Глава 5: Укротитель волков
8 сентября 2023 г., 21:41
— А теперь подай том-томы.
Грохот барабанов разносится по всему «Красному коту», рассеиваясь о массу человеческих тел. Тэхён чувствует, как пропитывается им. Этот бар позиционирует себя как более модный, чем «Могила», но убранство здесь слишком безвкусное, а освещение слишком тусклое, чтобы эта претензия воспринималась всерьёз. Обувь людей скрипит по эпоксидным полам, но звук этот едва слышен на фоне отражающихся от стен голосов и шума саундчека в этой ужасной акустике.
Чонгук стоит рядом с ним, скрестив руки и облокачиваясь о стену, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Тэхёну не удалось встретиться с ним до их сегодняшнего выступления, хотя он и хотел. Он мог бы найти время, мог бы отправить ему смс, но что-то сдерживало его.
Какая-то внезапно появившаяся осторожность, чувство, что если он притормозит, то сможет отсрочить неизбежное.
Пространство между ним и Чонгуком пронизано множеством натянутых нитей, грозящих лопнуть в любую секунду под весом недосказанности, напряжения и неотвратимого магнетического притяжения. Тэхён хочет заговорить с ним, но не знает, что сказать. Поэтому просто опирается о стену, позволяя Чонгуку упираться своим плечом в его.
Они наблюдают, как хедлайн-группа проверяет барабанную установку, и примешиваются к толпе, пока бар постепенно заполняется людьми. Это своего рода вежливость — ребята пригласили их присоединиться к концерту, поэтому меньшее, что они могут сделать, это примкнуть к толпе, чтобы слушателей было визуально больше. Намджун возле бара, стоит, опираясь локтями о деревянную стойку, и разговаривает с какой-то низкой омегой с длинными волосами. Хосок идёт в направлении двери с девушкой, которую только что подцепил.
— Лучше бы сосредоточились на деле, — бурчит Чонгук, наблюдая, как Хосок открывает своей спутнице дверь с помпезным реверансом, слыша в ответ смех.
— А сам? — спрашивает Тэхён с ухмылкой. Он бросает взгляд в его сторону. Плечи Чонгука приподняты, отчего воротник куртки поднимается ещё выше, пряча шею. — Выглядишь рассеянно.
Чонгук обнажает зубы, но останавливает себя прежде, чем успевает издать рык.
— Ничего подобного.
Тэхён оглядывает его с выгнутой бровью — сдержанная поза, подбородок вздёрнут, волосы застилают глаза. Пальцы теребят рукав. Тэхён подцепляет его указательный палец своим и оттягивает ладонь в сторону, отчего Чонгуку приходится расслабить до этого скрещенные руки. Их сцепленные пальцы висят между ними.
Чонгук стряхивает волосы с глаз и смотрит на него. И, наконец, говорит то, о чём думают они оба:
— Я знаю, что ты хочешь сделать это.
Лёгкая улыбка играет на губах Тэхёна. Он смотрит на группу на сцене.
— Говори за себя.
— Если признаешь это, — тихо продолжает Чонгук. — Я позволю тебе увести меня отсюда и сделать со мной что угодно.
Тэхён сдерживает стон. Он ведёт пальцами вверх по предплечью Чонгука и сжимает запястье. Наклоняется ближе.
— Позволь мне использовать влияние.
На лице Чонгука мелькает удовлетворение.
— Нет, ты должен попросить как следует.
— Чонгук, я знаю, что тебе это нужно.
— Не так сильно, как тебе, — он прижимается опасно близко и тянет молнию на куртке вниз на несколько сантиметров, смотря Тэхёну в глаза. Он оттягивает ворот, позволяя альфе уловить тихие нотки своего запаха. Нервное напряжение и раскалённое до бела возбуждение. Запах омеги, которому нужна помощь. Это бьёт импульсом прямо по глубинной первобытной части в сознании Тэхёна, что заставляет его терять рассудок. Он словно больше не способен на рациональное мышление.
Бар вокруг них будто исчезает, все чувства Тэхёна поглощены тёплой вибрацией, на которую накладывается сердцебиение Чонгука. Он слышит его. Тук, тук. Тэхён усиливает хватку на его запястье и прижимает большой палец к сухожилиям.
— Давай же, — нашёптывает Чонгук, округляя мягкие губы на гласных звуках. — Скажи мне, что хочешь этого.
Тэхён делает резкий вдох, но это становится ошибкой, потому что запах Чонгука обволакивает его целиком, такой сладкий, родной. Чонгуку нравится чувствовать себя желанным. Тэхён замечал эту черту за многими омегами, но никогда до такой степени. В голове эхом стучат мысли об их телефонном разговоре той ночью.
Скажи, что ты сходишь по мне с ума.
Тэхён оглядывается по сторонам, пытаясь прийти в себя, когда его инстинкты кричат, чтобы он забрал Чонгука отсюда, увёл в какое-нибудь тихое место и успокоил. Но он знает, что, останься они наедине, успокоение — последнее, чего Чонгук захотел бы от него.
Намджун всё ещё возле барной стойки. Хосок до сих пор не вернулся. Омега по-прежнему возле него, ещё ближе, касается губами его уха, наклоняясь, чтобы своим шёпотом заглушить весь шум вокруг, испытывая последние крупицы самоконтроля Тэхёна.
— Ладно, — выдавливает он сквозь сжатые зубы. — Я хочу этого.
Чонгук мычит с мягкой улыбкой.
— Просто хочешь?
— Мне нужно. Пожалуйста. Я не смогу так выйти на сцену. И ты тоже.
— Я смогу что угодно, — говорит Чонгук, но хватает Тэхёна за локоть и тянет в сторону туалетов.
Тот идёт следом. Он не был бы против сделать это в открытую; он уже и так проболтался Хосоку с Намджуном о том, что они соединяли свои сердцебиения, к тому же процесс может быть и платоническим. Но грязные мысли в голове одолевают его, стоит подумать о том, что Чонгук намекнул на нечто большее.
Туалет представляет собой тёмную коробку из четырёх грязно-белых стен, в верхнем углу одной из которых хорошо видно высохшее красно-коричневое пятно, будто здесь что-то взорвалось. Кабинки расшатанные, металл задвижек звенит, когда Тэхён толкает Чонгука к двери, прижимая его запястья по бокам.
— Боже, я так легко поддаюсь, — говорит Тэхён.
Чонгук улыбается.
— Да. Лучше начинай принимать решения сам, иначе скоро окажешься там, где быть не хотел бы.
— Например, в замызганном туалете с кем-то вроде тебя?
Взгляд Чонгука темнеет. Он откидывает голову назад и расстёгивает куртку до конца, обнажая шею.
— Ты не хочешь быть здесь? Но ты сам только что об этом просил, альфа.
Тэхён сглатывает. Он не создан для всего этого. Сердце гонит по венам фруктовый пунш.
— Давай, сделай это, — требует Чонгук.
— Обязательно, но для начала... — Тэхён поднимает ладонь Чонгука и прижимается губами к тому месту, где бьётся пульс, где тонкая кожа и вены. Он обнажает зубы и проводит по коже клыками. Дыхание Чонгука сбивается, он наблюдает с расширившимися зрачками.
— Разве ты не хочешь большего? — спрашивает он. — Почему ты такой нежный?
— Я растягиваю удовольствие.
— Ну, так, блять, поторопи... — Чонгук давится словами, когда Тэхён сжимает его челюсть и поворачивает его голову в сторону.
— Какой же ты нетерпеливый, — говорит альфа, ведя носом вдоль линии его челюсти. Он поудобнее перехватывает запястье Чонгука, удерживая большой палец на внутренней стороне, дразня. Чонгук хочет, чтобы Тэхён подчинил его сердцебиение своему, но он слишком горд, чтобы признать это.
Он всхлипывает, чувствуя, как всё тело расслабляется. Тэхён утыкается носом в его шею и вдыхает, улыбаясь на его дрожащий вздох.
— Тэхён... — задушенно шепчет Чонгук. Отчаянно. Он хватает Тэхёна за бёдра и притягивает к себе, чтобы потереться о него, прижимаясь членом к его тазовым косточкам, чтобы показать, насколько он уже твёрдый. Невысказанная мольба.
И Тэхён даёт ему желаемое, лишь толику, но достаточно, чтобы перестать ёрзать. Он направляет влияние вперёд, чувствуя, как оно покалывает кончики пальцев, волной набегая на Чонгука. Тот сразу же успокаивается с маленьким довольным вздохом. Чонгук чувствует, как его пульс подстраивается под пульс Тэхёна. Но проблема в том, что сам Тэхён сейчас далеко не спокоен. Он прижимается к телу Чонгука своим, потирается о него и покрывает своим запахом, а его возбуждённый член топорщится через ткань штанов.
Чонгук мягко стонет ему на ухо. Тэхён вспоминает, что Юнги сказал о том, что они с Чонгуком подпитываются энергией друг друга, и знает, что ему нужно успокоиться, но он просто не может. Только не тогда, когда омега издаёт эти задыхающиеся стоны и прижимается своими бёдрами к его. Только не когда запах Чонгука кружит ему голову и сводит с ума.
— Блять, — рычит Тэхён, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. Он утекает сквозь его пальцы словно вода.
