Рассвет в долине пепла

Так, что уже не всплыть, я погружаюсь на дно, На самое дно вечной тьмы

– И что теперь? Коко прошептал это одними губами, в ужасе оглядываясь по сторонам. Для Рана его вопрос прозвучал как будто откуда-то издалека, хоть они и сидели на асфальте совсем рядом. Легкие еще разрывались от едкого дыма, горло душил кашель, но старший Хайтани сдерживал эти порывы, понимая, что любой звук может привлечь внимание тварей – на свет огня и грохот рушащихся этажей стягивалось все больше зомби. На улице пока еще было достаточно темно, чтобы монстры, привлеченные пламенем, не заметили спрятавшихся за опрокинутой машиной живых людей: но положение все равно было слишком рискованным. Сжимая руку Риндо, Ран осторожно выглядывал из их укрытия, надеясь найти целый автомобиль – но все машины вокруг были брошены и разбиты. Вероятность того, что хотя бы одна из них заведется, стремилась к нулю. – Ну, самый умный, давай, – Харучиё ткнул Рана локтем и тихо прошипел. – Что нам теперь делать? – Хуй на лоб приделать, – даже сейчас старший Хайтани не удержался от того, чтобы огрызнуться, но тоже сделал это шепотом. – У тебя мозг совсем ссохся от угарного газа? Почему я должен думать за всех? – Потому что мы все еще в вашем ебаном Роппонги, и ты лучше знаешь, куда отсюда можно сбежать, – бывший зам Канто мгновенно съязвил в ответ, но тут же замолчал, когда совсем рядом прошаркала очередная тварь. Только после этих слов до Рана дошло, что они на самом деле все еще находились в Роппонги – с этого ракурса в темноте даже можно различить очертания их дома. Ощущение реальности возвращалось к старшему Хайтани медленными толчками. Сначала он почувствовал, как кожа покрылась мурашками – на улице стоял ночной осенний холод, а они с Риндо сбежали из торгового центра в одних джинсах, а затем живот пронзила резкая боль: пулевое ранение напоминало о себе. Когда Ран несся по полыхающим коридорам, стискивая пальцы брата, он не думал обо всем этом. Его единственной мыслью было спасти Риндо. Теперь уродливая реальность снова обретала очертания, и старшему Хайтани пришлось зажмуриться, чтобы справиться с накатившим приступом слабости. – Ран, – почувствовав, как брат медленно сползает на асфальт, Риндо поспешно придержал его и прижался к чужой щеке. – Все в порядке. Последние слова младшего Хайтани не прозвучали, как вопрос – это было утверждение, сказанное странным, таким не свойственным ему спокойным голосом. Этот голос подействовал на Рана сильнее, чем свежий воздух после заполненных дымом коридоров торгового центра. Приоткрыв глаза, он столкнулся с прикованным к нему взглядом Риндо: какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, а затем старший Хайтани кивнул, как бы говоря, что все на самом деле было в порядке. Лицо Риндо сразу же стало не таким напряженным, обеспокоенным – он верил брату безоговорочно. Отблески пламени уже озаряли всю площадку перед торговым центром, будто в Токио рассвет начинался сразу в двух местах одновременно: этого было достаточно, чтобы разглядеть перепачканные в крови руки Риндо. Именно вид таких знакомых ладоней в алых разводах помог Рану сбросить странную пелену отчаяния и окончательно прийти в себя. Пока младший рядом, он должен бороться. – Нужно попробовать выйти на центральную улицу, – Ран кивком головы указал направление. – Там можно будет найти хоть какое-то укрытие и решить, что мы делаем. – Снова засесть где-то, как в тренажерном зале? – Коко нахмурился, вспоминая несколько прошедших жутких дней. – Мы же не знаем, сколько времени у нас осталось до… До взрыва. Хаджиме не договорил, но все и так поняли его. – Можешь оставаться здесь, – Ран не собирался тратить время на убеждения. – Как ты собираешься пробираться через зомби? Этот вопрос задал уже Инуи – кажется, он спросил еще что-то, но его слова потонули в грохоте: полыхающее здание продолжало рушиться. Недоумение Сейшу было вполне оправданным. Пространство перед торговым центром и центральной улицей на Роппонги представляло собой что-то вроде небольшой наземной парковки и подобия парка – открытая территория с