Когда сердца стучат в унисон

Череда из оставшейся недели прошла намного быстрее. Занимался всем, чем не попадя: сначала вернулся к наблюдателям, чтобы проконтролировать как эти люди проходят путь привыкания к новой жизни. Они слишком опасны, чтобы бросать все на самотек. Он же теперь номинально занимает у них ведущую роль, правда он сам особо не понимал, почему до сих пор наблюдатели не расформированы. Потом понадобилась его помощь с нарядами на свадьбу. Немного жаль, ведь он как раз хотел покинуть это сборище особо «выдающихся» как можно скорее. Пришлось остаться, а потом идти к какому-то высокомерному творческому уроду. Как же его напрягают эти люди, мимические мышцы уже сводит от того, сколько эмоций ему приходится менять. Во все оставшиеся дни он просто бегал туда-сюда, периодически по вечерам правил и добавлял образцы для нового образования, которое отсылал в штаб. Он решил там появляться как можно реже, хотя это и было неправильно с его стороны. Просто он уже не вывозил в том состоянии, в которое сам себя загнал.

***

Седьмой день настал ожидаемо. Но от сердца не отлегло. Совсем. Оно через раз пыталось отказаться качать кровь, губы и пальцы периодически кровили от того, как нещадно он их потрепал в приступах невроза. А что он мог сделать в такой ситуации? Да много что, просто сейчас он оправдывал себя нехваткой времени и шатким положением в обществе. Хоть и было это правдой, но Кавински каждый раз ловил себя на мысли, что даже не будь всего этого, он бы нашел причины разной степени значимости. Отнюдь. В заднице то от страха колется. И колется сильно. В горле першит, в ладонях уже в который раз за день оказываются несчастные таблетки, которые каждый раз со злостью запихиваются обратно в карманы. Пока еще он ее уважает, то не позволит себе такие выходки перед встречей. В его картине мира это верно, это правильно.

