АА или Терпеть нельзя Покинуть

      «Ты же вроде не хотела с людьми работать?» — Лиза сидит в небольшой комнатке в ресторане, на ручке двери висят фартук и смешная шапочка с названием места, в котором она теперь кто-то вроде организатора праздников. Если бы ее попросили назвать, что именно она делает, она бы пожала плечами, ответив «все». Там приготовить, там украсить, тут принести, еще пообщаться и выяснить, чего именно хотят гости. Ее в целом все устраивало: заведение было более, чем приличное, коллеги вежливые и милые.       «Да ну тебя, работа нужна. Не на кладбище же и правда идти?» — печатает она в ответ Кире, улыбаясь куда свободнее, чем раньше. Ее успели пригласить в общий чат, и постепенно девушка начала расслабляться в их компании, позволяя себе шутки, которые раньше считала глупыми. Никто ей теперь такого не говорил, наоборот даже — поддерживали, шутили дальше. За эти пару дней общения она не услышала ни одного плохого слова. Даже от той же Кристины, которая иногда появлялась там, жалуясь на работу и погоду, в которой ей приходится работать. Кажется, именно работу он любила, но подходящая зима ее совсем не радовала. Ну да, пробираться через тонкий слой грязи и льда было не самым лучшим развлечением для раннего утра. Хотя падающий легкий снег, блестящий и белоснежный, давал надежду на что-то светлое в будущем. Через окно его как раз было хорошо видно. Он прикрывал немного серость и грязь, маскируя их и превращая улочку в маленькую сказку.       «Так и скажи, что просто не хочешь со мной работать.»       «Так и скажу»       Она убирает телефон в карман, оставляя непрочитанным недовольный стикер, закатив глаза. Такая серьезная на первый взгляд, а обижается хуже ребенка. Ей пора было выходить, так что пусть обижается почти до самого вечера, что уж тут поделать. Она потянулась, разминая затекшую спину, чувствуя небольшую боль. Почти все синяки стали светлее, а следы на шее и вовсе ушли, будто их и не было. Все потихоньку налаживалось, а Леша и не приходил ни разу. Даже не написал, гад. Скорее всего забухал где-то. Андрющенко махнула головой, отчего волосы упали на глаза. Нет, надо было прекращать даже думать о нем, а то так скоро и с ума сойдет. Против своего желания она каждый раз вглядывалась в толпу людей — найти то самое лицо. Не потому что соскучилась, вовсе нет. Она боялась встретить его случайно на улице, боялась, что в подворотне ей не будет спасения. Какой-нибудь ножик против нее, уже немного потерявшей форму, и все. Ничего не сделать. Хотя и жить в постоянной паранойе не хотелось. Что делать с этим всем было неясно, потому хотелось поскорее занять голову мыслями о работе.       — Сегодня годовщина у пары, потом день рождения старушки, ага, надо будет списаться с ее внуком, — тихо бормочет, потирая виски пальцами — для лучшей мыслительной деятельности. Надевает форму, тут же выгоняя все лишние мысли. Нужно показать себя с лучшей стороны, на следующем перерыве сварить всем кофе. Решение улучшить свою жизнь было куда сильнее, чем стеснительность, потому общение с людьми вокруг было обязательной вещью, которой она когда-то не занималась. Нет, ей всегда было просто делать добрые вещи и ухаживать за людьми, просто голова была забита кое-чем совершенно другим. А если точнее, то кое-кем другим. Как он, где он, с кем он… Она не «пилила ему мозг», но постоянно переживала, что что-то может и случиться во время того же стрима. Сейчас же чувство свободы развязывало руки и язык, помогая улыбаться в лицо проблемному гостю — и тот сразу как-то смущается орать на нее, потупив взгляд и бормоча что-то про то, что не доложили вилку.       «Кажется, нам послали ангела» — в шутку сказал уже на второй день начальник. Это настолько оставило след внутри Лизы, что она сразу после смены отправилась в клуб к Кире — просто чтобы поделиться, сияя как новогодняя елка. Та похвалила ее, обиженно протянув, что ей вообще-то тоже не помешали бы ангелы на работе. Тогда черноволоса чуть не подавилась водой, уставившись на знакомую как на больную под ее громкий смех. К такому количеству похвалы она еще точно готова не была. И впервые казалось, что ее не обманывали, когда ранее это чувство витало в воздухе всегда после приятных слов. Будто ее жалели, а не хотели правда поддержать. Наверное, рядом с молодым человеком она и правда была лишь тенью себя настоящей?       На этом фоне было все проще приезжать к новым подругам в лофт, стараясь не пропускать особо встречи. Да, она уставала, но чувствовала себя с ними куда более безопасно, чем дома. Быть окруженной приятными людьми, которые окружали нормальным общением, было куда приятнее, чем стенами, такими холодными и тихими. И в этот день после работы она тоже отправилась по выученному адресу, что стало приятной привычкой, но на этот раз довольно сильно опаздывая. Это не было чем-то плохим, просто не хотелось пропускать. У здания, уже на его территории, она увидела следы, уходящие куда-то вбок. Ведомая исключительно любопытством — в том месте девушки обычно курили — и желанием поздороваться, Лиза пошла по ним, однако встретила несколько иную картину: на небольшом заснеженном столе сидела незнакомая ей девушка, напротив которой стояла Кира, довольно активно покрывая поцелуями голые ключицы и шею, на которые падал снег, сразу тающий от контакта с кожей. Если честно, она не знала, что сказать, и, наверное, просто молча ушла бы, если бы ее не заметили. Незнакомка отстранилась, глупо моргая большими накрашенными глазами, привлекая внимание блондинки.       — Привет, — девушка подняла руки в позу «сдаюсь», разворачиваясь лицом. Она не собиралась оправдываться, но выглядела немного смущенной.       — Не холодно? — спрашивает Андрющенко, наблюдая за тем, как ловко дрожащие пальчики застегивают куртку.       — Немного. Пройдем внутрь? — Кира уже будто бы даже игнорировала свою даму, проходя мимо нее, даже не посмотрев назад.       — Я думала, вы в отношениях с Ликой? — Лиза не хочет делать поспешные выводы, но в животе наматывается какой-то неприятный комок недоверия и отвращения. Тихий смех вместо передает настроение будущего разговора как ничто другое.       — Ну типа того. Она знает, если ты вдруг хочешь рассказать о том, какая я плохая, — она не кажется довольной сложившейся ситуацией, но и стыда в глазах не видно. Они снимают верхнюю одежду и проходят к дальнему столику, садясь в отдалении от других.       — А почему? Ну, точнее — зачем? Мне кажется, это не совсем честно по отношению к твоей девушке.       — Понимаю. Почему она не бросает меня? Ну, любит, что еще сказать. Я ее тоже люблю, наверное. Просто не получается как-то по-человечески. Боюсь перестать контролировать ситуацию, боюсь, что бросит тот, к кому я привязана.       — Поэтому привязываешь к себе всех вокруг первая? — Кира смотрит на нее с непониманием в глазах, видит кривую улыбку на губах напротив.       — Что-то типа того, — Лиза молча встает, уходя в другую сторону зала, а Медведева остается сидеть, впервые чувствуя себя настолько мерзко. Ей никогда не казалось чем-то плохим ее желание свободы, но что-то в словах, во взгляде, что-то такое неосязаемое и непонятное заставляло ее ощущать всю гадость происходящего. Захотелось помыться, хорошенько выпить и что-то сделать со своей жизнью.       Лиза присоединяется к большому столу молча, махнув рукой на чей-то вопрос. Она не была уверена в том, что все знают про неверность одной из них, но что-то внутри подсказывало, что оно так и есть. А противный внутренний голосок шептал, что возможно, все они такие. То, что они все относились к ней хорошо, не давало девушке встать и уйти, однако настроение было хорошо так подпорчено. Она в основном молчала, положив голову на плечо Бурой. Сначала обсуждали какие-то обычные новости, потом в разговоре всплыло новое имя — Мишель. Лиза начала прислушиваться, однако никак не комментируя.       — Видели? У нее новая фотосессия недавно была. С каким-то парнем-моделью. Она с ним еще почти до ночи в баре просидела, — видео красивой блондинки видит даже Андрющенко, приподнимаясь немного.       — А кто она вообще?       — Ты же знаешь Кристину, да? — кивок, — она с ней вроде как встречается, но это не видно никому кроме нее, — Крис откровенно смеется над подругой, пользуясь тем, что ее не было в лофте.       — Крутит Мишелька ей как хочет, говорят, приезжает к ней пьяная сразу после свиданий с другими, да и подливает еще, зная про зависимость.       Лиза смотрит на нее, и почему-то думает о том, что на роль подливательницы она тоже подходит как никто другой. Хочется спросить что-то еще, но желание несколько дистанцироваться от девочек пересиливает. Она думает о том, что они могут точно так же обсуждать ее, и на душе становится паршиво. Успокаивают только длинные пальцы Тани, которая по большей степени тоже молчит, листая телефон, поглаживая голову Лизы, перебирая тонкие черные пряди. Она вообще относилась к ней изначально лучше всех тех, с кем ее познакомила Кира. Это немного настораживало, однако было приятно.       — Ты чего такая грустная пришла? — она спрашивает на ухо, чтобы не прерывать чужой разговор.       — Да так, странный сегодня какой-то день, — она отвечает еще тише, после чего длинноволосая немного отстраняется.       — Сходишь со мной покурить? — кивает, пожав плечами. Она сама все еще даже не пробовала, но не имела ничего против сигаретного дыма и того, чтобы выйти постоять на свежем воздухе. Они тихо встали, покидая лофт, и девушка краем глаза заметила, что Кира все еще сидит в стороне, выпивая пиво с горлышка стеклянной бутылки. Атмосфера была напряженной.       — Ну что, неприятный разговор с Кирой? Судя по тому, что вы уже вошли такие, началось на улице. Гадать причину не буду, но случайно не хочешь сбежать? — она улыбается немного пьяно, по-доброму смеется. В любой другой ситуации Лиза бы отказалась, но в этот раз ей было так некомфортно, что что-то тянуло согласиться.       — А давай. Хочу горячего чая, а тут даже чайника нет.       — Мне нальешь?       — Хорошо.       Они все же подошли к Медведевой — сообщить, что пора домой. Та немного странно посмотрела, но пожала плечами, после этого уже возвращаясь некрепкой походкой к оставшимся девушкам.       — Может, на такси прокатимся? — Лиза осмотрела подругу, подмечая, что она куда более пьяная, чем она думала. Это напрягало, но не настолько, чтобы отказаться от своего раннего предложения. Та согласилась, и вот относительно скоро они уже стояли на пороге квартиры. Обычно в этот момент накатывали тревожные мысли, что вот-вот кто-то встанет ей за спину, а потом…но сейчас она была не одна а потому просто открыла дверь ключом, проходя первой, сразу за гостьей захлопывая дверь.       — Все в порядке? — Таня заботливо спрашивает, замечая тень страха в темных глазах. Та кивает, расслабляя плечи и проходя на кухню почти сразу, включая чайник.       — Так холодно в последнее время, ужас, — она прислоняет ладони к батарее, садясь на корточки рядом, — тебе обычный или фруктовый?       — На твой выбор, — Бурая проходит по коридору, с интересом разглядывая квартиру. Она была довольно большой, будто в ней все еще живут два человека, на одном из столов даже стоял ноутбук, закрытый и выключенный. Единственное, что смущало — это мусорные мешки, стоящие в коридоре.       — Это что у тебя? — она легонько касается мешка пальцами, нащупывая одежду.       