Чонгук хихикает и прикусывает его ухо.
— Ты теряешь контроль, альфа.
— Ты сводишь меня с ума.
Он не уверен, кто делает первый шаг — может, Чонгук притягивает его к себе, а может, он сам подаётся вперёд — Тэхён лишь мычит, когда их губы встречаются в развязном поцелуе, что заставляет Чонгука простонать и выгнуть спину, отстраняясь от двери, чтобы прижаться ближе к Тэхёну. Его свободная ладонь сжимает руку альфы, пока тот удерживает большой палец на запястье Чонгука. Волны возбуждения расходятся между ними эффектом рикошета, усиливая друг друга.
Но Тэхён может сделать ещё лучше. Он отпускает руку Чонгука, вместо этого сжимая ладонью бедро и удерживая на месте, пальцами другой руки скользя по его ключице, нежно сжимая основание шеи и нажимая большим пальцем на сонную артерию. С достаточно силой, чтобы заставить Чонгука заскулить.
— Ах, блять, да, — шепчет Чонгук, дыша заметно чаще. Тэхён чуть отстраняется, чтобы посмотреть на него — брови приподняты в выражении чистого наслаждения, глаза закатываются. Тэхён стонет и делает глубокий вдох, изо всех сил стараясь взять себя в руки, направляя своё влияние на Чонгука и видя, как оно действует.
Впервые омега Чонгука полностью сдаётся под напором альфы Тэхёна. Он чувствует, с какой лёгкостью его влияние разливается по телу младшего, быстро и гладко, как поток воды. Его пульс стучит в подушечках пальцев, прижатых к горячей коже шеи Чонгука.
— Вот так, — шепчет Тэхён. — Вот мой омега.
Чонгук стонет с лёгкой улыбкой на лице.
— Да.
Мой, мой, мой. Как же приятно это говорить, как приятно, наконец, удовлетворить сразу все свои желания, даже если они противоречат друг другу.
Мой омега. Моя группа. Мой успех.
Вот только держать всё это под контролем трудно, вместить в себя всё сразу не получится, иначе разорвёт по швам.
Тэхён просовывает бедро между ног Чонгука, позволяя тому тереться о него, пока он вновь не начинает издавать жалобные задушенные всхлипы, а его щёки не покрываются розовым румянцем. Чонгук царапает ногтями его торс, забираясь под футболку и вгрызаясь пальцами в голую кожу на талии. Но Тэхён не идёт у него на поводу так легко. Он убирает ногу и отстраняется от Чонгука, цокая языком в ответ на его недовольные жалобы.
Он наклоняется и прижимается носом к его шее, вдыхая запах — по-прежнему пропитанный возбуждением, но уже куда более спокойный. Медленно убирая пальцы от его сонной артерии, он прижимается к тому же месту губами, оставляя поцелуй, а после осторожно царапая клыками.
Чонгук расслабляется, разжимая пальцы. Он часто дышит, поднимая взгляд к потолку. Тэхён отстраняется и вновь любуется его красотой — тёмные ресницы, пухлые розовые губы и то, как он прикусывает нижнюю. Такой мягкий, учитывая, сколько у него шипов.
— Это было... — Чонгук проводит ладонью по лицу и выдыхает.
— Мхм, — кивает Тэхён, приходя в себя.
— Твоё влияние. Оно работает на мне... типа, так чертовски хорошо.
В его глазах вдруг загорается резкая вспышка, словно что-то глубоко внутри вдруг встаёт на место.
Это заставляет Тэхёна замереть. Словно его поймали с дымящимся пистолетом в руке.
Что Чонгук знает?
Но, как всегда опережая его на шаг, омега улыбается, не позволяя альфе слишком глубоко окунуться в собственные мысли.
— Это помогает мне играть, — говорит он. — Мы лучше работаем вместе, когда уравновешиваем друг друга, вместо того, чтобы друг друга выводить.
Тэхён пожимает плечами, чувствуя облегчение от того, что Чонгук не поднимает тему, которая действительно заставит его задуматься о том, к чему могут привести его решения.
— Пожалуй.
— Что ж... — Чонгук цепляет его за подбородок, придвигаясь ближе, отчего его дыхание оседает на приоткрытых губах Тэхёна. — мы можем делать это регулярно, будет неплохая договорённость, — он ухмыляется, и его клыки сверкают в жёлтом свете ламп. — Но я ещё не твой омега. Не до конца. Стану не раньше, чем ты меня трахнешь.
Тэхён со смешком фыркает и смотрит в сторону, прямота Чонгука его смущает.
— Что? — выгибает бровь тот. — Куда делся тот парень, который говорил, что готов трахнуть меня на любой поверхности? М? Я думал, ты накачаешь меня своей спермой, повяжешь узлом. Что-то изменилось?
Тэхён делает шаг назад, чтобы поправить одежду. Его футболка вся мятая от неистовых порывов омеги.
— Что происходит в три часа ночи, там и остаётся.
— Не в моём случае. Ты что, вдруг застеснялся? Наобещал золотые горы, а делом доказать слабо?
— Нет, просто проявляю уважение.
— Мне не нужно твоё уважение. Мне нужна твоя похоть.
Тэхён усмехается.
— Как насчёт этого. Со всем уважением, Чон Чонгук, я очень, очень хочу тебя трахнуть.
Чонгук издаёт хриплый смешок.
— Насколько сильно ты этого хочешь?
— Достаточно, чтобы написать тебе в три часа ночи, просто чтобы поговорить.
— Мхм. Поговорить, да.
— В смысле, да, может и немного больше. Я не был уверен, как ты отреагируешь.
— Но попытался всё равно.
— Да. Не мог не. Я просто не мог перестать думать о тебе. Мне нужно было с тобой поговорить. Ты просто... блять, ты даже не представляешь, что творишь со мной.
Глаза Чонгука блестят, он прикусывает губу, пытаясь спрятать улыбку.
— Тебе это нравится, да? — спрашивает Тэхён, наслаждаясь таким Чонгуком, его крепким телом, прижимающимся к его собственному, и теплом, что вызывает у него привыкание.
Чонгук пожимает плечами и опускает взгляд вниз с лукавым выражением лица.
— Возможно.
— Ты хочешь заменить мне весь мир, я прав? — Тэхён наклоняется ближе и приподнимает голову Чонгука за подбородок, смотря прямо в глаза.
Тот тихо мычит. Сомневается пару коротких секунд. По воздуху растекается тепло, которого между ними раньше не было. Но есть ещё и много невысказанных слов, холодных и пока ещё нетронутых.
А затем Чонгук прижимается своими губами к тэхёновым в горячем головокружительном поцелуе. Когда он отстраняется, в его глазах светится магия. Та же, которую Тэхён чувствует, когда встречает того, кто даёт ему маленький осколок надежды на то, что, может быть, вот этот человек, сейчас, наконец, тот, кого он так долго искал.
Это что-то новое.
Эта магия Чонгуку очень к лицу, он такой красивый, что можно ослепнуть. Тэхёну не хватает сил смотреть.
Вместо этого он переводит взгляд на его куртку, вновь застёгивая её до самой шеи.
— Давай разнесём тут всех и напьёмся, — говорит он прежде, чем что-то успеет сказать Чонгук. — Пойдём.
***
Тэхён собирался воздержаться от переписок с омегой, но его не хватает даже на неделю.Тэхён Занят сегодня?
Чонгук Серьёзно? Он отвечает сразу. Тэхён улыбается, глядя на экран телефона.Тэхён Работаю над песнями Напарник не помешает
Чонгук Ага Работает он Почему так долго не писалТэхён Если хотел поговорить со мной, почему не написал сам?
Чонгук Это не так работаетТэхён Что, хочешь, чтобы я ухаживал за тобой? Не думал что ты ратуешь за традиции
Чонгук Нет Просто хочу чтобы ты заслужил меня Тэхён цокает языком и прожигает взглядом телефон, думая, какую игру ведёт Чонгук. В его квартире до странного тихо с тех пор, как арендодатель починил протекавший кран.Тэхён «Заслужил меня» звучит как «ухаживал за мной»
Чонгук ПлеватьТэхён Ну так что?