брошенными автомобилями, несколькими скамейками и неработающими фонтанами. – Можно попробовать прятаться за машинами, как сейчас. Их здесь достаточно, – щурясь, Ран мрачно оглядывал пространство, понимая, что на словах все звучит гораздо проще, чем это будет в действительности. – Других выходов все равно нет. Риндо хотел предложить снова перебираться группами, потому что их слишком много, но так и не смог ничего из себя выдавить: ведь их осталось всего пятеро. В растерянности младший Хайтани смотрел на брата, Харучиё и Инуи с Коко и будто впервые осознавал, сколько знакомых, реальных людей погибали прямо на его глазах: почти каждый день с начала этого кошмара кто-то умирал. На секунду эта мысль буквально завладела сознанием Риндо – в голове пронеслось, что город пропитался запахом смерти: и сейчас эта гниль окружает их со всех сторон. Младший Хайтани убил Юдзуху еще ночью, а значит, наверное, это было вчера, ведь сейчас на горизонте уже мерцает новый день. Значит, сегодня тоже кто-то умрет? Тряхнув головой, Риндо поспешно прогнал эти мысли от себя – сейчас он должен думать о другом. – Просто пытаемся добраться до основной улицы, – Коко тоже взял себя в руки и осторожно выглядывал из их укрытия, пытаясь прикинуть, какое расстояние придется пройти. – И чтобы по пути нас не сожрали? – Как и всегда, – Харучиё язвительно хмыкнул. – Такая рутина, что уже даже скучно. Риндо был уверен, что перед тем, как выдать очередную колкость, Санзу долго смотрел на объятый огнем торговый центр – там осталось тело его сестры. От этого стало неуютно, и младший Хайтани поспешно попытался переключить свои мысли в настоящее. На машину, за которой они прятались, уже несколько раз налетали твари, раскачивая ее, и медлить дальше было нельзя: слишком опасно. Ближайший брошенный автомобиль виднелся буквально в паре метров, и Ран первый двинулся в его сторону почти ползком. Риндо последовал за ним, прижавшись к асфальту. Пламя, в котором они все чуть не погибли, теперь играло на руку. Его яркие вспышки и грохот рушащегося здания отвлекли все внимание зомби, почти загипнотизировав их, и монстры в темноте не замечали пробирающихся у них под ногами живых людей. От волнения Риндо почти не дышал и замирал каждый раз, когда ему казалось, что твари смотрят в его сторону. В такие момент младший Хайтани неподвижно лежал на земле и смотрел на поблескивающее на его пальце кольцо – оно придавало сил бороться, ведь у Рана было точно такое же. Даже в темноте кольцо сияло, и отчего-то Риндо видел в этом знак: они с братом смогли выбраться из ада, когда казалось, что выхода уже нет, а значит, смогут спастись и сейчас. Думая об этом, младший Хайтани полз по асфальту вслед за Раном – спереди он видел его силуэт, сзади слышал сдавленное дыхание Коко. Пока все было в порядке. Полыхающий торговый центр медленно отдалялся – ближе к основной улице зомби становилось меньше: все твари в округе сейчас смотрели на объятое пламенем здание. В какой-то момент Риндо даже почти поверил, что они преодолеют эту полосу препятствий без происшествий, когда за его спиной вдруг раздался скрежет и сдавленный выдох. Сразу несколько монстров налетели на машину, за которой прятался Коко, отчего автомобиль накренился и завалился на бок, придавив парня. Сами твари его не заметили, но теперь Хаджиме оказался обездвижен – сам он точно не сможет выбраться. Краем глаза Риндо увидел, как Ран застыл всего на секунду, но затем продолжил уверенно ползти вперед: младший Хайтани тоже хотел продолжить двигаться, как вдруг скрежет сзади стал громче. Обернувшись, он увидел, как Инуи приблизился к Коко и рывком попытался выдернуть того из ловушки – у него получилось, но автомобиль от этого опрокинулся с еще большим грохотом. Риндо показалось, что он видит, как каждая из стоящих рядом тварей поворачивает голову в их сторону, как в замедленной съемке. – Бежим! Младший Хайтани рывком поднялся на ноги уже почти на автомате. После того, как они каким-то немыслимым образом смогли спастись из торгового центра, тело не слушалось, и больше всего Риндо боялся, что просто рухнет