***

Время течет слишком быстро, он проиграл уже сотню сценариев, что ему говорить. Но каждый раз заканчивается проигрышем, и ему приходится все переписывать. Легче забить, но каждый раз он возвращается к тому, с чего заканчивал. Бесконечный круг размышлений. И он его приводит в тот самый бункер к назначенному времени. Чувство, как собственное состояние становится все хуже с каждым моментом, с каждым шагом, с сокращающимся до Рехобоама расстоянием. В его поле зрения уже виден сферический компьютер, а внизу стоит Райя, которая ждет его. Пожалуй, пути назад для него уже нет. И до этого не было, он не может уже развернуться назад. - Привет-привет, Кавински, - доброжелательная улыбка трогает губы голограммы, при этом не давая намека на то, что разговор будет легким и для нее, - Я рада, что ты пришел. -Да, привет, - отвечает, тоже выдавливая из себя легкую улыбку. Они смотрят друг на друга, молчание затянуто в рамках вежливости. И каждый решает, какая фраза будет уместнее в их ситуации. -Думаю, нам лучше присесть, - возле материализуются два кресла, друг напротив друга, - Сюда никто не должен прийти, об этом не волнуйся. Я буду знать, если кто-то решит меня навестить. Парень плюхается на предложенное место, подгибает ноги под кресло, насколько позволяет конструкция и скрещивает пальцы в замок на своих же коленях. - Я хочу, чтобы тебе было комфортно, но сейчас ситуация не такая, поэтому… может что-то хочешь? Воды или успокоительное? - он качает головой, взгляд еле держится от того, чтобы не опуститься к полу, - Кавински, вот скажи честно, зачем тебе все это? - Райя присаживается напротив, закинув ногу на ногу, скрещивает руки в замок, которые локтями поставила на бедро, а на получившийся замок кладет подбородок. В какой-то степени зеркалит его позу, но уверенней, он это понял. Пристально смотрит прямо в глаза. -Хотел бы я и сам знать, - нагло улыбается блондин, будто бы сейчас не он уклоняется от ответа, - В любом случае, за это ни ты, никто бы то ни было, не имеете меня право судить, - лучшая защита- это нападение, верно? -Твои эмоции сейчас понятны, но я бы предпочла говорить с тобой, когда у тебя трезвый ум. Повторю, тебе сейчас что-то нужно, чтобы привести эмоции и мысли в порядок? – немного надавливает девушка, не отводя взгляда. -Райя, я человек, - аргументирует Винс, неуютно дернув плечами. -Тем не менее, я прошу тебя о том, чтобы наш разговор прошел без ужимок, соскальзывания с ответов и претензий как с моей, так и с твоей стороны, - просит Райя, пытаясь настроить тот тон беседы, который требуется, чтобы расставить все точки над "и". Парню потребовалось пара минут, чтобы отдышаться, взять в себя в руки и наконец ответить. -Можем продолжить, - подводя итог, Кавински пытается подавить в себе то, что не хочется отвечать настолько прямо, насколько его просят. Она попросила. А в схватке между ней и его же гордостью, победит явно не последняя. -Что бы ты хотел получить от меня?,- прямо и лоб спрашивает. Не стоит терять время, не стоит лишний раз трепать нервы. Быстрее начнут, быстрее закончат. -Лично для себя- ничего,- буднично сообщает Кавински, а потом осекается. Нельзя юлить, - Хотя, это слишком громко сказано. Я бы хотел получить многое. Но я взрослый человек, поэтому и мне не нужно от тебя ничего, пока ты сама, Райя, не захочешь, - и все же, как это трудно, говорить о своих мыслях и чувствах напрямую. Похоже, ему придется научится это делать. -В моих интересах, чтобы каждый из команды чувствовал себя хорошо или хотя бы сносно. Что явно сейчас не твое,- она вздыхает, имитируя, а после добавляет,- Чтобы никто не пичкал себя работой и наркотиками. -Первое очевидно и так, а про второе: откуда ты узнала?,- голос уже слышится тише. Он не знает, каким образом так произошло, но ситуация все продолжает утекать из его пальцев. Неожиданная догадка посещает его голову,- Неужто решила наконец ситуацию под контроль взять? -Я не использовала и не буду использовать мощность Рехобоама,- возмущение от такого заявления хоть и пытается скрыться, но его видно, как на ладони,- Как узнала- ты в опьянении пишешь всем, кому не попадя. Проверяй свое устройство связи после своих «развлечений». -Ладно, твоя взяла,- смена положения рук, которые теперь выставлены вперед, показывая и проигрыш, и невесомое извинение за озвученную догадку,- Тем не менее, я не собака, чтобы брать подачки,- и правда. Он голоден, но даже до такого пока не опуститься. Кавински до сих пор чувствует, будто они играют и пытаются одержать победу в беседе. Кто кого, кто первый пойдет на попятную. А он и так уверен, что победить Райю у него не выйдет. Кобелиной гордости трусость не мешает. -Я в этом тоже заинтересована, Кавински,- она делает акцент на его имени специально, ее манера общения. Напускная или искренняя, кто знает,- Только мой интерес некого другого рода, нежели твой,- впервые за время их разговора она показывает некое подобие смущения, которое