Десять лет в поисках Завтра*

      Могадишо отличался от Харгейсы. Значительно. Могадишо – столица некогда большой, но ныне разбитой на несколько непризнанных государств территории, израненной непрекращающейся войной. Здесь, как нигде, налицо оказались видны ее последствия. Не только в разбитых, раскуроченных зданиях большинства районов – сильнее это отпечаталось на лицах людей. Внутри них, в их жизни, даже среди тех, кто был еще совсем юн. Война не щадит никого. Война кусает, оставляет раны, война обгладывает, она забирает надежду и спокойствие. И если вдруг кажется, что кто-то сумел примириться с ее духом, с ее вездесущим присутствием на каждом углу и в каждой минуте, то это в корне ошибочное мнение. Люди могут ждать, могут терпеть, способны даже принять почти все правила жизни в подобных условиях, жертвуя многим, что им дорого. Но ни один человек не смирится. Если у него есть душа. В том нет ничего нового. Истина, которую знает любой почти с пеленок, где бы он ни родился. Потому что страхи у людей в подсознании совершенно одинаковы.       Робин знала это и уже в третий раз, оказываясь в Могадишо, не могла не прокручивать подобного рода мысли, рассматривая знакомые и одновременно чужие улицы. Правда, от реальных величия и значимости столицы осталось исключительно название. Политическое значение уже не являлось столь весомым, а внешний вид давно перестал напоминать некогда потрясающей красоты город с ослепительно-белой архитектурой, словно выточенный из слоновой кости. Могадишо изо дня в день продолжал тлеть, как огромное пепелище, периодически подергиваемый вспышками старых и новых вооруженных конфликтов. Как и его люди. В вечной гражданской войне. В бедности, разрухе, выживании. И последнее являлось ключевым фактором.       Остальные это поняли, когда друг за другом покинули белый фургон "тойоты". Разом шагнули в придорожную пыль столицы Сомали. Первое, что бросилось в глаза, – огромное количество людей с оружием. Кортежи из фургонов с автоматчиками, а следом джип с пассажирами – не редкое здесь явление. Перед каждым магазином или конторой обязательно стоял человек с автоматом. Практически на каждом перекрестке по пути виднелся блокпост. Там обязательно были пулемет, мешки с песком и камуфляжной сеткой, а шлагбаумами служили сваренные трубы с усилением. Взгляды у местных пристальные – у всех без исключения. На многих – поношенные бронежилеты, у кого-то – нагретые солнцем каски и сверкающие гильзами патронташи, оттягивающие плечи или пояс. Не было необходимости всматриваться, атмосфера явно не выглядела обычной. Здесь стоило быть в разы осторожнее, чего и потребовал Исрафил еще настойчивее, чем в Харгейсе. Затем он закурил, отбросил под ноги спичку и глянул в конец улицы, где громко спорили трое, облаченные в военную экипировку. Помимо них, вокруг сновали обычные жители.       — Как я уже и сказал, идем до дома моей сестры. Это не так уж и далеко отсюда, — махнув на восток рукой, — по маленьким улицам не больше полукилометра. Смотрите, запоминайте дорогу на всякий случай, она несложная. А с картами тут плохо. Вам могут предложить их в магазинах или у стадиона, но толку в них нет, они в большинстве старые. Что-то разрушено, что-то заброшено, и поменялось многое. Город внушительный, заблудиться легко. Пока будем ждать нужного человека, советую не разгуливать почем зря. Харгейса – относительно спокойный город, Могадишо таким не является. Тем более здесь, в центре. Повторю, на деле – никогда не знаешь, что тут случится в следующую минуту.       — А чего твоя сестра живет тогда в этой дыре? — скривился Кид, щурясь из-под приставленной ко лбу ладони.       — Она не живет. Умерла года три назад. В одной из перестрелок.       Казалось, Исрафил не дрогнул, когда озвучил причину. На деле же его напряжение выдал только один жест – сильнее затянулся сигаретой, сразу скурив ее до фильтра и впечатав окурок в деревянный столб справа от себя.       Ло и Коала, не сговариваясь, взглянули друг на друга, но почти сразу же посмотрели в разные стороны: он – на замолчавшего Кида, она – на худую кошку, что прошла мимо ее ног, мазнув по длинной юбке облезлым хвостом.       — Давайте поторопимся, нечего здесь подолгу светиться. Многовато вас для этого места, — Исрафил прокашлялся, утер рот, а затем прозвал за собой. Он обогнул заколоченное досками здание и устремился на длинную узкую улицу.       Все молча последовали за ним. Им хватило пары сотен метров, чтобы почувствовать, насколько обстановка отличалась от Харгейсы. Коала старалась не сильно хмуриться под укрытием из розового платка, однако руки сдерживать сложнее. Следы от ногтей на ладонях явно останутся надолго. Робин краем глаза заметила ее напряжение, но ничего предпринимать не стала. Просто смиренно выдохнула и отогнала прочь беспокойство. У них ничтожно мало времени на адаптацию к здешней атмосфере. А это было важно и нужно.       Как справляются двое оставшихся, она уже не волновалась. Судя по всему, интуитивная выходка Юстасса с кхатом помогла Ло с его акклиматизацией если не на все сто процентов, то убрала большую часть неприятных симптомов. Непонятно только, действительно ли так сработал кхат или Ло просто требовалось расслабиться. В любом случае, произошедшее сыграло на руку, сейчас мужчина выглядел более живым, чем сутки назад. И хотя Робин не понаслышке знала, какой коварной бывает акклиматизация, она не могла не удивиться, что Ло стойко выдержал это нелегкое испытание.       Его бледность почти сошла, да и блеск в глазах вернулся. И он неплохо справлялся с поддержанием равновесия в пространстве. Вот что значит выдержка. Когда ты хирург и много, порой очень много времени проводишь на ногах, будучи предельно сосредоточенным, такое поведение становится нормой, переходя в фазу автоматизма. От такого отключиться сложнее, чем поддерживать. Поэтому Робин не волновалась за Трафальгара. Подсознательно она сразу почувствовала его внутренний стержень, от которого веяло чем-то очень знакомым. Наверное, тем, что жило в ней самой. Что касалось Юстасса, так этот человек оказался самым стойким. Было ощущение, что его вообще сложно застать врасплох. Этот персонаж слишком быстро приноравливался ко всему. Прекрасная мимикрия, притом что сам он этой своей способности, по всей видимости, не замечал. Но ничего важного, однако, не терял. Иногда, глядя на своеобразную парочку, Нико отмечала их поразительную совместимость, почти равную противоречию. Почти – потому что общего явно больше. И ее это немного забавляло. Как и то, насколько схожими являлись и их с Коалой взаимоотношения.       Повеяло жженой бумагой вместе с запахом рыбы, но в жарком прозрачном зное Могадишо дыма не разглядеть. Только легкие колебания воздуха из-за высокой температуры горения над самодельной коптильней возле одного из побитых жизнью каменных строений. Вокруг нее толпились несколько местных молодых парней. Они моментально прервали свою беседу, когда увидели вышагивающих по переулку чужаков. Вроде ничего агрессивного, кроме волны жадного любопытства, остановило которую исключительно строгое лицо Исрафила. Кид, конечно, обернулся, не смог сдержаться, но ничего необычного не увидел, а тех троих и след простыл. На улице осталась лишь чадящая коптильня.       До места назначения они добрались без проволочек. Не сказать, что Исрафил ожидал в первые же минуты пребывания чего-то плохого, вот только лучше всегда быть готовым ко всему. Потому облегченно выдохнул, проводив своих подопечных за скрипучую дверь в дом, где он не появлялся со дня смерти сестры. Он не страшился перестрелок или провокаций, на такое сомалиец был натаскан. Его больше волновало, что с ним может сделать господин Ксавьер, если вдруг по неосторожности что-то случится с кем-либо из этих четверых. Отправит искать другую работу в лучшем случае, в худшем – старался не представлять. Иногда такое положение дел раздражало, однако нужно кормить семью, особенно когда на тебе – четыре голодных рта. А он только и умел, что управляться с оружием, драться да оказывать элементарную первую помощь при ранении. Ничему большему жизнь в Могадишо его не научила. Ну разве что еще неплохому английскому. Вкупе эти вещи позволили пробиться на хорошо оплачиваемое место. Исрафил держался за него как мог. Он не вправе позволить себе оплошать, тем более в таком плевом деле. Хорошо, что Робин его понимала. Странная, загадочная и притом очень тактичная женщина. Она помогала Исрафилу, когда им доводилось видеться, ничего не требуя взамен. Было странно, но в конце концов Исрафил смирился и привык. Робин, по его мнению и после долгих раздумий, оказалась просто добрым человеком. Такой вариант его успокоил. Как и саму Робин.       — Условимся, что здесь – относительно безопасное место. С учетом того, что дом три года как нежилой. Если поищите, найдете здесь нужные вещи. Одежду, посуду, даже бумагу в столе в комнате сестры. Есть два спальных места, при желании можно сделать больше. За водой и едой сходим на соседнюю улицу за поворотом, я покажу.       — Блин, так и знал, что надо менять больше денег, я все потратил на траву! — запричитал Юстасс, падая на тахту у стены, из которой тут же взвился вихрь застоялой мебельной трухи. Коала чихнула и посторонилась. Ло закатил глаза.       — Опасно таскать с собой большую пачку местных денег. К тому же Робин сказала, что у вас их достаточно, — он взглянул на нее, Нико кивнула в подтверждение. — Что касается информатора. Этот человек не наш. Но господин склонен сотрудничать только с ним.       Исрафил намеренно избежал слова “доверять”. На это Робин еле заметно усмехнулась. Да уж, Ксавьер Крокодайл никому не доверяет. Даже ей. Подлый рептилоидоподобный сукин сын.       — Тем не менее советую все равно быть с ним начеку. Здесь все меняется очень быстро.       — Так он непроверенный или что? — включился вдруг Ло. Он медленно кружил по комнате, внимательно рассматривая обстановку.       — И да, и нет. Раньше работал на господина Ксавьера. Потом, после окончания стычки между правительством и боевиками из Аш–Шабаб, он ушел. Его взгляды были близки к радикальным, как мне казалось. Не знаю, на самом деле так было или нет. Мы почти не пересекались. Но связь он периодически поддерживал.       — Ксавьер так спокойно отпустил кого-то из своих? — история позабавила Робин, об этом Крокодайл ей не рассказывал.       — Я думаю, господин нашел в этом свою выгоду. Как знать. Предположу, что иметь свои глаза и уши в Могадишо – ценная возможность. К тому же, насколько мне известно, Красноволосый, к которому ушел Малик, за довольно короткое время заработал здесь имя. Еще лет десять назад в водах северных и восточных берегов плавало много пиратов. Этот ушлый подчистил большую часть, подгреб под себя оставшихся и состряпал частное охранное предприятие. Единственные, кого не коснулась данная участь, – люди Красного Пса. Идти против подобного зверя даже псих Красноволосый, видимо, не решается. Большего я не знаю. И без понятия, насколько господин Ксавьер расположен к Красноволосому.       Исрафил продолжил рассказывать. Заинтересовавшись, Робин сыпала вопросами, и тот по мере возможности отвечал, однако ничего сильно нового сказано не было. Их внимательно слушала и Коала, присев на низенький столик в центре комнаты. Она сложила руки в замок, оперлась на них подбородком, неотрывно глядя исключительно на Робин. Последняя не подала виду, что ей это понравилось.       Ло тоже хотел было включиться в разговор, дабы наверстать возможно упущенную информацию, да только не вышло. С толку сбила аура Юстасса, изменившаяся за пару минут. Она стала давящей, ощутимой, с налетом паники. И ее успел приметить Трафальгар, когда оглянулся через плечо на Кида, все так же развалившегося на тахте. Буквально несколько секунд, и напряжение, мелькнувшее у того в глазах, исчезло, сокрытое несвойственной ему серьезностью. Ло сильнее сдвинул брови и подсел на край тахты спиной к Юстассу. Тихо бросил:       — Что?       — А что? — закосил под дурачка тот.       — У тебя лицо сейчас было такое, как тогда, когда ты приперся ко мне в реабилитационный центр.       — Это какое же?       — Так смотрят на хуевое прошлое, Кид. Вот только сейчас я к этому никакого отношения не имею. Я надеюсь.       Сразу Трафальгар ответ не получил. Миг заминки, и он обернулся, убеждаясь окончательно – что-то не так. Юстасс отмахнулся и сел, уткнувшись взглядом в обшарпанную стену:       — Херня. Тебя еще не отпустило от травы, Ло. Проглючило.       — Проглючило, говоришь?       — Ясно как день! С чего мне вспоминать прошлое сейчас? — Кид обернулся, его руки изобразили вопросительный жест.       — Эй, вы чего? — вдруг прервала их Коала, привлеченная посторонней беседой.       — Все нормально. Ло походу еще под травой.       Кид смеется, загребает рукой волосы назад. В этот момент Ло видит в нем фальшь и еле заметно щурится.       “Действительно, с чего бы?” – размышляет Ло.       Кида он больше не трогает. Пока. Тот показушно и не к месту встревает в диалог Робин и Исрафила, причем замечает эту шероховатость исключительно Ло. Он проигрывает в уме услышанные фразы, подобно кассетной пленке отматывая их назад. Совершает титанические усилия, ведь голова все еще слегка мутная, состояние не в полной норме, и столь большой умственный напряг требует соответствующего уровня концентрации. У него в висках начинает ныть, когда верная ему кратковременная память подбрасывает две зацепки: Малик и Красноволосый. Теперь осталось понять – “кто из?” и “какого хрена?” Юстасс с ним связан. Не интуиция, но опять же память намекала Трафальгару, что стоит покопаться в том времени, когда жизнь развела их с Кидом по разным полюсам. Кстати, он ведь так и не рассказал, где и что он делал все те годы. Обмолвился парой общих фраз и увильнул от ответа. Тогда Ло посчитал это не слишком важной информацией, смирился, не стал давить и расспрашивать, постепенно забыл. Однако сейчас положение вещей приняло немного иной оборот, требуя пересмотра собственной позиции относительно прошлого Кида. Что-то там было. Что-то, на что чуйка Трафальгара уже ощерилась и была готова рыть землю в поисках истины. Но только как это не вовремя! Или же совсем наоборот?       У Ло по лицу часто сложно прочесть, о чем он думает. Так было и в эту минуту. Юстасс краем глаза поглядывал на него, но никак не мог понять: что творится там, в донельзя умной голове? Параллельно он ругал себя за опрометчивость, за то, что подставился, слишком яро отреагировав на знакомое прозвище. Впрочем, вряд ли возможно оставаться спокойным, когда о себе напоминает то, о чем он почти успел забыть. Почти. Гадство. Какого хрена этому нужно было напомнить о себе здесь и сейчас? А главное – что дальше? Пусть Малика он не знает, но вовсе не факт, что Малик не в курсе, кто такой Кид. С другой стороны, Красноволосый за столько-то лет мог и забыть о нем. Эта мысль успокаивала Кида скудно и неуверенно. Что не внушало радости. Как и возросшая до заоблачных высот вероятность встречи с Красноволосым. Юстасс крайне этого не хотел. Нет, он не боялся его, куда уж там. После случая с рукой мало осталось в мире вещей, которые могут страшить. Кроме одной. Встречи Ло с его прошлым. С человеком из его прошлого. С человеком с самыми непредсказуемыми намерениями. И что Юстассу удалось вырвать себе свободу – лишь счастливое стечение обстоятельств, а не то, что он тогда наплел Трафальгару. И тому об этаком раскладе знать вовсе не обязательно. Кид устало потер глаза. Ничего в этой жизни не может быть просто. Отстой.