на месте – Ран рядом тоже едва стоял на ногах. Но они все равно упрямо бежали к центральной улице Роппонги, даже не оборачиваясь: все силы уходили на то, чтобы преодолевать метр за метром. За спиной слышалось сбившееся дыхание, но Риндо уже не понимал кто это – бросившиеся в атаку твари или кто-то из живых людей. Все тело ныло, каждый шаг будто вытягивал остатки сил. Младший Хайтани даже не понял, как они с Раном первыми выбежали на широкую и такую родную дорогу района, знакомого им с детства – через мгновение запыхавшийся Харучиё тоже возник рядом. На секунду Риндо позволил себе обернуться: Коко с Инуи отставали, но пока им удавалось отбиваться от тварей. – Сюда! Дернув младшего за руку, Ран увел его в сторону, и один из монстров пролетел прямо перед лицом Риндо. Вздрогнув, тот отшатнулся, но быстро пришел в себя и рванул за братом, понимая, что они бегут в противоположном их дому направлении – значит, движутся в сторону центра Токио. Мимо проносились невысокие коттеджи за внушительными заборами: раньше здесь обитали обеспеченные жители Роппонги, которые предпочитали личные пентхаусы многоэтажкам. Несколько раз Риндо спотыкался и едва не терял равновесие, но Ран всегда успевал подхватить его, хотя и сам втягивал воздух судорожно, будто вот-вот потеряет сознание – они явно не продержатся долго, а череда высоких заборов казалась бесконечной. Рычание тварей за спиной раздавалось все ближе. – Смотрите! Харучиё первым разглядел открытые нараспашку ворота и бросился в ту сторону. Переглянувшись, оба Хайтани последовали за ним – единственный незапертый дом выглядел жутко, но сейчас у них просто не было выбора: впереди на дороге появлялись новые твари. Небо медленно светлело, и на смену темноте пришла сизая дымка рассвета – тот момент, когда настал конец ночи, но солнце еще не встало. В этом мутном свете Ран отчетливо видел расстояние, которое отделяет их с Риндо от спасительных ворот: они должны успеть. Харучиё тоже проявил чудеса выдержки и бежал с ними почти вровень, хотя и казалось, что он уже переставляет ноги просто по инерции. На последних метрах боль в животе стала такая острой, что на мгновение Ран ощутил, будто его внутренности прокручивают отверткой, а сам он истекает кровью. – Ран! Почувствовав, что брат тормозит, Риндо в панике обернулся и дернул старшего на себя с такой силой, что в открытые ворота они влетели вдвоем и сразу же рухнули на выложенную гравием дорожку. Через секунду Харучиё тоже оказался внутри ворот и начал поспешно толкать тяжелую кодовую дверь: Инуи с хромающим Коко втиснулись в узкую щель за мгновение до того, как бывший зам Канто захлопнул массивные ворота. Из-за высокого забора тварей было не видно, но их низкое, голодное рычание раздавалось совсем рядом. Невольно Риндо даже вздрогнул и начал поспешно оглядываться. На первый взгляд территория коттеджа казалась совсем пустой. Небо становилось все светлее, полоса рассвета на горизонте разгоралась, и на ее фоне столб дыма от догорающего торгового центра казался особенно черным. Наверное, его видно со всех концов Токио. – Здесь точно безопасно? – Ран смог побороть приступ боли, и теперь его состояние выдавала только бледность и сложенные на животе ладони. – Пустой коттедж выглядит подозрительно. – Думаю…хозяева пытались… сбежать, – Коко тяжело дышал от быстрого бега, а потому говорил с длинными паузами. – Но дом… все равно нужно… осмотреть. – Разделимся и быстро осмотрим все, – Ран бросил это коротко и рывком поднялся с земли, чуть поморщившись. Все были слишком усталыми, чтобы спорить или возражать – даже Санзу молча послушался старшего Хайтани. Они разошлись на три группы: бывший зам Канто проверял двор, Инуи и Коко достался первый этаж дома, а Рану и Риндо – второй. Младший Хайтани молча шел рядом с братом, едва волоча ноги, и надеялся только на то, что хозяева коттеджа на самом деле сбежали, а не обратились в тварей и сейчас поджидают их где-то за углом. Все тело будто налилось свинцом, и Риндо не смог бы дать отпор, даже если бы знал наверняка, когда монстр нападет – судя по тому, как Ран шел, придерживаясь