Лиза тяжело вздыхает. Она скрывала от всех новых знакомых тот факт, что еще официально не списывалась с парнем про их расставание. Они будто принимали это за что-то логичное и простое, когда на деле это оказалось страшно. Страшно смотреть на его контакт, страшно услышать ответ или встретиться с ним глаза в глаза, когда молодой человек приедет за вещами. Она замялась, так и встав с пустым заварочным чайником в руках.       — Обещай не смеяться, — та серьезно кивнула в ответ, пока Лиза засыпала красноватые листья в стеклянную посуду, — это вещи бывшего. Ну, как бывшего, он еще не знает об этом… Просто и не пытался прийти домой после последней ссоры.       Она ожидала любой реакции, но Таня подошла сзади, обнимая и кладя подбородок ей на макушку.       — Ничего страшного, хочешь, я помогу тебе написать? Могу сама вынести его вещи в подъезд, если боишься, — похожие слова все еще заставляли ее сердце сжиматься от боли. Неужели она наконец заслужила хорошего отношения?       — Если тебе не сложно…спасибо, — поворачивается и утыкается носом в шею, чувствуя, как внутри растекается тепло. Она только-только начала находить людей, которым она и правда, кажется, нравилась, и это кружило голову, будто бы даже пьянило, все ее тело чувствовалось легким, а сердце — счастливым.       Она смотрела, как тонкие чужие пальцы набирают последнее сообщение Леше. Что было примечательным, Таня не читала сообщения выше, хотя было очевидно, что ей интересно. Это заставляло довериться еще больше, протягивая ей ключи, кутаясь потеплее в плед, держа в руках кружку с алой горячей жидкостью. Ягодный чай, кислый и немного пряный, задавал особенный уют. В течение короткого времени все мешки были вытащены на лестничную площадку, а ключ лег на тумбочку у кровати с тихим звоном.       «Ты конченая?» — зазвенел телефон, вызывая дрожь в руках.       «Только попробуй что-то мое к рукам прибрать — убью»       «Сука»       — И часто он такой грубый? — Бурая смахивает уведомления, отключает телефон, чтобы не нервировать Лизу. Та на самом деле благодарна ей, потому что какая-то удушающая тревога уже начала сковывать движения. Тишина нисколько не давила, давая обдумать все последние события. Осознать их было действительно тяжело. Что-то постоянно непонятное, такое, как никогда не было. Только недавно ей было не с кем поделиться горем, а теперь она доверила свой телефон в чужие руки — только чтобы не сталкиваться лицом к лицу с тем, кого она любила больше, чем кого либо из окружения.       Около часа стояла эта теплая атмосфера, которая была грубо прервана треском ключей о замочную скважину. Сердце, по ощущениям, вмиг упало вниз, а от лица оттекла кровь, делая его бледным, как у мертвеца. Стало страшно. Несколько минут, которые кто-то пытался открыть дверь, прошли как две бесконечности. Таня что-то говорила ей, но она не слышала. Пульс бешено бился в ушах, комната плыла перед глазами.       — Ты че, замок поменяла? Блядина! — тяжелые кулаки бьют о кожаную обивку двери на удивление громко — и тогда Андрющенко не выдерживает, тихо всхлипывая. Смотрит на свои трясущиеся кисти рук, и перед глазами все раздваивается из-за слез и паники. На ладони падают крупные капли слез, в комнате будто стало меньше воздуха. Дышать было почти невозможно.       Вдох.       Вместо него она только тихо хрипит, мелко дергаясь всем телом. За дверью уже тихо, но это не волнует ни одну из девушек. Растерянная таня поспешно ставит кружку на стол, садится перед ней на колени, сжимая ее руки в своих.       — Тише, тише. Он ничего тебе не сделает. Он не сможет зайти сюда, он не смог. Он ушел. Все будет хорошо, Лизонька, все уже хорошо. Этот ублюдок тебя не тронет, я тебя защищу, — она гладит ее по волосам и щекам, утирает слезы, и вдруг, не сдержавшись, мягко целует ее губы, отчего паника в Лизе только больше поднимается.       — Я люблю тебя.