***

      Ближе к вечеру Исрафил помог им закупить воды, еды и необходимых принадлежностей. Разнообразием выбора ближайший магазин не отличился, впрочем, удалось собрать минимальный набор, что не могло не радовать. В запасе оставалось около трех дней, в течение которых они должны успеть провернуть запланированную операцию по спасению. Катастрофически малый срок, и каждый это понимал. Однако некоторые вещи были вне пределов их влияния, и ускорить таковые не представлялось возможным. Как, например, встречу с информатором, что была назначена на утро следующего дня. Снова приходилось ждать. Исрафил убеждал, что человек, с которым предстоит связаться, обеспечит и оружие для обороны, и, возможно, даже защиту. Ло скептично отнесся к заверениям, а Юстасс небрежно хохотнул. Потому что если Робин молчит и не подтверждает слова, как было ранее, то информация, увы, доверия не вызывала, возвращая всех в неясное, подвешенное состояние.       Местом встречи назначили центральный рынок – Бакаара. В том же районе Ховладааг, где находился дом сестры Исрафила. Хорошее совпадение, учитывая протяженность Могадишо. Много районов, много улочек и переулков, огромное количество домов, почти как лабиринт. Однако не дойти до Бакаары было практически невозможно. Везде висели вывески с указателями, кто-то громко выкрикивал название рынка, да и поток людей так или иначе стремился именно туда. Там была жизнь. Впрочем, как оказалось, – смерть тоже. И несмотря на то, что у Трафальгара на руках красовалась каждая из букв этого слова, несмотря на то, что он видел много крови, человеческих органов, смертей и прочих прелестей хирургии, он вообще, как выяснилось, не готов был столкнуться с тем, с чем пришлось, когда они с Исрафилом преодолели наружные ряды магазинов и палаток Бакаары, сунувшись в крытую часть рынка.       Запах стоял невыносимый. Ло едва не повело от смрада, ударившего в нос, а тошнотворный спазм почти достиг гортани, но был сдержан волевым усилием. Исрафил потрепал мужчину по плечу, приводя в чувство.       — Я думал, врачи более стойкие к таким видам.       — Ничего общего с медициной тут точно нет, — стараясь проморгаться, Ло глубоко вдохнул в собственную руку, прижимая ее к носу. Помогло слабо.       — Идем, Малик ждать не будет.       Покачав головой, Исрафил поудобнее перехватил автомат, уверенно скользнув вперед по замызганной рыбьей кровью плитке. Вокруг горланили сомалийцы, стучали разделочными ножами, летали полчища голодных мух, а мостовая под ногами тонула в месиве из грязи и протухших потрохов. Ло успел пожалеть о своем согласии сходить в это место. Но было уже поздно.       Могадишо жил в основном за счет океанских вод, поэтому единственным реально доходным ремеслом считалась добыча морской живности. Ловили все, что ловилось. От тунца и акулы-молота до черепах и даже дельфинов. Трафальгар в этом убедился, увидев собственными глазами. А через каких-то пару метров он с трудом смог удержаться от падения, поскользнувшись на месиве из внутренностей. Спасла моментальная реакция, в частности, ловкая рука, что вовремя нашла опору, погрузившись в нечто скользкое и теплое. Когда Трафальгар посмотрел, во что именно, то в омерзении отвернулся, снова подавляя рвотный спазм. Стоит ли говорить, что после соприкосновения с прилавком, залитым кровью и рыбьими потрохами, мухи летали за ним, как военная эскадрилья за крупной мишенью. Все, что он мог – с нажимом вытереть ладонь о край одежды. Тот самый момент, когда Ло поблагодарил свою предусмотрительность, но узел на конце рубашки все-таки завязал. Для собственного спокойствия, если здесь его возможно было обрести, проталкиваясь сквозь толпу, режущую глаза вонь и, как ему казалось, давно забытое чувство брезгливости.       Прошли они чуть больше половины рынка. И как бы Трафальгару ни хотелось сделать все побыстрее, Исрафил будто нарочно шел медленно. Головой по сторонам не водил, но глаза то и дело бегло двигались, сканировали людей, пространство и предметы. Пока в какой-то миг он не задержал взгляд чуть дольше обычного на дернувшейся грязной шторе в проеме скрытого от чужих глаз помещения на противоположной стороне прилавков.       — Быстро. Идем, — бросил Исрафил, утягивая Ло именно в ту сторону.       За шторой и невысоким порогом, разделяющим общее пространство от частного, Ло очутился в полумраке. Был чуть чище пол под ногами, если не считать кровавых следов от обуви, но пахло по-прежнему мерзко. У маленького закутка не нашлось окон, в стене едва барахлила вентиляционная вытяжка, и то Ло не был уверен, что она работает. А даже если и так, что работает правильно. У стены стоял хлипкий стол, пара стульев, прибитая к стене лавка, и горела новенькая настольная лампа. Больше ничего в помещении не было. Кроме человека, стоявшего у стены по правую руку. Он был хорошо экипирован, это отметил даже Ло, когда глянул на него и сделал вывод, что это и есть тот самый Малик.       — Прошу, — не вежливо, но, скорее, настороженно кивнул встретивший их, указав на лавку у стены. Сам же сел на стул, широко расставив ноги.       Хозяин ситуации, сразу догадался Трафальгар и мигом опомнился. Он не должен забывать, кто он такой и зачем сюда пришел. Поэтому уперся локтями в колени, выдерживая взгляд глубоко посаженных глаз незнакомца.       — Вы – Малик? — сразу спрашивает Ло, чем вызывает беспокойство Исрафила и тут же ощущает его хватку на плече.       — Это на мне, — напоминает ему временный напарник, понизив голос, — мы обговаривали.       — Исрафил, ну что ты начинаешь, не на дебатах же.       Либо Малика позабавил настрой Ло, либо ему хотелось побыстрее со всем разобраться. Хотя никто не исключал обоих вариантов сразу.       Исрафил выдохнул.       — Не нервничай так, эти формальности давно в прошлом. Да и времени, признаться, у меня не навалом. Кэп от Ксавьера знает в общих чертах, в чем суть запроса. Моя задача – выяснить детали. Ну а кто, как не причастный к этому делу, расскажет мне доступнее любого другого?       Потемневший лицом и взглядом Исрафил через силу встал и отошел в угол, разряжая пространство для беседы. Он видел, какую ухмылку выдавил его бывший сослуживец. Наглую, самодовольную. Самую отточенную реакцию из всех возможных. За это Исрафил и раньше недолюбливал Малика. Впрочем, видимо, ничего не изменилось.       — Правильно. Твое дело охранять, провести до места. Ты молодец, — Малик не сдержался.       А вот Исрафил, в отличие от него, разумно промолчал, не считая нужным опускаться до бесполезных колкостей. Он просто кивнул в сторону ожидавшего Ло.       Улыбка сошла с губ Малика. Провокация не удалась. Скучно. Однако он быстро вернул рабочий настрой, снова взглянув на Трафальгара.       — Ну, рассказывай. Какие бесы попутали вашего дружка с Сакадзуки?       Впервые Трафальгар услышал истинное имя человека, посмевшего изувечить жизнь Эйса. Не какое-то условное прозвище, а настоящее имя. Враз сделав все происходящее окончательно реальным. Имеющим вес. Имеющим причины, имеющим лицо. И это пробудило огромную, спящую до сего момента злость. Ло ощутил ее. Всем телом, от кончиков пальцев до стиснутых зубов, но подавил ее, зная, что еще рано. Еще не к месту. Подавил и резко посмотрел на смуглого Малика перед ним.       — Я знаю далеко не так много, как хотел бы. Расскажу, что смогу.       И пока он говорил, успел мимолетом подумать, что Сабо сейчас пришелся бы как нельзя кстати.       Покидали они Бакаару по истечении часа. Отвратительный рынок во второй раз обласкал Трафальгара смрадом вкупе с непередаваемой атмосферой смерти и антисанитарии. И даже такое он готов был пережить, переварить в себе со временем, но только не то, что заметил краем глаза, когда они с Исрафилом покидали крытую часть рынка через боковой выход. Ло не отдавал себе отчет в том, что совершенно бессознательно оторвался от сопровождающего и замер всего в нескольких шагах от двухступенчатого спуска из здания. Кругом на арабском и сомалийском голосили местные жители. Иногда они толкались, иногда с любопытством его разглядывали, в то время как сам он истуканом замер на их пути, не в состоянии отвести глаз от изнеможденной, умирающей у его ног огромной морской черепахи. Ло знал, что она умирает. Как и то, что произойдет это довольно скоро. Он видел. Но лишь заглянув в ее черные, полные боли и непонимания глаза, он не мог сообразить, почему она должна умирать так по-варварски. Так бесчеловечно. Так жестоко.       Черная накидка соскользнула с распростертой ласты черепахи, прикрывая ее теперь лишь наполовину. Ло хотел было сделать шаг ближе и не смог. Его за локоть схватил Исрафил. Жестко одернул.       — Не нужно. Пойдем, — говорит он и оттаскивает нахмурившегося Ло.       Хирургу жарко, пробивает пот, а запах такой мерзкий, что хочется бежать как можно дальше, но увиденное не укладывается в его голове. Он не успевает что-либо сказать, его рот так и застывает приоткрытым, когда Исрафил еще напористее продолжает:       — Идем, Трафальгар. Мы создаем много внимания.       Как раз в этот момент Ло поворачивается, замечая, как в их сторону уже спешит долговязый сомалиец, выписывая на ходу рукой агрессивные жесты. Выражение лица приближающегося не несло в себе дружелюбия. Он был недоволен. Но прежде чем сомалиец добрался до них, двое, благодаря умелой тактике Исрафила, вовремя слились с толпой, исчезнув под крышей Бакаары. Как итог – идущие туда люди свободно входили и выходили, не находя препятствий. Недовольному сомалийцу ничего не оставалось, как сдаться. Он что-то крикнул своим дружкам, сидевшим на лавке в тени, покивал головой в ответ, а затем быстро поправил черную ткань, полностью скрыв одну из десятка лежавших на земле черепах.       Бакаара продолжала жить своей жизнью.