стены, тот находился не в лучшем состоянии. Они оба были вымотаны и обессилены. Пока старший открывал двери на втором этаже, Риндо стоял рядом, выставив найденный в коридоре торшер наподобие оружия – но все было спокойно. Внизу и на улице тоже было тихо, так что надежда на то, что им удастся взять хотя бы какую-то передышку, крепла: последней комнатой на втором этаже оказалась просторная спальня, но и там тоже было пусто. Риндо задумчиво прошел в помещение и провел кончиками пальцев по широкой идеально заправленной кровати – комната находилась на солнечной стороне, и на покрывале отражались блики утреннего солнца. Спальня была уютной, обставленной со вкусом, и младший Хайтани отчего-то шепотом произнес: – Наверное, здесь жили богатые люди… – В Роппонги бедные не живут, – Ран устало хмыкнул и тоже осмотрелся, отмечая, как тонко были подобраны светлые, кремовые оттенки мебели. Риндо обернулся к брату и невольно застыл, любуясь тем, как утреннее солнце красиво подсвечивает его острые, резкие скулы – даже в вымученном, бледном Ране было что-то запредельно красивое: старший Хайтани обладал магией оставаться безупречным в любой ситуации. Даже когда полчаса назад был на пороге смерти. Неожиданно Риндо почувствовал приступ неописуемой нежности, почти теплоты: мир вокруг рушился со стремительной скоростью, а они все еще были рядом, вместе. Будто прочитав мысли брата, Ран сделал шаг вперед и осторожно сжал чужую руку, чуть переплетая их пальцы. – Пошли, – старший прошептал это и осторожно коснулся губами виска Риндо. – Быстро переговорим с остальными. Это мимолетное, едва ощутимое прикосновение Рана будто придало Риндо сил. Совсем немного – просто для того, что продолжать стоять прямо и складывать слова в предложения: но после пережитого им побега из торгового центра даже это было достижением. Вместе братья спустились на первый этаж, где их уже ждали Коко и Инуи. Через секунду из входной двери показался Харучиё – тяжело выдохнув, он свалился на диван и запрокинул голову, прикрыв глаза. Судя по тому, что все они до сих пор были живы, на территории дома действительно не было тварей: неожиданный уголок райского спокойствия в переполненном гниющими телами Токио. Гостиную заливал мягкий, солнечный свет, какой бывает только утром, и всего на мгновение Риндо захотел поверить, что все пережитое до этого было лишь кошмарным сном. И все же они не подходили этому светлому, уютному дому: вместе с ними гостиная наполнялась едким запахом гари и крови. Какое-то время все молчали, приходя в себя. Младший Хайтани надеялся, что про исчезновение Юдзухи не говорят не потому, что забыли – просто решили, что она не смогла выбраться из филиала ада в торговом центре. А впрочем… Даже если кто-то что-то заподозрит, доказать все равно ничего не получится – да и кому сейчас вообще есть дело до чужой судьбы? Бесконечная череда события искажала время: Риндо воткнул нож в живот Юдзухи этой ночью, но ему уже казалось, что прошло несколько невыносимо мучительных жизней – ощущение теплой крови на руках он не забудет никогда. – Предлагаю просто остановиться здесь и отоспаться, – Ран начал без лишних предисловий. – На втором этаже две спальни, здесь гостиная. Места хватит всем. – А как же угроза взрыва? – Коко устало спрятал лицо в дрожащих ладонях, и следующие его слова из-за этого прозвучали глухо. – Сам же говорил, что мы ограничены во времени. – Мы не знаем, когда будет взрыв, – старший Хайтани пожал плечами. – В таком состоянии мы точно не уйдем далеко. А если отдохнем, то будет хоть какой-то шанс. – Ого, Ран Хайтани начал сомневаться в своих силах, – Харучиё огрызнулся, но скорее по привычке, а не из реального желания задеть Рана. – А впрочем, похуй… Я с этого дивана уже никуда встать не смогу. Других возражений тоже не нашлось – все просто стояли, потупив взгляд в пол, и надеялись, что больше никаких решений принимать не придется: нервы каждого были на пределе. Ран снова тронул руку брата, утягивая его обратно к лестнице. Молча они развернулись, направляясь на второй этаж: теперь, когда впереди маячило призрачное