новые, совершенно незнакомые люди. Можно было и попробовать, верно? Если облажается — потеряет не так много, как если не попробует вовсе. Времени было предостаточно, поэтому Андрющенко со спокойствием монаха вытаскивала все свои вещи из тумбочки, составляя подобие образов. Она остановилась на черной рубашке с вышитыми цветами подсолнуха, черных же теплых брюках и желтой бандане, которой она собрала мешающие волосы. Выглядело весьма неплохо. К этому моменту тревожность вернулась, но куда более меньшая и тихая, шепчущая червячком над ухом, что она никому не понравится. Это Лиза как будто и так знала, потому не обращала внимания, надевая куртку и выходя из дома, с наслаждением закрывая дверь блестящими ключами. Дорога дается легко и быстро, и она правда приезжает раньше. На целых сорок минут. Стоит у забора, с подозрением смотря на кнопку домофона и никак не решаясь нажать.       — Может, написать ей… — бормочет, перебирая пальцами мелочь в кармане, когда чувствует на своем плече руку. Вздрагивает, оборачивается. Как раз стоит Кира.       — Чего сама с собой тут разговариваешь стоишь? — она прикладывает ключ, и после короткого писка ворота открываются. Лиза пожимает плечами, проходя за девушкой на территорию.       — Хорошо, что ты пораньше пришла. Помогать я тебя не заставлю, но сможешь влиться быстрее. Наверное, — рассуждает вслух, не сильно вовлекая в диалог, просто чтобы заполнить тишину.       — Да ладно, я могу и помочь, — не особо уверенно предлагает, заходя через большую стеклянную дверь внутрь, немного зависая от масштаба помещения. Это был двухэтажный зал с диванами, столами, да даже кальяном! Пуфики и подушки, небольшой балкончик, гигантский телевизор и много-много колонок для музыки. И, конечно, огромное количество света. Он пока не бил в глаза, но вызывал легкое головокружение от обилия эмоций. Пожалуй, именно это она и представляла себе.       — Нравится? — Медведева вешает пальто на крючок, сразу направляясь с сумкой к бару, который девушка сначала даже и не заметила. Она тоже снимает верхнюю одежду, проходя и садясь на высокий стул напротив.       — Если хочешь, — говорит блондинка, расставляя одноразовые бокалы, — можешь разложить перекус по тому столу в эти тарелки, — достает пакеты со снеками и пластиковую посуду в пакете. Лиза кивает, сразу убегая заниматься порученным ей заданием, подходя к нему со всей ответственностью. Кира только усмехается, открывая клубничную воду и наливая ее в высокий бокал, похожий на те, в которые льют шампанское. Она ставит его на стол перед девушкой — рядом с красиво выложенными уже шоколадными конфетами.       — Ничего алкогольного, — замечает она тень недоверия на лице.       — Спасибо, — отпивает, улыбаясь немного напряженно. Сладкий, немного кисловатый напиток приятно освежает, и вот большая часть приготовлений завершена.       — Ты бы хоть сама что перекусила. Или боишься?       — Только волнуюсь, что буду лишней, — небрежно отвечает, все же отправляя в рот кокосовую конфету в шоколаде.       — Не будешь, ты человек интересный, да и девки все добрые, не были против, — подбадривающе хлопает по спине, улыбаясь.       — Ну, если ты так говоришь…       Первой из новых людей пришла высокая девушка с дредами на голове. Она с приветливой улыбкой протянула руку Лизе, представляясь:       — Крис. Просто Крис. Ты, как я поняла, Лиза? — та кивает, улыбаясь в ответ и чувствуя себя бабочкой, распятой булавками на бумажке в красивой рамочке. Что-то было острое в глазах напротив. Что-то такое, от чего захотелось убежать под предлогом налить еще воды. Однако изолироваться от общения не вышло, и там уже подошла довольно большая компания людей. Одна из них — черноволосая — подошла к ней, наливая той же обычной воды, с уже более мягким интересом рассматривая с ног до головы Лизу.       — Привет, я Таня, — ее мягкий, немного хриплый голос и небрежные кудри вселяли больше спокойствия, поэтому Андрющенко расслабилась. Улыбка ее новой собеседницы была теплой и искренней.       — Я Лиза. Ощущение, что меня все знают, а я никого.       Она смеется над собой и над ситуацией, но Таня только пожимает плечами, щуря глаза, в которых пляшут смешинки.       — Вот и познакомишься со всеми, как опоздавшие подползут. Расскажешь о себе?       Этот вопрос поставил в небольшой тупик. В последние несколько лет она вообще мало чем занималась. В основном ходила на работу, общалась с Лёшей и как-то существовала между всем этим. Сейчас же только училась отдыхать, понемногу вспоминая, что ей когда-то нравилось.       — Если честно, я достаточно скучная. Не пью, не курю, временно безработная. Несколько лет была офисным планктоном, сейчас потихоньку начала выбираться в люди… Вроде варю неплохой кофе, могу поддержать разговор любой, ну, кроме рассказа о себе как раз. Это получается хуже всего, — у входа послышались голоса, и Лиза замолчала, отпивая воды. Все еще чувствовала себя ужасно нелепо, боялась показаться какой-то не такой, смотря куда-то в сторону ножки своего бокала. В глаза она вообще смотреть не любила.       Таня покивала, подливая себе что-то алкогольное в стакан, сказала, что чуть позже они вернутся к разговору, и побежала встречать новых гостей. Как оказалось, всего их было человек десять, не больше. Лиза думала, что будет целая тусовка, и от этого становилось ещё более неуютно. Как будто она ворвалась не просто в компанию, а уже в семью, где все друг друга хорошо знают. Пришлось подойти к большому общему столу и сесть между незнакомых девушек, которые были в ней не слишком заинтересованы. Это, наверное, самый странный опыт за последний год ее жизни точно. Готова она не была точно, потому сложила ладони «лодочкой» на коленях, с выражением детской наивности оглядываясь по сторонам, стараясь не выглядеть слишком отрешенной.       Кира стукнула по бокалу, привлекая общее внимание:       — Как вы заметили, у нас новое обворожительное личико! Водку не подливаем, ведем себя вежливо и не подбиваем ни на что плохое! — она говорит первую половину предложения серьезно, вторую же с ехидной улыбкой. Андрющенко же в это время осматривает гостей. Не было ни Анжелики, ни Кристины. Первое вызывало легкую грусть, но она понимала, что работа это важно. Второе больше озадачило. Неужели тоже занята? А казалось, она может в любой момент сорваться. Неужели первое впечатление настолько обманчиво? В любом случае отсутствие хотя бы малознакомых лиц напрягало немного. Не может же она весь вечер утенком следовать за одной Кирой? Подумают еще чего лишнего…       Долго думать ей не дали, уводя в диалог, начало которого она пропустила, но старалась понять по ходу его развития далее. Отвечала на вопросы о вкусах, задавала в ответ свои, немного неловко шутя и поглядывая временами на Киру как на единственного человека, с которым она была знакома раньше. Та только поднимала вверх большие пальцы, улыбаясь, да сама тихо с кем-то разговаривала. Короче — скучать не приходилось.       Из всего многообразия информации она запомнила далеко не все, так как голова шла кругом от количества внимания, однако все прошло сильно лучше, чем ожидалось. Ее пустая ранее страница Инстаграма заполнилась подписками и подписчиками, и от того было еще более неловко за свои старые фотографии, которые она не скрыла только потому что никогда не думала, что заинтересует кого-то. Сейчас же, пока она ехала в автобусе до дома, было уже поздно. Та же Таня успела пролайкать абсолютно все, вгоняя в краску стыда. Стараясь не думать об этом, она сосредоточилась только на приятном чувстве усталости во всем теле. Да и сил хватает только на то, чтобы переодеться в пижаму после горячего душа, да кровать разобрать. Было много разных дел, которыми надо было заняться: например, поиск работы, ведь на одну «премию» долго не прожить. А еще надо было окончательно разорвать все отношения с Королевым. Почему это казалось таким сложным? Хотелось отложить на потом, словно пластырь, присохший к ране. Было необходимо, да. Но так больно.

