План
18 марта 2023 г., 15:08
Примечания:
Ethnic Serenity - African Music Drums Collection
Roslyn - Cullen
Roslyn - Hiraeth
IAMX - Think Of England
Песок кругом. Под ногами, справа, слева, над головой, и хрустит на зубах, словно бы это единственное традиционное блюдо здесь. Но на самом деле почти круглые сутки были еще настоящая беспощадная жара и какая-то совсем отбитая дикость, обдирающая слух отдаленными криками голодных гиен и подобием пения странных неизвестных птиц.
А еще ужасная дорога. Конечно, пыльная, всенепременно ухабистая после оговоренного съезда с почти прекрасной трассы и, как и предупреждали, долгая. И воздух вокруг, что тягуче смешивался с запахами дешевой солярки, красной глинистой пыли, сухих трав саванны, подмешивая в себя периодически горьковатую дымность откуда-то издалека.
Иногда затекали руки. И тогда приходилось их снимать с колен, прижатых к груди, встряхивать ладонями осторожно, незаметно, чтобы никого не разбудить. В эти моменты машина гудела чуть сильнее, обязательно подпрыгивала. Это заставляло спешно хвататься за ее поеденную коррозией, местами грязную обшивку, удерживать себя на прежнем месте и лишь буквально на секунды давало возможность в непредвиденном прыжке разглядеть среди кучкующихся на горизонте ботсвелий и акаций первую ярко-розовую полосу рассвета.
Ло не смыкал глаз ни на минуту. Более чем десять часов кряду внимательным взглядом рассматривал все, что попадало в поле его зрения. В большей степени это, конечно же, касалось экспозиции за пределами машины, не перестававшей пестро мельтешить из-за пусть и не большой, но скорости. По одну сторону сплошь равнины, по другую – горы Ахмар, как ему уже успели рассказать. Не то чтобы Трафальгару было дело до того, какие названия носили местные география, флора и фауна, но привычно жадный до знаний разум, как всегда, молниеносно и крепко-накрепко впитывал в себя любую доступную информацию. Порой даже не очень нужную. Как, например, то, что днем, когда солнце достигнет зенита, здесь в тени температура может подняться выше сорока пяти градусов. И это еще не предел. Притом что на данный момент, чувствуя, как его тонкая футболка вместе с рубашкой поверх нее уже стали влажными, прилипая к телу, Ло трезво осознавал, что воздух охладился до минимальной для наступившего сезона отметки в двадцать четыре градуса. Меньше не будет. Будет только больше.
Он снова вздрогнул, заслышав отдаленный не то вой, не то рев, окрысившимся взглядом желтых глаз осмотрел заросли сизо-серых кустарников, мелькающих за спиной. Но, сколько бы ни вглядывался, ничего так и не смог заметить. Местность постепенно терялась в пыли дороги позади машины, сменяясь новой, более пустынной. Успокоившись, Трафальгар отвернулся, возвращаясь в ту позу, в которой сидел прежде. А когда его внимание наконец отпустили оголившийся от редких мирровых деревьев горизонт на западе и зажегшийся сочно-красным светом рельеф, он утер рукавом рот, стряхивая с бородки и потрескавшихся губ прилипшие песчинки, неожиданно натыкаясь на внимательный взгляд напротив.
— Ты так и сидел все это время?
— Сделаем вид, что у меня бессонница, — Ло смотрит вверх, замечая, как по небу оттекают на запад полосы дождевых туч. Видимо, сегодня дождя не будет. Хотя сезон.
— Глаза вывалятся. Нахрен ты слепой никому не сдался. Кроме меня, конечно.
— Я стараюсь быть внимательным, пока ты разве что дрыхнуть можешь.
— Мы едем на тачке, Траф. О чем здесь можно волноваться? — задавший ему вопрос Юстасс осторожно потягивается, стараясь не задеть рядом дремлющих.
— О, я скажу это какому-нибудь льву или гиене, которые решат позавтракать твоей башкой.
Кид замирает, зависнув в одной позе, а следом на его губах почти сразу появляется довольная лыба. Опуская руку и бионический протез локтями на колени, мужчина замирает почти в той же позе, что и Ло. Невесомо, совсем еле-еле касается его кончиков пальцев. И вот уже в Юстассе не отыскать обычной придурковатости и распиздяйства. На дне карминовых глаз плещется редко узнаваемая и показываемая Трафальгару мягкость вкупе с редким гостем – нежностью.
— Так за меня волнуешься?
Ему стоит только открыть рот, как он все мигом портит. Трафальгар морщится, не сумев себя сдержать, чтобы не закатить глаза.
— Где мне карма так поднасрала? — шепчет он, как бывает часто в подобные моменты. Но потом вспоминает, как чувствует себя, когда Юстасса нет рядом, и вопрос теряет свой смысл. Карма вообще штука загадочная. Очень.
— Что? Снова на хер меня послал?
Чтобы Ло услышал, Киду пришлось немного податься вперед, произнося свой вопрос чуть громче, благо это никого не разбудило. Шум двигателя, шорох колес о песок и периодически свистящий теплеющий воздух приглушали все остальные звуки, делая их незначительными.
— Тебя пошлешь. Ты ж не пойдешь, даже если пинком помочь, — заметив ярое желание ответить, Трафальгар опережает Юстасса, толкнув его носком кеда, грязного от красной пыли, — и ни на чей, отвечая на твою заезженную пластинку острот.
Юстасс ржет беззвучно, откидываясь немного назад через борт "джипа". Юстасс не напрягается и вполне расслаблен. Юстасс такой всегда. А Ло всегда напряжен. И в этом они как будто поделили роли, давно свыкшись с ними. Но в этот раз все было совсем иначе. Ло не напряжен по умолчанию, не напряжен, удерживая в руках скальпель, не напряжен, получая звонок от Сабо. Он напряжен, потому что вся привычная для него жизнь и реальность вдруг остались где-то позади. Где-то на другом континенте. Вот так внезапно взяли и махнули железным крылом эфиопских авиалиний, отправив туда, где он никогда не думал оказаться.
В Аддис-Абебе он, не подавая вида, старался держать себя в руках, но на деле ощущал непривычную беспомощность. Почти такую же, как когда впервые после побега Эйса решил вернуться к хирургии. С неуверенностью и страхом ошибиться, подставив других. И еще впервые он понял, что боится за этого красноволосого придурка, который только и делал, что выпячивал свою харизму направо и налево, хоть всем и было плевать. Кроме Трафальгара, естественно. А Трафальгар пытался настроить себя на нужный лад. Пытался осознать.
Что происходившее было взаправду. И они действительно в чертовой Африке и едут в одну из самых опасных стран не только этого континента, но и мира в целом. Притом что даже не путешествовать. Увы. Кто бы сказал ему раньше, что, разменяв пятый десяток, он окажется в эпицентре такой заварушки, Ло бы посоветовал смотреть поменьше боевиков. Скорее всего даже, сказал бы это Эйсу, которому подобное более чем свойственно. Было, по крайней мере. Однако теперь судьба Эйса зависела от того, как они справятся с придуманным планом. И Трафальгар хотел верить в это, вот только...
Машина подпрыгнула. Наехав на случайную кочку, "джип" вильнул, и Ло, задумавшись, поздоровался своим лбом с железным поручнем.
— Хватит думать. Расслабься, — все так же негромко говорит ему Кид, схватив за руку.
— Я не могу не думать.
— Можешь. Посмотри, помимо тебя и меня, тут есть еще два человека с мозгами. Позволь им тоже поработать. Они же здесь не по приколу.
Ло хмыкнул, немного отпустив себя, прислонив голову к железной обшивке кузова. Она была теплая и пахла песком, почти как и все вокруг на этой земле.
В чем-то Кид был определенно прав. Они действительно не одни. Притом состав образовавшейся команды все еще немало вводил Трафальгара в замешательство. И единственное, на что он мог надеяться, так это на то, что каждый до конца понимал, ради чего затеялось уже начатое. С остальным всегда проще смириться.
— Раздражает, что вынужден с тобой согласиться.
— Есть еще два или три часа до этой... как ее там?.. Столицы этого Вондерлэнда.
Кид дурак. Ло с приятным, греющим сердце любовным садизмом осознает это, сопровождая издевательской ухмылкой.
— Харгейса, придурок. Вондерлэнд – страна твоих пошлых фантазий, а здесь — Сомалиленд.
— Да одна фигня, — широкий зевок Юстасса неожиданно провоцирует Ло сделать то же самое, только прикрыв рот рукой.
И Юстасс, заприметив реакцию мужчины, перестает улыбаться. Подается вперед, наклоняясь ближе к нему, а затем серьезно, хоть и негромко произносит, рассматривая уставшие глаза Ло:
— Если ты думаешь, что я не в курсе, сколько часов длится твое бодрствование, то спешу расстроить. После дневной смены в клинике прошло уже более трех суток, Траф. Так что сделай полезное дело, закрой глаза на ближайшие несколько часов и не отсвечивай, пока мы не приедем.
Пожалуй, это то, чему не перестанет удивляться Ло никогда. Забота Кида. Редкая, едва им, да и самим Трафальгаром, признанная. С этакой ноткой угрозы в голосе. Забота, которая если и появлялась, то лишь так, без предупреждения, но в самую нужную минуту. Наверное, поэтому Ло сдавался безоговорочно и моментально, не переставая удивляться, что Кид все-таки научился показывать ее, хоть и тогда, когда ему перевалило за сорок.
Расслабившись еще сильнее, Трафальгар почувствовал, как затекли от напряга плечи и как вполне ощутимо сдавливало в шее, стоило ее лишь не так повернуть. Однако это не помешало ему вытянуть ноги вперед, устраивая одну из них промеж ног Юстасса, слегка пачкая ржавым ткань его защитного цвета брюк. На что сам Кид взглянул с абсолютно непроницаемым выражением лица и уложил поверх лодыжки Ло свою правую руку, слегка сжимая.
Черт разберет, что за мысли иногда проносятся в этой свекольного цвета голове, думал Трафальгар, наблюдая за ним сквозь полуприкрытые веки. Но, отдать должное, порой, вот, например, как в эти мгновения, мужчине даже нравилось проявление странной, непознанной задумчивости Юстасса. Было над чем поразмышлять в самом несерьезном и неторопливом виде, непременно в конечном итоге срываясь в давно откладываемую им сонливость.