***

      Вернулся Ло один. Исрафил, поводив его до двери, отправился куда-то по своим делам, пообещав вернуться к вечеру. Робин же как будто ждала Трафальгара с минуты на минуту, и стоило ему войти, она тут же протянула кружку с кофе. Та была немного сколота по краям, на что женщина с улыбкой пожала плечами, мол, что есть, то есть. И напряженный Ло принял напиток, кивнув в благодарность.       Кида и Коалы в прихожей не наблюдалось, зато из кухни слышались голоса и активная возня.       — Несерьезное кулинарное соревнование, — Робин оглянулась. — Волновались, пока ждали тебя. Я же могу на “ты”?       До этого Робин к Ло обращалась исключительно на “вы”. Этим они с Сабо были похожи. Но теперь ситуация накалялась с каждым часом, так что формальности, по-видимому, переставали иметь вес. По крайней мере, в их случае.       — Конечно.       — Что-то не так?       — Нет. Ерунда. К делу это никак не относится, — мужчина делает два жадных глотка, отставляет кружку и садится.       — Бакаара, — Нико Робин словно слышит все его мысли, пока присаживается на тахту рядом. — Я говорила, будь готов. Это место никого не оставляет равнодушным.       Трафальгар слегка мотает головой. Его локти упираются в колени, а ладони сцепляются на шее в замок. Он чувствует, что снова устал. Гладит взмокшую кожу.       — Я в порядке. Просто надо немного продышаться. Даже пока шел оттуда, не хватало свежего воздуха.       — Это скоро пройдет, — и Ло ей верит, ее голос очень внушающий, уверенный. Затем Робин без ужимок спрашивает: — Что по поводу встречи? Как прошла?       Он рад смене разговора. Для него это лучший из вариантов.       — Странно, но предполагаю, что плодотворно. Их человек выслушал все, что я ему рассказал. Естественно, в пределах доступного. И объявил мне, что к вечеру мы получим ответ от его начальника. То есть, как я понял, нас еще могут продинамить?       Нико и бровью не повела. Прошлась пальцами по своей челке, слегка растрепав ее. Свой кофе она уже допила.       — Нет. Я думаю, к вечеру нам дадут имеющуюся у них информацию по тому месту, которое нам нужно. Я не слишком близко, но знаю Красноволосого. Зовут его Шанкс. Правда, не представляла, что он решит сюда перебраться. Долгое время он обитал в Бразилии, у него там хорошо шли дела. И теперь он здесь. Интересно. Но, в любом случае, Шанкс неплохой человек, хоть и чудаковатый в отдельных аспектах. Думаешь, кто-то с дурными помыслами и представлениями стал бы заниматься охранным предприятием здесь?       Взгляд желтых глаз Трафальгара вмиг помрачнел. Он глянул на свое отражение в кружке с кофе на дне.       — Понятия не имею.       Робин с пониманием улыбнулась, а рука ее учтиво коснулась плеча Ло в знак поддержки. И как раз в этот момент из кухни вышла Коала, как ни в чем не бывало удерживая две внушительные связки с динамитом.       — Вообще я искала кастрюлю, а Кид нашел это.       “О, — подумал Трафальгар, чувствуя себя черным юмористом, — да мы небезнадежны, оказывается”.       Динамит на проверку оказался хоть и старым, однако еще вполне реактивным. Такое мнение выдал Кид. Ему доверились. По части электроники и взрывчатых веществ более сведущих среди них четверых не нашлось. Поэтому полезную, но очевидно несущую риск и угрозу взрывчатку отнесли в темную сухую комнату, заперев на ключ. Вопрос, почему подобного рода вещь хранилась на кухне, остался без ответа. Который, возможно, знал Исрафил.       Разобравшись с загвоздкой, Коала и Юстасс достаточно быстро соорудили на всех несложный ужин из риса, бобов и овощей. Правда, Юстасс ворчал ввиду отсутствия чего-то более питательного, подразумевая, конечно же, мясо, но солидарных с ним не нашлось. Никто не поддержал его стенания. Нико сказала, что с непривычки здесь не стоит сразу налегать на мясо, Коала была довольна овощами вне каких-либо обстоятельств, а Ло оказалось достаточно вспомнить рынок. Тут же вернулась тошнота. Ему стоило огромных усилий не вывернуть из себя проглоченную еду обратно в тарелку. Юстасс покосился на него, пихнул в бок, но Трафальгар отмахнулся, показывая, что все в порядке.       За разговорами и предположениями, как все развернется дальше, ребята не заметили наступления вечера. Дом окунулся в умиротворенное тепло, оказавшись в тени высоких домов. Явная жара отступила, и каждый почувствовал облегчение. Поднялся легкий ветерок, затрепетав в выжженных солнцем циновках на окнах.       Верано приподняла одну и подвязала ее к гвоздю, вбитому в стену. Открылся вид на заднюю улицу. От дома к дому напротив тянулись длинные веревки, и на них цветной гирляндой сушилась одежда. Совсем нетипично пахло порошком.       — Правильно, окна здесь лучше открывать только задние. Когда солнце уходит. И ненадолго, — вынырнув из-за угла переулка, в проеме окна нарисовался Исрафил. Оперся о подоконник, немного погодя закурив в сторону.       — Напугал! — Коала дернулась и чуть не свалилась со стула.       — Простите, простите. Привычка. Ее не вытравить. Не выходит.       На посторонний голос в тусклой комнате собрались все, но Трафальгар прошел вперед, одним взглядом попросил у Исрафила сигарету, а когда прикурил, выжидающе выдохнул дым:       — Что с информацией?       — Все в порядке. На этот счет не волнуйтесь. Завтра прогуляемся к ним.       Ло немного успокоился, опустив глаза вниз. Под окном стояла большая коробка с пустыми пластиковыми бутылками, от которых пованивало скисшим молоком. Снова вспомнился чертов рынок. И черепаха. Немного подумав, Трафальгар мрачно интересуется:       — Надеюсь, не туда же, куда сегодня?       — Да нет. Не туда же, — Исрафил взглянул на него искоса, чуть-чуть насмешливо и подначивающе.       Понятливая Робин кивнула, сделала свои выводы и, пожелав проводнику доброй ночи, удалилась в маленькую комнатку рядом. За ней почти сразу последовала Коала, а Юстасс, оставшись один во вдруг некомфортной для себя обстановке, не нашелся, как себя вести и куда деть. Он точно не хотел завтра оказаться там, где мог лично встретить Шанкса. Только этого ему не хватало. Для самой идиотской из возможных ситуаций.       Исрафил, отстраненно докурив, отщелкнул бычок под ноги, растаптывая. Пожелал оставшимся доброй ночи и вновь ушел восвояси. Попрощался с ним только Ло.       — Ничего рассказать не надумал? — бросил из-за плеча Трафальгар, прерывая молчание Юстасса. Он сощурил один глаз, прицелился и со стопроцентной точностью попал окурком в горлышко одной из бутылок в коробке. Та начала мутнеть, наполняясь дымом.       Юстасс закатил глаза.       — Мне кажется, это ты должен рассказать, как прошла встреча днем. Ты поделился этим только с Робин, но не с нами.       — Ловко ты ушел от темы. Засчитано, — невесело усмехнулся Трафальгар.       — Траф, не надо. Не веди себя сейчас как мудак. Ну просто не место и не время.       — Не место? — оттолкнулся от окна и приблизился к Киду, глядя в его глаза с сеточкой мелких морщинок вокруг. — И не время? Окей.       Ло кашлянул в кулак, прошел мимо и исчез в вечернем сумраке за дверью комнаты. То, что в доме не оказалось света, все поняли, когда не смогли зажечь ни одной лампы. Все давно перегорели. Поэтому спать легли в темноте. И рано.

