Когда сердца стучат в унисон

Парень проснулся не от того, что выспался. И не от того, что кто-то умудрился его разбудить. Он проснулся от боли в шее. Саднящей и ужасно неприятной. Продрав глаза, Кавински встал. Резко, что привело к тому, что перед глазами потемнело, а тело будто поплыло в пространстве. Пробормотав под нос ругательства, он лег обратно. Спустя минуту снова постарался встать, уже более аккуратно. На этот раз более удачно, не было сильного ощущения, что еще немного и он снова упадет. Но только уже не на мягкую кровать, а на холодный бетонный пол. Было ли это последствия стресса или снотворного, а может все вместе. Он предпочитал не задуматься об этом. Но одно Винс знал точно- ошейник ему натер. Оценить конфигурацию ошейника он вчера не смог из-за сильного шока и измотанного эмоционального состояния. Чревато было одевать голое железо на такое чувствительное место. Его косяк. И Райи, которая, судя по всему, пыталась быстрее все закончить и умудрилась не взять в расчёт комфорт в носке. Отойти от того идеализированного образа, который видели все и он в частности, было сложно, но простить такую ошибку на удивление легко. Аккуратными шагами он прошелся по комнате, с упорством пытаясь найти то, что могло бы включить этот чертов свет. Окон не было, что сильно удручало: нельзя даже примерно сказать, сколько сейчас времени. Внутренним часам тоже не стоило верить, особенно учитывая пробуждение. Будто бы и не спал, ощущения были отвратительны. Что же касается коммуникатора, то он был забыт в главном зале, на треклятом кресле. И все таки, аккуратно, расчерчивая стопами барьеры, он пальцами нащупал заветные кнопки. Глаза, правда, совсем не привыкли к свету. Еще один минус в копилочку сегодняшнего "утра". И привыкали они к свету преступно долго. По происшествию буквально пары минут Кавински уже стоял перед зеркалом, пальцами подлезая под ошейник, чтобы отодвинуть его. Шея была вся в полосах, будто бы розовой лентой обвита. А на краях явно присутствовали кровоподтеки. Не хотелось даже задаваться вопросом, как он спал. Таких увечий за такой короткий сон не могло появится. Но появились. Странно все это, металл хоть ничем и не прикрыт, но он не острый, без каких-либо потертостей или погрешностей. Практически идеальный. Его шея хоть и чувствительна, но не настолько. Пара часов даже самого беспокойного сна не могли сотворить с ним такое. Вопрос уйма, ответов мало. По крайней мере в его собственных мыслях и ощущениях. Будь ситуация другая, такое зрелище и могло ему понравится. В конце концов, он любил оставлять отметины на чужих телах и любоваться теми, что оставили ему. Некая эстетика в этом все же была. Сейчас же это вызывало лишь недоумение. Отдаленно чувствовалось отвращение, ведь буквально только что были поставлены условия, обсуждены все подводные камни, а уже все пошло по пизде. Но по большей части ему все равно. Он бы и с радостью вернулся в кровать, наплевав на все и вся. Но возможность сдохнуть от того, что он неправильно повернул во сне шею, не прельщала. Полосы же каким то образом появились, что мешает и шею свернуть во сне. Он мог бы помереть раньше, за доброе имя свободы, а мог и позже, не менее геройской смертью. Пускай это и слишком громко и по-детски, но умирать от того, что какая то железка повисла на его шее и задела ему неправильно артерию была слишком простой, а оттого и не достойна для него.