Они, кажется, ехали в обход от Харэра в сторону Джиджисы, преодолев горы, редкие скопления ветхих каменных домов и хижин по обочинам дороги , а также первый проведенный в пути по африканским дорогам день, приближаясь к эфиопской границе. Все реже моргая, Ло еще некоторое время пытался цепляться за сознание. Но любую из его попыток медленно и верно пресекал греющий затылок восход солнца, что так гипнотически находил отражение в глазах Кида, вспыхивая в них ярким розово-красным светом. Ло чувствовал себя все еще немного беспомощным. Несмотря на то, что пару суток назад ситуация была несколько иной. Холодный промозглый Лондон, волнение, неизвестность, а после – овладевшие им глубокая подавленность и неверие. Однако, отдать должное, Сабо умеет развернуть ситуацию в противоположную сторону, создать условия и мобилизовать нужные силы не только в себе самом, но и в других. А еще он умеет собирать вокруг себя честолюбивых, волевых и преданных делу и друзьям людей. Нет ничего удивительного в том, что одним из них стал Эйс. И нет ничего более правильного, чем то, какие горы готов был свернуть Сабо, чтобы вытащить Эйса из глубин преисподней, где он оказался. Потому что Трафальгар чувствовал в себе ровно то же самое с момента их последнего разговора в Лондоне сутки назад. Ло верил Сабо и по этой причине согласился на несомненно безумную авантюру, при других условиях он никогда бы не пошел на такое добровольно. И это говорило о многом.
***
Аэропорты – одна из тех вещей, которые Ло не переносил. Шумно, суетливо. Хуже было только в приемном отделении на работе, там чисто хаос творился, и Ло не любил оказываться поблизости, потому что непременно, хоть и не пойми каким образом, оказывался захваченным в охапку ушлыми дежурными. Был там особо талантливый на этот счет. Бепо звали. Трогательный малый и несносно инициативный. Ло и воротило от него, и периодически снедало любопытство. Особенно когда он видел парня с книжками на крыше в рекреационной зоне. Смотрел всегда со стороны, успевая прикончить пару сигарет, и никогда не подходил ближе. Его не покидало чувство, что если подойдет, то потом не отвяжется ни за что на свете, и поминай как звали. С неудовольствием валяя эти бесполезные пустые мысли в своей измученной полетом голове, Ло наконец преодолевал паспортный контроль в аэропорту Хитроу. Из стеклянной будки, когда дошла очередь, на него посмотрел строгого вида пограничник, просканировал глазами на предмет чего-то исключительно ему понятного и, само собой, не забыл задать один из ряда стандартных вопросов на тему того, зачем Трафальгар прибыл в Англию. Ло на это заученно ответил – туризм. Погранец безэмоционально опустил взгляд вниз в его паспорт, кивнул, а затем щелкнула печать допуска контроля, оставляя на странице в углу документа чернильный оттиск. — Добро пожаловать в Лондон, — нерадостно ворчит себе под нос Трафальгар, усталым жестом забирая паспорт. Он вышел из разъехавшихся в стороны дверей, поправляя на плече свой рюкзак-трансформер, больше напоминающий в данный момент сумку, и заозирался по сторонам, щурясь от слепящей за окнами белизны. Туман. Ну само собой. Это частое в городе явление плотным облаком стелилось за пределами панорамных стекол терминала, решив лишний раз напомнить мужчине, почему он не любит здесь бывать. И, казалось бы, ерунда вроде, но настроение подгаживало, а желание влить в себя крепкий эспрессо росло и уже не выдерживало никаких рамок. Трафальгар повел носом, пробуя уловить нужный ему запах среди прочего мусора из глицеринов, спиртов, шанелей и, конечно же, ароматов фастфуда. Он не успел его обнаружить, ему на плечо легла рука Кида, следом повисшего подбородком на этом же плече. — Давай пожрем, а, — в его желудке урчит, поддакивая предложению. Попытавшись скинуть непрошенную тяжесть, Трафальгар дергает плечом, но когда после третьего раза не выходит, он цокает, недовольно посмотрев на Кида. — Сгинь. У меня и так плечи болят от этих сидений. О тебе вообще молчу. За сказанное он ловит хитрую усмешку и после чувствует сильный укус у основания шеи. — Да твою мать! Что ты делаешь? Нашел время! — Это что б ты не выглядел так умирающе. Кстати, нас встретят? На заданный вопрос Ло лишь недовольно что-то проворчал, неохотно рассматривая толпу. Снующие вокруг пассажиры с багажом тоже вызывали у него раздражение. И еще большую усталость. Хотелось быстрее покинуть злачное место, поэтому он разблокировал свой телефон, чтобы проверить, не ответил ли Сабо на его раннее короткое сообщение: "мы на контроле". И как раз в этот момент от Сабо прилетело короткое: "оторвись от телефона". Именно так Ло поступает, а вместе с ним Кид, что так же упорно вглядывался в их переписку. Кауэлл стоял напротив, слегка улыбаясь одной стороной губ. Ло поклялся бы, что такая улыбка не имела ничего общего с радостью по отношению к нему, она была как будто про увиденную им руку помощи, в которой остро нуждаются. Однако Трафальгар не был уверен, способен ли он это предоставить. Он даже не представлял, о чем конкретно относительно Эйса пойдет речь и почему Сабо потребовалось его присутствие. Вид которого оставлял желать лучшего, потому что глаза парня выглядели слегка впалыми, на лице виднелись красоты от увечий, а кожа была точно бледнее обычного, отчетливо контрастирующая с его черным драповым пальто. На его фоне Ло почувствовал себя, можно сказать, живчиком и бодрячком. Особенно когда заметил крафтовую подставку с двумя стаканчиками свежесваренного кофе в руке напротив. — Выглядишь не очень, — честно говорит Ло и подходит к Кауэллу. Парень думал, что Трафальгар собрался забрать кофе, потому протянул подставку вперед, но ощутил замешательство, так как мужчина сделал уж слишком что-то необычное. Проигнорировав желанный энергетический напиток, он навис высокой фигурой над Сабо, тактично обняв, словно бы они родственники и он соскучился? Не успев разинуть рот, Кауэлл застывает, остановленный вкрадчивым голосом на ухо: — Не описать словами, как я жалею, что согласился взять его с собой, — явно имея в виду Кида позади, на выжидающий вид которого у Сабо нервно дернулся глаз, но он вовремя спохватился, сумев изобразить радушие, все же впихивая кофе в уже другие руки. — Не сказать, будто мечтаю, чтобы ситуация, ради которой мне пришлось его притащить, была настолько плохой, но мне будет чуточку спокойнее, если ты сможешь оправдать это действие в моих глазах. Потому что узнавать, что у твоего мужика аэрофобия, когда вы уже выруливаете на взлетную полосу – такое себе. И это очень мягко сказано. Слово "мягко" Трафальгар произносит членораздельно. Но ни разу не мягко. Расцепляет объятия, чтобы отступить и отправить Кауэллу довольно многозначительный взгляд цвета напускной радости. Дальше он все же добирается до кофе, хватая стакан двумя пальцами безудержным жестом, чтобы затем издать блаженное мычание, довольствуясь долгожданным вкусом. — Привет, — передернуть плечами для Сабо кажется единственно здоровой реакцией, что он и делает, не слишком заботясь, заденет это Ло или нет, а Киду он тянет ладонь, и тот ее согласно пожимает в ответ, кивая. Сабо, если бы не слова Ло об аэрофобии Кида, никогда бы не подумал ни о чем таком. Юстасс не производил впечатление человека, страдающего фобиями. Как, наверное, и сам Сабо. Не выглядел паниковато или встревоженно. И даже кофе выпил вполне спокойно, без ажиотажа, с каким это совершил Ло. Происходящее невольно наталкивало на мысль о правильности просьбы, которую Сабо озвучил Трафальгару по телефону. Все-таки Ло просто необходим человек, способный высекать из него эмоции, ибо именно это делало мужчину живым и более сговорчивым, как заметил Сабо еще пару лет назад. По этой причине, можно сказать, он убил двух зайцев, сумев еще и обеспечить себе некую буферную зону для предстоящего озвучивания своих идей. Что немаловажно, ведь от этого зависело многое. Закинувшись на удивление прекрасным, по его мнению, доппио, Трафальгар смял в кулаке стаканчик, удовлетворенно выдохнув. — Предусмотрительно с твоей стороны. И подкупает. — Не буду врать, что не стремился к этому. Поэтому круто, что сработало. И если у вас с собой нет других вещей, может, двинемся? Такси не любят здесь долго стоять. Я держу его уже больше получаса. — Я за, потому что в животе – пиздец, дыра огромных размеров. Закругляйтесь со своими приветствиями, я пошел искать такси. Какой номер? — спросил Кид, заранее стянув с плеча Трафальгара рюкзак. — L008 HFA, — не глядя, бросает Кауэлл, а сам всматривается в Ло, в то время как Кид уходит первым. Замечает интересные изменения. — Что? — Не уверен, но... Это что, седина? Сначала мужчина не понимает, о чем он. А потом понимает с усиленной скоростью и, не сдавая позиций, возвращает: — А это что? За сверхурочные на работе? — едва не ткнув пальцем в налившийся под слоем корректора синяк. — Почти. Только, думаю, за свои сверхурочные я уже получил больше, чем мог. Но – 1:1. Внимательные взгляды вдруг на секунду смягчаются, и у обоих на лицах появляется подобие улыбки, которой, кажется, очень не хватало в эту минуту. — Спасибо, что так быстро смог прилететь. — Потому что ты умеешь навести жути. Если честно, я ... — Я не обнадежу тебя. Но все после. Давай доедем до места, твой... ммм, парень перестанет голодно смотреть на окружение, и у нас будет чуть больше суток на разговоры. — А потом? — А потом ты еще не готов это узнать, поэтому – по порядку. Ло снова хмурый, сводит свои темные брови, часто моргает, но соглашается. — Не сомневался в тебе. И вместе покидают здание аэропорта Хитроу, оказываясь в атмосфере туманной, сырой и пахнущей мокрым асфальтом на пару со влажной листвой. Вздрогнувшего Ло слегка коматозит от местной погоды, пока он тщетно застегивает свою тонкую ветровку. Лютая чертовщина, подумалось ему, ведь это самая теплая одежда из той, что у него была, и та не