***

      Кид, наверное, думал, что Ло не увидел его быстро сменяющих друг друга эмоций, пока они ехали в северную часть города в районы, где уцелевших строений было куда меньше разрушенных. Но Ло видел. Хитро поглядывал, подмечал, пока Кид считал, что достаточно хорошо шифруется. Ло хотелось сказать ему об этом, однако по определенным причинам он откинул данную идею. Тогда пропадет возможность быть на полшага впереди. Ни разу не выигрышный вариант. И пока они в очередной раз тряслись в старом джипе, Трафальгар оказался не против побыть исключительно наблюдателем. При этом не теряясь, когда Робин и Коала оживали, задавая вопросы. Он умудрялся ловко включаться в разговор, будто даже из него не выпадая. В отличие от того же Юстасса. Который совсем ушел в себя. И на вопросительный взгляд Верано Трафальгар только качал головой, мол, не обращай внимания. Тактичная девушка вздыхала и понимающе отворачивалась.       Место, куда их привезли, не имело особых отличительных признаков. Схожий со всеми остальными двухэтажный дом на углу широкого и пустынного перекрестка. Гражданских не наблюдалось, а вот людей в форме оказалось предостаточно. И все настороженно уставились на приехавшую машину. Когда ребята вместе с Исрафилом и Маликом высыпали на жаркую, пропахшую гарью улицу, они очень отчетливо ощутили напряжение. Малик осмотрелся, довольно хмыкнул и изобразил небрежный финт рукой, очевидно, отдав команду. Все стоящие поблизости, будто цепные псы, покорно расслабили спины, продолжив заниматься тем, чем и минуту назад.       — Тут мимо ни одна птица просто так не пролетит. Не бойтесь. Пока вы со мной, все путем. Шанкс подойдет через какое-то время, у него встреча. А пока я покажу и расскажу нужную вам информацию. Идем.       Несмотря на то, что Киду много чего хотелось сказать Малику в ответ, он все же удержался от провокационного искушения, буквально стиснул зубы и нехотя поплелся за остальными. Первым, конечно же, пошел Ло. И Юстасс этому даже обрадовался.       Территория сомнительной, с одной стороны, однако довольно влиятельной, с другой стороны, охранной организации Красноволосого не представляла из себя ничего приметного, как могло показаться. Несколько двухэтажных зданий, соединенных коридорами пристроек, и небольшой двор, в центре которого высохла покосившаяся большая финиковая пальма. Рядом из земли торчал ржавый гидрант, был свернут петлями резиновый шланг, и несколько женщин намывали в жестяных тазах зеленые фрукты. Но Малик провел гостей мимо в одно из дальних строений с заколоченными окнами и укрепленной дверью на входе. Первый этаж был цокольный, слегка утопленный в земле, а второй над ним – через три коротких лестничных пролета, дальше – высокая и много раз залатанная крыша. Впустивший ребят Малик плотно затворил за собой дверь, а затем указал на стулья возле длинного стола в центре комнаты.       — Все довольно просто и сложно одновременно, — начал он без лишний предисловий, вешая на стену свою жилетку. — Просто – то, что прихвостни Сакадзуки последние несколько лет как-то приутихли. Когда сюда пришел Шанкс, ситуация на рынке нелегальщины сильно изменилась. Посыпалось все, что могло. Не осталось тех, кто был бы где-то между Сакадзуки и Шанксом. Выбор вставал один: туда или сюда. Шанкс никогда ни на кого не давил и не давит. Давит ситуация. А тут – сами понимаете.       “Приплыли, блять! Не давит. Скажите это кому-нибудь другому!” — вспылил про себя Юстасс, складывая руки на груди и едва сдерживаясь.       — Просто и то, что нам известно место, где находится его основная локация. По последней информации, самого Сакадзуки здесь видели крайне давно. Это место перестало иметь для него прежнее, гораздо большее значение. Но нельзя сказать, что он не следит за Могадишо. И вот тут начинаются некоторые сложности.       — Как помочь нам, не входя в открытую конфронтацию, — подает голос Робин и подходит к карте города, сверху подсвеченной длинной лампой.       — Можно и так сказать. Учитывая, что Могадишо – сплошь пороховая бочка или даже минное поле, всегда нужно иметь при себе сапера и желательно не одного.       Коала внимательно слушает, Ло покачивает правой ногой, уложенной поверх левой, потирает немного отросшую за последние дни бородку, пока Юстасс старается казаться невозмутимым, а Робин – влиться в рассказ Малика.       — Никогда бы не подумала, что Шанкса занесет сюда.       Нико очень мягко улыбается, очаровывая человека Красноволосого, и тот невольно плывет, теряя прежнюю жесткость.       — А я никогда бы не подумал, что еще встречусь с тобой когда-нибудь в этой жизни, Робин, — прозвучал со стороны входа веселый, чуть хрипловатый голос. С лестницы спустился мужчина, растягивая губы в широкой улыбке. Он высвободил единственную имеющуюся у него руку из кармана и, подойдя к Робин, очень тактично приобнял ее. — Тем более здесь. Крок меня удивил.       — Тебя не удивить, хитрый ты лис.       Ло прищурился. Что-то подсказывало ему, и скорее всего – именно отсутствие руки у пришедшего человека, что этот Шанкс и есть тот самый недостающий пазл из прошлого Кида. Не нужно было даже смотреть на Юстасса. Потому что темно-рыжие патлы, краснеющие едва ли не как медь на солнце, тройной шрам с левой стороны лица и культя вместо той же левой руки были для Трафальгара чересчур красноречивы. Или он совсем не умеет соотносить между собой очевидные вещи. Но этим он, к счастью, не страдал. Он скорее страдал от предвкушения того, какое сейчас начнется представление.       — Один раз услышала, и теперь мне не отвертеться, да? — смеялся и слегка горбился Шанкс, будто он не мужик явно за все сорок, а местный пацан-заводила, свой в доску. Ло такое поведение претит. Но отдать должное, окинув всех присутствующих взглядом, Шанкс ни на секунду не задержался на Юстассе, даже в лице не изменился, словно он одинаково всех здесь впервые видит. Кроме Робин, конечно. И лишь на секунду это дает Трафальгару повод усомниться в своих догадках, пока он краем глаз не замечает, как Кид старательно прячет сжатые кулаки. Ло мысленно внес еще несколько пометок на его счет, а затем переключился на действительно важную тему. В обсуждении уже участвовала даже Коала.       — Безрассудства идейному руководителю вашей операции явно не занимать!       — Мой друг в нормальных обстоятельствах вовсе не склонен быть таким, но здесь все совершенно иначе. Сабо буквально потерял голову, — Коала выглядела раздосадованной.       — Ну, милая! Безрассудство часто идет рука об руку с ситуациями, далекими от идеальных и ожидаемых. Это вполне естественно.       Шанкс до безобразия расслаблен и несерьезен, словно его втянули в забавную игру, где ему выпала самая малозначимая роль из возможных. Он присел на край стола, поднял ногу, чтобы небрежно отодрать с подошвы резиновых шлепанцев прилипший к ним кусок скотча.       — А что касается остального, то вам повезло. С большой долей вероятности мне все это может хорошо сыграть на руку. Не стану юлить и строить из себя доброго самаритянина, это не так. У всех здесь свои цели, свои правила, за которые рвут не только глотки и кишки, но и выжигают целые районы. Малик преувеличил, говоря о выборе между нашей скромной охранной организацией и головорезами и наркодилерами Сакадзуки. Здесь полно тех, что выбирать не хотят и не будут. Да и зачем мне вся эта шушера? Другой вопрос – сам Сакадзуки. У меня с ним свои старые счеты. Но, опять же, я не дурак, чтобы лезть против такой империи, не имея подстраховки. Чего-то весьма и весьма увесистого, что могло бы склонить меня на вашу сторону, — и, осмотрев каждого, наивно вскинув брови, он уточнил: — Вы же понимаете, да?       — Более чем, — бросил Трафальгар, опередив Робин, и та в ожидании отступила. — Только хотелось бы уточнить кое-что. Важное.       Кивнув, Красноволосый сначала почесал ухо, а потом подпер подбородок кулаком. У Ло же от столь нескромной демонстрации неуважения очень засвербило где-то в районе костяшек проксимальных фаланг.       — Какие гарантии?       — Гарантии чего?       — Что ваша помощь приведет к возвращению наших людей. Живыми.       Пару секунд Шанкс делает вид, что усердно размышляет, затем незапланированно икает, прикрывая рот, и отводит руку в сторону:       — Никаких.       — В смысле? — а вот и Кид включился, но Трафальгар на него не смотрит.       Замялась на месте и Верано. Девушка вмиг посерьезнела, закусив губу. Только Робин не отреагировала, все так же стоя возле настенной карты города.       — Мои люди могут обеспечить лишь информацию по нахождению и прикрытие. Если вы понимаете, о чем я. Вооружение и все такое. На рожон лезть я не планировал. Это ваша миссия, если можно так выразиться. А я могу лишь предоставить для нее инструменты. То, как вы ими воспользуетесь – исключительно ваша ответственность.       — Понятно, — Ло был доволен, что сразу сделал верный вывод об этом человеке, но чувствовал злость, оказавшись правым.       — Гандон, — одновременно вырвалось у Юстасса, удивив всех присутствующих.       — Ой-ой, ну зачем так грубо-то? — Шанкс, полный почти натуральной досады, поморщился и слез со стола. Подошел к металлическому стеллажу возле карты, достал из одного ящика бумажную папку. — Вот фотографии места, где находятся ваши ребята. Здесь есть все ракурсы. Ночью и днем. Видно и количество охраны. Хорошенько рассмотрите, довольно интересное место. На юго-западе отсюда. Примерно в пяти километрах. В общем, Малик покажет вам все, что необходимо, а кто-то один пойдет со мной для поболтать о некоторых деталях. И судя по страшным взглядам, это явно ты.       Впрочем, если бы Шанкс выбрал не Трафальгара, то Трафальгар напросился бы сам. Так хирург решил едва ли не с самой первой минуты, оказавшись на чужой территории.       — Прости, Робин, — оборачивается Ло на женщину.       — Все в порядке. Ты знаешь больше.       Ло, задвинув за собой стул, последовал за поманившим его уцелевшей рукой Шанксом. И Ло не видел, насколько пристально за ними следил Юстасс. Зато видела Коала. Не зная, как расценивать такую реакцию, она ткнула носком сандалии в громоздкий ботинок Юстасса. Тот тут же обернулся. И в обращенных к ней глазах девушка, как ни странно, увидела не ожидаемую ревность. Коала успела заметить мелькнувший в них страх.       Прошло около получаса. Разговаривали, однако, Ло и Шанкс из них не больше пятнадцати минут. Сидели в видавших виды плетеных креслах в окружении аскетичной мебели. Состояла она из одного рабочего стола, табурета рядом и такого же металлического стеллажа, как внизу, сразу позади стола. Однако на его полках лежали вовсе не документы. Там за пыльным стеклом поблескивало не менее четырех граненых бутылок с крепким алкоголем. А на самом рабочем столе Ло заметил одну замаранную рюмку. Ну кто бы сомневался, ей-богу. Некоторые вещи Ло чуял еще до того, как понимал, что именно он чует. Возможно, он даже смог бы принять целесообразность употребления алкоголя в настолько жарком климате, если бы не имел ничего общего с медициной. Поэтому просто отвернулся, не считая нужным комментировать.       — Значит, вы задумали такую авантюру, не зная самых главных вещей? — с улыбкой протянул Шанкс, схватив со стола рюмку и достав пузатую бутылку, в которой плескалось на дне. Он предложил Трафальгару и получил четкий отказ.       — Что это значит? Каких вещей?       — Хм-м-м. Интересно. Поменяет ли это что-то, если я расскажу?       — Если есть то, что нам поможет, настоятельно рекомендую этим поделиться.       — Грозный какой, — Шанкс закинул в себя полпорции и не поморщился. — На мне не работает, сразу говорю. Да и это моя территория, ну так, на минуточку. Но мне нравится, как с каждым мгновением становится интереснее. Так и быть. Поиграем. Повеселее будет.       Слух Трафальгара улавливал, как этажом ниже о чем-то спорили остальные, громко возмущался Юстасс, и рождающееся эхо отскакивало от каменных стен, долетая до Ло и Шанкса под самую крышу. Одновременно несколько раз послышался глухой стук, который затем сменился монологом Малика и шарканьем его шагов. Трафальгар старался не вслушиваться. Все его внимание было нацелено на Красноволосого.       — Я был знаком с Роджером. Хоть и условно. Мало кто тогда не знал правую руку Сакадзуки.       Сердце Ло спотыкается и ускоряет свой ритм. Дед такого не говорил!       — В каком это смысле – правую руку?       — Да в прямом. Те, кто имел отношение к организации Сакадзуки, были в курсе. Ну, раз вы и этого не знаете, то вряд ли вам известно, что женщина, имени которой я, к сожалению, не помню, женщина Роджера изначально была именно с Сакадзуки. Это потом уже Роджер закрутил с ней роман. Обстановочка накалилась, считываешь? Все стало очень непросто. Хотя совсем хреново оказалось тогда, когда Роджер решил выйти из дел. Нескромно обчистив при этом Сакадзуки. Не представляешь, насколько. Даже я, честно говоря, не представляю. Роджер ничего не рассказывал. Мне тогда было всего пятнадцать. Однажды Роджер явился на одну из станций в Поса Рике в середине дня, где я и еще двадцать три таких же голодранца от четырех до семнадцати лет фасовали дешевый героин. Под слежкой семерых надзирателей. Роджер сжег там все дотла. Камня на камне не оставил. Устранил надзирателей, а нас собрал, посадил в грузовик и отправил домой в Порту-Сегуру. Мы все были оттуда. И впервые за семь лет нам посчастливилось вернуться на родину. Но я почти не говорил с ним. Много слышал, много спрашивал после. А говорил всего единожды – перед тем, как нас отправили домой. Поэтому я обязан этому человеку жизнью. Ему, конечно, уже ничего не поможет, ведь он давно мертв. Но, видимо, я вполне способен предложить помощь его сыну.       Подноготную их плана, само собой, Трафальгар раскрывать не стал. Незнание Эйса о происходящем и его прямая непричастность сейчас были делом десятым. В отличие от помощи человека напротив. И хоть Ло ощутимо воротило оттого, каким себя показывал Шанкс, он старался сохранять хладнокровие. К тому же в какой-то из моментов Ло осознал, что такое поведение может служить всего-навсего маской. Чтобы усыпить бдительность. Потому что вряд ли однорукий рыжий алкоголик смог бы собрать вокруг себя стольких людей и построить довольно успешный бизнес в безнадежно загнивающем месте. Этот Шанкс был хитер и умен. Робин не зря описала его в первую очередь именно хитрым. И только сейчас до Ло дошло, что это было скрытое на виду послание лично для него. Он усмехнулся. Нико Робин – очень интересная личность.       — Ой, думал, ты не умеешь быть расслабленным, — Шанкс заметил его усмешку и стал более внимательным.       — Я не расслаблен. Не в моем обычае быть таким.       — Как тебя звать?       — Ло.       — О! — глаза Шанкса округлились, он подался ближе, упираясь в подлокотник. — Серьезно? Хирург? Вот это да-а-а…       — Что это значит?       — Не-не, ничего. Так, информация быстро разлетается.       — Какая еще…       Но Шанкс его беспардонно прервал, укладывая ногу на ногу. Потер возле рассеченной шрамами брови.       — Мы ушли от темы. Так вот. Я остановился на том, как Роджер нас освободил. Слушай, его сын, как его? Эйс, да? Он действительно не знает, куда Роджер дел все деньги, что украл?       Ло вдруг понял, что уже мало улавливает суть преподносимой информации. Она отличалась от всего, что говорил ему дядя.       — Кажется, наши сведения в корне не сходятся между собой.       — Вы и про деньги не знали? Ого. А ты думал, зачем Сакадзуки сын Роджера? Думаешь, он такой романтик, мстить за какую-то женщину спустя несколько десятков лет? Да у него таких пруд пруди и больше. Ну, может, по гордости ударило, только не больше, чем пропажа денег. И предательство доверенного человека. Будь Эйс просто сыном Роджера, он скорее бы сидел здесь в Могадишо вместе со своими дружками. Но ведь он не тут, верно? Я не знаю всей вашей ситуации. Однако. Ясно как день – вы не знаете истинной причины всей этой заварушки. А эти ребята, его друзья – лишь повод. Узда, если так можно выразиться.       Продолжая что-то говорить, Шанкс иногда жестикулировал, и Ло, сам того не осознавая, следил за его рукой. То, что он услышал, моментально запустило внутри необратимый мыслительный процесс, который, кажется, наконец смог принести нужные выводы. Выводы, которыми Трафальгар должен был поделиться с Сабо. Как можно быстрее.       — В общем, вы там сами уж думайте, решайте. Меня волнует другое, — Шанкс снова предложил Трафальгару полрюмки золотистого рома и, снова получив отказ, влил в себя, словно воду. — Как вы собираетесь устранять Сакадзуки?       Оглядев мельком желто-бежевое пространство вокруг, Ло собрался, чтобы вспомнить все то, о чем ему говорил Сабо. Весь его потенциальный план. Неидеальный, недоделанный. Но Ло надеялся, что человеку в кресле напротив будет достаточно и этого. Вздохнул. Хрустнул пальцами. Опять начала понемногу крыть мигрень.       — Сабо, тот, кто все это затеял, не виделся с моим братом целых десять лет. Они с ним были эм-м-м… Близки.       — О, отношеньки? Любовь-морковь! Великолепно! Понял. Так, стоп. Ты сказал, брат. Ты не можешь быть вторым сыном Роджера. Чушь.       Трафальгар немного растерялся от подобных словечек и скривил рот, едва находя прежнюю нить своей мысли.       — Двоюродный. Условно. Это вообще не важно. Эйс со мной почти всю свою сознательную жизнь, и мы одна кровь. Но я сейчас говорю о Сабо, о том, кому мой брат небезразличен. И он в Лондоне. Сабо работает в организации LFCF. Нужно пояснять?       — Нет-нет, я в курсе. Даже знаю того засранца, кто ее основал. Продолжай. Становится все интереснее и интереснее…       Улыбка Шанкса стала настолько широкой, что, казалось, тянется от уха до уха. При этом он продолжал закидывать в себя мелкие порции рома, будто это было его топливом. Хотя кто знает. Может, местная адаптация способна происходить и таким образом. Во всяком случае, интереса научного и вообще какого бы то ни было Ло к тому не имел.       После беседы Трафальгар поднялся с плетеного кресла, чтобы вернуться к Киду, Робин и Коале, но остановился у верхних ступеней лестницы. Обернулся. Шанкс застыл с немым вопросом, удерживая на весу открытый графин.       — Хотел еще кое-что спросить.       — Вроде все обсудили. Нет?       — Другое.       — А что другое нам обсуждать?       — Кид.       — Кид? — сильнее прежнего удивляется Шанкс. — Это кто?       — Не валяй дурака. Вы ведь знакомы.       Делая вид, что усиленно вспоминает, Красноволосый отводит руку с графином в сторону.       — Не знаю таких.       — Да будто бы я поверил…       После слов Ло Шанкс меняется в лице. Пропадает прежняя дурашливость, поверхностные беспечность и легкость. Стеклянная емкость со стуком соприкасается с поверхностью стола. Шанкс обходит стол, уверенной походкой приближаясь к собеседнику. И когда оказывается едва ли не нос к носу, он смотрит Трафальгару прямо в глаза. Шанкс выглядит уверенным. Мощным. Настоящим.       — Знаешь, как говорят. Если ты не можешь найти потерянный носок, то не потому что он хорошо спрятан, а потому что ты ищешь не там. Вот и сейчас ты не там ищешь свой носок. Советую заглянуть под кровать. Иногда там находятся исключительно интересные вещи, Трафальгар Ло.       Ло точно не называл ему свою фамилию. Что Шанкса совсем не волновало. Он четко и ясно прочертил границу, которую Ло пересекать нежелательно. И как бы ему ни хотелось сделать прямо противоположное, он был вынужден запихнуть подальше любые свои желания и инстинкты по данному поводу. Все-таки здесь он находится не из-за Юстасса. Понимая сей факт, Трафальгар попытался изобразить улыбку, но получилось лишь дернуть уголками губ. По всей видимости, когда все закончится, он перетрясет с ног до головы свой матрас, дабы найти нужный носок.       — Мы взрослые люди. Не советую язвить, — вдруг от минутной серьезности Красноволосого ничего не осталось. Лицо его опять озарила улыбка, и он хлопнул Трафальгара по плечу. — Иди к друзьям. Малик наверняка уже закончил. Они, скорее всего, во дворе. Кстати, если голодаете, можете взять с собой инжира. Что-то нам дохрена его приволокли. Всю неделю беднякам раздаем, а он не кончается.       Пора валить, четко вдруг понял Ло. Его выдержка рассыпалась на глазах. Но уйти, не отбрив гада напоследок, Трафальгару не позволила бы его темная, слишком раздраженная токсичность. Поэтому он сделал максимально снисходительное и самую малость обеспокоенное лицо, каким смотрят на глупые выходки питомцев или детей:       — О. У нас, знаешь, время ограничено. В плотном графике нет места на диарею. Но спасибо. За радушное предложение.       Сказав это, Ло спрятал руки в карманы, колкость в вежливость и сытый спустился по лестнице вниз. Шанкс посмотрел ему вслед, довольный пущенной в него острой шпилькой. Давненько его никто не уделывал настолько ювелирно. На минуту, это было даже лучше, чем барбадосский ром, который он, к несчастью, допил на той неделе. Но только на минуту. Кажется, личность хирурга действительно очень неоднозначная. И Шанкс таких любил и не любил одновременно. С ними интересно играть.