спокойствие, Риндо почувствовал себя чуть лучше – по крайней мере, у него появились силы преодолевать ступень за ступенью без ощущения, что он сейчас развалится на части. Когда младший Хайтани заходил в комнату, которую они с Раном уже осматривали ранее, краем глаза он различил движение. Вздрогнув. Риндо резко развернулся, но тут же с облегчением выдохнул. По лестнице вслед за братьями поднялся Харучиё. – Ты же сказал, что никуда не поднимешься с дивана? – младший Хайтани чуть усмехнулся и подумал, что если у него еще есть силы шутить, значит все не так плохо. – Передумал? – Хочу отоспаться в нормальной кровати. Бросив это, бывший зам Канто скрылся в соседней комнате, которую Риндо при осмотре дома определил как гостевую – им с Раном явно досталась хозяйская. Брат уже скрылся в дверях, и младший поспешно последовал за ним. Утро давно вступило в свои права, и, когда Риндо вошел, в помещении было еще светлее, чем до этого: все заливал мягкий солнечный свет. Ран стоял перед комодом с широким зеркалом и безэмоционально разглядывал свое отражение – младший Хайтани осторожно прикрыл за собой дверь и на каком-то интуитивном уровне встал рядом с братом. Теперь они вместе плечом к плечу застыли напротив своих бледных, измученных двойников. Риндо видел растрепанные, спутанные в некоторых местах волосы Рана, его перебинтованный живот и пожелтевшие синяки на ребрах, а брат изучал его перепачканные в крови руки. Им не нужно было разговаривать, чтобы понять друг друга. Неожиданно Ран развернулся к брату, становясь к зеркалу боком – Риндо сделал то же самое. Сейчас их разница в росте ощущалась особенно сильно: младшему пришлось чуть задрать голову, чтобы заглянуть в чужие глаза – в лавандовой радужке переливались солнечные лучи. Риндо понимал, что Ран знает, как и почему умерла Юдзуха, но ему все равно хотелось что-то сказать: донести брату, что он всегда будет выбирать только его, что ему не нужен никто другой, не важно ничье мнение. Подходящие слова никак не находились, и Риндо злился – на душе так много, а сказать не получается совсем ничего. Зато Ран вдруг без капли брезгливости взял младшего за окровавленные руки и повел в прилегающую к комнате, отдельную ванную – видимо, сделанную специально для хозяев дома. Здесь тоже была светлая плитка и небольшое окошко под потолком, так что солнечные лучи проникали и сюда. Ран надеялся только на то, что горячее водоснабжение до сих пор не отключили. Около минуты старший Хайтани пропускал воду, пока она наконец-то не стала чуть теплой – тогда он принялся с осторожностью смывать кровь с рук брата. Алые разводы стекали по эмалированной поверхности раковины, складываясь в замысловатые узоры, а Риндо ощущал, как медленно вздымающаяся грудная клетка Рана прижимается к его спине: кожа старшего была прохладной и такой приятной. В том, как мягко, почти нежно брат смывает кровь с его рук, Риндо видел что-то особенно интимное. При этом они оба все еще молчали. Когда алых пятен не осталось ни на ладонях, ни на пальцах младшего Хайтани, Ран спокойно выключил воду – груз жуткой ночи по-прежнему давил на плечи, и он буквально ощущал всю пыль и гарь на своем теле. Именно поэтому Ран вдруг кивнул на просторную душевую кабину и тихо спросил: – Может, ополоснемся перед сном? Больше не могу терпеть. Этот вопрос застал Риндо врасплох: потому что ничего уточнять брат не стал, а сам младший не мог заставить себя спросить – правда ли тот предлагает принять душ вместе? Пока Риндо усиленно пытался подобрать слова, Ран, будто почувствовав его смятение, усмехнулся самым краем губ и первым начал спускать джинсы – только тогда младший вздрогнул и пришел в себя. После бессонной ночи и очередного побега от смерти все казалось чуть нереальным, искаженным. Пока Ран, избавившись от одежды, разматывал бинты и в зеркале разглядывал дыру от пули в своем животе, Риндо тоже спохватился и начал стягивать брюки. Чтобы не смущать брата еще больше, старший специально даже не оборачивался в его сторону, сосредоточившись на своем отражении – на удивление рана выглядела вполне неплохо, даже не открылась