спасала. Вероятно, это не первые малоприятные вести, хоть он и старался принять их стойко. Идущий впереди Сабо уже заприметил ждущую их машину серебристого цвета, отчего ускорил шаг, иногда поглядывая на экран смартфона. В это время не терявший его впустую Кид уже вовсю трепался с таксистом, оказавшимся приезжим латиноамериканцем. Они умудрились о чем-то активно поспорить, и Юстасс явно усиленно давил на мужика своим непременно важным мнением, пока не подошел Трафальгар и не оттащил его за отворот кожанки, что-то зло шикнув на ухо. Конечно же, Кид взбрыкнул. Пальнул поострее в сторону Ло, однако тот проигнорировал, усаживаясь на заднее сидение, как чуть ранее сделал Сабо. В салоне убаюкивающее тепло показалось Ло куда более приятным против промозглой наружности. Но от плохих мыслей не избавило. И перед тем, как таксист завел двигатель, тронувшись с места, задребезжало стекло, а Кауэлл медленно повернул голову к Трафальгару и очень осторожно произнес: — Хочу, чтобы ты знал, — пауза, после которой он уже почему-то старается не смотреть на Ло, навязчивыми движениями оттягивая уголки чехла телефона в своих руках, — Я видел его. И говорил. Ситуация не стала от этого легче. Трафальгар чувствует, как у него между лопатками невольно пробегает неприятный холодок, но он все-таки делает усилие над собой, чтобы убедиться в предположениях: — Я не смогу его увидеть, — факт, который наконец достигает сознания мужчины. — Это ты мне хочешь сказать? Согласно качнув головой пару раз, Сабо будто вынужденно закусывает губу. — И у этого исключительно одна причина. Он не хочет этого, — такси стартует с места, выезжая с забитой под завязку парковки аэропорта. Неприветливый холодный Лондон изучает Трафальгара Ло из-за окон машины, криво насмехаясь. Не зря ведь Ло его ненавидел, ой не зря. Хорошего на его памяти здесь не происходило, начиная со дня его рождения. Что решительно не давало мужчине думать хоть о чем-либо хорошем. Альбион любил глотать людей заживо.***
— А ничего такая пицца, я думал, будет хуже. — На углу соседней улицы лучшая пиццерия в нашем районе. Они хорошие ребята и здорово ее готовят. Я, конечно, не так часто ем у них, иначе в дверь не пролезу, но иногда балуюсь. — Даже "Пепперони" не отвратная, удивительно, — одобрение, излучаемое Кидом, Коала наблюдает с немного растерянной улыбкой, параллельно заваривая пару кружек черного чая, пока ее маленькая кофемашина трудилась для Сабо и Ло. В просторной кухне квартиры Верано на шестом этаже вовсю смешались ароматы еды и напитков, потеряв свою индивидуальность, за исключением кофе, который варился уже по второму разу. Верано не была уверена, хватит ли ее запасов зерен на ближайший вечер, притом что покупала новую пачку еще на той неделе. Так обычно происходило, если Сабо задерживался у нее на несколько дней. А теперь, когда у нее в гостях оказались двое кофеинозависимых, единственное, что ей оставалось – смиренно выдохнуть, принимая ситуацию как она есть. — Я, кстати, всегда считал, что такси в Лондоне — обязательно черный кэб, — Юстасс запихнул в рот половину куска пиццы и отряхнул руки, с прищуром посмотрев на Коалу у кухонного стола. — А за нами приехал задрипанный серый “хендай”. — Вообще они есть, правда, в основном катают по городу, а в аэропорт не особо любят соваться. Да и Сабо, насколько я знаю, заказывает такси через приложение в одной компании, — Коала подошла к барной стойке, служившей продолжением стола, поставила перед Кидом большую серую кружку с нарисованными на ней желтыми утятами и слегка задержалась взглядом на его бионической руке. Ей очень хотелось спросить, но в то же время такое любопытство казалось девушке неловким по отношению к человеку, которого она видела впервые и о котором знала всего-навсего два бесполезных факта. Первый из которых – то, что у него аэрофобия, за это спасибо шепнувшему ей на ухо Сабо, не нашедшему, как лучше объяснить перепалку двух взрослых лбов за его спиной на пороге квартиры Верано еще час назад. А второй… Чего лукавить? Слишком жестоко видеть трех мужчин на своей территории, где три из трех – геи. Она вообще уверена, что ранее ни один представитель противоположного пола, кроме Сабо, не посещал ее скромное жилище. И от этого было немного грустно. Кажется, Кауэлл задал нездоровую тенденцию посещения ее квартиры теми, кто не интересуется женщинами. Плевать, что сейчас это его бывший лечащий врач и его бойфренд? Муж? Партнер? Или как это правильно называется? Коале все равно было слегка обидно. Что сходу считывалось с ее мимики, когда Сабо кидал в ее сторону внимательные взгляды. — Хочешь спросить? — вывел ее из тумана размышлений Юстасс, умудрившись аккуратно сгрести кружку бионической рукой и поднести ко рту. — Да нет, это неудобно… — Я бы тебе рассказал, что неудобно делать с такой рукой, но, — зыркнув на Ло через плечо, Кид довольно ухмыляется, — не хочу после выслушивать лекции о нормах поведения. Они мне уже во! — рассекая ладонью воздух у горла. — Кажется, в этом они иногда похожи, да? — смеется она тихо, пока усаживается на высокий стул по другую сторону барной стойки, хватая пальцами небольшой кусочек "Маргариты". — Без понятия, каков Сабо, однако Траф вечная зануда, не понимаю, как его в клинике терпят. Вот брат его, Эйс, не показался мне тогда таким занудным. Более дерзкий парень, что ли. Сначала девушка какое-то время молчит, вспоминая, разжевывает вязкий мягкий сыр, запивает глотком горячего чая. А затем очень-очень глубоко и тяжело вздыхает, не отрывая от промасленной коробки глаз. — Эйс - тот человек, которому я без раздумий уступила свое место, когда никто из них этого даже еще не понял. Прекратив жевать, Кид оставляет кружку. — Хочешь сказать, что вы с ним, — дернув головой в сторону Кауэлла, что до сих пор стоял вместе с Трафальгаром возле приоткрытой двери на мансарду, выкуривая вторую подряд сигарету, — были парочкой? — Угу, — улыбнувшись, — но это давно в прошлом и неправда. Просто все детство мы провели вместе, а затем случилась подростковая влюбленность. Смешно даже, чуть до свадьбы не дошло! Юстасс присвистнул, да так, что Сабо с Ло мигом обернулись. Правда, Верано отмахнулась от них, мол, все в порядке. В бирюзовую кухню Коалы ворвался поток влажного уличного воздуха, всколыхнув своим порывом небрежно отодвинутый на ручку двери тюль у окна. Сабо неприветливо окинул взглядом бело-серое небо, а потом шагнул на мансарду, позвав за собой Трафальгара. — Не могу взять в толк, насколько происходящее может быть серьезно, раз он сунулся наружу в одной футболке, — Кид глазами проводил ушедшую парочку. — Там есть выходы вентиляционного обдува из технических помещений, они обычно теплые. А что касаемо ситуации, Трафальгар разве не рассказал тебе? — в голосе Коалы промелькнуло удивление. Словно бы только этого и ждал, Юстасс облизывает перепачканные томатами пальцы, дает знак подождать, после чего проглатывает и слегка отодвигается на стуле назад, чтобы было удобнее жестикулировать руками. — Наши сборы происходили примерно так: посреди рабочего дня, а, к слову, если Траф на смене, раньше полуночи его ждать нет смысла, ведь он затычкой торчит там, пока его не выгоняют насильно. Так вот, посреди рабочего дня, пока я думаю, как припаять одну пиздецки хрупкую микросхему к охуенно дорогой плате, этот придурок заявляется, чуть ли ни ногой открывая с порога дверь. Кидает мне мой рюкзак и говорит, что мы летим в Лондон и у нас самолет через четыре часа. Нет, я легкий на подъем человек, но все-таки люблю объяснения таким спонтанным выебонам. Однако же его объяснения ограничились тем, что причина – его брат. Нет, я, конечно, рад столь чудесному его объявлению, но мне ни фига не понятно, зачем нужно было ради этого лететь через полмира! Замечу, "лететь" в этом предложении – самое важное. У Верано на лице появилась виноватая улыбка, и она пододвинула к Киду коробку с остатками пиццы, предположительно, в желании задобрить его. Тот, конечно же, подвоха не понял, продолжив уминать кусок за куском. — Со всем этим я и забыл, что не говорил ему про свою боязнь полетов. Ну ничего, вроде он это пережил. Бесится, правда, но к вечеру пройдет. — Плохо, что ты не в курсе событий. Я считаю опрометчивым такое поведение. Несомненно, Ло и сам сейчас узнает от Сабо много того, чего нельзя было сказать по телефону, но элементарные причины мог бы и сообщить. — Раз знаешь, скажи ты. Иначе я продолжу ощущать себя запасным элементом на крайний случай. Прежде чем заговорить, девушка потерла кончиками пальцев виски, попутно отмечая, который сейчас час на настенных часах в виде птичек. Голосов с мансарды слышно не было. Только шум машин с улицы внизу. — Эйс оказался втянут в крупнейшую на данный момент наркоторговую сеть. Восемь лет назад, когда они, как я понимаю, возвращались в Южную Америку, возле Сомали их накрыла группа пиратов. Которые оказались хоть и довольно отдаленной, но частью наркосиндиката Красного пса. Так его знает большинство. Каждый день миллионы людей попадают в ситуации разного рода: где-то проигрываются, где-то переходят не тем дорогу, где-то осознанно становятся предателями, разрушая свою жизнь и жизнь окружающих их людей, а некоторые просто существуют в этой сфере с самых детских лет. Но я не могу понять, чем так ценен Эйс для этого Красного пса. Парень, конечно, умный, находчивый и умелый, но это явно не та причина, по которой… Дальше Юстасс не слушал, на какое-то время задумавшись. Он знал, о ком говорила девушка, пусть и не слишком подробно. Знал о Красной собаке и, честно сказать, надеялся больше никогда не слышать о нем. Но, кажется, что-то пошло не по планам мужчины и напомнило ему ублюдский 2000-й год. Год, когда он буквально ходил по краю в двух минутах от того, чтобы окончательно ввязаться в наркобизнес. Год, когда лишился руки, год, когда думал, что невозможно ненавидеть себя и свою