***

      К вечеру того же дня у них сложились наметки плана операции. Им одолжили некоторые файлы с информацией и фотографиями территории Акаину. Не без ловких ухищрений со стороны Робин. Ло не успел себя пересилить настолько, чтобы снова вступить в беседу с Шанксом, ему оказалось более чем достаточно.       До глубокой ночи они вчетвером обсуждали детали, спорили, делали выводы, выстраивали последовательность действий. Несколько раз даже все переигрывали, заходили в тупик, терялись в обсуждениях, но в конце концов каждый по праву и умениям получил в данной операции свою собственную важную роль. Оставалось прийти с этим к Шанксу и заручиться его поддержкой во всех обещанных смыслах. Красноволосый даже расщедрился на четверых людей в подмогу. И первым вызвался, как ни странно, сам Малик, ошарашив при этом как самого Шанкса, так и ребят. Мужчина объяснил все просто: хотелось размяться. Случись что, а под этим “что” он имел в виду не что иное, как перестрелку, он с ребятами сможет дать достойный отпор. Без него, по его же словам, у этих четверых шансов на успех меньше тридцати процентов. Даже если начало пройдет гладко, концовка, как всегда, запорется. Это он видел неоспоримо.       Шанксу поначалу не понравилась его инициатива, ведь он не хотел открытой конфронтации с Сакадзуки вот так в лоб. Однако Малик отвел его в сторону и что-то очень самозабвенно нашептал на ухо, явно довольный сказанным. Шанкс недолго выглядел задумчивым. Несколько раз почесал щетину на щеке, а после пожал плечами в раздолбайском смирении. Единственные слова, что услышали тогда Ло и Робин, были: “Ну раз ты так считаешь – флаг тебе в руки”.       Ло знатно удивился бесспорному доверию Шанкса к Малику, оно вызывало некоторую настороженность. Но лишь у Трафальгара. Нико Робин, глядя ему в глаза, дала понять, что беспокоиться не о чем. Она верила Шанксу.       И за день до назначенной операции по спасению четверых пленных Ло и Кид в сопровождении Малика отправились в тот самый район, что был во власти Акаину. Малик знал, откуда выхватить лучший обзор на нужную территорию, окруженную высокими стенами. Вопреки всей логике, это были единственные целые и столь высокие стены.       — Два с половиной метра. Вон, видишь? Вход у них там правее. Ворота для транспорта за углом. То есть точки входа минимум две. Причем на довольно большом расстоянии, — передав бинокль в руки Ло, Малик оперся о полуразрушенный парапет балкона старого отеля. Здание было закрыто с того времени, как пострадало в одной из множества перестрелок примерно лет тринадцать назад. — Значит, и точек отхода тоже две. Минимум. Помнится мне, там еще с западного угла были старые ворота. Не знаю, как сейчас с ними. Отсюда не увидеть. Левый флигель мешает обзору.       — Ты говорил, вышка сотовой связи рядом. Та, что ли? — спросил Юстасс, прищурившись вдаль.       Пока Ло разглядывал здания и стены, которые им предстояло штурмовать, Кид вспомнил важную деталь. Вот только деталь имела непривычный вид.       — Да. Она.       — Странно выглядит.       — Потому что неофициальная. План по развитию сотовой связи маячит только в будущем году. При хорошем развитии событий. А так здесь ни у кого нет таких привилегий. Ну, кроме Красного Пса. Интернет тоже мало кому по карману.       — А у вас?       — У нас своя выделенка и рации. Шанкс все устроил по-другому. Так что если собираешься заняться связью, то вон твоя цель. Но учти. Им не потребуется много времени, чтобы понять, где случилась проблема. Либо тебе придется постараться и сделать все незаметно. Не ебу, как, честно. Тебе виднее. Хотя у них усилитель вроде стоит…       — А какой от него толк, если связи нет в принципе? — усмехнулся Юстасс.       Малик непонимающе нахмурился. — Эй, Ло, — проигнорировав недоумение Малика, Кид пихает Ло в плечо, — Как там у нас по плану было? Предлагаю действовать чуть менее локально. Предлагаю вырубить всю подстанцию, мол, перебой. Птица зажевала.       — Обговорим со всеми, — Ло сказал как отрезал и вернул Малику бинокль. — Мы не решаем такие вещи без обсуждения. Риски тоже нужно учитывать.       — Единственный риск – возможная суматоха, которая только сыграет на руку. Ко мне сбежится часть этих папуасов, и я отвлеку их на себя.       Кид стоял на своем и в уме уже прикидывал возможные варианты действий, в то время как Малик заметил:       — Разделить – идея здравая. Но нужно знать пути отхода.       — Вот и расскажешь, покажешь. Не зря ж ты тут.       Самодовольство Кида Малик вдруг охотно разделил. Они посмотрели друг на друга, как закадычные друзья по рингу, отлично понимая, что ситуация будоражит их похожим образом. А Трафальгар, не оценив всплеск их ажиотажа, решил, что пора возвращаться. Работы по подготовке было еще очень много. И только время неумолимо неслось вперед, приближая их к моменту “икс”.       Ночевать остались на территории Красноволосого. Им выделили пару комнат в дальнем здании, окна которых выходили на высохший фонтан и покосившуюся пальму. Робин и Коала репетировали в своей комнате. Девушки отчаянно старались, но порой был слышен разочарованный голос Верано. Ло знал, что то, что они делали, очень трудно и тяжело, однако никто не собирался сдаваться. Тем более Коала. Тем более Ло. Самые заинтересованные лица выжимали из себя по полной программе.       Свои последние силы перед началом операции Трафальгар направил на поиски стационарного телефона. Ему не подошел бы какой-либо в публичных местах, да и время было позднее, поэтому он обратился к Шанксу. Уж за их линию связи точно можно не беспокоиться.       Шанкс без проблем уступил свое место на видавшем виды армейском раскладном стуле и выделил Трафальгару десять минут. Когда он исчез из виду, Ло рассеянно осмотрелся. В маленькие квадратные окна с улицы глядела чернь ночи, жужжали цикады, и о чем-то говорили внизу Красноволосый с Маликом. Прежде чем дотянуться до аппарата, Ло прихлопнул на щеке москита и почувствовал липкую каплю крови. В следующий миг его пальцы уже крутили тугой диск допотопного телефона, с трудом попадая в его отверстия. Главное, не ошибиться в цифрах. Долго перебирать придется.       — Да?       — Сабо, это я, Ло.       — С вами все в порядке? Как вы? Как план? Я ждал твоего звонка еще два дня назад.       — Знаю. Все путем. Тут не позвонишь по мобиле. Цивилизация все еще на пути сюда.       — Черт. Точно. Совсем забыл, что это за место.       — Послушай. У меня всего десять минут. Хотя, наверное, уже восемь. А мне нужно успеть рассказать тебе важное, о чем ты явно не в курсе. Достоверность будешь проверять сам, но скажу честно… Это многое бы объяснило.       — Выкладывай, — Ло услышал, как Сабо чем-то зашуршал, видимо, собираясь записывать.       — Сейчас мы у Шанкса. Он нам… помогает. И он был знаком с отцом Эйса, с Роджером.       Отодвинув от себя переполненную пепельницу, Сабо полностью включается в рассказ Ло.