Чонгук М Ну, я слегка занят Но твоя помощь мне не помешает***
Тэхён останавливает свой видавший виды хёндай у обочины. — Ты приехал, — говорит Чонгук. Он стоит на улице посреди кучи спешащих куда-то пешеходов, придерживая ногами картонную коробку, чтобы кто-нибудь её случайно не толкнул. Тэхён выходит из машины. Осенний ветер несёт с собой запах океанской соли с пляжа в нескольких кварталах отсюда. Он опускает голову, чтобы спрятать от ветра глаза и поплотнее запахивает куртку. — Да. А ты чего ждал? Чонгук смотрит на него с еле заметной улыбкой, но отворачивается прежде, чем Тэхён успевает её понять. Он подталкивает коробку вправо от себя. — Вот. Я возьму с одной стороны, а ты бери с другой. У Тэхёна руки чешутся подойти и поприветствовать Чонгука чем-то вроде лёгкого прикосновения к плечу, объятия, поцелуя в губы ну или просто целомудренного чмока в лоб. Он хочет быть ближе к своему омеге, чувствовать его сердцебиение, завести его, успокоить, что-нибудь, что угодно. Но он ничего не предпринимает, просто открывает заднюю пассажирскую дверь и поднимает коробку за второй край, помогая Чонгуку загрузить её. — Куда едем? — спрашивает он, когда они усаживаются в машину. — Ко мне, — говорит Чонгук, устраиваясь на пассажирском. — Джун-хён должен был помочь мне с этим. — Занят? — Да. И... мне иногда неудобно, что я прошу его возить меня по городу каждый раз, как мне надо что-то где-то забрать. — Сомневаюсь, что он против. — Наверное нет. Я слышал, это свойственно альфам. Тэхён бросает взгляд в сторону, встречаясь с лукавым взглядом Чонгука, а потом заводит машину и отъезжает от обочины. — Пожалуй. Но я здесь не поэтому, если так ты подумал. Чонгук мычит и смотрит на дорогу впереди. — Нет? Не потому что твои инстинкты альфы говорят тебе помочь барышне в беде? Тэхён закатывает глаза. — Ты правда так думаешь, Чонгук? — Не знаю, — он сползает ниже в кресле. — Что-то случилось? — Нет. Просто плохой день. Ты знаешь меня. Не люблю просить о помощи. — Я хочу помочь. Мне нравится помогать. Чувствую себя полезным. Я счастлив, когда счастливы другие, — Чонгук на это молчит. — То, что ты омега, не делает из тебя барышню в беде. Такие в любом случае не в моём вкусе. А это заставляет Чонгука слегка оживиться. — А какие в твоём вкусе? — Ну, просто, знаешь, — он пожимает плечами. — Мне нравятся те, у кого есть стержень. Чонгук смеётся. — Что, нравится, когда хватают за яйца или что-то в этом роде? — Нет, я просто... забудь. — Хорошо, потому что это не в моём стиле. — А что в твоём стиле? — ухмыляется Тэхён и бросает взгляд на Чонгука, который уже смотрит на него, сощурив глаза. — Знаешь, как там говорят, Тэхён, про игры и призы за победу. Почему ты написал мне? — Я лишь хотел тебя увидеть, — просто отвечает Тэхён. Честно и откровенно. — Почему ответил? Следует небольшая пауза. Тэхён вдруг осознаёт, что даже музыку не включил в салоне. Просто он, Чонгук и дорожный шум. — Хотел тебя увидеть, — наконец, говорит Чонгук.***
— Помоги установить, — говорит Чонгук, когда они заходят в квартиру. Он стряхивает с плеч свободную ветровку и бросает на диван. Тэхён смотрит на вельветовую обивку и чувствует жжение под кожей, вспоминая, что они с Чонгуком делали, когда сидели там вместе в последний раз. Он застрял в неопределённости, не уверен, куда деть руки, на какой дистанции держаться. Тэхён делает, как попросили, хотя ощущает он себя довольно бесполезным, когда просто стоит и наблюдает, как Чонгук прилаживает тонкий пластик к кадлу барабана. Он пододвигает стул, садится на него задом наперёд, укладывая голову на сложенные на спинке руки, и наблюдает за работой Чонгука, за его красивыми татуированными пальцами и за тем, как мило он подкладывает ноги под себя, усаживаясь на ковёр. — Что ты делаешь? — спрашивает Тэхён. — Заменяю кадло на малом барабане. И обод, после того, как я... Ну, знаешь. Оставил на нём вмятину, — смеётся Чонгук. — Я хотел попробовать алюминиевое. Подумал, что можно и стойку заодно заменить. Всё к чертям погнулось, когда мы ездили в Кёнсан. Плюс, я хотел купить ещё один крэш. — Зачем? Так делают? — Да. Клэй Эшлиман так делает. У него, типа, миллиард тарелок. Просто безумие. Мне до его уровня ещё, конечно, далеко, но да. Мне потребуется много времени, чтобы понять, как совместить их с моими другими тарелками. Ну-ка, подержи. Чонгук протягивает ему металлический стержень. Они заканчивают собирать установку в тишине. Когда всё готово, Чонгук закрепляет малый барабан на стойку и ставит её перед собой. — Выглядит неплохо, — говорит Тэхён. — Будто ты что-то понимаешь. — Ну держится ведь, — фыркает Тэхён. — Допустим. Но всё равно ещё нужно настроить. — И как это делать? Чонгук смотрит на него. — Я тебе покажу. Он проворачивает маленькие регулировочные винты на натяжителе струн по краям кадла, проверяя звук палочками после каждого. Снова и снова громкие струны рвут тишину, звук бьёт Тэхёна по спине. — Готово, — говорит Чонгук. Он отстраняется и смотрит на Тэхёна. Так они и стоят. Тишина хрустит в воздухе. — Ты вроде собирался показать мне, как играть, — говорит Тэхён. — М, — взгляд Чонгука скользит по его телу сверху вниз, потом снова вверх. Несмотря на то, что на нём нет его любимой куртки, и что его омежий запах хорошо слышим, он всё ещё держит Тэхёна под каблуком. — Конечно. Всё, как и в тот раз, только они меняются ролями: Тэхён сидит за барабанной установкой, Чонгук на стуле за его спиной, достаточно близко, чтобы Тэхён чувствовал тепло его тела своим. — Вот так, — инструктирует Чонгук, наклоняясь ближе и укладывая руку поверх руки Тэхёна, чтобы тот правильно взял палочки. — Почему ты пользуешься такими толстыми палочками? — Просто нравится. Может, у тебя просто слабые руки. — Может, у тебя просто слишком грубые. Но да, нужны палочки потолще, чтобы ты вновь их не переломал. — Я думал, мы это уже проехали, — ворчит Чонгук. — Смотри. Просто сыграй это, ладно? Это основы. Просто четвертные ноты поочерёдно. Раз, два, раз, два. Держи ритм. Да. Тэхён делает, как говорят. Ему нравится, как удары о железные струны отдают вибрацией по рукам. — Триоли тоже можешь попробовать. Меняй палочки. Да, вот так. Время идёт под мягкий размеренный ритм, наполняющий воздух. — По ощущениям это бессмысленно, — говорит Тэхён. — Ну, знаешь, можно поспешить на азах, и потом всю жизнь спотыкаться, или можно научиться делать это правильно с самого начала. Вот и вся философия игры на барабанах. Ты учишься. От простого к сложному. Но суть не меняется. Ты должен держать ритм. Тэхён мычит. — Ты хорош в этом. Держишь ритм. Мне нравится, как ты играешь. Пару секунд Чонгук молчит. — Спасибо. — Ты как подушка безопасности. Чонгук усмехается, такой тёплый рокочущий звук у Тэхёна за спиной. Ему больше нет нужды сидеть так близко, но он не спешит отодвигаться. — Что? — В смысле, я могу положиться на тебя, когда играю. То есть, я могу подналечь на гитару и всегда буду знать, что твой ритм всегда «поймает» меня, если я запнусь. — Да, — говорит Чонгук. — Я... да. Именно таким барабанщиком я стремлюсь быть. Спасибо. Ненадолго воцаряется тишина. Тэхён расслабляет пальцы, сжимающие палочки, и опускает руки на бёдра, как это часто делает Чонгук. — Хочешь показать мне ещё что-то из основ? — Не особо, — омега пододвигается чуть ближе и опускает подбородок на плечо Тэхёна. — Ты так вкусно пахнешь, — шепчет он. — Мм, — Тэхён от этих слов чувствует покалывание. Омега, который его привлекает, говорит ему, что он вкусно пахнет. Это пробуждает в нём его животное начало. Он наклоняет голову в сторону, чтобы дать Чонгуку больше пространства для манёвров. — Можешь вдохнуть поглубже. Если хочешь. — Да, — вдыхает Чонгук, прижимаясь носом к шее Тэхёна. Тот вздрагивает, чувствуя тепло его дыхания на своей коже и щекотку от того, как Чонгук ведёт носом по его запаховым железам. В этом чувствительном месте так приятно было бы ощутить его зубы. — Послушный, для альфы. — Ммм. — Большинство альф никогда не позволяют мне делать это так рано. — Ну, как я говорил до этого... — Я знаю, — Чонгук гладит его другое плечо, придерживая. — И мне нравится это в тебе. Очень сильно. — Ты ведь так мне особо ничего и не показал на барабанах. — К чёрту барабаны. Тэхён смеётся слегка хрипло, потому что Чонгук ведёт носом по его шее, довольно мыча и прижимаясь губами к сонной артерии. Пальцы альфы сильнее сжимают барабанные палочки. Чонгук прижимается