АА или Терпеть нельзя Покинуть

Осторожно! В этой части присутствует более детальное описание насилия и упоминание изнасилования! Берегите себя!

***

      — Что значит, у тебя нет больше денег? Какого хера я тогда с тобой вожусь, шлюха малолетняя? — мужчина наматывает рыжие волосы на кулак, дергая вбок так, чтобы девушка, стоящая на коленях внизу, влетела головой в стену. Она была полезна ему только в первое время после расставания с идиоткой Андрющенко, на которую очень плохо влияли ее новые подружки, одна из которых даже приехала спасать домой. Судя по голосу, это была именно та самая, которая его избила. Он плюнул в лицо своей временной, Саши, и та только утерла щеку рукавом, стерпела. Все сначала терпели, а эта, кажется — собиралась до конца. Он ненавидел, кажется, всех девушек: и тех, кто уходил, не желая такого обращения, и тех, кто оставался после всех издевательств. Ему нравилось всего две вещи: деньги и секс. А остальное если и волновало, то явно не настолько сильно.       — Я исправлюсь, — бормочет под нос его «любимая», задыхаясь в слезах, уже даже не вытирая опухшие и мокрые глаза, только всхлипывая и икая. Если во время, которое она была любовницей, все было очень даже неплохо, то быть его девушкой было похоже на худший из ночных кошмаров.       — И что ты можешь сделать, дура? Что ты можешь? Нихуя примерно, да? Только ноги раздвигать отлично получается, — он рванул ее за горло к себе, придушивая до потемнения в глазах от перекрытия кислорода.       — Найду вторую работу, только не бросай, я не смогу без тебя, — хрипит, хватаясь за его запястья, смотрит в глаза, но не видит там ничего кроме холода. Он рывком поднимает ее на ноги, вжавшись всем телом в нее. Она было обрадовалась, что они помирятся — как обычно — и все будет нормально, но нет.       — Ты не нужна мне. Запомни. Ты даже не человек, ты просто ебаная дырка с мясом, — шепчет он ей в губы, кусая до крови, прежде чем ударить затылком о стену, с колена пиная в живот, заставляя пищать побитой собакой, скулить от боли. Его руки были по всему ее телу, но если раньше они могли доставлять и удовольствие, то теперь это была только боль: резкая, острая, горькая. Как правда о том, что он никогда ее не любил, которую она поняла только сейчас.       — Я нашел, где жить. Моя новая женщина куда лучше, чем ты. Даже не пытайся остановить меня, или я убью тебя, — он отстраняется сразу после того, как закончил над ней издеваться — душевно и физически, оставляя ее опустошенной, бесконечно одинокой и разбитой, с синяками и кровоподтеками на бедрах. Это был конец для нее. Она сползла обратно на пол по стене, чувствуя адскую боль и думая о том, что делать дальше. Только теперь она понимала его бывшую, которая поменяла замки, выгоняя его из квартиры. Хотя она ей даже немного завидовала. Ведь на нее он больше не обратит ни капли своего больного, извращенного внимания. Тут же она отвесила себе пощечину: нельзя так думать! Нельзя, но остановиться очень сложно. Ей становится очень-очень стыдно за то, что она его покрывала, что она ему помогала, что она…любила его. Правда любила, всем своим большим сердцем, ревновала к Лизе, хотела себе все внимание. Ну да, получила.       В какой-то момент она встала, наполненная внутренней энергией, и выбежала из квартиры босая, в домашнем халате поверх ночнушки. Единственным верным выходом по отношению ко всем жертвам этого монстра было написать заявление. Если никто этого не сделал ранее, то сделает она. Хотя, как оказалось, раньше тоже были, просто без доказательств. А вот она была одним большим ходячим доказательством насилия. Ее осмотрели, сделали фото и сняли мазки, делясь, что его много за что привлечь можно, оказывается. Он не платил налоги, уклонялся от уплаты штрафов и бил женщин как будто жил свой последний день на земле. Отпустили ее под утро, привезя на полицейской машине до квартиры. Ни вещей, ни его самого уже не было. Только следы ее крови на полу. Квартиру немного обыскали, но найти чего-то еще интересного не вышло.       Саша сходила в ванную, лежа в горячей воде и смотря в потолок, она не понимала, когда ее жизнь свернула не туда. Пока она листала инстаграм, ей в рекомендациях попалось знакомое лицо. Лиза. Она выглядела довольной, окруженной людьми, никак не страдающей по ублюдку. Это немного ранило, но одновременно дало надежду на то, что она сможет также когда-то. И вот, не подумав дважды, она пишет ей:       «Привет. Извини, ты меня не знаешь, я (теперь бывшая) новая Леши. Я просто хотела спросить, как ты справлялась с этой болью» — она чувствует себя пьяной, хотя не пила ни капли алкоголя этим днем. За окном только-только загорался рассвет.       «Привет?» — она все еще не понимает, что от нее хотят, но не игнорирует. Уже хорошо.       «Извини меня, пожалуйста. И за то, что пишу, и за то, что он изменял тебе со мной. Я бы хотела с тобой встретиться, но если ты против, я пойму…»       «Хорошо. Заедь тогда к трем дня в бар ***» — сердце ее на секунду останавливается то ли от волнения, то ли от радости, что она дала ей шанс.       «Спасибо!»       Немного поспав, она одевается теплее и выходит на улицу. Снег валил ужасно, будто пытаясь скрыть в своих мягких объятиях всю боль девушки, то ли просто спрятав ее, то ли похоронив в россыпи белоснежных алмазов. И то и то было неплохим окончанием жизни, но не сейчас. Ей нужно было дойти, поговорить и попытаться перебороть себя. Она все еще любила, но это никак не меняло того, что все ее эмоции отключились после того рокового его поступка. И теперь ей хотелось доказать хотя бы себе, что она не виновата. Что ошибся он, а не она. Что виноват только он, он и никто больше. Уже у входа она увидела девушку чуть выше себя, такую же небольшую, но сильную духом.       — Привет, я Саша, — она уже не уверена, что это было правильным решением, но сдаваться было поздно.       — Привет. Лиза. Ты хотела о чем-то поговорить? — она ведет ее внутрь теплого — почти жаркого — здания, сажает за барную стойку. По ту сторону выглядывает девушка, которая была на ее фотографиях, спрашивая, кто она.       — Привет, я Саша, — повторяется она, — я какое-то время одновременно с тобой встречалась с… Лешей. Мне очень стыдно об этом говорить на самом деле. Я всегда думала, что он такой хороший, а ты такая плохая. Ненавидела тебя, — она всхлипывает, перебирая пальцами ткань пальто.       — А ну-ка расслабься, не слышно ничего, — ворчит для виду Кира, наливая ей стопку водки, — на, грейся.       — Спасибо…– шепчет, выпивая, — я хотела еще раз извиниться, что я верила ему, думала, что я буду для него особенной.       — Все в порядке, он может такого наговорить, — гладит ее по спине Лиза, — а как вышло, что вы расстались?       — Мне тоже интересно. После чего ты ушла? — та зашлась новой порцией слез, и пришлось доливать еще алкоголя. Только тогда она смогла говорить более-менее внятно:       — Я не ушла…он…ушел. Побил меня, изн…нет, я не могу это говорить! Короче, он сказал, что ему не хватает денег, и ушел, собрав вещи. Я почему-то сразу отключилась, пошла писать заявление…хотя я так люблю его, — она закрывает лицо руками, и дальнейшие слова становятся совсем неслышным бубнежом. Лиза и Кира переглядываются, и в их глазах отчетливо слышится только один вопрос — «какого хера?». Решив не спрашивать ничего и никак больше, Медведева продолжала доливать ей алкоголя как единственный в ее понимании способ избавиться от всех накопившихся слез, в то время как Андрющенко написала Кристине с вопросом, может ли она подвезти пьяную девушку до квартиры Лизы. Та ответила, что может, но только после шести, потому было решено оставить их в помещении для работников бара — Саша теперь лежала на диванчике головой на чужих коленях, а ее новая знакомая только и успевала, что гладить по огненным волосам, вслушиваясь в бессвязный бред, который все никак не складывался в предложения.       Время прошло достаточно быстро, пусть наблюдать за рыданиями и терпеть сопли и слезы в брюки было достаточно неприятно и не особо интересно. Дверь открылась, впуская в помещение Кристину.       — Ну привет, насколько эта девушка пьяна? — она смотрит на картину, приподняв бровь.       — Подружку себе нашла? — пусть ее лицо никак не поменялось, укол ревности все же проскользнул в голосе, оставшись незаметным для всех за исключением Киры, которая стояла чуть позади, хмыкнув тихо, наблюдая за своим личным мини-сериалом.       — Нет, подружку нашел Леха, точнее уже потерял. Очередная бывшая долбаеба, но ей досталось чутка побольше и чутка поменьше одновременно, — без шуток в голосе сказала, на что девушка тут же успокоила себя, чувствуя неловкость.       — А-а-а, поняла. Давай тогда, помогай загрузить в машину, — махнула рукой, решив спросить подробнее уже позже, когда они разберутся с проблемой. Не говоря ни слова, Медведева молча подняла на руки маленькую Сашу, которая выглядела не старше подростка, и понесла ее наружу. Лиза поднялась на ноги, разминая затекшие колени.       — Не люблю материться, но это такой пиздец, уже жалею, что коровы не летают, — хрустит руками, с улыбкой смотря на озадаченное лицо подруги.       — Почему?       — Потому что некому смачно насрать ему на голову, — пожимает плечами и выходит, оставляя Кристину в некотором смятении. Пожалуй, некоторую часть ее чувства юмора понять обычному человеку было просто не дано. Решив не особо загружаться, она поспешила к выходу на улицу — а то ведь каким-то образом и без нее уедут, сучки!       Они доехали довольно быстро, да и Кристина тоже справилась с перевозкой на своих двоих хнычащего тела до нужной квартиры. И вот, погрузив уже довольно уставшее на кровать, девушки направились на кухню. Они сели за стол рядом, не сговариваясь, тяжело вздохнули.       — Так что произошло? — спрашивает Захарова, сама встает, выискивая по всей кухне кружки, чайник и коробку с чайными пакетиками. Она и правда хочет знать все, но видит, как сильно вымотало происходящее хозяйку квартиры, поэтому старается окружить ее комфортом.       — Леша случился. Изменял мне с ней, клялся в любви, потом переехал, клянчил деньги. Деньги закончились, Королев избил Сашу, изнасиловал ее напоследок и свалил к новой жертве. Нет, новую я спасать не буду, у него таких не одна и не две сотни в запасе. Тут только его сажать. Она просто написала мне, и я подумала, что раз мне тогда помогли, я не могу отказать ей.       Ее собеседница замерла со стеклянной чашкой в руках, не понимая, что может ответить. Он был действительно отвратительным человеком, которого мало было просто избить. Ком подкатывал к горлу, когда она представила, как он мог издеваться над той, которая стала ей очень дорогим человеком. Пусть рыжую тоже было жалко, но, очевидно, не настолько.       — И с многими он так? — у Кристины пересохло в горле, и она закашлялась, наливая горячую воду и кидая туда пакетики, стараясь смотреть только в напиток, постепенно меняющий цвет.       — Со всеми, — это был тот ответ, который она ожидала, но боялась услышать.       — То есть тебя он…?       — Не насиловал. Я просто могла платить больше, чем другие. Да и квартира побольше, — у нее почти подкосились колени от облегчения, которое свалилось тяжестью по всему телу. Наконец, чай был готов, и девушка могла поставить его на стол, садясь напротив, все еще пряча взгляд. Ей почему-то было очень уж стыдно за свое старое поведение, она знала, что ничего не поменять, и от этого было еще более горько. Как с ней только после этого вообще общаются?       — Мне жаль, — говорит она, делая глоток почти кипятка.       — Ты не виновата, успокойся. Было и было, я почти все отпустила, — она тепло улыбается, так по-доброму и мягко, что Кристина на мгновение верит в это, улыбаясь в ответ.       Дальше была немного неловкая тишина, в которую одна так и продолжила смотреть на дно кружки, в то время как вторая смотрела прямо на нее. Лиза рассматривала ее жадно, будто никогда больше не смогла бы посмотреть, так, как смотрят на людей в последний раз, даже если бы они еще много раз встретились. Кристина все еще была красивой, но будто бы даже красивее, чем раньше она себе представляла. Трезвая, она немного набрала в весе, становясь не такой холодной. Глаза потеплели, растаяли, став двумя бесконечными бушующими океанами вместо льдин. Она была печальна, что все равно не портило ее. Был в этом какой-то легкий зимний налет, делающий ее загадочной, неземной. Неприкасаемой будто. Хотя для пытающейся отрицать свои чувства Андрющенко она и была примерно такой. Она не знала, где находилась та черта, которую ей нельзя было перейти, но игнорировать и отстраняться было идеей премерзкой. Второй раз она бы на это никогда не пошла.       — Думаю, мне пора домой, — тихо говорит Кристина, и Лиза встает, не удержавшись, крепко обнимает ее. Она теплая, выше ее, явно немного сильнее, и обнимает в ответ. Это было так тепло, будто за окном внезапно наступила середина июля, а не конец декабря. Она прикрыла глаза, чтобы набраться смелости, и заговорила:       — Я хочу тебе сказать спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Если бы не ты, я бы осталась там, где была. Возможно, все закончилось бы даже хуже, чем с Сашей. Просто спасибо.       Та в ответ хотела начать отпираться, что она скорее виновата в некоторых проблемах, но почувствовала, как тело в ее руках тихо вздрогнуло, а потом до ее слуха донесся первый и последний всхлип.       — Тише, тише, не плачь. Я тоже рада, что встретила тебя. Ты очень сильный человек, который не признается в этом себе. Ты сама нашла выход, иной раз люди ничего не понимают даже когда их за руку уводишь. А ты такая умница… — она сама не сдерживает слез, незаметно смазливая их тыльной стороной ладони. Было ощущение, что именно в этот момент связь между ними укрепилась, заставляя чувствовать что-то, что в последний раз Кристина чувствовала совсем давно. Кажется, когда впервые увидела Мишель. Неужели влюбилась?       Решив не откладывать это на потом, она немного соврала о своих планах, поспешив прямо в квартиру Киры. Ей срочно нужен был разбор ее жизни в присутствии «психолога», который знает ее лучше, чем она сама. Иначе опять натворит такой хуйни, которую разгребать будет годами.       — До встречи, — шепнула она, сбегая. Ещё одной причиной была вина, которую она чувствовала теперь почти постоянно. Она не заслужила настолько хорошего отношения от Лизы, она не заслужила и возможного ответа на ее чувства. Тем более — она же натуралка, да? Эта ситуация ей теперь казалась проигрышной с самого начала и до конца. А потому она отчаянно нуждалась в совете.