***

      Шуджа Махди Али, достопочтенный господин родом из Галькайо, жил в Могадишо большую часть своих лет, а если быть точным, больше тридцати из них. Двадцать из которых исправно служил господину Сакадзуки. Шуджа был приверженцем умеренного исламизма и считал себя мирным и благородным человеком. Ничто не могло пошатнуть его уверенность в себе. Ни контрабанда наркотиков, ни многолетняя причастность к пиратской деятельности в Сомали, ни работорговля, ни работа на одного из крупнейших на нескольких континентах криминальных авторитетов. Ни даже человеческие пытки и содержание невольников в течение долгого времени. Ведь Шуджа Махди Али не прикладывал руку лично ко всем черным делам господина Сакадзуки, он лишь контролировал процесс, следил, чтобы все шло гладко, беспроблемно. Он всего лишь выполнял свою работу. Работу, что кормила всю его большую семью. Поэтому Шуджа Махди Али не почувствовал груз вины на своей душе, когда рано утром один из рабочих-невольников скончался и тело его, как мешок с костями, оттащили на задний двор для утилизации. Стоя на широкой веранде второго этажа главного здания, господин Шуджа бесстрастно следил за происходящим, щурясь от попадающего в глаза солнца. Все завершилось быстро. Когда работники исчезли, а во внутреннем дворе остались лишь женщины из прислуги, он поправил манжеты камиса и спустился в давно пустующий кабинет господина Сакадзуки. Отчет к следующей неделе почти закончен. Он, как всегда, все сделает заранее. Ни разу качество работы Шуджи не подводило господина Сакадзуки. Не подведет и теперь. Стоило ему лишь присесть за рабочий стол, подвинуть к себе бумаги, надеть на нос очки, у парадного входа послышался шум. Махди Али прислушался, чуть поведя головой в сторону, а спустя минуту различил несколько голосов.       — Что за шум? — обратился Шуджа к охране, показавшись у парадной двери дома. — Кто там?       — Какие-то иностранки. Утверждают, что у них встреча здесь сегодня с господином Сакадзуки.       — Какая еще встреча? Что за вздор! Господин меня не уведомлял. Закрывай дверь! — чуть больше, чем нужно, раздражается Шуджа и отворачивается.       В спину ему чуть громче прилетает:       — Ас-саля́му але́йкум! Вы – Шуджа Махди Али? — спрашивает одна из женщин, выглядывая из-за плеча охранника, пока тот продолжал теснить ее своей грудью и прикладом автомата.       Пожилой мужчина в белом повернулся, присмотрелся. Нет, ее он не помнил.       — Уа-алейкум ас-саля́м. Кто вы? И что вам надо? — голосом, полным недоверия.       — Я – Астрид. Вы меня не знаете, мы не встречались с вами, но я знаю господина Сакадзуки и так же работаю на него. Я – художница, мы с ним договорились о встрече сегодня в три часа. Здесь, если у меня верный адрес.       Шуджа Махди Али прислушался к себе. Полнейшая ерунда. Однако все-таки развернулся и подошел ко входу у железных ворот. Отпихнул охранника, чтобы лучше рассмотреть пришедших. Обычно он так никогда не поступал. Обычно ничего такого, правда, и не происходило.       — Никаких уведомлений от господина мне не поступало. К тому же о его внезапном приезде. И зачем здесь художник?       — Понимаю ваше негодование, господин Махди Али. Я готова все объяснить, но можно ли это сделать в помещении и после стакана воды? Мы с моей помощницей очень устали от этой жары, да и сумка нелегкая.       — Прошу простить, но это вам не проходной двор и не отель.       Робин делает очень расстроенное лицо, утирая со лба пот. Потерянно смотрит на стоящую рядом и молчащую Коалу.       — Хорошо. Господин Сакадзуки говорил, что вы твердый человек. Понимаю теперь, почему он вам всецело доверяет, — Робин велит Коале поставить сумку на землю, отдает ей бутылку с остатками воды, а затем продолжает, робко улыбаясь. — Так вышло, что вас должны были предупредить за несколько дней, но господин Сакадзуки, по всей видимости, заработался, я не знаю. Пока мы с утра были в отеле, я позвонила ему, и он заверил меня, что здесь нас будут ждать. Должно быть что-то. Звонок или письмо на электронную почту. Возможно, у вас что-то не так со связью. Вы могли бы проверить почту? Я очень надеюсь, что мы не зря проделали такой путь сюда. Господин Сакадзуки давно хотел, чтобы написали его виллу и сад.       Смерив незнакомку пристальным взглядом, Махди Али коротко касается плеча охранника в темной униформе.       — Тут жди. Смотри за ними. Сейчас вернусь, — и уходит бесшумно, забыв сменить домашние тапочки на уличную обувь.       В ожидании девушки обмениваются беспечными незначительными фразами, смотрят по сторонам и даже улыбаются, завидев стайки незнакомых им птиц. Солнце печет вовсю. Самое противное время послеполуденного зноя. Даже далекие кучевые облака на западе не вызывали особых надежд на дождь. Скорее всего, к вечеру они просто уйдут на север. Сезон дождей в нынешнем году запаздывал.       Шуджа Махди Али вскоре вернулся, и когда дверь в воротах приоткрылась, его лицо светилось радушием и снизошедшим к нему почтением. Он слегка поклонился, сложив ладони.       — Прошу простить меня, госпожа Астрид и госпожа Софи. Письмо действительно задержалось, но я прочел его и с радостью приму вас во владениях господина. Проходите. Сумку можете оставить, я попрошу слуг принести ее следом.       — Огромное вам спасибо, господин Махди Али. А сумку нет надобности нести далеко, оставьте у входа, — с натуральным облегчением выдохнула Робин и, шагнув на территорию Красного Пса, начала отсчет отведенного им времени. Коала неотступно шагала за ней.

***

      — Отлично, теперь с мужиком таскаются двое охранников, — сообщил Малик Трафальгару переданные по рации новости. — Нам пора выдвигаться. Двое с дальних точек переместились к главному входу. Все по плану. Они в привычном ритме, расслаблены и не ждут никакого подвоха. А ваш Сабо – молодец.       — Ага, — отвечает для вида Ло, ощупывает пальцами “глок” за поясом и смотрит на их предполагаемую точку входа – старые, окрашенные в белый ворота, намертво заколоченные с внутренней стороны. Опрометчиво вообще было их оставлять. Но кто знает, возможно, в их наличии и был какой-то тайный смысл. Но, во всяком случае, чересчур неявный.       Ло старался не показывать, что его штормило будь здоров. Теперь он жалел, что причиной была не акклиматизация, а банальные страх и волнение. Его сердце глухо барабанило в висках, в глотке и вибрировало отголосками в запястьях, пережатых манжетами тактических перчаток. Он чувствовал, как минута за минутой потеет все сильнее, и чертовы капли щекочут, текут по вискам, по лбу, заливая глаза. Ощущение, что все происходящее – взаправду, до сих пор не настигло Трафальгара. Паскудные мысли, что сейчас из-за угла выскочит кто-то знакомый, засмеется и скажет, что пошутили, и хватит, никак не покидали его. Нервно поджимая губы, Ло в любую секунду готов был сдать назад. А вот вперед… Перед глазами всплыли кадры его первой самостоятельной операции. Переживания почти идентичные. С той лишь разницей, что в операционной всегда прохладно и человек, жизнь которого от тебя зависит, только один. Здесь же жарко, пыльно, кругом оружие, а жизней, нуждающихся в спасении, целых четыре. Осложнялось еще и тем, что их местоположение оставалось неизвестной, и найти ее можно исключительно в процессе операции.       У Ло вырвалась невеселая усмешка.       — Помни, твоя задача – искать своих, — Малик со спины сжал плечо Ло. — Охрану мы берем на себя. Хорошо, что половина из них сегодня на выезде. Звезды на нашей стороне. Идем.       Выдохнув горячий воздух, Трафальгар хрустнул шеей, встряхнулся и последовал за Маликом, что юркнул вперед, уже прокрадываясь вдоль обшарпанной кирпичной стены. Он надеялся, что у Кида дела тоже идут как надо.

***

      Когда Юстасс размышлял о своей задаче, то решил, что труднее всего будет разбираться с установками на вышке, все-таки он работал с ними всего пару раз и то скорее чисто по фану, но на деле сложность оказалась в другом. В том, как добраться до вышки сотовой связи. Потому что какого-то хрена именно сегодня на этой узкой башне высотой около двенадцати метров маячили три фигуры. И одна из них была с автоматом и в форме, а две другие выглядели обычными людьми.       — Пиздец, — выругался Кид, выглядывая из-за угла. Хотя в его распоряжении был “глок” с полной обоймой и еще одной про запас, такое оружие вряд ли способно составить конкуренцию полноценному автомату.       Малик сказал – лучше перестраховаться. Явно знал, черт. Но Кид вовсе не планировал пользоваться оружием и стрелять из него. Он скорее вырубит всех врукопашную, раз уж на то пошло. Решение пришло к нему без особых раздумий. Пока нерадивый охранник прохаживался, разгибая затекшую от ремня автомата шею, а двое других чем-то постукивали на самой крыше, Юстасс посильнее натянул на лицо куфию. К счастью, несколько людей, шедших ему навстречу по улице, свернули за угол в один из тысяч безликих переулков, и теперь никто ему не мешал. Вокруг были лишь стены высоких домов и уходящий вдаль глухой забор-ограничитель, за которым высились мелколистные кроны деревьев. Они отбрасывали редкую тень и шорохом листьев довольно удачно маскировали звуки шагов Кида. Потому что стоило охраннику беспечно обернуться, чтобы оглядеть противоположный конец переулка, как ему моментально с короткого замаха в голову прилетело титановым протезом. Раздался глухой стук, и темнокожий мужчина в форме всем весом осел в руки Юстасса. Со амуницией тот весил точно не меньше восьмидесяти килограмм, решил Юстасс, в спешке оттаскивая тело ко входу.       Ему посчастливилось забрать автомат. На всякий случай, подумал Кид, однако на самом деле он просто давно лелеял мечту подержать такую опасную и одновременно красивую вещь. Остальное оружие он попрятал в коробках, завалил поверх рухлядью, быстро связал охранника, после чего спешно преодолел все этажи, выбираясь на крышу. Работники, завидев его, ненадолго впали в ступор. И через пару минут их ждала та же участь. Двое так же оказались без сознания и были оттащены Кидом в тень под брезентом, натянутым с одного угла крыши к противоположному. Наконец Юстасс, устранив препятствия, смог приступить к своей главной цели.       — Я на месте. Пришлось импровизировать, тут были несколько незапланированных лиц.       — Сколько? Что ты сделал? — после короткого шипения прозвучал осторожный вопрос Малика.       — Трое. Да вырубил, связал. Делов-то. Забрал автомат. Как у вас?       — Выдвигаемся. Лисы уже пробрались в курятник. Сколько времени тебе надо?       — Хм-м, — Юстасс подошел, разглядывая малознакомую ему аппаратуру. — Да не больше семи минут.       — Принято. Давай.       Малик отключился. Стянув с головы куфию, Кид ощутил на потной коже легкий сухой ветерок и облегченно выдохнул. Ему вдруг вспомнилось, что здесь все гораздо проще, чем могло быть. И он не забыл про несомненный огромный плюс – отсутствие поблизости других вышек. Это давало весомый шанс их несовершенному плану. Оставалось надеяться, что дальше все тоже будет идти в соответствии с ним.

***

      — Господин Сакадзуки никогда не казался мне человеком, чутким к искусству, — со снисходительной улыбкой заметил Шуджа Махди Али.       На низкий плетеный столик поставили латунный поднос с металлическим чайником с узким длинным носиком и тремя расписанными орнаментом пиалами. Запахло мятой. Девушка в хиджабе незаметно покинула террасу, оставив господина с его гостями.       — Что ж, сложно предугадать, что с возрастом будет значить больше, нежели в начале пути, — Робин прохаживается вдоль белой стены, ведет по ней ладонью, изучая контуры проглядывающей сквозь время старой фрески.       — А вы – женщина умудренная, — довольный старик разливает по чашкам чай. — Присаживайтесь. Расскажите мне побольше про идею господина. Я, знаете ли, заинтересованный в живописи человек. Далеко не каждый день я могу поговорить с кем-то здесь об искусстве. В этом городе оно давно умерло.       На данный счет Нико, конечно, поспорила бы, в ней с живым протестом встрепенулось сердце историка, насторожилась душа археолога, но она усилием воли подавила проявления истинной личности и, удивленно взглянув на старика, вернулась, присев в кресло напротив.       — Я так редко бываю в таких местах, может, расскажете? Мне нравятся истории других стран и городов. А про картину говорить особо нечего. Потому как все детали, вплоть до материала, мы хотели обговорить с господином Сакадзуки при личной встрече. Единственное, что я знаю, – он хотел запечатлеть рощу, что за нашими спинами.       — Что неудивительно, он ее очень любит. Сам взрастил из индийских саженцев. Тогда ввозить в Сомали подобный груз стоило баснословных денег. Его это не остановило. Господина Сакадзуки ничто не останавливает, если он этого желает. Такой человек. А фреска, которую вы видите, к слову говоря, имеет свою историю. Часть здания, где мы сейчас находимся, вот именно эта несущая стена сохранилась примерно с 1920-х годов. Поразительно, не правда ли? Этот город перенес много потерь и разрушений со времен Аджуранской империи. Когда пришли итальянцы, Могадишо изменился. Кто бы что ни говорил, в плане архитектуры город приобрел жизнь. Смесь стилей арабского и итальянского, этакая колониально-фашистская архитектура, как многие считают, смогла ненадолго вернуть лицо Могадишо. Тогда приезжало много иностранцев, в том числе художников. Так вот к чему я все это говорю, — старик чуть подается телом вбок и смотрит вполоборота на стену рядом с Нико Робин, выписывая в воздухе круговые жесты: — Эта фреска была написана одним итальянским художником. Вроде там даже в углу остались его инициалы. Можете взглянуть. Я на итальянском не говорю. Здесь очень долго жила династия богатых купцов, я узнал об этом, когда в мои руки попали остатки архивов. После они, по-видимому, продали то поместье, что было раньше на этом самом месте, и покинули город. А в начале 90-х из-за начала повстанческих войн и войн с США город был почти полностью разрушен. Значительная его часть. Эта стена, первый этаж здания и еще часть левого флигеля – все, что осталось от поместья. Именно в таком состоянии господин Сакадзуки и приобрел эти земли. Раньше у него еще были, но там уже не то, другое. Здесь же вот у него легла душа. Отстроили заново. Фреска – единственное, что тут напоминает о мирной части истории. Потому что сейчас, куда ни глянь, становится грустно, знаете ли.       На его смуглом морщинистом лице блуждает легкая смесь гордости и грусти. Махди Али делает глоток чая, но замечает, что молодая спутница художницы так и не присела. К тому же выглядела странно бледно, стоя у перил террасы.       — Ваша подруга в порядке? Выглядит, откровенно говоря, болезно. Может, вы все-таки присядете, мисс?       — Благодарю вас, господин Махди Али, лучше постою. Здесь ветерок, а я себя с утра неважно чувствую. Наверное, это все инжир.       Шуджа нахмурился, отставив пиалу на поднос, и прежде чем он что-то сказал, Робин тактично вставила свое слово.       — Софи очень любит инжир, а у нас во Франкфурте качество, знаете, не очень. А хороший дорого стоит. Здесь же проще, она просто дорвалась. О чем, конечно же, жалеет, да, Софи?       Скривившись, Коала поджала рот, нехотя кивая в подтверждение.       — Очень жалею. И это точно не отменит того, что мне позарез нужна уборная. Господин, я приношу вам свои извинения. Могу ли я воспользоваться здешней уборной? Боюсь, мне станет скоро совсем не до обсуждений картины, да и портить вам беседу своим видом не очень хотелось бы.       — Конечно, мисс Софи. Не оправдывайтесь. Я знаю не понаслышке, как косит туристов непомерная любовь к этому фрукту. Он полезен, однако в умеренных количествах.       Обернувшись через плечо, старик взглядом выцепил промелькнувшую в коридоре черную фигуру служанки и затем позвал ее:       — Фатима! — женщина в хиджабе мигом выскользнула на террасу, поклонилась. — Проводи девушку до уборной. А потом дай ей того настоя. Она инжира переела.       Покорно кивнув, Фатима засеменила обратно в коридор.       — Иди, иди за ней. Она отведет, — машет рукой старик, поправляя короткий воротник камиса.       Двое быстро уходят. На широкой террасе остаются двое. Стоит жаркий день. Белое солнце продолжает обжигать черепицу дома и одноэтажных строений во дворе, купаться в темно-зеленой листве индийского миндаля и иногда бликовать на крылышках упитанных цикад, что без умолку стрекотали на стволах деревьев. Пахнет свежей мятой и терпким зеленым чаем.       “Первая часть готова”, — думает про себя Робин и со знанием дела увлекает Махди Али в любопытные беседы об искусстве и живописи. Для нее не проблема сутками разговаривать на эти темы. Что уж там – один час.       В это время предприимчивая актриса в лице Верано оказывается в туалетной комнате, надежно закрывает за собой дверь на защелку, судорожно благодаря служанку, оставшуюся снаружи.       Оценить обстановку Коала смогла через несколько минут, когда спокойно подышала, омыла пыльное лицо и осмотрелась вокруг: приличный гостевой унитаз, чистые полотенца на держателях, свежие цветы в стеклянных чашах с водой и тонко тлеющие на подставке благовония. Легкий полумрак помещения разбавляли тусклый светильник на стене и одинокое окно над головой. Не то чтобы она никогда не лазила в окна, когда-то даже сигала из них прямиком в бассейн. Однако то щедро украшенное витражами окно, которое девушка видела сейчас, располагалось выше ее роста. И откровенно намекало на быструю импровизацию, ибо время не стояло на месте.       К счастью, экстремальность ситуации очень сильно мотивировала Коалу. По этой причине уже спустя восемь минут она, завернувшись с головы до ног в свой черный платок, быстро прошмыгнула вдоль коридора второго этажа и кошкой спустилась по лестнице на первый. Где, по заверениям Шанкса, находился кабинет Акаину. Это было понятно по дверям – они выглядели богаче и массивнее остальных. Замков Верано насчитала два. Простой и чуть посложнее. С первым она справилась за четыре минуты, со вторым провозилась все десять. И как приятно прозвучала ее награда, когда раздался благоговейный щелчок поддающегося механизма. Большим плюсом было то, что прислуга здесь появлялась крайне редко. Нет хозяина – нет нужды. А та парочка, что приносила чай, ожидаемо осталась наверху.       Еще раз осмотревшись, Коала вновь убрала заколки и отмычки в скрученный пучок своих волос, а затем бесшумно проникла в кабинет, прикрывая дверь.       — Итак, сукин сын… Сейчас я нарою все, что только возможно, на твою мерзкую шкуру. Ты очень пожалеешь, Сакадзуки, что связался с Эйсом и с нами. Да не подведет меня моя журналистская чуйка!       Как воришка и ловкий фокусник одновременно, Верано потерла ладони. Изучить и проверить все предстояло крайне аккуратно, быстро, а главное, с максимальной пользой. От этого во многом зависело, что именно Сабо сможет сделать с полученной информацией. Как использует ее и обернет против самого Сакадзуки. Сейчас от внимательности и четкости действий Коалы зависело очень многое. Она это слишком хорошо понимала. На все про все у нее оставалось около пятнадцати минут.