трогает наблюдателя. И он уверен, что показывает она это специально. -Мне должно стать легче? -Я надеялась на это, но не предполагала. В любом случае, я это не смогу просто так оставить, ты же понимаешь. -Очевидно,- хмыкнув, он все же опускает взгляд. Один-ноль. -Хорошо. Сейчас мы, вдвоём, либо приходим к компромиссу, либо мне придется взять контроль над тем, как ты разрушаешь свою жизнь,- голос резко становится неожиданно жестким, что заставляет наблюдателя на несколько секунд поднять взгляд, проанализировать девушку, а после снова уставиться на собственные скрещенные руки. -Ты больше угроз ничего не сделаешь, ты слишком добрая,- и он не боится получить по шапке за такое. По крайней мере, в его голове это звучит практически, как комплимент. -И ты прав. Поэтому, я и надеюсь на компромисс,- подтверждает, придавая голосу прежнюю интонацию наставника, без прежней жесткости. -Допустим,- ему искренне интересно, что еще могут ему предложить. И он озвучивает свой вопрос. -Контракт. Небольшое соглашение, которое будет позволительно и мне, и тебе. -Твои условия? -Никакой огласки, полное доверие ко мне и моим действиям, а также ты не будешь больше употреблять. С последним- я сделала для тебя препарат, благодаря которому зависимость и ломку ты чувствовать не будешь,- С последним словом она поднимается и подходит к нему. Не настолько близко, чтобы стоять над душой, но достаточно, чтобы он ощутил ее давление. -Хорошо, мне какой прок от этой всей затеи?,- и все же, кусок хочется урвать побольше, даже будучи не в силах уже как то изменить ситуацию в свою пользу. -Эмоциональная и физическая разрядка,- его устраивает и такое,- а так же некоторые «подарки» из ряда высоких технологий для твоей жизни,- а дополнение ему нравится. Она ждет его ответа. А он боится его дать. -Ты согласен,- не вопрос, а утверждение. Он с облегчением выдыхает- ему не пришлось произносить это самому. Не так унизительно слышать это из чужих уст. -Что стоит за твоими словами? Ты как обычно стелешь гладко, где ловушка? - он прекрасно понимает, что его свободу будут ограничивать. Но, пожалуй, как человек, всю жизнь проживший под гнетом Империи, он нуждался лишь в самостоятельном выборе того, кому отдать эту самую свободу. -Ловушка есть, да. Как минимум то, что твою зависимость от веществ я хочу полностью заменить другой зависимостью, которую я смогу контролировать, и помогать тебе,- и снова идет ловкий подбор слов, чтобы не спугнуть его, -Твой срыв произошел из-за чувств ко мне, поэтому я хочу немного перекроить этот момент. Любви я дать тебе не могу, но думаю мое предложение тебя заинтересует. -Оно и заинтересовало. -Так вот, если ты мог быть «чистым» три года... -С половиной,- ему важна эта половина. Любому бывшему во власти веществ человеку важен каждый чертов день "Чистоты". -С половиной,- примирительно продолжает,- то твоя зависимость по большей части психологическая. С физиологической справиться намного легче, я тебе уже рассказала об препарате. А вот с психикой твоей мы будем работать посредством замещения,- будто мать, она объясняет ему самые базовые вещи. Он и так знает, как работает эта жизнь. -Жестоко это все, Райя. Не ко мне, а к самой себе. Зачем так жертвовать собой ради шестеренки? ,- он показывает свой последний защитный механизм, от которого совсем недавно отрекся, но который так и просится наружу. -Ты не шестеренка, ты мой друг,- она с жалостью смотрит на него. Он улавливает это краем глаза. -А ты мне нет,- чеканит блондин. И поднимает глаза на девушку. Пожалуй, она это не ожидала,- И не будем мы друзьям после такого, ты же знаешь. -Сейчас я считаю тебя своим другом. И я хочу помочь, - ей грустно от его фразы, но она быстро берет себя в руки. -И я это вижу. Пришли мне письмом все, что касается моей и твоей стороны, чтобы я там подпись кровью оставил,- он пытается сгладить напряжение и улыбается, хотя улыбка выходит крайне кривой. -Смешно,- девушка вежливо приподнимает уголки губ, но веселье не трогает ее глаза. Даже на полупрозрачной голограмме это видно,- Тем не менее. Основные пункты тебе знакомы, но ты уверен, что хочешь согласиться именно сейчас, не уверенный, что тебя ждёт?,- спрашивает с сомнением. Кавински смешно, ибо даже она не ожидала от него такого безрассудства. -Ты же сказала: полное доверие. Я не буду возвращать обратно свои слова.