во время быстрого бега. Рядом с Риндо как будто и боль притупилась, отошла на второй план. Сам Риндо тоже разделся и неловко разглядывая спину брата – такая красивая линия узких плеч, выступающие позвонки, худощавые ягодицы и бесконечно длинные ноги: красоту Рана не могли испортить никакие синяки и ссадины. Обернувшись через плечо, старший убедился, что брат готов, и мягко потянул его в душевую кабину. Они пересеклись взглядами всего на мгновение, но Риндо был уверен, что даже на эту секунду различил в лавандовых глазах что-то собственническое, почти жадное – и по коже тут же побежали мурашки. Отчего-то в памяти всплыла та ночь, когда младший Хайтани внезапно проснулся после долгой болезни и увидел, как Ран ласкает себя. Одного этого воспоминания хватало, чтобы щеки Риндо вспыхнули, а теперь брат был здесь – такой настоящий, осязаемый. Да и тогда вокруг был полумрак, а сейчас утреннее солнце светит так ярко… Просторная душевая кабина оказалась на удивление узкой, когда они зашли туда вдвоем. Ран всего секунду изучал кран, а затем повернул его – прежде, чем сверху на них хлынул поток непрогревшейся ледяной воды, старший дернул брата назад, притягивая спиной к своей груди. До Риндо даже не сразу дошло, что сейчас они оба прижимаются друг к другу абсолютно голые: горячее дыхание Рана над ухом так контрастировало с долетающими до тела каплями холодной воды. Замерев, младший Хайтани прикрыл глаза и медленно привыкал к ощущению чужого тела. Прямо сейчас ему казалось, что его сердце бьется в унисон с сердцем Рана, что он пропускает его дыхание через себя – и этому ощущению хотелось отдаться полностью. Ран тоже стоял, не шевелясь, и только обнимал брата со спины, думая о том, как долго мечтал об этом: от этого даже реальность казалась нереальной. Когда вода стала немного теплее, старший Хайтани толкнул брата под душевой поток, и Риндо чуть нахмурился: отстраняться не хотелось ни на миллиметр. Тогда Ран шагнул за ним следом, снова сокращая расстояние, только теперь развернул его к себе, чтобы они смотрели глаза в глаза – теперь Риндо отчетливо ощущал, как их члены прижимаются друг к другу, и от этого в низу живота разливается такое приятное тепло. Как и той ночью… Вода лилась сверху, смывая боль, усталость и все кошмары уходящего дня, а братья продолжали молча стоять, обнимая друг друга за талию – сейчас были только они и их бесконечная, сложная любовь. Риндо никак не мог избавиться от навязчивого желания привстать на носочки, чтобы их с Раном губы оказались совсем рядом. Будто прочитав эти мысли, старший первый чуть наклонился, утягивая брата в поцелуй. До этого Риндо казалось, что они с Раном всегда были ограничены во времени – нужно скорее бежать, выбираться из торгового центра, спасаться. Поэтому и их объяснение в любви вышло таким сбивчивым, и ласки были слишком быстрые, как будто впопыхах: теперь возникло ощущение, что время остановилось – они с Раном наконец-то могли насладиться близостью друг с другом. Ощущая, как капли воды стекают между лопатками, Риндо целовал брата, позволял ему доминировать, впиваться в его язык, покусывать губы: прикосновения к влажной коже казались еще более интимными, чувственными. Несмотря на ночь, в которой они были предельно близки к смерти, Риндо ощущал себя счастливее, чем когда-либо – ведь Ран так близко. Когда голова начала кружиться от недостатка кислорода, младший Хайтани отстранился, но затем сразу же прижался щекой к груди брата, не разрывая объятий. Пока Ран медленно водил по его влажной спине кончиками пальцев, Риндо думал о том, сколько всего им пришлось пережить, чтобы оказаться в этой точке – и каким идиотом он был все это время, сколько боли причинил самого дорогому человеку. Казалось, что воспоминания стекают по телу вместе с потоками воды. Все недосказанности, все тяжелые мысли, все сны с моментами из детства, которые Риндо видел по ночам – все это наконец-то исчезало, чтобы уступить место чему-то новому, гораздо более важному. На каком-то интуитивном уровне младший Хайтани знал, что эти мгновения, когда утренний свет рассеивается в каплях