жизнь больше. Год, когда он стал вспоминать Ло слишком часто. Поэтому даже через столько лет, вновь услышав о Красной собаке, Кид ощутил, как у него под диафрагмой органы сжались от родившейся внутри неясной тревоги. — Так почему он работает на него? — пришлось перебить Верано на середине ее речи, возвращаясь в разговор. Коала слегка растерялась, но быстро перестроилась. — Его друзья, с которыми он был на яхте, находятся в заложниках. И как мы предполагаем, именно этот факт заставил Эйса делать то, что он делает. Сделка подобного рода выглядит довольно правдоподобно, учитывая, на какую информацию я натыкалась в процессе поисков. А самое сложное состоит в том, что Эйс не хочет ничего менять, не желает принимать помощь и не станет делиться тем, что знает. В этом вся сложность. Точнее, в том, что Сабо ни за что не смирится с этим. Особенно учитывая, сколько он ждал. Да, Киду хватило той недели, дабы лично увидеть, как за считанные дни человек способен измениться до неузнаваемости и как все светлое в нем может прогореть до черных ломких углей. Из-за того, что кузен Ло не вернулся в оговоренный срок в два года. Сабо выглядел в те дни совсем пацаном. Поначалу каким-то светлым, радостным, до раздражения улыбчивым. Однако стоило обусловленному сроку пересечь черту в сутки, радость сошла с лица Кауэлла. По всей видимости, окончательно. А его ежедневные походы к береговой линии выглядели уже не просто обреченно, они вызывали жалость. Даже у Кида. Тогда Ло его познакомил с сигаретами, и этот дурень то ли под давлением безысходности, то ли от желания найти в этом своеобразное обезболивающее выкурил в одну из ночей целую пачку. С непривычки. Трафальгар после откачивал его долго, а того рвало на износ то пустотой, то желчью. Охреневающий от никотинового отравления организм наказывал своего владельца по полной программе. Через пять дней, минуя отметку в неделю, Сабо уехал из Сфолкса. На вид парень был ни жив ни мертв и отвечал сугубо односложно. От светлого, мечтательного пацана не осталось ничего. Дом Трафальгара покидало существо, потерянное во времени, тоске и несбывшихся ожиданиях. Кид не завидовал ему. Кид уже не жалел его. Он просто не представлял, что с ним будет дальше. И вот. Внезапный, скользкий от луж Лондон, пицца на тонком тесте, незнакомая квартира, сквозняк от открытой на мансарду двери, рыжая девчонка, терпкий чай и совершенно невозможная в своей беспросветности ситуация. Юстасс даже не смог не хмыкнуть, растрепав бионическими пальцами свою яркую шевелюру. — Если Траф сейчас там слушает примерно то же самое, что сейчас услышал я, ему будет хреново. Я видел, какой занозой сидело в нем это незнание в течение прошедших лет. В ответ на это глаза у Верано становятся мокрыми, блестящими, и отвести их прочь она не может. — Нет. Он слышит гораздо больше, в красках и деталях. Я сказала исключительно факты. Поэтому… — Ясно. Встав с барного стула, Кид задевает локтем его спинку, тот крутится несколько раз по окружности, как волчок, а сам мужчина подходит к приоткрытой стеклянной двери на мансарду и долго смотрит сквозь тонкую полупрозрачную ткань. Снаружи тянет влагой, отголосками выхлопных газов, но сильнее всего – сырой землей и пожухлыми осенними листьями от бульвара с кленами возле дома. И на фоне этого заключительным аккордом Юстасс наблюдает Трафальгара, который с ногами сидит на холодном парапете с опущенной между коленями промокшей головой. Редкие капли срываются с кончиков волос, теряясь где-то внизу. В одной из рук Ло на честном слове держалась недавно потухшая сигарета. Стоявший рядом Кауэлл замер, повернув лицо в сторону крыш домов напротив. Такой же промокший и точно потерянный. Не обращающий внимания на противную мелкую морось, завесой накрывшей улицы Лондона.***
Они вернулись в теплую кухню после относительно недолгого отсутствия молча с невыносимо угрюмыми лицами. Кид успел подумать, что если для Трафальгара это из разряда вариаций нормы, то вот Сабо стал выглядеть этак лет на пять постарше, если не больше. Особенно когда вернулся из ванной комнаты, отмыв лицо. Довольно свежие синяки и ссадины показались на нем всей своей истинной яркостью. Абсолютно безуспешно беспокойная Коала предпринимала попытки всучить ему тюбик с какой-то заживляющей мазью, на что парень только раздраженно отмахнулся, погрузившись в активные поиски в соседней комнате, не брезгуя грязными ругательствами. Последний глоток чая Кид втолкнул себе в глотку с трудом, глядя на мрачного Ло, не притронувшегося к остывшему кофе. — Итак, — на барную стойку, посторонив присутствующих, неожиданно ложится во весь свой внушительный размер помятая карта, прижатая рукой Сабо. Шуршит. — Идея моя – скорее всего, дерьмо, только, к сожалению, других вариантов я придумать пока не смог. Если у кого-либо есть варианты, мы можем их обсудить. Четверо присутствующих уставились на знакомые очертания африканского материка с максимально подробным изображением важных географических объектов и рельефа. А чтобы всем было лучше видно, ибо день за окном постепенно стал сходить на нет, нагоняя вечернюю синеву, парень предусмотрительно зажигает светильник над их головами. Четко по центру карты лег бело-желтый световой круг. — Боже, нет, Сабо! Не говори, что ты собираешься… — с протестом воскликнула Верано, но закончить ей не дал Юстасс. — Мы что, летим в Африку? — Именно. — И что, ты хочешь сказать, что четыре человека вот так запросто припрутся в одну из самых опасных и непредсказуемых стран мира – Сомали, разыскивая по одному из ее городов непонятно кого и непонятно как? — продолжала негодовать девушка. — Там можно нанять охрану и местного гида, а еще использовать твои связи, у тебя ведь остались еще знакомые там? — Сабо, какие знакомые? Те люди вообще из Сенегала и Либерии! У них ничего общего с восточной Африкой. — А связи какие-нибудь? Выглядел Кауэлл сейчас по-детски наивно, блекло, но вслух Коала говорить не рискнула, отнюдь не тот момент для таких высказываний, поэтому лишь вернула парню хорошо читаемый обреченный взгляд. — Сабо, нет. Бесполезно, они не лезут в эту зону бесконечного конфликта. Там совсем глухо. — Согласен, это полный фол, — подал голос Трафальгар, сложив на груди руки, игнорируя влажную ткань одежды. — Я, конечно, понимаю твою логику, хромую, заметим сейчас, логику, но допустим. Мы оказываемся там. Что дальше? Каким ты видел этот план? Сабо с готовностью открывает рот, чтобы ответить, вот только три пары скептично настроенных глаз будто острой иглой ткнули в его самоуверенность, и она мигом схлопнулась, не оставив от себя следов. Все, что он смог – это усесться на диване, чуть ли не растекаясь на нем. — Пообщаться с местными, найти крайних по сбыту наркоты, добравшись через них до тех, что выше. Проверил, других игроков на этой территории нет. Потом найти их гнездо и вытащить друзей Эйса. — Звучит как дешевый боевик из девяностых. С заявкой на хорошую картинку, но абсолютно точно без пруфов и логики. А, ну еще с хреновым бюджетом, — у Кида точно не было предубеждений насчет озвучивания своих прямых мыслей в сторону Сабо, которого добили высказанные вслух выводы. — Я уже это понял. Жду ваших идей. — Думаешь, Эйсу нужна такого рода помощь? — Верано села вполоборота, обратив внимание на уже более скептично настроенного друга. — А какая еще, Ко? Этот олух только и твердил, чтобы я проваливал и бежал как можно дальше, отказываясь от всего, что я ему предлагал! Он боится думать о возможных вариантах. Безусловно, я в курсе, что сдерживает его ничто иное, как нахождение друзей в безопасности, но когда дают возможность помощи извне, как можно даже не захотеть попробовать закончить свои муки? Как можно не хотеть изменить свою жизнь? — Скорее всего, именно потому, что он как раз таки очень хочет. Сказав это, Трафальгар ловит на себе непонимающий взгляд Сабо, и ему приходится слегка разъяснить свою точку зрения. — Эйс из тех людей, что верят в ситуацию, когда ее контролируют. Вообще я считал, что ты это понял давно. У него наверняка свой план. Менее амбициозный и дерзкий, чем твои попытки, но для него – самый уверенный, самый рабочий. Если исходить из того, какие силы он вкладывает в развитие этого бизнеса, у него лимит на определенную заработанную сумму или что-то около. И он наверняка хочет безболезненно завершить эту сделку. Здесь много неизвестных, а мои предположения имеют под собой основу не более чем на пятьдесят процентов, однако исключать их полностью я бы не стал. Больше мне интересно другое, в курсе ли он, что честность и наркобизнес - понятия ничуть не близкие? — А ты что, дурью баловался? — с усмешкой косится Кид на Трафальгара, посмотрев влево поверх плеча. Ответа голосом он не дождался. Получил только едкий желтый взгляд исподлобья. Таким можно было бы и прирезать, если бы не взращенный за годы иммунитет. Неловко пожав плечами, Юстасс чешет за ухом: — Да ладно. Должен же тут хоть кто-то обстановку разряжать. Все трое смолчали, думая о своем в тишине кухни. На настенных часах торопилась по кругу красная секундная стрелка, пока фигурка японского нэко-котика с нарисованной золотой улыбкой безостановочно качала белой лапкой на одной из полочек. — Допустим. Но если так, его план еще большее дерьмо. Уже прошло столько времени! И он точно чего-то недоговаривает, — продолжая гнуть свою линию, Кауэлл берет в руки подушку, придирчиво рассматривая на ней кривую рожицу в стиле Сальвадора Дали. — А ты сказал ему о том, что рассказал оте.. Аутлук? — У меня не было других вариантов. Пришлось. Это показалось ему веской причиной советовать мне бежать и прятаться. Вздохнув, Ло упорно трет лоб, будто приводит мысли в порядок, но рядом сидит Юстасс, который все еще выглядит непонимающим и не при деле. На него внимание Трафальгара возвращается с попеременным успехом, да только потому, что тот реально выглядит здесь