***

      Земля горячей крошкой перекатывалась под ступнями, колола их огрубевшую кожу, вдавливаясь вглубь под живым весом. Марко посмотрел вниз на свои запыленные ноги, поперебирал сбитыми пальцами и наконец включил подачу воды из шланга, что держал в руках какое-то время. Хлынул прозрачный холодный поток, привычно искрясь под палящим солнцем. Мимолетная свежесть легким касанием прошлась по небритым щекам и вскоре исчезла. Жар от земли сильнее, он есть всегда. Но с недавних пор, возможно, уже год, Марко не чувствует даже его. Поэтому теперь он выходит на плантацию босым. Мало того что днем.       Он смотрит на бурлящий поток, ведет по нему пальцами, зажимает, чтобы увидеть, как вода превращается в мелкодисперсный фонтан, рисуя в воздухе красивую двойную и даже тройную радугу из миллиардов брызг. Марко смотрит, не отводя прищуренных глаз. Это первая вещь здесь, которую Марко посчитал красивой. Особенной.       Теперь таких вещей стало куда больше. Например, глубокое синее ночное небо, полное непривычных созвездий. Несколько минут тишины перед заходом солнца, когда цикады прекращали свой беспощадный треск. Очень красная и сухая земля, что на вкус действительно была довольно железистой. Пение сорокопутов по утрам. Спокойные лица друзей, спящих рядом. Цветение индийского миндаля. И даже ранние утренние мусульманские песнопения.       Марко научился находить для себя во всем этом смысл. В моменте. Просто потому что мог себе это позволить. Не думая о том, что будет или не будет завтра. Или через неделю, или через год. Он давно перестал считать. В отличие от того же Изо. И Изо за это на него постоянно злился. Изо ненавидел это место, не прекращая, с самого начала. Единственное, что вызывало в Марко вопрос, – как у Изо хватает на это сил? Он не спрашивал вслух, но взглядом. А Изо впадал в ярость и материл его едва ли не каждый день. Татч давно бросил попытки того успокоить, просто игнорировал. А Джоз по ночам спрашивал Марко, почему он не отвечает, не останавливает Изо? У Марко не было ответа на этот вопрос, поэтому он просто пожимал плечами. Из раза в раз. Смотрел сквозь решетки окон и ни о чем не думал. Марко искренне считал, что у всего есть своя цена.       Вода окатила смуглые ступни, смывая с них пыль. Под ногами земля тут же превратилась в вязкую приятную кашу, местами теплую, местами холодную. Это немного напоминало морской песок, когда волны набегали на берег, и соленая вода застаивалась в небольших углублениях. Песок, правда, был жестче и разреженней, а здесь земля больше походила на глину с примесью камней.       Вдруг с ветки дерева рядом слетела птица, упорхнув прочь. Марко поднял взгляд от земли, отвел руку со шлангом в сторону, а вторую приложил козырьком ко лбу, прячась от солнечного света. Его глаза, достаточно привыкшие к яркому солнцу, внезапно улавливают в нескольких метрах впереди себя среди зарослей миндаля застывший темный силуэт человека. Не охранника. Не Изо, не Татча и не Джоза. Не кого-то из прислуги или других пленников.       Человек держит в руках оружие. Крепко сжимает его пальцами обеих рук. Слегка неумело, но упрямо. Человек смотрит на Марко и делает шаг вперед. Часть лица незнакомца попадает в свет. Под его пыльными кедами сухо крошится вспаханная красная земля. Марко моргает. Марко не двигается. Вопреки тому, что так было бы логично. Но он продолжает стоять. Он ничего не слышит. Звуки будто выключили, он словно бы находится на глубине, а плеск воды из шланга – единственное, что он способен различить. В голове у Марко возникает лишь один вопрос: какова вероятность, что он все-таки сошел с ума?       — Марко! — пробивает слуховой вакуум, и он слышит собственное имя, сказанное громким шепотом в паре метров от себя.       На несколько секунд Марко зажмуривает глаза сильно-сильно, хмурит белесые брови, а после медленно открывает. Человек перед ним не исчезает. И этот долговязый человек с пушкой в руках и в тряпичных кедах – Трафальгар Ло.       — Марко, — снова хрипит Ло, утирая с лица локтем пот и с опаской озираясь по сторонам, — где остальные?       У всего есть своя цена.       — В бараках, — просто отвечает Марко, перекрывая воду в шланге. Повисает тишина. Если нескончаемый стрекот цикад можно ею назвать.       Они молча смотрят друг на друга. Позади сквозь рощу пробираются Малик и еще двое. В легком порыве ветра шелестит жесткая листва миндаля. Солнце нещадно палит. Странно пахнет паленой пластмассой.       Ценой Марко оказываются десять лет свободы. И не только его ценой.

***

      В какой из моментов реальность пошла вразрез с планом, одновременно поняли все. Когда со стороны, где через несколько улиц располагалась вышка, раздались несколько автоматных очередей и одиночные выстрелы в ответ. Переполошились все, кто был на территории особняка Сакадзуки.       К тому времени Коала успешно вернулась из уборной, пробыв в ней немногим более получаса. Она успела снять копии нескольких компрометирующих документов и писем, отнести их к предварительно оставленной у входа сумке и спрятать среди кипы художественных принадлежностей, собранных без особого разбора. Успешно вернуться, даже не вызвав подозрений. Промелькнула надежда на тихое и плановое завершение их операции. Но надежда рассыпалась карточным домиком. Во дворе и по особняку заметалась испуганная прислуга, в коридорах замелькали охранники с автоматами, что-то активно говорящие в рации. То ли на арабском, то ли на сомалийском. Крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла, Коала покосилась на Робин. Но та очень натурально изобразила испуг, вскочив на ноги.       Прежде чем Махди Али покинул террасу, он резко вскочил, что-то грозно прокричал в коридор на сомалийском, а потом обернулся к гостям.       — Тут оставайтесь. Сейчас все проверят.       Шуджа Махди Али ушел. Вместо него появился вооруженный охранник, лицо которого по самые глаза было замотано в камуфляжный платок. Единственный прямой путь отхода для Робин и Коалы был перекрыт. Они обменялись взглядами, негласно сойдясь во мнении о начале плана Б.       Звуки выстрелов заставили Трафальгара вздрогнуть и уронить тяжелую связку ключей. Та со звоном брякнулась под ноги у одной из дверей бараков. Взвинченного Ло охватила паника, он заозирался, но его похлопал по спине прошедший мимо Малик с автоматом наперевес.       — Не тупи, хирург! Это то место? Здесь твои ребята?       — Да ну нахер… — послышалось по ту сторону двери, после чего в крохотном окошке за решеткой появилось знакомое Трафальгару лицо. — Либо я умер, либо… я вижу брата Эйса.       Шум в помещении усилился, и теперь уже в маленькое окошко пытались заглянуть несколько человек. Они попеременно ругались, наваливались на дверь, глядя абсолютно неверяще, хватаясь за корявые железные прутья.       — Да, — голос Ло совсем охрип. Душное волнение схватывало горло, не позволяя нормально говорить. Однако три пары жадно смотрящих на него уже несколько секунд глаз не позволяли ему расслабиться. Хотя вряд ли он смог бы. — Они тут.       Задача у Ло была одна — найти и вывести. Он нашел. А найдя, он и еще двое из людей Шанкса провели всех четырех сквозь бесконечные заросли миндаля, оглядываясь на каждый звук выстрела. Сердце Ло стучало так же быстро, как в тот день, когда он оперировал Эйса. Так же неистово и с таким же страхом. Конечно, в нем не меньше билось жгучее желание всадить по пуле в череп каждому, кто был причастен к увечьям Эйса и его друзей. У Трафальгара буквально тряслись руки, пальцы до побеления сжимали рукоятку “глока”, а воздух рывками выбивался сквозь зубы, сдерживая закипающую злость. Тем не менее он как никто понимал важность и ценность слова “операция”. И доверял тем, кто в этом гораздо опытнее его самого. Именно поэтому он бежал в компании из шести человек к дальним стенам широкой плантации. Бежал, нерадостно осознавая, что Коала и Робин все еще находились там. Чертова красная земля вовсю пылила, засыпалась в кеды, царапала кожу и попадала на слизистые. В этот момент Трафальгар еще больше возненавидел Сомали. Утешало лишь одно: он во всей красе представлял, с какой радостью расскажет об этом Эйсу. В день, когда они наконец встретятся.       Однако, что бы Ло ни думал, помощь Малика девушкам не понадобилась. Когда правая рука Шанкса вбежал во двор, распугав всех служанок в черных хиджабах, Робин и Коала, перебравшись через перила террасы, спустились по черепитчатой покатой крыше первого этажа, довольно легко спрыгнув с нее вниз. Завидев автомат на плече Робин, Малик удивился, а затем, оценив итог, усмехнулся. Но времени на беседы не было, поэтому они не стали дожидаться подмоги со стороны Сакадзуки и дополнительной суматохи, быстро удаляясь прочь.       Девушек пустили вперед, указав путь, а сам Малик и еще пара подчиненных бежали следом, периодически останавливаясь и отстреливаясь. Малик знал, что через каких-то десять минут подоспеет целый грузовик с элитой Сакадзуки. Тогда им точно не поздоровится. Именно по этой причине на соседней улице их уже поджидал заранее подготовленный транспорт. Оставалось около часа, чтобы убраться из Могадишо, и до вечера они должны были покинуть Сомали. Лишь по прибытии в Эфиопию у этих ребят будет возможность вздохнуть спокойно. Это не касалось самого Малика, но относилось к тем теперь уже восьмерым, которым Шанкс вызвался посодействовать. И таков был план.       Половина из которого оказалась уже позади.       К месту встречи у черного фургона группы явились с разницей не больше десяти минут. Там их встретил порядочно нервничавший Исрафил, что выкурил с десяток сигарет, пока выжидал. Но суматохи не было. Как ни странно, каждый действовал слаженно, полностью, ну, или почти полностью осознавая ситуацию. Даже те, кто еще час назад были пленниками. Рассевшись по местам в машине, ребята скинули розданное им ранее оружие в сумку.       А Ло не мог сохранять спокойствие. Едва сдерживая ярость, он топтался на месте, вглядываясь в конец улицы. Он нещадно растирал по лицу надоевшие ему пот и пыль, превращаясь в племенного жителя Африки, но никого впереди не видел.       — Сукин ты сын! — хрипло рычал он, пиная пыль. — Где ты, мать твою?!       — Ло! — слышит Трафальгар голос из-за спины, — Садись иди!       — Кида нет!       — Я знаю! У них там завязалось! Сейчас поедем, подберем его! Ну же!       Малик кричит, активно машет ему рукой, подзывая к машине, где все расселись по местам. И Ло оборачивается, смотрит, не знает, что решить. Как правильно решить? Что вообще значит “подберем”?       — Не тупи! Нас сейчас как накроет их подмогой, мы не вывезем!       И тут, вопреки здравому смыслу и вообще всякой логике, в двухстах метрах впереди из-за угла внезапно показывается Юстасс. Сгорбившись, он еле бредет. Притом одной рукой держится за бок, а второй тащит автомат. У Ло не возникает никаких лишних мыслей, ни доли сомнения. Он плюет на все и бегом срывается к Юстассу. Бегал ли он так быстро когда-нибудь еще? Скорее всего, нет. Ведь он даже не слышал, что ему кричал вслед Малик. Слишком сильно шумел воздух в ушах, и слишком сильно стучала кровь в висках.       Стесанная ткань джинсов на коленях – та еще ерунда, когда проезжаешь ими по гравийному песку, потому что важно вовремя успеть поймать огромное тело, прежде чем оно саданется головой об стену, теряя сознание.       — Какого черта, я тебя спрашиваю?! — орет Трафальгар Киду в ухо, пока тот еще может водить глазами и говорить. — Тупое ты животное!       На ор Трафальгара Юстасс заходится смехом, переходящим в кашель.       — Так и знал… что именно так… ты и скажешь. Ты предсказуемый!       — Куда?! Вижу, в руку. Навылет хоть, — внимательно, цепко оглядывает ранение. — Второй лишиться захотел? Чтобы металлом дрочить мне потом?! Куда еще?!       — Да тут, в бочину. Да не ссы, по касательной прошла… А ты юморист, оказывается, в таких ситуациях. Буду знать, — устало хохочет, затем откидывает голову, утихнув. — Мне не больно, я просто бежал долго, ну и может, крови слегонца потратил. Не трясись ты так…       — Заткнулся бы, иначе сам заткну, — тише прежнего припечатывает Трафальгар, а Кид улавливает изменения в голосе. Он из последних усилий поднимает голову, но то, что он видит, никак не сходится ни с одним из его представлений о Ло. Так как ни в одном из них, действительно никогда он не смотрел на Кида своими желтыми глазами, полными явно не африканской росы. В глазах чертового Трафальгара стояли слезы.       Уже потом Юстасс был уверен, что сознание он точно потерял именно из-за этого. Для кого-то – стигматы, для кого-то – песни ангелов, для кого-то – недостаток кислорода, а для Юстасса – только Ло со слезами на глазах и любой рейс на самолете. Вроде и стремно должно быть, но идиотская радость ощущалась сильней.