к его спине и ведёт ладонями по животу, издавая мягкие хнычущие звуки удовольствия, оседающие на коже шеи Тэхёна. Это так чертовски мило, что у Тэхёна пальцы на ногах поджимаются. — Чонгук, — шепчет он, но тот слишком занят, начиная тяжело дышать ему в шею. А затем из коридора слышатся тяжёлые шаги. Шаги более, чем пары человек и запахи других альф. Тэхён сдерживает рык, угрожающий прорваться из глотки. Чонгук резко отодвигается назад, создавая между ними дистанцию за секунду до того, как дверь открывается. — Да, я сам его починил, отшлифовал, отполировал и прочее, — говорит Намджун, придерживая дверь. В комнату заходят ещё двое. Сокджин и какой-то альфа, с которым Тэхён не знаком. Намджун останавливается. — О, привет, Гук. Тэхён. Не думал, что вы будете здесь. Чонгук резко встаёт. — Не думал, что вы будете здесь. — Привет, волшебник, — Тэхён приветственно кивает Сокджину и улыбается, надеясь, что выглядит он относительно нормально несмотря на то, что его альфа закипает от напряжения, отчего хочется громко клацнуть зубами. Сокджин с улыбкой приветствует их, но у него снова тот самый взгляд, словно он знает что-то, что неизвестно больше никому. Должно быть, он чувствует, как их с Чонгуком запахи смешиваются в воздухе, запахи альфы и омеги, горячее и головокружительнее обычного. Намджун смотрит на Тэхёна тем же предупреждающим взглядом, каким они с Хосоком смотрели на него тогда, в кегельбане. Тем не менее, у него нет никаких доказательств, что, своего рода, облегчение. Если бы они знали, что Тэхён связался с омегой группы, они бы никогда не спустили ему это с рук. Или ещё хуже, могли бы серьёзно разозлиться за то, что стал Санхуном 2.0, угрожающим будущему группы и благополучию Чонгука. Это как обнажить рану от укуса на животе. Всё равно, что подставить самое уязвимое место. — Джихён-хён, — говорит Чонгук второму парню. — Не знал, что ты в городе. — Да, — говорит тот, перенося вес на одну ногу. — Приехал, чтобы поработать кое над чем с этими ребятками. Он не смотрит на Чонгука каким бы то ни было особым взглядом, но всё равно, он — посторонний альфа, и он смотрит на Чонгука. Какое-то иррациональное раздражение горчит у Тэхёна во рту, будто он откусил свой собственный язык, и теперь кровь льётся прямо в глотку. Чонгук смотрит на него так, будто знает. Резко и быстро. Он читает каждый его шаг. Может быть, он знает намного больше, чем показывает. — Ты придёшь на выступление на следующей неделе? — Чонгук подходит к дивану, хватает ветровку и быстро натягивает. — В Тэгу, если не ошибаюсь? Да, я... — Отлично. Тэ, пойдём, — Чонгук кивает в сторону двери. — Лучше убраться отсюда прежде, чем Джун-хён начнёт снова трепаться про свой чёртов фургон. Чонгук ведёт его по коридору, за угол, вне поля зрения остальных. Здесь уже не кажется, что воздух пропитан парами свинца, и Тэхён снова может дышать, а его инстинкты успокаиваются. — Господи, — шепчет он. — Боже, ты такой чертов собственник, я это буквально в запахе твоём почувствовал, — говорит Чонгук, а затем прижимает Тэхёна к стене своим телом. — А ведь я ещё даже не твой. Тэхён опускает голову. — Прости. Я просто... — Не надо. Я, блять, обожаю это в тебе. Чонгук ведёт носом по его шее, вдыхая глубже. Тэхён без колебаний позволяет парню вцепиться в свою шею. От этого у него слабеют колени. Чёрт, одно его слово, и он, возможно, даже позволит ему себя укусить. — Ты так легко подпускаешь меня к своей шее, большой альфа? — дразнит Чонгук. Улыбается. Ведёт зубами по тонкой коже, очерчивает вены и артерии. Тэхён стонет, но ничего не говорит, лишь сжимает ветровку Чонгука и всем весом наваливается на стену. Теперь они уже оба знают. Тэхён бы позволил омеге сделать что угодно. Чонгук отстраняется. У Тэхёна шум в ушах, часть его под властью головокружения от близости Чонгука, а другая часть измотана, инстинкты рвутся с цепей в ожидании момента, когда омега сделает неверный шаг. — Ты нависаешь надо мной, — говорит Тэхён низким голосом. Напоминание. Делать так с альфами не положено. В лучшем случае, их это слегка разозлит. В худшем — прольётся кровь. Но Чонгук лишь прикусывает кончик языка зубами и ухмыляется. — И что ты будешь с этим делать? На этот раз Тэхён наживку игнорирует. — Тебе понадобится нечто большее, чтобы вывести меня из себя. Чонгук хмурится. — Что ж. Хочешь увидеть мою комнату? — он берёт Тэхёна за руку и ведёт его по коридору. Его ладонь грубая от мозолей, но кожа на тыльной стороне идеально гладкая. Комната Чонгука находится в конце коридора, в самой дальней части квартиры. Она маленькая, уютная, с тёмными светонепроницаемыми шторами, единственный источник освещения — розовый свет соляной лампы в углу. На стене висит постер с Железным человеком. Тэхён обращает внимание на аккуратно заправленную кровать. Здесь пахнет Чонгуком, но запах нельзя назвать невыносимым, не такой, как можно было бы ожидать от комнаты омеги. Должно быть, последняя течка Чонгука была уже давно. Либо он просто проводит их не здесь. Но несмотря на отсутствие следов гнездования или тяжёлого запаха, что-то в комнате позволяет с точностью понять, что комната принадлежит омеге. Её мягкость и уют. Тот факт, что Чонгук впускает его, альфу, в своё личное пространство, не проходит для него незамеченным. Он наблюдает за тем, как младший поднимает с пола несколько вещей, бросая их на кресло. — Так ты живёшь с другими альфами, м? — говорит он. — Ревнуешь? — Чонгук садится на кровать и откидывается на локти, расставляя ноги достаточно, чтобы выглядело как приглашение. Достаточно, чтобы подпалить все инстинкты Тэхёна. В нём просыпается желание забраться на него сверху, прижать к постели и, удерживая, трахнуть. Он пытается контролировать свои мысли. — Просто любопытно. Ты подавляешь свои течки? Чонгук поджимает губы, и выражение его лица говорит Тэхёну о том, что спрашивать не следовало. — Иногда. Но редко. Предпочитаю, чтобы мой запах становился сильнее. Это помогает мне получить, что я хочу, когда мне это нужно. В любом случае, я не провожу течки здесь. Тэхён присаживается на край кровати. Чонгук приподнимается и забирается к нему на колени. Берёт то, что хочет. — Нужно подождать, пока остальные уйдут, — напоминает Тэхён, но его ладони уже устраиваются на бёдрах Чонгука. — Плевать на них, — шепчет омега. — Они не задержатся надолго. Он двигает бёдрами, устраиваясь поудобнее. Тэхёну нравится чувствовать Чонгука на своих коленях, нравится его крепкий вес и то, как весь его вид кричит о власти, в то время как запах — о подчинении. Тэхён смотрит на Чонгука так, словно он — нечто волшебное. И при взгляде на его серьги, блестящие в серебряном свете, проникающем сквозь шторы, кажется, что он от этого не далёк. Сверкающий и опасный, но такой мягкий. — Давай же, альфа, — говорит Чонгук. — Разве ты не хочешь большего? Чонгук ловит губы Тэхёна в поцелуе. Тот позволяет ему опрокинуть себя на постель, чувствуя, как контроль утекает сквозь пальцы. Будь это кто-то другой и попытайся он завалить его на спину, прижать к кровати и провести вверх по рукам, его инстинкты альфы с рыком заставили бы его вцепиться зубами в плоть и взять всё в свои руки. Ему уже случалось отдавать власть в руки омег, но для этого требовался почти весь его самоконтроль и серьёзная психологическая подготовка, чтобы решиться. Но Чонгук заставляет его таять от этого. Тэхён запускает ладони под его куртку. — Сними её. Хочу чувствовать твой запах. Чонгук чуть отодвигается и стаскивает ветровку, смотря Тэхёну в глаза. А затем стягивает и футболку, бросая на пол за спиной. От него потрясающе пахнет смазкой, он невероятно красивый и гибкий, у него крошечная талия и плоский живот, от одного взгляда на который у Тэхёна дергается член, прижатый к заднице Чонгука. Омега молод и здоров, а изгиб его талии подсказывает его инстинктам альфы, что внутри очень много места, чтобы заполнить его спермой и оплодотворить. Чонгук, похоже, это знает, потому что ведёт ладонью между мышцами живота, оглаживая большим пальцем резинку белья, словно привлекая внимание. Приглашая Тэхёна посмотреть. Он мог бы стать сильной парой, и, вероятно, без проблем смог бы выдержать жёсткие неустанные толчки во время подходов марафонного секса в гон. Возможно, так же легко смог бы принять в себя узел. Блять. У Тэхёна во рту скапливается слюна. — Прикоснись ко мне, — приказывает Чонгук. Омега приказывает альфе. Тэхён рычит и