лишним. Что и озвучивает сам Юстасс, правда, в немного иной форме: — Я один тут нихрена не понял, да? — Тебе и не обязательно, — вынес вердикт Ло. — Звучит как-то по-сучьи, не находишь? Хоть Кид не меняет тона своего голоса, Кауэлл заметно ощущает закручивающуюся по спирали атмосферу напряженности, и ему это не нравится. Особенно сейчас. Верано тоже выглядит растерянно на фоне этих двоих. Вот тебе и взрослые мужики. — Так, давайте вы не будете сейчас выяснять свои претензии друг к другу? — в Трафальгара летит подушка, которую минутой ранее теребил Сабо, а мужчина ее, естественно, ловит. Хирургу нельзя терять скорость реакции. — У нас нет такой роскоши. — Мне кажется, это нормально – хотеть понимать ситуацию и ориентироваться в ней. Иначе я решу, что нахожусь здесь исключительно из-за него, — указав на Трафальгара. Сабо отводит взгляд, вздернув вверх светлые брови, а Коала прячется в рассматривании чаинок на дне пустой кружки. — Да вы серьезно? — Я подумал, — поглядывая на Юстасса, — что вместе вам будет спокойнее. — Спокойнее? Я похож на его личную игрушку-антистресс?! Че за подход вообще? Мне пришлось пережить два гребаных полета! Я чуть кони не двинул! — Этого я не знал. Как, в общем-то, и сам Ло, — кидает в свою защиту Кауэлл, что не особо помогает от ощущения неловкости перед Кидом. Ведь Ло мог и не брать Юстасса с собой. Но решил иначе. Сабо посчитал это достаточным оправданием того, что окончательная ответственность была отнюдь не на нем. — Это было мое решение. Че тебя не устраивает? — решает вмешаться Трафальгар, глядя с холодным вызовом. Подушка летит обратно в Сабо. — Выглядит как каприз малолетки. Тебе не десять и не пятнадцать! Мог бы и пояснить чисто из уважения, например, нет? — Во мне не было ресурса объяснять что-либо на тот момент. Да и что объяснять? Всю ситуацию я узнал только полчаса назад. Не было смысла об этом говорить по телефону. Так что закроем тему. Мне действительно спокойнее, когда… ты рядом. Уже собравшийся взорваться гневными высказываниями Юстасс сдулся, растерянно наблюдая за Трафальгаром. Да что тут сказать, даже Сабо удивился, а Верано со всем вниманием захлопала ресницами в попытке понять диалог этих двоих. Кид выдохнул носом и уложил на столешницу локти, чтобы ткнуться в них лицом, скрывая сытую улыбку. — Прекрасно, если выяснение ваших отношений себя исчерпало, вернемся к теме насущной. — Может, у Драгона есть кто-то из информаторов там? — Коала обернулась к Сабо. — Он не будет в этом участвовать. Его позицию я понял и… уважаю. Как бы то ни было. — Но это же не совсем… — не успев договорить, девушка подрывается со стула от раздавшегося звонка в дверь. — Мы еще кого-то ждем? — покачивая в руке чашку с остывшим кофе, Трафальгар скептично дергает бровью. — Я соглашусь только на пиццу. Потому что я все доел, — оживился Юстасс. — Эгоист. — Да кто бы говорил, а! — Угомонитесь оба, — у Сабо начинает болеть голова от доставучих пререканий этих двоих, но он все же с любопытством поднимается с дивана, заслышав голоса из прихожей, куда убежала Верано. Девушка мигом возвращается обратно и стремится в соседнюю с кухней комнату. Буквально на пороге ее вопросом останавливает Кауэлл: — Что за спешка? Кто это? — А, да соседка. Я брала у нее как-то словарь с ивритом, а сейчас он ей понадобился. Найти бы его теперь. Я скоро. Не отвлекайтесь. И скрылась из виду, точно так же с шумом разыскивая нужное, как Сабо некоторое время назад. — Ну так что? — Трафальгар решил добить пакет с угандовской арабикой, заинтересованно рассматривая на нем витиеватую вязь арабских букв. — Пока мы ни к чему не пришли. — Что "так"? Ты бы мог и подкинуть идей. Эйс как-никак твой брат. Сабо в этом был прав. Кид мысленно согласился с его замечанием и, покачивая ногой на весу, лениво перевел глаза на Трафальгара, темперующего молотый кофе в рожок. — Стратегии в формате, где из понятных знаков только плюсы, минусы, равно, а все остальное - бесконечная череда из иксов, игреков да гамм, признаюсь, у меня не вызывают восторга и отзывчивости. К тому же я никогда не бывал ни в самой Африке, ни в Сомали. Да я даже мало что в принципе знаю про этот континент. Меня туда не тянуло. И кстати, у тебя так много денег, чтобы нанимать грузовик с охраной на четырех человек? — указав на каждого из них рукой с зажатым в ней рожком от кофемашины, мужчина ловко вставил его в группу, щелкнув кнопку пролива. В маленькую белую чашку заструилась золотистая крема. — Такое чувство, словно меня одного волнует ситуация Эйса. — Не передергивай, — тормозит его Ло немного грубо, достав готовый двойной эспрессо через тридцать секунд, — меня волнует он в неменьшей степени. Но я привык быть уверенным в своих действиях, своих знаниях и в четком плане. Сейчас меня просто сильно удивляет твоя позиция. Я рассчитывал, что у тебя есть четкие цели, поддержка и наводки. По факту – нет ничего. Что сильно выбивает меня из колеи. Сабо буквально стонет, ощущая себя раздавленным окончательно. Жалость - не то чувство, которое он хотел бы к себе снова испытывать, вот только в данный момент все оборачивалось именно таким образом. — Я знаю… Теперь у меня нет даже поддержки Драгона. Более бесполезным я не чувствовал себя слишком давно. Мне казалось, если вы приедете, обязательно найдется способ, о котором я не подумал или не заметил. Не знаю, как и какой. Ведь отчасти я надеялся на тебя. — Сабо. Не разочаровывай. Рядом с моим братом не место той размазне, что сейчас в тебе говорит. Раз терпел десять лет, потерпи еще немного. Мы придумаем что-то. Просто не так быстро, не за день. У нас еще есть… — Да понимаешь ты! Нет времени! Нет его! Не ровен час, он свалит из Лондона в неизвестном направлении – и все! Пиши пропало! Потому я так и тороплюсь. Я не в курсе, как долго он здесь. Поэтому забронировал на завтра три билета на самолет в Могадишо… — Ты … чего? — опешил Трафальгар, и Кид заодно, от понимания близящегося полета. — Господи гребаный, Сабо! Я надеюсь, ты их не оплачивал? — Как раз собирался. — Отменяй бронь! — Нет, блин! Их и так немного! — Простите, — вклинился в горячий спор третий голос. Женский. Не голос Коалы. В дверном проеме между кухней и прихожей стояла высокая темноволосая женщина с распадающейся по лбу челкой в одну линию и с утонченными чертами лица. Она поняла, что стоит пояснить свое намерение прервать активную беседу, поэтому, осмотрев людей в кухне, осторожно продолжила: — У меня не было планов подслушивать ваш разговор, но слух зацепили знакомые слова: Сомали, Могадишо… Рейсы в Могадишо сейчас сокращены почти до нуля, нужно ждать случая, порой выпадающего и через неделю. Очередное обострение напряженной обстановки часто вынуждает их поступать таким образом, закрывая аэропорты. Большинство тех, кто хочет добраться до Сомали, делают это через Харгейсу, столицу Сомалиленда. Но и их аэропорт сейчас закрыт на капитальный ремонт. О чем, мне кажется, вы не подозревали… В подтверждение своей догадки женщина аккуратно рассматривает каждого из присутствующих, находя в их лицах в основном замешательство. — Как же ты бронил билеты? — Ло щурится в сторону Кауэлла. — Как-как, через сайт авиакомпании. — Но раз закрыто… — Обычное дело. Информация, скорее всего, еще не успела дойти до перевозчика. Думаю, к вечеру вы получите сообщение об отмене вашей брони. Совершенно для всех неожиданно быстро нашелся Юстасс, напомнив о себе: — А вы, дамочка, как я понимаю, уже владеете ею каким-то волшебным образом. Стоит ли думать, что ваши познания об этой стране гораздо глубже? Гостья, прежде чем мягко и загадочно улыбнуться, внимательно посмотрела Киду в глаза. Однако сказать что-либо не успела, в кухню вбежала Верано, запыхавшись. — Вот, нашла. Фух, забыла вовсе, что в рюкзаке оставила. Всю комнату перерыла. Робин, прости, что заставила ждать. Может, тебе кофе или чай? — Все в порядке, не беспокойся. Я даже почти влилась в разговор, — подшучивает женщина. — Ко?.. Сабо оборачивается к подруге, намекая на то, чтобы она представила свою знакомую. — Ах, ну да. Это Робин, соседка моя. Робин, это мои друзья. Ну, точнее, друг – Сабо и его друзья. Может, теперь и мои. В общем, не знаю, я как-то растерялась даже. — Соседка, которая поливает каллы, что я тебе дарил? — Друг, потерявший десять лет назад свою любовь? Сказали они это одновременно. И услышали все. Неловкая пауза возникла в помещении. А Сабо, деревенея лицом, оглянулся на девушку, наверняка сжигая ее мысленно. — Вот так ты обо мне рассказываешь? Ни лучший друг, ни крутой специалист своего дела, и даже ни самый страшный душнила на свете, а просто как будто какой-то неудачник? — Нет, Сабс! Нет же! — Думаю, не стоит воспринимать близко к сердцу то, как я выразилась, — вмешивается Робин, — мне так проще было запомнить. Видите ли, Сабо, для соседки, поливающей каллы, мне довольно много информации приходится держать в голове, а потому на все у меня своя выверенная система запоминания. Не обижайтесь на вашу подругу, она много чего хорошего о вас рассказывала. — Робин, и ты туда же, — Верано скорчила страдальческий вид. — Забавно, — Кауэлл как-то ровно смотрит на женщину, словно бы это своеобразное состязание, — а про вас, кроме поливания калл – совсем ничего. Но Робин не трогает его неумелая колкость, она возвращает ее просто улыбкой и легким пожатием плеч. — Фу, Сабо! Отвратительно относишься к даме! — ему прилетает внезапный несильный подзатыльник, и парень ошарашенно озирается, приоткрыв рот. — Идем, Робин, провожу. — Это вообще-то не я, а ты оставила ее ждать на пороге. А Ло вон, уже даже кофем почти напоил! Коала сверкнула в него злыми сощуренными глазами, шикнула и двинулась в сторону прихожей. Робин шагнула за ней, напоследок обернувшись на Кауэлла. И именно в этот момент в ее больших голубых глазах он заприметил что-то неуловимое, но одновременно вроде знакомое, а стоило женщине легонько