***

      Над едва уловимой границей океана севшее несколько мгновений назад солнце оставило за собой рыже-розовый след. Спонтанный световой рефлекс быстро рассеивался, растекался по небу, становился причудливо воздушным, пудровым и вскоре окончательно слился с серо-синим сумраком, идущим с востока. Тихо шуршали соленые воды Атлантики, приветствуя вечер, на удивление оставаясь пустынными. Даже прибрежных чаек рядом замечено не было. А Марко так сильно соскучился по их неистовым крикам.       На самом деле он много по чему соскучился. Например, вот не просто знать, который сейчас час, потому что зашло солнце, а узнать это, взглянув на часы, одолженные ему ненадолго. Марко переводил нечитаемый взгляд с воды и неба на циферблат, а затем обратно. Дышал растворенной в воздухе солью, свежестью и все еще неосознанной свободой, пока его забывшие за столько лет ноги вспоминали, каково это – касаться океанских вод, чувствовать их движение. Он сидел недвижимым изваянием на поломанном ящике, когда-то выброшенном на берег. Зная, что у него не больше двадцати минут, а скорее всего, и меньше, прежде чем их снова загонят в фургон и повезут дальше, до Баравы, Кисмайо, к самому южному населенному пункту Сомали – городку Рас-Камбони на границе с Кенией, Марко вдруг ощутил рождение гулкой, тянущей изнутри пустоты. В этот самый миг волна Атлантики омыла его ступни сильнее прежнего, достигая щиколоток, а рядом с ним возник Трафальгар Ло. Бесшумно и незаметно. Без каких-либо церемоний он закурил. Скосил украдкой на Марко взгляд, будто спрашивая. И Марко ответил, ничего не произнося вслух. Спустя мгновение в его руках оказалась пачка сигарет. Спустя еще одно он медленно закурил. Жаль, не плавно и с наслаждением, как раньше. Отвыкшие от никотина легкие сжались, родив неприятное покашливание. Ло отреагировал короткой понимающей улыбкой.       — Может, не стоит? — вопрос он задает негромко, чтобы перед дальнейшим бегством не потревожить застывший в своей уникальности момент.       И Марко придирчиво смотрит на дымящую сигарету. Впервые с момента их встречи в миндальной роще подает голос:       — Стоит.       Дальше он курил уверенней. Организм вспоминал. Отзывался. А его сухие потрескавшиеся губы с легкостью выпускали дым, моментально тающий в невесомом морским бризе, что едва касался отросших светлых волос Марко. Он единственный, кто проигнорировал крошечную джазирскую забегаловку, о наличии которой знали исключительно местные. Остальные же – Изо, Татч и Джоз – решили, что это первое, что они хотели бы сделать в первый день на свободе. Поесть вдоволь. Потому в спешке, но с радостью в эти минуты наедались от души.       Трафальгар докурил. Бычок он затушил и, скорбно осмотрев напичканный мелким мусором пляж, сунул его в нагрудный карман рубашки, что от воротника до закатанных рукавов была усеяна, словно маковым цветом, подсохшими кровавыми пятнами. Ощутив укол непрошеной вины, Марко прикрыл глаза, отвел взгляд и бесшумно вздохнул. От погружения в себя его отвлек Ло.       — У меня есть к тебе несложная просьба. Раз уж такое дело, — обернувшись, Марко видит, как Ло зовет за собой, без ожиданий направляясь к фургону в нескольких сотнях метрах позади них. И самое меньшее, что сейчас способен совершить Марко – выполнить несложную, пусть и не озвученную просьбу.       Он поднимается, как и Ло, прячет бычок в карман линялой прохудившейся одежды, чтобы под шорох смеси из песка, мусора и водорослей спокойно пересечь длинную полосу пустынного пляжа.       Просьбу Трафальгар так и не озвучил. Оно и не требовалось. Заглянув в дальний конец фургона, Марко понял без лишних слов. Двоих, что впоследствии с трудом волокли к берегу огромный пластиковый ящик, слегка устало разглядывала Коала и внимательно провожала глазами Робин, вместе сидевшие на теплом песке поодаль от машины.       — Грустно и прекрасно одновременно. Двоякие чувства, — тихий голос Верано побудил Нико посмотреть на нее. И девушка вздрогнула, но не от взгляда, а прикосновения руки подруги.       — В жизни нет моментов, когда ты чувствуешь что-либо одно. Всегда существует что-то еще. Всегда. Тем более у них.       Робин продолжает долго и вдумчиво следить за Ло и Марко, идущими к краю, к западному побережью Африканского Рога, пока ее левая рука уверенно лежит поверх ладони Коалы, ободряюще ее сжимая.       — Что думаешь? — спрашивает Марко, когда они с Трафальгаром все-таки сумели вытолкать большую морскую черепаху на глубину, заставив ее двигать ластами и плыть. От шока и долгого пребывания без воды она ошалела. Словно не ожидала вернуться в океан. Будто забыла, что нужно плавать, что нужно жить.       — Да ничего, — жмет плечами Ло, смотрит на свои до колен намокшие в холодной воде джинсы.       — Лаконично.       — А что говорить-то. Сил нет.       Марко кивает, обнимает себя руками за предплечья не от холода, тоже от усталости, которая почему-то стала возвращаться к нему именно сейчас.       Сзади закричал Малик, подзывая к машине. Это значило – время вышло, пора двигать, и Трафальгар в ответ показал большой палец. Действительно. Пора.       Большая морская черепаха уже успела скрыться из виду, поглощенная темными океанскими водами. Вечер густел все быстрее.       — Спасибо, — и хоть Марко взаимно немногословен, он предельно искренен.       Ло невольно вглядывается в его уставшее, истощенное лицо до тех пор, пока он вдруг не приходит к очевидной и до безобразия логичной мысли. Там, на плантации индийского миндаля проклятого Сакадзуки, в эпицентре бесконечного шороха зеленой листвы посреди каменистой земли Марко смотрел на него точно такими же глазами, как та черепаха с рынка Бакаары, совершенно того не осознавая. Черными, бездонными, пустыми глазами, потерявшими надежду. Но все же зовущими. Как и эта черепаха, немыслимым образом приобретенная Исрафилом в целости, а теперь справедливо выпущенная на свободу. Черепаха, что несколько минут назад получила второй шанс на жизнь. Как и все друзья Эйса. Потому что у любой истории всегда есть свой конец. Он должен быть. У этой истории он наступил сегодня. Вместе с новым началом.       Не было смысла отвечать.Трафальгар просто зашагал к фургону, но через пару шагов обернулся.       — Скажешь это Эйсу. Когда встретитесь.       Пояснений не требовалось. Хотя, откровенно говоря, Марко не понимал подноготную происходящего. С другой стороны, куда теперь спешить? Ему ощущалось, что теперь время способно быть по-настоящему бесконечным. Личным. Настоящим. Очень захотелось в это верить.       Но, еще не проехав и половины пути до Рас-Камбони, где-то под Кагарейном Малику приходит новая информация. Информация ему не нравится. Ему говорят, что через границу могут пропустить только семерых. Из-за недостоверной информации или по чьей-то халатности, правды никогда так и не найдут, данные были поданы не полностью. И Трафальгар вовсе не удивился, что фортуна в этот раз обошла его стороной. Факт он принял стойко. Благо, не пришлось в буквальном смысле слова смотреть на Кению по другую сторону предполагаемого рва, прощаясь с товарищами на неопределенное время. Ло просто уронил в руки голову. Он устал. Чертовски устал.       Хорошо, что Кид продолжал валяться в отключке, не придется унимать его бешенство. По крайней мере, не сейчас и не ему.       План на скорую руку переигрывается. Малик звонит Шанксу, Шанкс разговаривает с Ксавьером, и ночь для Малика и Трафальгара в одно мгновение пролетает мимо бессонной птицей. В разговорах, в спорах и в чем-то, похожем на компромисс.       Компромисс оказывается на деле не компромиссом, а единственным вариантом.       Ло, Исрафил и один из людей Шанкса остаются в Кагарейне. И ждут сутки. А остальные следуют плану, отправляясь дальше в Момбасу, получают документы и затем уже едут в Найроби.       На рассвете Ло говорит с Робин и Коалой. Говорит все как есть. Скрывать и врать нет смысла, особенно говоря о предстоящей реакции Юстасса. Он предупреждает, что будет сложно, ничего не обещает, потому как не может. В его силах – лишь попросить присмотреть и позаботиться о ранах Кида. Опасность тому уже не грозила, а бдительность лишней не бывает.       Мысленно Ло убеждал себя, что ему было бы жалко пол-литра своей крови, если с этим полудурком что-то стрясется. Однако истина, она всегда была где-то около. Ло не привык ее показывать. В этом Нико Робин увидела, как ни странно, себя. На прощание обняла Ло, и все, кто должен был покинуть Кагарейн, вовремя его покинули.       А через пару часов, когда поднявшееся ввысь солнце Сомали ознаменовало начало очередного дня, Трафальгар нашел в городе, наверное, единственный стационарный телефон, чтобы набрать на нем вызубренный наизусть номер.       Он звонил Сабо.