***

Парень открывает железную дверь, аккуратно ступая. Поплутав немного по незнакомому ему коридору- он умудрился не запомнить дорогу- вышел к главному залу. В этом помещении тоже никогда нельзя сказать, когда утро, а когда ночь. Оно не меняется, а свет не проходит. Даже часов нигде нет за ненадобностью. Кресла так и стоят, намекая на то, что они еще понадобятся. А на одном из них лежит и его коммуникатор, взял его, первым делом взглянув на время. Проспал по примерным расчетам около 10 часов. Неплохо, хотя и плохо верится. Удобнее перехватив свою вещи и упав в кресло, Кавински просто смотрит на все то, на что вчера согласился. Некоторые пункты не удивляют, некоторые заставляют бровь взлететь вверх, но это был максимум его удивления, которое смогло отразиться на лице. Ничего сверх того, что он не смог бы вытерпеть. Хотя было желание добавить некоторые замечания и пожелания. Но с этим он разберется позже. Компромиссы они найдут, а если не найдут, то и пускай. Перебьется. Кавински шестым чувством понимал, что его сегодняшнее пробуждение не было незамеченным. Просто никто тактично не вмешивался, за что он в принципе был благодарен. Ему надо подумать, надо допереварить все то, что случилось и случится в скором будущем. А на это, как он думал, уже израсходовал уже данное ему время. Но он хочет снова попросить отсрочку. По правде говоря, он метался между детским восторгом и ужасом. Это все происходит с ним и сейчас. Он далеко не мечтатель, но всегда к такому относился лишь как к мечтам, которым не суждено было сбыться. А сейчас все взаправду происходит. Это не укладывалось в его голове, ему стоит еще привыкнуть. Вся спесь разрушилась, вчерашний он перетек в сегодняшнего. Это не было ошибкой, вовсе нет. Он бы в любом случае согласился, даже будь на кону его жизнь. Пожалуй, все, что было связано с ним, не имело для него же большую ценность. Он буквально всем мог пожертвовать в тот момент и сейчас, не раздумывая. Его минимальная забота сейчас о себе- лишь дань уважения к людям, которые искренне за него беспокоятся. Сейчас таков был его вывод. Кавински поворачивается корпусом и откидывается в кресле, расположив ноги на подлокотнике, свесив их с той стороны. Слегка поворачивает голову к Рехобоаму и улыбается. Искренность улыбки стоит под вопросом даже для него, но он продолжает улыбаться так, как , пожалуй, умеют только по уши влюбленные люди, когда объект их любви отвечает светом на их свет. -Райя,- зовёт он,- у меня небольшая проблемка,- палец указывает на ошейник. Голограмма тут же появляется в нескольких метрах от него. Она напряженно хмыкает, а потом подходит ближе, делая вид, что ей нужно что-то рассмотреть. В этом не было нужды, она может все сделать и на дистанции. Ее устройство, она может получить любую информацию, которая ее хоть как то заинтересует. А Винс и рад, оттягивает ошейник, как делал это в комнате, и показывает все недоразумение. -Приношу свои извинения,- ошейник расстёгивается, позволяя снять себя. Что парень незамедлительно и делает,- Оставь его тут, я посмотрю и доделаю. Думаю, это займет пару дней. Оставь его на кресле, как будешь уходить. -Прогоняешь?,- заискивающе спрашивает парень, положив ошейник себе на ноги. Физически дышать и вправду стало легче. В отличии от всего остального. -Нет, но, как ты сам понимаешь, сейчас есть дела, которыми тебе следует заняться. И, думаю, это тебе будет нужно,- девушка пытается на него не смотреть прямо, касаясь его фигуры лишь периферийным зрением,- Рада, что ты прочитал все то, что я тебе скинула. Если что-то хочешь добавить со своей стороны, то у тебя как раз таки два дня. Буду ждать,- с этими словами она исчезает, оставляя парня в непонимании. Она так раньше не делала. Не позволяла себе. А сейчас даже не дает ему и возможность вставить хоть слово. Кавински напрягается, улыбка тает на устах, брови хмурятся, образуя глубокие складки на лбу. Он все прекрасно понимает, но внутреннее напряжение не дает трезво мыслить. Ему не нравится то, что он не наблюдает закономерности в ее поведении. И неведение ему тоже не нравится. Ему есть, что ей сказать. И он уверен, что ей тоже. -Райя!