коснуться ладонью плеча Коалы в некотором покровительственном жесте, Сабо осенила весьма смелая мысль. — А вот мне кажется, что вы зря уходите, — озвучил вместо него Трафальгар. Мужчина обратился к Робин, и та остановилась, загадочно подмигнув Верано. — Я пришла всего-навсего за словарем, — покрутив в руке увесистый томик. — Не в моих правилах вмешиваться в чужие дела. Но важную информацию не могла вам не озвучить. Сабо вдруг отчетливо почувствовал, как их призрачный, до этого едва ли ощутимый шанс на претворение плана готов стать осязаемым, реальным. И судя по тому, что в положение вписался обычно полный скепсиса Трафальгар, Сабо был не одинок в своем убеждении. Без резких движений Кауэлл молча подходит к гостье, одними глазами спрашивает разрешения, имея ввиду словарь, и, без сопротивления получив его, показательно проходится пальцами по вееру из сотен страниц от корки до корки. Маленькое шоу кончается глухим хлопком закрытого томика со вполне серьезным замечанием Сабо следом, который посмотрел на Робин чуть более заинтересованно, чем изначально: — Мне отчего-то кажется, что звание "соседки, поливающей каллы" вам немного тесно. Да и здесь есть пятый стул. Как насчет кофе, пиццы и четырех по-своему невыносимых людей? Она, кстати, тоже входит в их число. Даже, я бы сказал, возглавляет этот список. Возрастной диапазон вполне разнообразен, — привлекая к себе рыжеволосую подругу, Сабо насильно целует ее в щеку и кривит улыбкой в направлении Робин. Категория выпада оказалась верна. Зрачок женщины тут же увеличился почти вдвое, в то время как мимика проявила похвальную сдержанность. Кое-кто великолепно владел техникой "держать лицо", поэтому Кауэлл усмехнулся, хоть и мысленно. Уверенность в том, что у внеплановой соседки оказалась занимательная слабость в виде повышенного интереса к Верано, закрепилась в парне по всем фронтам. Но это явно не единственная интересная грань Робин. И, кажется, у Сабо наметился новый план. Нужно лишь правильно обойтись с Коалой. Вот так забава какая! — Если Коала не сочтет меня здесь лишней. — Вовсе нет, — настороженно помотала та головой, а потом обратилась к другу, — Сабо, ты уверен в этом? — Ага. В одном точно, а во втором еще больше, — удерживая внимательный зрительный контакт с Робин, он дает ей понять, что знает чуть больше, чем остальные в этой комнате, параллельно возвращая ей словарь. — Располагайтесь, а мы сейчас. С последними словами он утаскивает Коалу в соседнюю комнату, не забывая закрыть за собой дверь. Подруга выглядит озадаченной. Стоит, потирая ладонью предплечье. В спальне было открыто окно, и сквозняк бессовестно выхолодил помещение, нагнав сырости. Само помещение тонуло в сумерках, несмотря на то, что стены были выкрашены в теплый желтый цвет. Один черт – вечер одевал все в единую гамму. — Ты чего? — Ничего рассказать не хочешь? — Что? Что рассказать? — Немного о соседке своей. — А что ты хочешь знать? — Давно знаешь ее? — Все время с момента, как купила эту квартиру, а что? — И как часто пересекаетесь? — Да не то, чтобы очень. Когда уезжаю, прошу за цветами смотреть. Бывает, зайду к ней, если у меня кофе кончится или сахар. Потом болтаем немного. Ну так. В магазине пересекаемся, в подъезде. Иногда я спрашиваю у нее какие-нибудь книги, а она, бывает, приносит необычные сладости. — И-и-и? — И что? — Это все? — Да что еще, Сабо?! Что ты прицепился?! — не выдержав, Верано приглушенно злится, посматривая на дверь, за которой слышится беседа. Значит, не растерялись. Хорошо. На тумбе у изголовья незаправленной кровати стоит маленький торшер, и Сабо тянется к нему, щелкая выключателем. Спальня за секунду теряет свой синий монохром, озарившись нешироким ореолом тусклого света. — Ты знаешь, чем она занимается? — Ну, — размышляя, Коала присаживается на край кровати, и Кауэлл следует ее примеру, не теряясь. — Я так конкретно ее не спрашивала никогда. Даже не знаю, почему. Но наверняка она связана с историей или что-то в таком духе. Робин всегда найдет, что рассказать и чем удивить. Даже у тебя, думаю, нет такого багажа путешествий, как у нее. У нее дома висит большая карта, похожая чем-то на ту в вашем офисе, только с большим масштабом. Почти каждая страна помечена, и есть заметки. Я не вчитывалась, неприлично ведь, однако выглядит впечатляюще. — И Африка? — Да везде, я же говорю! Черты лица Сабо озарила некоторая радость. Ее девушка считала, потому что знала, в такие моменты друг любит прикрыть веки, словно концентрируется на своих ощущениях. А затем он многозначительно снова поворачивает к ней голову. И тогда Верано наконец осеняет. — О! Да-да, припоминаю! Про Эфиопию Робин тоже рассказывала. — Ей можно доверять? Ко, только хорошо сейчас подумай. Ты же отлично понимаешь, ситуация не про туризм и не про пресловутое чувство послушать занимательные истории из путешествий. Если у нее действительно может быть нужная нам информация или она сможет дать даже чьи-то контакты там, то ситуация в корне изменится, дав нам возможность сделать то, что я планировал. — Ты за кого меня принимаешь, Сабо? — заряжая ему легкую оплеуху, девушка хмурится. — Я взрослая женщина, а ты мне такие вопросы задаешь, будто бы я ничего не смыслю ни в происходящем, ни в людях. Робин вообще единственный в этом доме адекватный человек. Компетентный, тактичный и умный. Она точно не работает в каких-нибудь госструктурах, поэтому, если коснется чего-то нелегального и противозаконного, разглашать она ничего не станет. Ну, если я ее попрошу об этом, конечно. — Именно на это я и рассчитывал. — В смысле? — Да не бери в голову. Осталось понять, насколько ее знания могут иметь для нас ценность. В любом случае мы послушаем. — Если она согласится, — неуверенно закусив нижнюю губу, Верано пытается прислушаться к разговору в кухне, но говорят там негромко. — А почему не должна? — У человека могут быть разные причины, не находишь? — Не желаю ничего слышать. Постарайся убедить ее. Купи ее, если надо. — Кауэлл! — возмущение срывается с ее губ, — Откуда ты этого понабрался? Помоечная манера разговора! — Фильмов много смотрел. — Да я тебя умоляю! Даже когда я звала тебя, ты либо отказывался, либо засыпал на пятой минуте, если все-таки удосужился прийти. Рассказывай об этом тем, кто тебя не знает! — Ладно-ладно! — он отгородился от нее одним жестом поднятых рук. — Просто это сказала моя плохая и некультурная натура. Так тебе больше нравится? — Не сказала бы… — Не угодить вам, мисс Верано! — ее маленький нос претерпевает неожиданно коварный, но легкий щипок, от которого она ойкает, уклоняясь назад. — Идем. Засиделись мы тут. Подумают еще, что мы тут чем-то неприличным занимаемся. Поднявшись, Кауэлл расправляет складки на брюках, заправляет за уши мешающие волосы и обхватывает ладонью ручку двери. Еще до того, как он потянул ее на себя, девушка за его спиной зачем-то спрашивает: — Сабо, ты же… Ну, ты… Ни с кем? — Что? — он не уверен, что правильно понял Коалу, поэтому слегка дезориентирован. — Ну, в плане ты так ни с кем не спал? У него вырывается смешок, хотя линия спины выглядит в значительной степени напряженной. В голосе тоже чувствуются предупреждающие нотки, притом что он старался звучать непринужденно. — Если это завуалированное предложение, то я – пас. — Боже, ну ты что, я же не об этом… Я о других. Парнях? — Ко, я был не настолько пьян, чтобы не помнить слова, сказанные мной на твоей мансарде. Мне не нужен никто, кроме Эйса. И ты это знаешь как никто другой. На фига напоминать об этом сейчас? — Не знаю, извини. Вырвалось вдруг. Подумала, что сложно это столько лет… Сабо вынужденно оглядывается, сканируя виноватого вида подругу. Он терпеть не мог данную тему. Ни обсуждать, ни вспоминать, ни даже шутить. Однако последнее было наименее болезненным из всего перечисленного, поэтому возможность свести тему в шутку представляла собой самый подходящий вариант. По крайней мере, попробовать точно стоило. — Ох, Ко, по-моему, просто тебе самой этого не хватает. Когда последний раз в этой кровати был мужик? — кивнув на ворох одеял за ее спиной и торчащую из-под подушки пижамную майку с детским рисунком медвежонка, а не какое-нибудь кружевное белье. — Эй! — Или, может быть, женщина? — Ты чего несешь? — краснеет она от шеи до ушей. — Это не твое дело! — Ну, вот ты и поняла, что я пытаюсь тебе сказать. Молодец. Хотя то, что ты так покраснела и это видно даже в темноте, заставляет помыслить в определенном направлении. Имей в виду, — дверь поддается рывку. Сабо с прищуром из-за яркого кухонного света осторожно, но уверенно покидает комнату. — Ты о чем?! Черт, Кауэлл, не смей так загадочно сваливать! Что я должна иметь в виду?! В кухне их встречают прервавшейся беседой и выжидающими выражениями лиц. Одно из которых было еще и довольно настороженным при всей своей попытке скрыть это. Но Сабо не зря столько лет работал с теми, кто в обмане как рыба в воде. Здесь ему вряд ли кто-либо был ровней. Именно по этой причине он интригующе изобразил улыбку, поиграв бровями, когда взглянул на гостью, удерживающую в руке маленькую чашку и кусочек плитки шоколада. Ему дико доставлял их беззвучный диалог, что говорил гораздо о большем, нежели слова, в которых он не видел смысла относительно данной темы. По крайней мере, пока. И судя по всему, Робин была сильно с ним солидарна. Интересная особа. Ло с Кидом без дела не сидели. Ну, потому что их комбо из болтливого Кида и слишком делового Ло имеет в себе потрясающую способность сломить даже самую неприступную стену. В чем Сабо убедился, когда Трафальгар настойчиво терроризировал одну заводчицу, желая забрать безнадежно больного пса, которого изначально вообще не планировали никому отдавать. Это было года три назад после пятилетней то ли выдержки, то ли скорби по ушедшему старине Айку. Юстасс тогда ему предлагал сразу взять щенка или даже двух, но Ло наотрез отказался