***

      — Ты пришла, — улыбается Кристина, смотрит глубоко в глаза напротив, но ничего не видит за голубыми линзами. Только губы ласково улыбаются, опускаясь на ее шершавые и сухие. Мишель выглядит как всегда идеально, накрашенная и с ровными, выглаженными почти белоснежными кудрями. Она смотрелась на фоне входной двери как ангел, спустившийся в ад.       — Конечно, я же обещала. Как только освободилась. Прости, что поздно, — оставляет следы от помады, входит в квартиру, захлопывая дверь. Конечно, она лжет. Они обе знают это, так как только этим днем она развлекалась в баре города, снимая все на видео в истории. А еще от нее все еще тянуло мартини с ананасовым соком. Но Захарова проглатывает это молча, утыкается носом в ее шею, стараясь поймать запах ее духов в той мешанине чужих ароматов на ее теле, которая всегда остается на ней после «работы». Взгляд у нее как у побитой собаки, и она тянет ее на кухню — отпаивать чаем в знак заботы. На улице холодно, а девушка такая тоненькая и нежная, как цветок нарцисса. Будто вот-вот замерзнет, затухая. Нет, красивые цветы как она точно не выживают в таких ужасных условиях. Потому она ее не держит, потому только вдыхает аромат, не смея даже думать о том, чтобы Мишель принадлежала ей. Свободная и прекрасная, она была похожа больше на ее богиню. Зависимость, даже большую, чем алкоголь. Что-то, без чего не хотелось дышать.       — Что-то новое произошло, пока я была занята? Как твои занятия? — она косится на пустую бутылку водки, которой не было в их прошлую встречу, сидя на диванчике с самой приличной из имеющихся кружек в руках. Чай тоже особенный — клубника с дыней, купленный только для нее. Тут в глазах напротив что-то будто вспыхивает на мгновение, и вот ответ на обыденный вопрос, за которым обычно следует только тихое «Нет, родная, без тебя дни одна скука, расскажи о своей работе», становится правда интересен.       — Я только немного сорвалась, а так хожу исправно. У нас еще был парень, который пропускал постоянно, его еще подружка ждала всегда…так вот, я с ней пересекалась, сказала пару гадостей, сейчас правда уже бля жалею, но не суть, — она крутит в руках стеклянный стакан, и идеально накрашенные брови удивленно взлетают вверх. Жалеет? Это что-то новенькое.       — Так вот, эту мелкую он потом притащил в бар, а она, такая жалкая, терпела до момента, пока он ее колотить не начал. Не знаю как дома, но по словам Киры он даже в ее клубешнике на нее руку поднял! Ну я и поколотила его немного за гаражами, потом меня Кирюха еще попросила поменять у нее замок на входной двери, типа Лиза захотела избавиться от этого придурка и все дела…       Она активно размахивала руками, пока собеседница осмысливала происходящее. Раньше любовью и жалостью к жертвам домашнего насилия она не страдала. Что-то поменялось, или дело все же в этой Лизе? Легкая ухмылка растянулась по ее губам, спрятанная под кружкой. Надо будет узнать про нее чуть побольше.       — Вижу, времени ты зря не теряла, — неопределенно уронила, отпивая немного сладкого чая, даже не смотря в сторону Кристины. Она уже увидела все, что было нужно: подобные эмоции в голосе она слышала только тогда, когда девушка начала влюбляться в нее. Вот такие мелочи Мишель всегда тонко подмечала. Опыт.       — Может, немного выпьем? Совсем чуть-чуть, правда, — ласково, но не менее отстраненно предлагает, чтобы развязать язык. Кристина кивает и достает вино из шкафа.       Но пьет Мишель только первый, дальше только подливает не себе. Она хочет выяснить все, что касается этой самой Лизы, не спрашивая напрямую, но что-то идет не по плану, когда Захарова падает ей в колени в пьяных слезах, прижимаясь щекой к бедру и смотря снизу вверх.       — Мишка, почему ты так мало уделяешь мне внимания? Ты меня разлюбила? Я отпущу тебя, если так, ты только будь честна, умоляю.       Ладонь ложится на длинные волосы, пальцы запутываются меж прядей. Она не может улыбаться, лицо каменеет, только голос немного грустный.       — Люблю, глупая, люблю. Просто, наверное, не так, как ты хочешь. Ты моя самая любимая, что ты такое говоришь?       — Правда? — шепчет бессильно, хватает за руки, переплетая пальцы.       — Да, — срывается с ее губ.       «Нет» — безразлично выносит приговор сердце.       — Мне пора, прости, — она без усилия отстраняется, покидая квартиру так, словно ее там и не было.       Кристина бросает взгляд на бутылку — пустая. Потом она бросает ее в открытое окно. С улицы доносится мерзкий писк сигнализации автомобиля.       И так каждый гребаный раз.