- он впервые повышает на нее голос. Да и он предпочитает не повышать голос на некоторых людей, даже несмотря на собственную эмоциональность,- Если ты думаешь, что сможешь так легко от меня избавляться, то ты далеко не права. Мы даже не договорили. Вчера вроде и так было ясно, что наш разговор не закончен,- не менее раздраженно, но немного тише добавляет. Он и сам не хочет его продолжать, но и быть так легко покинутым не хочется. Двояко. -А ты уверен, что сможешь его продолжить?,- доносится голос, но она так и не появляется. Кавински лишь раздраженно бубнит себе под нос, а после переводит дыхание. На эмоциях с ней разговаривать бесполезно, он это уже уяснил. -Я хочу попытаться,- честно признается. Он элементарно хочет, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за то, чтобы он не задавался вопросами о том, что они могли бы решить и сейчас. - Тогда хорошо,- и вновь появляется перед ним. Он так и не сменил позу, но изменения в ней были, зажатость так и сквозила. - Я не знаю, что я чувствую по этому поводу,- пока он готов к этой острой искренности, он решает рубить все с плеча,- Да, конечно, я в какой-то степени и рад. Мне и вправду легче, но слишком все гладко. Даже все то, что ты мне написала не вызвало во мне абсолютно никакого диссонанса. А этот момент меня сильно напрягает. -Страх перед чем-то неизвестным, но желанным присуще людям. Это нормально. Ты посмотри на членов "Сияния". Боролись-боролись, а получив то, что хотели, теперь не видят своего будущего. Вы просто не привыкли к возможности выбора. -Знаю. А я остаюсь частью системы. -Почему ты так думаешь?,- у нее дрогнул голос, что не скрылось от внимания наблюдателя. -Потому что я, как только получил эту свободу, сразу отдал ее тебе. Забавная ситуация, не находишь?,- усмехается, щуря глаза и смотрит прямо в глаза девушки. - Не забавная. Я даже не знаю, что тебе на такое ответить,- Райя стушевалась. Ей самой не было приятно ощущать настолько противоречивые чувства,- Но я не забирала твою свободу. -Не забирала, я сам отдал - Даже так. Напоминаю, что в нашем соглашении такого не было прописано,- она хмурится. Это достаточно мило, сугубо по его мнению. - Соглашение. Да, там ничего похожего не было. Просто по факту отдаю свое тело. Но тело то это не свобода,- Кавински лишь пожимает плечами, уже серьезней добавляет,- А сама то? Райя, что ты чувствуешь по этому поводу? Мое мнение ты уже знаешь, а твое я так и не услышал. Он смотрит, как девушка стоит, раздумывая над вопросом. Давить парень не собирается, но некоторые вопросы все еще стоят ребром в его мыслях. - Я не знаю,- ее плечи опускаются,- Ты мне близкий человек и я хочу тебе помочь. -Уже проходили. Хорошо. Как думаешь, мне нужна такая твоя жертва? -Нужна,- ответ тверд, что совершенно не вяжется с ее позой -Я мазохист, а ты не садист, чтобы хоть что-то из перечисленного могло доставить тебе хоть долю удовольствия. -Я не для удовольствия это делаю,- раздражение волной проскальзывает в ответе, теперь ее очередь делать недовольную гримасу. -Задумайся над этим. Твой альтруизм это не покроет,- наблюдатель не дает ей отступить. Похоже, дошла и его очередь идти в наступление. - Кавински, я не понимаю, что ты от меня хочешь добиться такими вопросами. -Правду хочу. Знаешь, устал думать над причинами твоего поведения - Больше, чем ты услышал уже, я тебе не смогу дать. Потому что больше и сама не знаю. - Постоянно даешь мне время подумать, а сама даже мысли не допускаешь. Обидно,- и вправду. Такое чувство, будто он один думает за двоих. Это раздражает. -Тебе кажется. Я достаточно подумала. Я не делаю ничего просто так. Предложение не высосано из воздуха, как ты хочешь верить в это,- она подходит к нему, смотрит со злостью. Опирается рукой на кресло, будто бы оно тоже материально. Нависает над ним, второй рукой делает вид, что прикасается к его скуле. Он забывается, пытаясь прильнуть. Не удается, голограмма лишь мельтешит. А обман был слишком сладким для него. А Райя предпочитает игнорировать его осечку, не меняет позу,- Повторю раз и навсегда. Кавински, не стоит строить догадки, что думает другой человек,- девушка замечает, насколько сильно лицо наблюдателя помрачнело,- В любом случае, у меня сейчас много работы. Но я постараюсь подумать над тем, что ты мне сказал, обещаю. Вопросы остались? -Вопросов нет. -Тогда предлагаю разойтись,- Райя отстраняется. А Винс предпочитает немного сменить позу, придвинув колени ближе к груди. Не хватало еще одного конфуза с его стороны. -А у тебя есть вопросы ко мне? --Нет ничего, что не могло бы подождать пару дней,- она растерянно отвечает. Оценивает его позу, едва заметно кивает себе. -Просьбу выслушаешь?- смущаться явно не его паттерн, но такое случается. Особенно в такие моменты, как этот,- Я не гей, но если ты подберешь несколько продолговатых предметов, я не откажусь,- намек понят, это заметно по нервному имитированию покашливания. -Сейчас не обещаю ничего. Но возле комнаты, где ты ночевал, через две двери есть склад. Там можешь взять салфетки. И комната та теперь твоя, не выгоняю. Развлекайся и до встречи,- она исчезает также быстро, как и протараторила эти слова. Пожалуй, он может считать, что в этой баталии никто не победил. Оба остались в подвешенных чувствах. Так или иначе, предложением он не побрезгует воспользоваться. Лишь надеется, что и смазку сможет найти.