без объяснения каких-либо причин. Он вообще никому ни о чем не рассказывал, и так продолжалось несколько лет. Свою невыраженную боль и тоску о четвероногом друге на фоне вечной напряженности из-за пропавшего Эйса мужчина стойко переживал исключительно внутри себя. Пока однажды Кид случайно не показал Трафальгару видео на ютубе с маленьким щенком по имени Ринго в главной роли. С того момента Ло изменился. В лучшую сторону. Его как будто переключили. Он отчаянно загорелся желанием забрать пса себе, а поставив себе цель, шел к ней неумолимо. Кид долго мучился вопросами, в чем же, собственно, было дело? Отбракованный щен аргентинского дога, каких каждый день находится по всей Аргентине если не сотни, так десятки точно, казалось бы, не выделялся ничем. Да еще и больной в придачу оказался, что стало видно при ежедневном просмотре разнообразных видео на канале владельца четырех двухмесячных щенков. Но самое интересное было в том, что владелец не считал больным кого-то из псов. Это и побудило Трафальгара написать личное сообщение человеку, которого он не знал. А через какие-то три недели Кида озарило понимание, когда он узнал, что все это время Ло общался с тупого вида заводчицей, убеждая продать ему щенка или хотя бы отвезти того к ветеринару, потому как налицо у животного были все признаки сердечной недостаточности и возможного порока сердца. Да, сердца – любимая больная тема Трафальгара. Но в ней он понимал, наверное, больше, чем в чем-либо еще, если говорить о жизни. И, замечая с педантичной внимательностью в каждом из видео ненормально синюшные оттенки слизистых рта у пса или указывая пальцем на его мышечную недостаточность, одышку, выраженную слабость относительно остальных щенков, он вряд ли хотел убедить в своей правоте Юстасса, он просто считывал симптомы болезни, ощущая себя совершенно беспомощным. Потому что заводчица, как тупая болванка, твердила, что всегда бывает слабый щенок в помете, что она с таким сталкивается не впервые и, значит, так решил Господь Бог. После нескольких попыток созвонов по видеосвязи, которые один за одним ни к чему не приводили, Ло уходил в гараж, где висел потрепанный от тренировок Юстасса боксерский мешок, и находился там пару часов кряду. Следующий день Трафальгар, как правило, ходил молчаливый и серый. В тот момент Юстасс решил – надоело. Пора брать дело в свои руки. И он взял. Ему оказалось невдомек, почему Ло ничего не сказал тупой крашеной маразматичке о своей профессии. Что он хирург-кардиолог. Пофиг, что не ветеринарный, симптоматика и проблемы в целом похожи. Сердце есть сердце, считал Кид. А потому, войдя во вкус, наплел этой развесившей уши престарелой барби таких историй, совершенно не заметив, как проговорил с ней почти три часа, опоздав на работу. Конечно, Юстасс где-то придумал, где-то приукрасил, но и правды в его словах было больше двух третьих всего рассказа. Мужчина вспомнил про Айка, рассказал, как Ло тоскует по псу уже больше пяти лет, рассказал про Эйса, немного видоизменяя подробности, сюда же приплел свою руку, помахав в камере бионическим протезом, хотя она никоим образом не относилась к Трафальгару, и добавил еще парочку слезливых историй про детишек с пороками сердца и благотворительную роль Трафальгара в их жизни. Такая тирада не смогла не растопить чувства нерадивой заводчицы, и она все-таки согласилась на то, чтобы Ло смог познакомится со щенком лично. Оставалось всего лишь взять билет на самолет до самой жопы мира – Рио-Гранде. Что и сделал Кид, оформив его ближайшим рейсом. Предварительно он, разумеется, предусмотрел все возражения, риски, последствия от разъяренного Трафальгара и прочее, прочее в этом длинном списке, но видеть человека, которого любишь, наконец-то живым, чем-то увлеченным, помимо своей работы, определенно стоило того, чтобы пережить все, с чем ему предстояло столкнуться. К счастью и к безграничному изумлению, Кид столкнулся лишь с удивлением, благодарностью и согласием. И возможно, в тот момент, провожая до неприличия разговорчивого, сильно эмоционального Ло на рейс до Огненной Земли, Юстасс, усмехаясь, понял, что любить этого хмурого засранца еще сильнее просто опасно для жизни. Но именно это он умудрялся делать с завидным постоянством. У щенка в самом деле оказался порок сердца. Причем собравший в себя все возможные прелести. Тетрада Фалло – редкое явление и крайне тяжелый комплекс дефектов. И судя по лицу Трафальгара, озвучившего данный итог по видеосвязи через некоторое время, он решил идти до самого конца. А еще убедил в том заводчицу. Правда, наивный Юстасс предположил, что Ло, воодушевившись, отыщет самого лучшего, по его мнению, ветеринарного кардиохирурга, доверит тому жизнь практически безнадежного щенка, ожидая результатов, но ошибся. Ло – не Ло, если не сделает сам. Внезапная новость о том, что Ло летит в Бразилию экстерном получать ветеринарное образование, а вместе с ним и разрешение на официальную ветеринарную деятельность, была для Кида не то чтобы шоком, но беспокойство вызывала. Трафальгар оформил отпуск за свой счет в клинике, где работал, там, разумеется, поворчали, а после скрепя сердце все же отпустили своего лучшего специалиста, тронутые его упорством. Обучение при самых максимальных сроках заняло чуть больше трех месяцев. С учетом того, что никто не получал дополнительную квалификацию подобного рода столь быстро. Этому поспособствовали и связи Ло, и, несомненно, его умения и талант. А еще поджимающие сроки. Ведь статистика срока жизни имеющих Тетраду Фалло собак выглядела удручающе. Редко кто доживал до года, а большинство и до восьми месяцев. И маленький Ринго чах достаточно быстро. Заводчица же не питала большой надежды на выздоровление щенка, заранее его похоронив, поэтому особо им не занималась. Но, наверное, жизнь все-таки любит Трафальгара время от времени, с благоволением решая не вставлять всегда палки в колеса. Ему удалось лично провести операцию на открытом сердце семимесячного пса под руководством опытного ветеринарного хирурга, неотступно ассистирующего ему в течение всего процесса. Юстасс хорошо помнит тот момент, когда Ло позвонил ему. Трафальгар, игнорируя несвойственное ему поведение, сразу включил фронтальную камеру и помахал перед собой рукой, весь блеклый, уставший, с лениво стянутой на подбородок маской и при этом дико довольный. Лежа в послеоперационном стационаре на белом в цветочек пледе, он аккуратными движениями пальцев поглаживал белого пса между некупированных ушей, периодически проверяя его пульс. Кид без задней мысли заскринил этот кадр, чтобы поставить себе на заставку в телефоне. Сентиментальная чушь? Возможно. Но, кроме Трафальгара, ни одна душа не полезет в его телефон, а сам Трафальгар рано или поздно смирится. Что и говорить, с возрастом Юстасс точно становился мягче. Вина ли в том Ло или это естественный процесс, все это меньше и меньше волновало его с каждым днем. Эпопея с псом закончилась примерно через год. Стойкий собакен перенес пять операций, в итоге выторговав себе звание везунчика, а Трафальгар, можно сказать, стал опытным ветеринарным хирургом. Поэтому, когда здоровый пес впервые шагнул под крышу их дома, мужчина решил – имя Ринго ему не подходит, назвав пса – Корасон. В честь самого лучшего университетского учителя, единственного поверившего в способности Ло к хирургии, но так и не заставшего выпуск своего лучшего студента. И сколько бы сердец не вылечил, не вернул к жизни Ло, только этот случай он по праву счел достойным посвятить своему наставнику. Как символ неумения сдаваться, воле идти вперед и верить, превозмогая любые трудности. Знал эту историю Сабо пусть и по рассказам частично от Ло, частично от Кида, однако слаженность их работы оттого не выглядела менее внушающей. Эти двое чересчур удачно дополняли друг друга, что можно было наблюдать по активно влившейся в рассуждения Нико Робин. Так заново представилась соседка Коалы, которая, очень кстати, как выяснилось, являлась историком-археологом. Мало того, у нее, как у феи-крестной, оказались совсем не выдуманные связи с какой-то организацией в Сомали, с которыми она перманентно поддерживала связь и, о чудо, даже сама бывала в той стране не раз! Можно ли было думать, что удача повернулась к Кауэллу лицом? Особо он не задумывался, однако событийный ряд выстраивался ощутимо таким образом. Целый вечер до глубокой ночи Робин рассказывала о Сомали, о тамошней разрозненной государственности и что по сути это далеко не одно государство, а несколько малых. Не признанных официально, но не умаляющих их собственные обычаи и правила. Она сразу предупредила, что там действительно опасно. И если в Сомалиленде и его столице Харгейсе порядки худо-бедно соблюдаются, то, что касается Могадишо, там в данном плане куда сложнее. По этой причине шутка о грузовике охраны на четырех человек уже не казалась настолько смешной. Понятное дело, обещать целый защитный кордон Робин не бралась, да и вряд ли он нужен, если цель – слиться с местными и выудить необходимую информацию. О нескольких людях при этом договориться, как она сказала, было вполне реальной возможностью, особенно учитывая то, что они были перед ней в каком-то долгу. Подробностей она, конечно же, мягко избежала. Расчерчивая карту и помечая ее для наглядности, Нико описывала им предположительно возможный путь до Могадишо в условиях сложившихся обстоятельств. По ее расчетам, логичнее всего предстояло лететь до Аддис-Абебы. Там она сможет организовать трансфер до Харгейсы и получение виз, ибо это чуть ли не единственный доступный вариант для их получения в официально непризнанное государство. Смешно и грустно. Но это – легкие и, можно считать, почти не трудности по сравнению с тем, что ожидает их дальше. А дальше – больше двенадцати часов езды на местном не самом комфортабельном транспорте с попеременным удовольствием по трассе и