подчиняется, но не без ответной меры. Он подаётся бёдрами вверх, выбивая Чонгука из равновесия, и переворачивает его на живот. Чонгук пищит и позволяет Тэхёну прижать себя к постели, выгибая спину и потираясь об альфу задницей, пока тот пристраивается сзади. Он прижимается ближе и шепчет Чонгуку на ухо. — Ты хочешь, чтобы все они услышали, как тебя трахают? Чтобы почувствовали твой запах? Тот факт, что Чонгук сейчас лежит под ним, заставляет его мозг взрываться. Он чувствует, как его альфа заводится, его запах усиливается, транслируя угрозу. Чонгук не боится. Нет, он... мурлычет. — Ты такой забавный. Люблю играться с такими мягкими, как ты. — И почему же? — усмехается Тэхён. — Мягкий или нет, у альфы всегда есть клыки. Тэхён уже слышал это прежде, от других омег, с которыми делил свою постель, и от одного беты с той единственной ночи, когда он напился и решил, что небольшой эксперимент поможет забыть о том, что его продинамили. Все они говорили нечто похожее. Каким бы нежным он ни был, он всё ещё альфа. А альфы опасны. — Сними свою футболку, — говорит Чонгук. — И мои штаны тоже. Хочу, чтобы ты растянул меня своими пальцами. Подготовил, пока мы ждём, чтобы остальные ушли. — Блять, — говорит Тэхён на выдохе, чувствуя, как голова пустеет. Он стягивает футболку, а затем сползает на пол, вставая на колени и помогая Чонгуку избавиться от штанов и белья. Как только он их снимает, то принимается стягивать его чёрные носки — левый, затем правый. В отличие от его мозолистых ладоней, кожа на его ступнях шелковисто гладкая, они с красивым изгибом и прямыми пальцами. — У тебя такие милые ступни, — шепчет он, нежно придерживая одну рукой и целуя пятку. Чонгук хихикает и шевелит пальцами. — Щекотно. — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет. Тебе нравятся мои ступни, м? — Ну, может немного. — Мм. Грязный альфа, — Чонгук вытягивает ноги, проводя ступнёй одной под челюстью Тэхёна, а пальцами другой нажимая на его щёку. — Разве от них не пахнет потом? Я весь день на ногах. — Да, и мне это нравится. — Кто бы сомневался, — говорит Чонгук. — Тебе нравится запах моих феромонов, моего пота и даже моих ног, хм? Просто дождись, когда я подпущу тебя к своей заднице. Тэхён стонет, сжимая лодыжку Чонгука и проводя носом по пятке, вдыхая мускусный запах пота. Чонгук шевелит пальцами и резко втягивает воздух, когда Тэхён берёт мизинец в рот и проводит языком по маленькой мягкой подушечке. — Да, возьми в рот. Блять, как грязно. — Да, — мычит Тэхён. — Скажи это ещё раз. — Не указывай мне, что говорить, — Чонгук шлёпает его стопой по щеке. — Грязный альфа. Тэхён стонет, чувствуя, как щёку жжёт от удара. — Хорошо, мне нравится. — Отлично. А теперь другую, давай, — Чонгук издаёт высокий стон и хриплый смех, когда Тэхён аккуратно дует на его влажные от слюны пальцы. Затем он ведёт языком по пятке на другой ноге. На вкус как солёный пот, а то, насколько это пошло, заставляет его член топорщиться из джинсов. — Не думал, что ты любитель облизывать ноги, Тэ. — Ммм. Просто... чёрт, мне нравится твой запах. Плюс, у тебя такие милые стопы, — он массирует его ступню большими пальцами и улыбается от того, как Чонгук на это дрожит и стонет. — Приятно, да? — Ммм, очень. Тебе просто нравится запах? — Нет, всё. Мне нравятся твои ноги в целом, а стопы просто их продолжение, — Тэхён массирует ладонями его икроножную мышцу, прощупывая её своими пальцами и оценивая красивый изгиб, ведущий от тонкой лодыжки к задней стороне колена. Он запрыгивает обратно на кровать и слегка подтягивает Чонгука вперёд, чтобы поместиться. Он принимается выцеловывать задние стороны его ног, начиная от пяток и мягко разминая мышцы по пути. Чонгук мычит и расслабляется от приятных ощущений. Когда Тэхён доходит до бёдер, он сжимает ладонями кожу прямо под ягодицами, оглаживая мягкую плоть и мышцы. — Раздвинь ноги, — говорит он. Чонгук выполняет, позволяя ему оставить поцелуи на внутренней стороне бёдер и вдохнуть тёплый спелый запах его кожи на ягодицах и члене. Он ведёт ладонями по талии, оглаживает стороны бёдер и ведёт ниже, сжимая податливую плоть. — Боже, ты такой сексуальный. Чертовски сексуальный. Мне нужно... Могу я снять штаны? — Хороший мальчик. Снимай. Но только потому, что ты хорошо попросил. Тэхён возится со своей ширинкой и стаскивает сперва штаны, а следом и бельё. Ему требуется секунда, чтобы сесть обратно и глубоко вдохнуть. Он надрачивает свой член, любуясь подкачанным телом Чонгука, оценивая его изгибы, смуглую кожу, то, как он укладывает голову на сложенные руки и внешне выглядит абсолютно расслабленно, несмотря на альфу, сидящего прямо за его спиной. Чонгук смотрит на него через плечо тёмными глазами. Взгляд прикован точно к его члену. — Боже, да ты огромный. Давай. Подготовь меня для себя, — он тянется руками за спину и раздвигает свои ягодицы, привставая на колени, чтобы открыть Тэхёну отличный вид на свой розовый, идеально выбритый вход. Он несколько раз сжимает и разжимает мышцы сфинктера, и густая капля смазки вытекает изнутри. Тэхён ничего не успевает сделать с рыком, вырывающимся из груди. — Блять, какой же ты бесстыжий, чёрт возьми. Иди сюда, — он подбирается ещё ближе к нему и оставляет поцелуй сперва на левой ягодице, затем на правой, а потом прямо над влажным входом. Тэхён наклоняется и вжимается носом в кожу под ягодицами, издавая стон от того, как вкусно Чонгук пахнет — сладкий и влажный, возбуждённый омега, отчаянно жаждущий члена. Он берёт в рот одно из яичек Чонгука, лаская его языком. От смазки, вытекающей из него, всё скользкое. Чонгук издаёт дрожащий вздох, а затем стонет, когда Тэхён массирует двумя пальцами его вход. — Я такой мокрый, — говорит Чонгук. И звучит это так развратно-похотливо, что у Тэхёна идёт кругом голова. — Да, просто течёшь, — Тэхён прикусывает пухлую половинку Чонгука, а затем прижимается грудью к его спине и утыкается носом в шею, чтобы поглубже вдохнуть возбуждённый запах Чонгука. Омега наклоняет голову, открывая больший доступ, — жест подчинения и доверия. Тэхён низко гортанно стонет и царапает зубами по коже его шеи. Чонгук вздрагивает и стонет, а из его дырочки вытекают новые капли смазки, увлажняя пальцы Тэхёна. Его вход пульсирует, словно умоляя, чтобы его поскорее заполнили. Тэхён ещё немного массирует пальцами колечко мышц, чувствуя, насколько Чонгук влажный и мягкий, а затем толкается пальцами внутрь. — Боже, бляяять, — стонет Чонгук и утыкается головой в постель, подмахивая бёдрами, чтобы пальцы Тэхёна входили ещё глубже в него. — Я знал, что у тебя отличные пальцы. Согни их чуть вперёд. Моя простата так набухла, я чувствую... ахнн, да, даа. — Чёрт, какой же ты сексуальный, — говорит Тэхён. Чонгук внутри мягкий и тёплый. Тэхён потирается своим влажным членом о его упругую задницу, пытаясь хоть немного облегчить возбуждение. — Ммхм. Тебе повезло. — Ты течёшь везде, Гук. Пахнешь так нереально, я думать не могу. — Да, моя дырочка хочет твой член так сильно. Чтобы твой толстый ствол был глубоко внутри меня и трахал, упираясь в живот. — О, Господи, — голос Тэхёна дрожит. Он уверенно двигает пальцами в его проходе, смотря, как смазка взбивается в пену. Он оставляет засос на плече Чонгука, ловя кайф от осознания, что он подпускает его так близко к своему горлу. — Все альфы в соседней комнате услышат твои грязные стоны. Спорю, они уже чуют запах твоей смазки. Уверен, у них у всех уже стоит при мысли о том, как твоя влажная дырочка истекает смазкой на мой член. Чонгук дрожит и прикусывает ладонь, чтобы заглушить свои стоны. — Да, вот так, — продолжает Тэхён. — Будь послушным и тихим. — Мхм, — нужно отдать Чонгуку должное — он стонет относительно тихо, испуская лишь редкие всхлипы, когда Тэхён принимается по кругу массировать его простату. В конце концов он набирает хороший размеренный темп, что вскоре доводит Чонгука до судорог удовольствия, заставляя его потираться своим маленьким омежьим членом о постельное бельё. Тэхён слышит отдалённый хлопок закрывающейся двери. — Слышишь? — Чонгук оглядывается через плечо, влажные от пота пряди волос прилипли к его лбу. Он весь раскрасневшийся, дышит часто, так прекрасен в тусклом свете. — Они уходят. Давай, альфа, докажи, что не бесполезен, и выеби меня. Быстрее. Тэхён вытаскивает пальцы из его задницы, наблюдая, как тонкая нить густой смазки тянется от входа к его пальцам. Чонгук встаёт на колени. — Боже, то, как ты пахнешь... — Тэхён ведёт ладонями по его бёдрам, раздвигает его ягодицы. — То, как ты выглядишь. Чёрт, Чонгук, ты даже не представляешь, что делаешь со мной. — Думаю, представляю. Чонгук выгибается и мягко мычит, когда Тэхён прижимается своей набухшей головкой к его входу. Его мышцы сокращаются, словно пытаясь засосать его внутрь. Тэхён стонет, смотря, как дырочка Чонгука раскрывается для него. Омега хнычет, когда он входит одной только головкой, а затем издаёт резкий выдох, перерастающий в громкий стон, когда член с лёгкостью проникает глубже. Чонгук создан для этого — чтобы в коленно-локтевой принимать член, как хороший омега. — Чёрт, да, я так давно хотел тебя в себе. У тебя такой большой член, ммм, Господи, почему он такой большой? — его собственный член течёт на простыни, но сложно сказать, предэякулят это или смазка, что вытекает из сфинктера и каплями сбегает от ягодиц к члену. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхён. Чонгук смеётся. — Я создан для этого, Тэ. Я могу принять что угодно, — он бросает скабрёзный взгляд через плечо и смотрит Тэхёну в глаза, подаваясь назад и чувствуя, как член альфы входит в него до конца. Тэхён стонет и прижимается подушечками больших пальцев к ямочкам у него на пояснице, толкаясь целиком и наслаждаясь потрясающим чувством тепла, обволакивающего его длину. — Приятно? — спрашивает Чонгук, словно подначивая его. — Приятно быть внутри меня, Тэ? Нравится трахать меня? — Да. Так чертовски приятно, Гук. В тебе так хорошо, ты... — Тэхён шипит, выходя и видя, как мышцы сфинктера омеги сжимаются, пытаясь удержать его в себе. — Твою мать. Я мечтал об этом. О тебе. — Не сомневаюсь. И тебе лучше сделать мне по-настоящему хорошо, если ты хочешь, чтобы я снова подпустил тебя к своей заднице. Тэхён стонет, его бёдра шлёпаются о мокрые ягодицы Чонгука, пока он вбивается в него с брызгами тягучей смазки. Его розовый вход растягивается вокруг толстого члена альфы, налившегося возбуждением при виде самого красивого омеги, что стонет и скулит под ним. Он выходит полностью и шлёпает увеличившейся головкой по его влажной дырочке, пока та пульсирует, высвобождая густые капли смазки. — Как грубо, — Тэхён одаривает его задницу сильным шлепком и удовлетворённо мычит, когда она упруго подаётся навстречу удару. — У тебя такая грубая маленькая дырочка, Чонгук. — Мм. Так она говорит тебе спасибо, — мурча, отвечает Чонгук. Он красиво выгибается и вытягивает руки вперёд, почти полностью прижимаясь грудью к постели и теперь по-настоящему приглашая Тэхёна к действиям, широко расставляя колени, так, что хорошо видна мошонка, вся испачканная в смазке. — Давай же, альфа. Вставь его обратно. Моя грязная дырка хочет большего. Раскрытый вход Чонгука вновь принимает в себя член Тэхёна с шумным чавкающим звуком. — Хороший мальчик, — шепчет Чонгук, затуманенно улыбаясь. Втрахивая омегу в постель, Тэхён сжимает его правую стопу и массирует, думая, что в следующий раз нужно будет взять его на спине, чтобы проще было ласкать его ноги. В следующий раз. Да. Тэхён трахнет Чонгука снова, и снова, и снова, пока его задница не примет форму его члена, а его имя не останется единственным, которое Чонгук будет знать. Тэхён раздвигает его колени ещё чуть шире, опускает его бёдра ниже, это даёт ему рычаг, чтобы упираться головкой в направлении живота Чонгука с каждым толчком, и он знает, что бьёт прямо по его простате, когда Чонгук начинает дрожать всем телом. — Б-блять, — хрипит он, комкая зажатую в кулаки простынь. — Тэхён... — Вот так, — отзывается тот. Он ведёт носом по шее Чонгука и обнажает зубы, позволяя омеге прочувствовать, как его клыки царапают сонную артерию, пока он вбивается в него, чувствуя, как пульсирует и сжимается изнутри его задница, будто влажный шёлк. — Как же хорошо, не останавливайся, — задушенно хрипит Чонгук. Он стонет на каждом толчке, и одного лишь низкого рыка Тэхёна и его зубов на глотке ему становится достаточно, чтобы кончить с хриплым воем наслаждения. Его маленький член вздрагивает и извергает семя на простыни, каплями пачкая внутренние стороны его бёдер. — Блять, да, — Тэхён оставляет синяки от пальцев на бёдрах Чонгука, его глаза закатываются от того, как дырочка Чонгука сжимается вокруг него. — В меня, — умоляет Чонгук и тянется назад, чтобы раздвинуть собственные ягодицы, позволяя Тэхёну любоваться видом на его растянутый вокруг члена вход и на то, как его хорошо смазанный ствол быстро скользит туда-сюда внутри. — Кончи в меня, Тэхён, пожалуйста. Я хочу чувствовать твою сперму у себя в животе. Тэхён натурально рычит и пускает все свои силы на то, чтобы сдержать узел и не позволить ему образоваться. Альфе требуется огромная выдержка и большой опыт, чтобы не допустить образования узла, а омеге требуется невероятная смелость и высшая степень доверия к самоконтролю альфы. В Чонгуке так хорошо, жарко и мокро, его задница мягкая и подтянутая, и он смотрит Тэхёну в глаза с очаровательной улыбкой абсолютного блаженства и острым взглядом. Яйца Тэхёна поджимаются, и он стонет, спуская свою сперму в Чонгука, проталкивая её членом как можно глубже. Он медленно отходит от оргазма, его кроет от феромонов омеги и головокружительного запаха сладкой смазки Чонгука. — Да, — выдыхает тот поощрительно, пока Тэхён кончает глубоко в него. — Ммм, чёрт, так много спермы. Хороший мальчик. Вот мой альфа. Вот так. Тэхён тяжело дышит и опускается всем весом на тело Чонгука, чувствуя, как по спине и груди стекают капли пота прямо на омегу, оставляя на нём его запах. Чонгук будет пахнуть им ещё несколько дней. Да. Он стонет и оставляет поцелуй на его лопатке, а затем медленно выходит из него. Дырочка Чонгука широко раскрыта, и из неё сразу же начинают вытекать струйки смазки и спермы, спускаясь ниже по его бёдрам. — Приведи меня в порядок, — говорит Чонгук замученным дрожащим голосом. Тэхён слушается, следуя указаниям омеги о том, где найти сухие и влажные салфетки. Как только он снова весь чистый, Чонгук без сил откидывается обратно на постель. — Ты почти повязал меня узлом. — Почти, — Тэхён ложится рядом с ним и на секунду замирает. — Ты же на противозачаточных, да? Чонгук поднимает голову, чтобы бросить на него хмурый взгляд. — Да. По-твоему я похож на идиота? Хотя стой, не отвечай. Ты трахнул меня, не спросив заранее. Что делает тебя идиотом. Тэхён пожимает плечами. — Я просто доверился тебе. — Какой же ты всё-таки альфа, — закатывает глаза Чонгук. Тэхён укладывает голову на ладонь и улыбается. — Это должно было меня обидеть? Чонгук фыркает и укладывается обратно на спину. Тэхён лежит сбоку от него, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его обнажённая грудь. Он очерчивает пальцем небольшой засос, что оставил на плече Чонгука. Сколько, должно быть, требуется доверия, чтобы позволить альфе подобраться своими зубами так близко к своей шее и верить, что тебя не укусят. Может, дело не только в доверии. Может, здесь замешана ещё и уверенность в собственной власти. Чувство, что, в независимости от того, что произойдёт, Чонгук в итоге выйдет победителем. Он поворачивается к Тэхёну лицом. — Знаешь, со всеми альфами, которых я встречаю, мне приходится бороться с моими инстинктами, говорящими мне подчиняться. Мне всегда приходится быть настороже. Но ты... — Чонгук тыкает пальцем его руку, что тоньше его собственной. — Что-то в тебе... — Что? — Тэхён улыбается с чувством, будто знает, что Чонгук сейчас скажет то же, что ему говорят все: Я никогда не встречал такого альфу, как ты. Но Чонгук говорит не это. — С тобой это происходит так естественно. Тэхён моргает. Чонгук выглядит так серьёзно и по-домашнему, со спутанными волосами и раскрасневшимся лицом. — В каком смысле? —спрашивает Тэхён, но он уже догадывается, сам чувствует нечто похожее. — Я не знаю, — мягко отвечает Чонгук. — Чувство, что так и должно быть. Понимаешь, о чём я? В послеоргазменном тумане Тэхён чувствует, что может ослабить все свои путы и воспарить, держась лишь за руку Чонгука в своей. — Со мной так же, — говорит он. — Словно мне нет нужды притворяться рядом с тобой. Словно я могу просто быть. Чонгук улыбается, во взгляде что-то сродни облегчению. — Мне нравится, как ты подчиняешься мне. Тэхён краснеет. Он никогда не думал, что услышит такое от кого-либо, думал, что ему так и придётся всю жизнь провести в погоне за этим чувством, думал, что все его партнёры и впредь