- ему и вправду смешно. И пускай это из истерического разряда. -Хорошо. Тогда сейчас Ким принесет подтверждение нашего договора, все равно отправляю тебе его. Даю возможность ознакомится,- его пейджер, звякнув, показывает, что получено новое сообщение. Винс пересиливает собственное любопытство, не трогает его, даже не смотрит. Нет, он устремляет свой взгляд на нее, явно показывая, что будет стоять на своем,- Как хочешь. Из-за ближайшего проема показывается бегущий к ним Ким, держащий в руках коробку. Подбежав к нему, оставляет коробку в руках блондина, а после что-то щебечет девушке. Кавински не слушает его, пытается осмыслить сейчас все, что произошло. Ким удаляется, а Райя снова переводит взгляд на растерянного наблюдателя. -Можешь открыть,- и Кавински открывает. Стоит только посмотреть на "подарочек", руки начинают подрагивать. Она решила его добить или просто издевается? Ошейник. Металлический ошейник с блестящим вороником, где четко, по вертикали, написано "PRIME". Беззвучно отсмеявшись, он его все таки вытаскивает, откидывая коробку куда-то в сторону. -Ты серьезно?,- единственное, что сейчас вертится на языке. -Я серьезно. Надев его, ты соглашаешься. И никакой крови не нужно,- она смотрит на его, ухмыляясь. -Я все понимаю,- он ничего не понимает,- Но ты уверена, что будет правильно, что один из глав "Сияния" будет разгуливать по улицам города с ошейником?,- аккуратно спрашивает, с каждой секундой все больше сомневаясь, а настолько ли разумна Райя, как пытается показать. -Отвечу на твой вопрос, если наденешь. Даже покажу,- ему кажется, или она настолько уверена, что не боится теперь стрелять в него такими фразами. Он скидывает куртку, что та повисает на локтях. Нажав на засов, металл в его руках раскрывается. Он мнется, а руки все сильнее дрожат. Стоит ли оно того? Он не знает, искренне не знает. Но многое ли терять человеку, который за свою жизнь прошел и через убийства, смерть близких, собственное унижение, восстание и крах всего уклада жизни? Он закрывает глаза. Руки сами движутся, края ошейника из-за дерганых движений пару раз поцарапали ему шею. Заветный щелчок защелкивания эхом раздается в комнате и потом еще долго слышится в ушах. Кавински просто выдыхает, но глаза так и не открывает. Даже когда слышит ее голос. -А теперь я могу тебе рассказать, что это такое. Выполняю свои условия так же, как и ты уже выполняешь свои. Твой первый подарок. Нашла наработки в библиотеке Рехобоама, немножко подправила и модернизировала. Не хотела знать, для чего это проектировалось, но, к сожалению, знаю. Тем не менее, это не только символ, но и достаточно полезная в твоем случае технология. Сейчас будет немного больно, он подключится к твоему импланту,- немного больно означало то, что его с такой силой пальнет в шее, что руки сами схватятся за подлокотники кресла, а зубы сомкнуться, чтобы не закричать,- прости, я пыталась сделать этот процесс максимально безболезненным,- отдышавшись, блондин все таки приоткрывает глаза. Взгляд расфокусирован, но он еще в состоянии соображать. Замечает, что Райя даже своего положения не поменяла, все также стоит и смотрит. -Он не позволит тебе принимать вещества, бить током будет. Только кофе и алкоголь, но в таких количествам, чтобы ты не мог слишком сильно напиться. Из того, чему ты будешь рад: ты можешь вызывать мою голограмму в любой части бункера, как это делал Лололошка. Ты попросил о такой же возможности, я это помню. Так же теперь ты можешь напрямую связываться со мной, если это тебе нужно, - Кавински слушал ее, не перебивая, пытаясь быть максимально сосредоточенным на ее словах,- Так же есть еще некоторые особенности. Весь перечень я тебе, опять же, отправила,- в подтверждение ее слов его пейджер снова пиликнул,- насчет его внешнего вида, смотри,- перед его лицом замаячило зеркало, которое он взял. Отражение показывало, как огромный и тяжелый на вид ошейник постепенно перекраивается, становясь больше похожим на обычную цепочку на шею. Странность добавляло то, что ощущения абсолютно не изменились. Наблюдатель все так же чувствовал его конструкцию, все также ощущал его на шее. -Визуальное искажение. Никто не придаст значения,- успокаивающе проговорила Райя. Парень еще несколько минут рассматривал собственную шею, а после накинул куртку обратно. -Райя, мне нужна кровать и большая доза успокоительного,- хрипло проговаривает Винс. Пожалуй, его способность осознания ситуации уже перестала работать. У него болит голова. -Да, конечно. Не думаю, что захочешь лечь тут, пойдем, я тебя провожу,- Райя наблюдала, как он на ватных ногах соскальзывает с кресла, а после пошла чуть впереди, ведя за собой парня. Оглядывалась периодически, как бы проверяя, следует ли все еще он за ней. С его состоянием стоило быть более осмотрительной.

***

Она пригласила его в одну из неиспользуемых жилых комнат. Кровать, тумбочка, еще одно зеркало, ничего лишнего. Кавински просто прошел вперед, не делая акцент на общем убранстве, и плюхнулся прямо в одежде на кровать. Ему не привыкать. -Коли,- уже в подушку проговорил парень. Он не сомневался, она его услышала.

***

Райя не успела уйти, как блондин уже сопел. Она посмотрела на него еще с минуту. Она устала. Не физически, но морально. Причем очень сильно. Ей тоже нужен отдых. Девушка исчезает, при этом дав команду двери закрыться. Пускай отдыхает, завтра их разговор найдет свое завершение. Сегодня они так и не поставили окончательную точку. Она предполагает возможность отказа, когда Кавински отоспится. Собаки иногда рвут собственные ошейники