грунтовой дороге. В самой Харгейсе Робин предполагала решить уже лично с некоторыми людьми возможность добраться до Могадишо. Она была абсолютно уверена в своем плане, ведь сама не раз так и добиралась до разных точек Сомали, отчего последовательность действий выглядела проверено и наработано. У Кауэлла не возникло сомнений по данному поводу, что в какой-то мере его расслабило, позволяя на несколько секунд прикрыть веки. Такого действия оказалось достаточно для тычка локтем со стороны Коалы. — Ты что, спишь? Имей совесть, а! Робин такой план вместо тебя составила! Сабо поморщился недовольно, негромко отвечая ей в ухо: — План составил я. А твоя подружка-соседка способна воплотить его в реальность. Очень полезный, можно сказать, золотой человек. Да, к тому же. План будет меняться по ходу дела. Ведь без информации на месте невозможно ничего предугадать. — И ты, само собой, собрался за это отвечать? — Нет. Приоткрыв рот и забыв то, что хотела сказать, девушка непонимающе смотрит на Сабо. — В смысле? А кто? — Скорее всего, Ло и Робин. Он – мозг, она – возможности. — А я и Кид тогда кто? — Смекалка и сила. Пойдет? Коала все еще хмурится, бегая взглядом по присутствующим. — Хорошо, а ты тогда чем будешь там заниматься? — Там – ничем. А здесь – следить за тем, чтобы Эйс не свалил, искать для вас полезную информацию и ждать вашего успеха. — Когда это ты планировал сказать, что сам не собираешься лететь с нами? — громко разбивая общую спокойную ранее атмосферу обсуждения, Верано вскакивает со стула. Кид, Ло и Робин замолкают, с таким же немым вопросом рассматривая Кауэлла. — Блин, — видно, что он не особо готов отвечать на возникшее недопонимание, однако выбора ему не предоставили. Парень тяжело вздохнул, пока доставал последнюю сигарету из опустевшей пачки. Пачка, будучи смятой, полетела на стол одним легким движением. — Когда понял, что у меня есть альтернатива. Изначально вариант лететь туда самому был самым крайним, но при этом единственным. Я не предполагал каких-то иных вариантов. Потому что все и так было не очень. И раз теперь есть человек, способный в принципе взять на себя мою роль, я могу остаться делать то, что нужно делать здесь. И не потому что я не хочу. Дело не в этом. Эйс может исчезнуть в любой момент, а моя задача - не дать ему это сделать, задержав в Лондоне любым доступным методом на столько, на сколько потребуется, пока вы проводите полномасштабную операцию по спасению его друзей. Знаю, в ваших глазах я сейчас, скорее всего, выгляжу как последняя тварь и предатель, но это вовсе не так. На осмысление слов Кауэлла ребятам потребовалось несколько минут. Недовольно хмыкнув, на свое место уселась Коала, а Кид хлопнул в ладоши и активно ими потер друг об друга. На часах значилось время половина четвертого утра, но пицца для него выглядела, как и прежде, аппетитной. — Мы все еще здесь, план успел поменяться минимум два раза, сейчас, кажется, будет третий, но я, походу, уже привык, — подцепил Юстасс остывшую "Маргариту". — Проблемы начнутся, когда я пойму, что у африканцев нет пиццы. Или есть? Нико Робин хмыкнула, кивая. Ей стало немного жаль бедолагу Кида. — Разве что в Аддис-Абебе. В Сомали с едой в принципе сложнее. Но я обещаю, что будет возможность отведать хорошую местную кухню. Когда все закончится. И к слову, — обращаясь уже к Сабо, — Исходя из вашего рассказа, мне понятна такая перемена и позиция. Я это к тому, что не считаю это бегством. Всегда должен быть кто-то на своей территории. Иначе какая в том стратегия? — Поддержу, — Ло покачнулся на стуле, но едва не опрокинулся назад, его успел подхватить Кид. — Так мне даже больше нравится. Не выдержу душнилу в твоем лице в и без того душном климате. Заржали все, кроме Сабо, разумеется. Шутку он оценил, ядовито улыбнувшись, перекатывая между пальцами сигарету. Вопреки всему план все же заимел право на жизнь и его реализацию. Он был составлен гораздо лучше изначально предполагаемого. Итог не мог не радовать, даже учитывая наличие еще некоторых неточностей. Но Сабо счел это мелочью по сравнению с проделанной работой. И чтобы закрепить внутри себя хорошее чувство уверенности, парень вышел на мансарду добить последнюю сигарету под куполом серо-коричневого ночного неба Лондона. Идиотская зажигалка снова не работала. Высекая пустые искры, она не давала вспыхнуть пламени, заставляя Сабо удрученно на нее ругаться, пока он не шмальнул ее к черту, запустив с высоты шестого этажа. Замахиваясь, едва не уронил с плеч пальто, которое вдруг удержала чья-то заботливая рука. Гостьей оказалась Нико Робин, протянувшая ему молча коробок спичек. О, по всей видимости, теперь в новой традиции Кауэлла – получать помощь в затруднительном положении из-за отсутствия рабочей зажигалки. Супер. Он тянет улыбку уголком рта и с шорохом чиркает спичкой по торцу картонного коробка. Успешно. Белый сигаретный дым уже через секунду направленным потоком стремится вверх от его напряженных губ. За пределом парапета внизу снуют редкие машины-полуночники, переключаются на перекрестке светофоры, а ветер гоняет по невысыхающему асфальту остатки мусора и осенних листьев. Где-то совсем скоро забрезжит рассвет, но не здесь, не в промозглом неуютном Лондоне. Пофиг, что тут проходит Гринвич, до утреннего солнца еще в лучшем случае три часа, хотя по факту и того больше, если облачность останется такой же плотной. Неожиданно Сабо понял, что терпеть не может этот город. Особенно последние недели своей жизни. Пространство вокруг стало безумно горьким и до глупого безрадостным. В Сфолксе ему нравилось куда больше. В вентиляционной трубе за его спиной тихо загудело. Вверх рванул теплый воздух, коснувшись затылка парня. — Коала сказала, что у тебя могут возникнуть некоторые проблемы с зажигалкой. Дала спички. — Видимо, это своеобразная карма. Кто знает. Я уж было подумал, что ты куришь. — Бросила. Не так давно. — М-мм. Была причина? — Была и есть. — Тоже неплохо. — А у тебя есть причины курить? Выдох и новая спешная затяжка. — Вообще-то нет. Ничего такого, кроме нервов и рук. — Нервничаешь? — Успокаиваюсь. Сабо почти услышал, как она засмеялась, хотя звуков, кроме ночной улицы, никаких не было. Посмотрев вбок, замечает, что Робин поравнялась с ним плечом к плечу, сохраняя вежливую дистанцию. — Я хотела спросить. Если ты не против. — Можешь. Но я против. Если это то, о чем я думаю, — сосредоточенно изучая кончик тлеющей сигареты, Кауэлл невольно сводит к переносице брови. — О нет, совсем не о ней. Вопрос иного характера. Ей в ответ выжидающе качают головой. — Ты думал о том, как поведет себя тот человек, чьих друзей ты хочешь вызволить из Могадишо? — Предположительно… Не особо. — А стоило бы. Твои причины должны быть убедительны для него. Ибо люди в таком положении, как он, имеют свойство быстро терять доверие, впадая в импульсивность. Плен – не то событие, которое может пройти бесследно. Особенно там, где твой друг был. Не принуждай его к тому, чего он не хочет. Полный непонимания, Сабо резко посмотрел на собеседницу, выпуская носом дым. — Я не говорил об… — Умение слушать, видеть между строк и внимательность – одни из моих главных качеств. И Коала тут не при чем. Ты же не глупый, я вижу. — Да уж. Тогда у меня тоже вопрос. — Если это то, о чем я думаю, то не стоит. — И все же. — Нечестно, мистер Кауэлл. А я люблю играть по правилам, — в глазах ее смех, но внутренне Сабо чувствовал готовность женщины отражать неугодные ей разговоры. Хитра. — Ладно. Поступим иначе. Скажу так и один раз. Я не преданный брат, даже близко на него не похож. Мы ссоримся, миримся и порой шлем друг друга без разбора. Но. Я первый, кто узнает, если что-то пойдет не так. У меня нет цели угрожать, я лишь обозначаю свою позицию. — Прозвучало грубовато, к тому же вопреки моему согласию, — удивительно, голос Нико мягок, полон спокойствия. — Если бы ты не хотела слушать, то ушла бы сразу после моего заявления о вопросе. Заканчивает работать вентиляция, позволяя пространству вокруг вновь охладится до пресловутых пяти градусов. Внизу на улице с шумом припарковалась машина и зло хлопнула ее дверца, образовав эхо, долетевшее до мансарды. Нико кивнула, зябко обхватывая себя руками. — Переиграл. Но не уничтожил. Интересный ты собеседник, Сабо. Я тебя недооценила. — Так многие сначала ошибаются. Идем, я закончил. Сигаретный окурок был успешно потушен выверенным круговым движением руки, вжавшим его в кирпичную кладку парапета, после чего Сабо и Робин молча вернулись в квартиру к остальным.***
На следующий день были куплены четыре билета в Аддис-Абебу в один конец без пересадок. Нетуристическое путешествие в одну из самых беспокойных и опасных стран мира началось. У каждого были свои представления насчет того, что их ждет и чем все закончится. Справедливости ради стоит заметить, что у Трафальгара и Робин они чем-то были схожи. Коала пребывала в очень смешанных чувствах, а Кид решил не загоняться лишний раз. В его представлении Африка до сих пор виделась в виде туземцев в набедренных повязках, каннибализма, львов с пушистой гривой и полнейшей нищеты. Что ж, в последнем он не сильно ошибался, а вот остальное явно станет для него открытием. Ло время от времени усмехался, зная это, когда пытался убедить себя, что не волнуется за беспечность сорокалетнего придурка. Но рано или поздно все-таки наступали откаты, и волнение готово было его сожрать заживо. Очень четко он почувствовал это, проведя бессонную ночь и такой же день в кузове открытого "джипа". Африка явно не была слишком гостеприимной. Она была дикой и своенравной. Опасной, непредсказуемой. И Ло очень не любил непредсказуемость. Лишь одно исключение было в этом негласном убеждении. Данное исключение сидело напротив, преданно охраняя его сон, пока горячее солнце медленно поднималось над красно-желтыми землями Африки. Из всех четверых не спал только Юстасс.