будут соглашаться на это, но не получать от этого такого удовольствия. — А мне нравится подчиняться тебе, — говорит Тэхён, не успев прикусить язык. Ему с Чонгуком безопасно, будто он может сказать что угодно и не бояться, что его слова будут использованы против него же. Чонгук счастливо мычит и укладывает голову на локоть. Его взгляд скользит по чертам тэхёнова лица. — Почему? — Я не знаю. Просто это... приятно. То, как ты командуешь. Чёрт, да даже то, как ты разговариваешь со мной, здесь, там. То, как смотришь, когда доволен мной. Это так... — Тэхён замолкает и выдыхает с таким воздушным смешком, будто когда он это говорит, то сам становится словно легче. — В тебе просто ключом бьёт та власть, которой наделены омеги. Благодаря тебе я чувствую себя по-настоящему альфой, и это.. Я никогда... — снова пауза. — Это потрясающе. Чонгук прячет улыбку в ладони, играясь с кольцом в губе. — Я долго чувствовал, что потерял эту способность. Но с тобой у меня такое ощущение, что это вовсе не трудно. Будто я уверен, что ты сделаешь что угодно для меня. — Полагаю, это один из плюсов, когда ты омега. — Да. В том, что ты омега, много преимуществ. Тэхён удивлённо моргает. — Правда? — Да, мне нравится быть омегой, — Чонгук смотрит на шокированное выражение на лице Тэхёна и улыбается. — Что? — Я просто удивлён, ну, знаешь, учитывая то, как ты это скрываешь. Чонгук кивает. Он потягивается, поднимая руки над головой, кожа в районе рёбер натягивается, и тело избавляется от напряжения в мышцах. Он совсем не похож на ту скрытную, отстранённую версию себя, которую можно наблюдать на каждом их выступлении. Здесь он — это ангельская обнажённая кожа и чернила, разливающиеся по ткани. — В музыкальной сфере рискованно выставлять напоказ, что ты омега, — говорит Чонгук. — Все эти альфы только и ждут, когда я расслаблюсь, чтобы откусить мне голову. Я научился этому на собственной шкуре. — Что ты имеешь в виду? Чонгук пожимает плечами и не отвечает. Тэхён решает не давить. — Ты когда-нибудь хотел быть альфой? — спрашивает он вместо этого. — Раньше да. В смысле, представь меня в детстве, конечно я хотел этого. Когда мой второй пол выяснился, я был разочарован, но со временем он стал мне нравиться. Многие из моих любимых учителей были омегами. Мой инструктор по тхэквондо тоже. И я считал его очень крутым. Хотел быть как он. На первом концерте, который я смотрел, хедлайнерами были Crash, те известные металлисты. Когда я увидел Чон Ёнука за барабанами, блять, это перевернуло мою жизнь. Он тоже омега. И это заставило меня задуматься, чёрт, а ведь я могу так же. Тэхён улыбается, наблюдая за звёздами, танцующими в глазах Чонгука, за тем, как близко к сердцу он сам воспринимает всё то, что рассказывает. — Сколько тебе было? — спрашивает он. — Не было даже десяти, — говорит Чонгук с нежной улыбкой и ностальгией в глазах. — Я попросил отца сводить меня туда, и это было сумасшествие. Типа, все эти взрослые мужики трясли головами и просто сходили с ума. А один из них был настолько пьян, что запнулся и облил меня пивом, — он откидывает голову назад, смеясь. — И вот представь, я стою там, чисто мелкий пацан в толпе беснующихся фанатов, и мой отец такой, мол, что за херня тут творится? А я просто стою и думаю, Бог мой, это, чёрт возьми, потрясающе, вот какую жизнь я хочу. Тэхён тоже смеётся, глядя ему в глаза, видя, как Чонгук морщит нос и хохочет ещё громче. — А теперь, — говорит он, тряся головой с мягкой улыбкой, вызванной приятными воспоминаниями. — когда я стал старше, я понимаю, что хочу быть таким же примером для детишек вроде меня. — Хочешь быть беснующимся металлистом, обливающим детей пивом? — Нет! — Чонгук пихает Тэхёна в грудь. — Хочу быть тем, кем для меня стал Чон Ёнук. Хочу показывать таким детям, каким когда-то был сам, что вот, я омега, и я чертовски горжусь этим, и я создаю музыку, а если смог я, то получится и у вас, — Чонгук укладывается обратно на спину и поднимает взгляд на потолок с ярким, мечтательным выражением на лице. — Музыка для всех. Она объединяет мир, несмотря на все границы. Но в музыкальной сфере настолько преобладает влияние альф, что, чёрт, если не я, то кто? Если бы не Чон Ёнук, то меня бы и не было здесь. То же касается и всех остальных крутых музыкантов-омег — у каждого из них наверняка есть переломный момент, встреча с одним человеком, вспоминая которого ты понимаешь — вот тот, кто навсегда изменил мою жизнь. Чонгук говорит так быстро и яростно, что ему едва хватает дыхания. Тэхён чувствует, что в нём сейчас кипит столько всего, что он не знает даже, что со всем этим делать. Неподъёмное количество нежных чувств. Он заключает лицо Чонгука в ладони и целует, на что тот удивлённо пищит и хватается за его предплечья. Когда Тэхён отстраняется, полные звёзд глаза Чонгука смотрят в его с улыбкой. Красивый. Какой же красивый. Тэхён целует маленькую родинку под его нижней губой. — Боже, ты такой потрясающий, — выдыхает он. Не смог бы сдержаться, даже если бы хотел. — Я чувствую к тебе столько всего. Чонгук выбирается из его хватки и прячет лицо в одеяле. — Боже, что за телячьи нежности, — бурчит он приглушённо. А затем поднимает своё красное лицо, поворачивается и улыбается такой улыбкой, что не похожа ни на одну из тех, что Тэхён у него видел. Не похожа на ту с видео, где он улыбался Санхуну. Улыбка только для Тэхёна. Открытая и искренняя, и в ней столько магии, что она пересиливает даже саму гравитацию. Чонгук ведёт пальцем вниз по его груди и нежно касается там, где находится сердце. — Что насчёт тебя? — спрашивает он. — Нравится быть альфой? — Есть свои плюсы. — Не сомневаюсь. Ты пахнешь опасностью. Вот единственное, чему я завидую. Был бы у меня запах как у альфы. — Но ты и без него опасен. Чонгук довольно хихикает. — Правда? — Ммхм. Для омеги у тебя большие клыки. Ну и, знаешь, ещё это, — Тэхён жестом указывает на его тело. Чонгук залезает на Тэхёна сверху, кожа к коже, и упирается руками по обеим сторонам от его лица. — Всё равно, наверное здорово, — говорит Чонгук. — Входишь в комнату и заставляешь людей бояться тебя ещё до того, как они тебя увидят. Тэхён пожимает плечами. Он инстинктивно укладывает ладони на бёдра Чонгука и ведёт ими ниже, сжимая крепкие мышцы. — Порой это делает мою жизнь проще. Хотя многие в итоге разочаровываются... Когда понимают, что я не совсем соответствую их ожиданиям. — Это субъективно. И каждому своё. Мне нравится это в тебе, — ярко улыбается ему Чонгук. — Ты пахнешь так, словно можешь убить меня, и мои инстинкты говорят мне остерегаться, но я знаю, что могу завалить тебя на спину за секунду, — и словно чтобы доказать это, он резко наклоняется ниже, утыкаясь в подбородок Тэхёна лбом и мыча, когда тот задирает голову, чтобы Чонгук мог свободнее целовать его шею. — В твоих руках столько власти, но я знаю, что ты не используешь её на мне. Затем он скатывается обратно на постель и вновь укладывается рядом. — Особенно теперь, — договаривает он. От тёплых прикосновений Чонгука к шее у Тэхёна слегка кружится голова, поэтому он едва замечает его взгляд на себе, победный, но внимательный, словно бы он не уверен, какой именно приз только что выиграл. — Когда я впервые тебя увидел, — продолжает он. — Подумал, что с тобой лучше не связываться. Тэхён смеётся. — Так ты поэтому сломал палочку? — Ну, как бы, ты меня довёл. Я и без того был негативно настроен на то, что придётся принимать в группу очередного альфу. А ты к тому же ещё и пахнешь куда опаснее, чем большинство альф, которых я встречал. — Серьёзно? — спрашивает Тэхён, не до конца веря в это. Чонгук кивает. — Теперь, когда я знаю тебя, это кажется забавным, — он нежно заправляет выбившуюся прядь волос Тэхёну за ухо. Взгляд Чонгука меняется, словно он глубоко задумался о чём-то. Он касается линии его челюсти и приподнимает за подбородок, чтобы они смотрели друг другу ровно в глаза. Тэхён задерживает дыхание, чувствуя, что сейчас ему нельзя двигаться. Глаза Чонгука скользят по его лицу, словно он сканирует его. — Можно я буду называть тебя хёном? — спрашивает он. Сердце у Тэхёна в груди резко подскакивает и ухает вниз. — Да, — быстро отвечает он. — Можно. Да. Пожалуйста, зови. — Хён, — довольно лыбится Чонгук. — Какая у тебя фамилия? Тэхён моргает. — Ох. Ким. — Ким, — повторяет Чонгук, пробуя на вкус. — Ким Тэхён-хён. Ты трахаешь людей, не называя им свою фамилию? Тэхён улыбается. — Как правило. Он пытается проглотить вину, пузырящуюся где-то в горле, отголосок того чувства, что он испытывает каждый раз после того, как, поддавшись своему полуночному гедонизму, на следующее утро молча покидает чужую квартиру или выставляет кого-то за дверь собственной. Чонгук мычит с нечитаемым выражением. Так они и лежат, лицом к лицу, в тишине. В одну секунду в глазах Чонгука мелькает что-то похожее на... беспокойство? опасение? Но оно исчезает так же быстро, как и появляется. Чонгук вдруг ухмыляется. — Фут-фетиш, хах? Тэхён швыряет в него подушку. Они лежат до тех пор, пока на город не опускаются сумерки, их голоса то стихают, то становятся громче, разговоры ни о чём и обо всём на свете. Они играют с ладонями друг друга. Тэхён обводит тату-рукав Чонгука от плеча к ладони и расспрашивает про каждый рисунок. — Это дата первого выступления группы, — говорит Чонгук с нежной улыбкой, пока пальцы Тэхёна нажимают на место между сухожилиями на запястье. — А это? — Тэхён указывает на череп на одной из костяшек. — Символ рок-музыки. — А это? — корона на другой костяшке. — Мечта. Тэхён улыбается. Показывает на символ ноты рядом. — А это? Чонгук закатывает глаза. — Угадай с трёх раз. Тэхён ухмыляется. — А что насчёт... Омега сцапывает его руки с раздражённым вздохом и стискивает его пальцы, пока тот не начинает молить о пощаде. — Ладно, ладно, — выдавливает альфа сквозь смех. — Не бей. Чонгук переплетает свои пальцы с тэхёновыми и оглаживает его ногти. На некоторых пластины чуть грубоватые из-за постепенно слезающего лака, который Тэхён сковырнул. — Фиолетовый уже стёрся, — констатирует Чонгук. Он звучит чуть ли не обиженно, словно скучает по этому цвету. Тэхён кивает. Он поднимает глаза на Чонгука, видит тот же любопытный взгляд, каким тот осматривал его свеже накрашенные ногти в салоне. Тэхён решает рискнуть. — Хочешь накрасить свои?***
Аптечные лампы ослепляют. Проведя столько времени в комнате Чонгука, своеобразном тёмном пристанище их запахов и уюта, Тэхён чувствует, словно его силой вытолкнули в реальность. Всю недолгую дорогу сюда по ушам бил шум машин, но оглушительная тишина в аптеке делает ещё хуже. Он чувствует какую-то уязвимость и надеется, что от них с Чонгуком не так очевидно пахнет сексом. Стройные ряды бутылочек с лаком над ними будто возвышаются. Здесь сотня разных брендов и тысяча всевозможных цветов, но пальцы Чонгука почти сразу цепляются за один из верхних рядов. Он сжимает кончик манжеты рукава, пряча почти всю ладонь, и хватает кроваво-красный лак настолько глубокого цвета, что ещё на пару тонов темнее и получится чёрный. — Мне нравится этот, — говорит он. Он перекатывает бутылёк в ладони, словно прикидывая вес. — Я раньше часто красил ногти, — говорит Чонгук. — Да? — Тэхён делает вид, что не слышал об этом от Сокджина, потому что то, что Чонгук решает ему об этом рассказать, кажется очень личным. — Почему перестал? Чонгук вздыхает. — Санхуну нравилось, что я их крашу. Укол ревности. Тэхён душит это чувство в себе, как делает каждый раз, когда всплывает это имя. — Плюс, — продолжает Чонгук чуть грубее, словно обрывая сентиментальный момент. — Мне нравился элемент шока. Я делал это в открытую. Красил ногти, стремился к красоте и делал все те вещи, которые предписываются стереотипами омегам. Тогда я ещё не носил все эти куртки. Мне нравилось демонстрировать мои руки и мой запах, чтобы люди чувствовали меня и думали, чёрт возьми, да это же омега. А потом я начинал играть, и у них просто случался взрыв башки. Тэхён усмехается. Он вспоминает, что чувствовал именно это, когда увидел Чонгука в первый раз. — Дерьмово, знаешь, — говорит Чонгук. — Мне действительно нравились все эти омежьи штучки. До тех пор пока их не использовали против меня. А затем он шагает вперёд по проходу между рядами, и Тэхён идёт следом за ним к кассе самообслуживания, как преданный щенок. Пока Чонгук платит, Тэхён оборачивает руки вокруг его талии со спины. — Мне нравится этот цвет, — говорит он. Чонгук сжимает чек пальцами и подносит лак к свету. — Да, — говорит он, откидываясь на грудь Тэхёна. — Мне тоже. По дороге домой он кладёт лак в карман и переплетает свои пальцы с альфой. Потом обзывается, говоря, что у Тэхёна руки «до жопы ледяные», и также прячет их переплетённые ладони в свой карман. Так они и возвращаются в квартиру, плечом к плечу. Это до невероятия приятно — вновь оказаться в комнате Чонгука. Здесь пахнет ими, сексом и счастьем. Тэхён чувствует тепло в районе сердца. Он пытается подражать технике Сокджина, но выясняет, что красить кому-то ногти тяжелее, чем кажется. — Мда, отстой, — говорит Чонгук с хриплым смехом, прижимая ладонь к картонной коробке, пока они сидят в центре его комнаты. — Не смейся, — отвечает Тэхён. — У тебя рука трясётся. — Не вини меня, — Чонгук указывает на место, где Тэхён намазал лаком не только ноготь, но и кожу вокруг. — Ты красишь так, что ногти кажутся толстыми. — А может они и есть толстые, — отпирается Тэхён. Чонгук протестующе вскрикивает, но Тэхён шикает на него. — Не ёрзай. Мне нужно максимально сконцентрироваться. Чонгук смеётся, но старательно избегает лишних движений. — Лишь доказывает, что ты — отстой. Тэхён, может, и отстой, но по итогу всё равно выходит вполне симпатично. — Готово, — говорит он. — Что думаешь? Чонгук подносит ладонь к свету. — Кроваво-красный, — говорит он. — Настоящий метал. — Да, — Тэхён берёт его ладонь в свою и оглаживает большим пальцем костяшки. — Настоящий метал. Затем они ужинают в небольшой лапшичной в паре кварталов от дома. Чонгук больше не прячет свои руки, он даже снимает куртку и закатывает рукава, чтобы кушать было удобнее. Тэхён смотрит за тем, как Чонгук играется, балансируя стальные палочки на пальцах. Затем он откладывает их в сторону и поднимает вверх левую руку, ту, что без чернил, просто голая кожа и тёмно-красный лак на ногтях. Тэхён думает, что понимает его, по крайней мере частично. Это смутное чувство, которое так сложно облечь в слова, чувство, что управляет всеми твоими решениями, меняя так или иначе даже сам образ твоей жизни. — Кто лучший барабанщик, с которым тебе приходилось играть? — спрашивает Чонгук, пока они едят. — Ты убьёшь меня, если я скажу, что это не ты? — Но ведь это я, да? — дразнит он. Тэхён молчит пару секунд, лишь смотрит на него с нежной улыбкой. — Да. Хотя я знавал и других хороших барабанщиков. — Например? — Например... — Тэхён задумывается. Возможно, ему не стоит говорить об этом. Но здесь так тепло и уютно, и он чувствует себя в безопасности, чувствует, что может признаться в чём угодно и остаться невредимым. — Барабанщик в первой моей группе. Он играл потрясающе. — В скольких группах ты состоял? Тэхён сперва сомневается, но отвечает честно. — В шести до того, как пришёл к вам. Чонгук поражённо свистит. — Иисусе. Так, выходит, мы — «счастливая семёрка»? Тэхён на это не отвечает. Счастливая. Да, возможно. Но конец будет точно такой же. Он знает, что Чонгук будет рад, если он станет их постоянным гитаристом, но ещё он знает, что увяз в своих чувствах к Чонгуку слишком глубоко, чтобы и дальше продолжать деятельность в группе, как профессионал. Он не давал никаких обещаний относительно их с группой договорённости, ничего не менял. Два месяца — пока не закончится Баттл. Всё в силе. Чонгук знает об этом. Должен знать. — Какой была твоя первая группа? — спрашивает омега. — А почему тебя так интересует именно она? — Задаёт весь тон, разве нет? Ведь с неё всё началось. Тэхён кивает. Это правда. Каждый раз, как он принимал решение покинуть очередную группу, причиной служил опыт его пребывания в той самой, первой. — Играла гранж, я собрал её вместе с приятелями в университете. — Как она называлась? — Письма от Тигров. — Хорошо играли? — Да. Действительно хорошо. Типа, на таком уровне, что могли бы добиться чего-то серьёзного. — Что случилось? — Да знаешь. Та же хрень, что и с твоей группой. — С моей? — переспрашивает Чонгук, не понимая. — Да, в смысле... с тобой и Санхуном, — Тэхён ковыряет лапшу палочками, он настолько уходит в свои мысли, что не замечает, как внезапно замирает Чонгук. Тишина. Ни звука, кроме бряцанья посуды на кухне и тихого шелеста голосов вокруг. — Вот как, — говорит Чонгук. Сомнение в его голосе заставляет Тэхёна замереть и поднять взгляд, но Чонгук снова принимается за еду, опустив голову так, чтобы Тэхён не смог увидеть его глаза.