воды на стенке душевой кабины, это его шанс рассказать Рану все. – Мне так жаль, что я упустил столько времени из-за своей неуверенности, – Риндо знал, что уже говорил все это, но ему хотелось, чтобы его слова не просто звучали, а на самом деле имели смысл. – И все это время я был таким идиотом, говорил ужасные вещи, так тебя расстраивал. – Какая разница, что было и что ты говорил когда-то, если сейчас мы рядом, и важно именно это? – старший Хайтани мягко поцеловал брата в висок, не переставая поглаживать его поясницу. – Рин, все ошибаются, все делают глупости. Может, именно эти глупости были нужны, чтобы мы оказались в этом моменте? – Я несколько раз чуть не потерял тебя, – откровения было не остановить, и Риндо продолжал шептать эти слова в грудную клетку брата, будто разговаривая напрямую с его сердцем. – А это мой самый большой страх. Я люблю тебя так сильно, не представляю, как я вообще могу быть без тебя. – Я тебя тоже люблю, Риндо, – Ран был рад, что младший сейчас не может видеть его лица, потому что уголки глаз предательски защипало. – И совсем не страшно, если ты где-то ошибся. И я тоже ошибался, был слишком гордым, думал только о себе, а не о твоих чувствах. Но все в порядке, сейчас мы есть друг у друга, и это главное. «Мы есть друг у друга» – отчего-то эти слова зацепили Риндо особенно сильно. Они будто отдались в самом дальнем, сокровенном углу его сердца, и по всему телу младшего Хайтани медленно расходилось приятное тепло: будто после бесконечных скитаний он наконец-то нашел дорогу домой. Дорогу к своему Рану. Вдвоем они стояли под потоками воды, прижимались друг к другу, соприкасались губами, переплетали пальцы – и каждый жест был признанием в любви, в необходимости быть рядом. Глядя, как Риндо подставляется его прикосновениям, льнет к его рукам, притирается, старший Хайтани чуть улыбался – и брат не мог отвести завороженного взгляда от его лица. Чем больше времени они проводили рядом, тем сильнее Ран понимал, что вылезти из душевой кабины с каждой минутой будет все сложнее: тело Риндо дарило ему желанное спокойствие. Когда старший Хайтани все-таки выключил воду, и вдвоем они вылезли на оставленный хозяевами дома мягкий коврик, Риндо не сумел сдержать разочарованного выдоха. Ран тоже чувствовал, как разгоряченное чужими касаниями тело не желает возвращаться в реальность – в низу живота еще расходилась приятная пульсация. Ванную комнату по-прежнему заливал солнечный свет, и Риндо старался не коситься в сторону брата, потому что с каждым разом отводить взгляд становилось все труднее. Ран в это время обернул полотенце вокруг бедер и проверил все ящики на наличие аптечки – ему повезло, и в найденной коробочке даже оказались бинты. Когда старший Хайтани снова обработал ранение в животе, вдвоем они с Риндо вернулись в комнату. – Нам даже спать не в чем, – Риндо нахмурился, вспомнив об оставленных в ванне джинсах, что буквально пропитались пылью и запахом гари. – Не в нашей же одежде. – Тебя правда это сейчас волнует? Стянув полотенце с бедер, Ран легко отшвырнул его в сторону и опустился на чужую кровать, блаженно закрывая глаза – сейчас его даже не беспокоило, кто спал в ней до этого: мягкая подушка и теплое одеяло стали пределом мечтаний. Замявшись на мгновение, Риндо тоже избавился от полотенца и рухнул на кровать рядом с братом. Он чувствовал, что они с Раном замерли у какой-то новой грани – и каждое прикосновение, каждый взгляд глаза в глаза приближал их к краю. Старший Хайтани отставил руку в сторону, приглашая Риндо в свои объятья, и тот с готовностью устроился на чужой груди. Как будто они только что пришли из школы и вдвоем завалились на кровать, чтобы читать новый выпуск любимой манги – только теперь касание кожа к коже вызывает волну жара, а чужое дыхание сводит с ума. Какое-то время они просто лежали рядом, наслаждаясь мгновениями желанного спокойствия. Риндо нравилось, как медленно вздымается грудь Рана, как приятно брат едва ощутимо поглаживает его по плечу – невольно младший старался вжаться в чужое тело еще плотнее, ощутить каждый его сантиметр. При этом Риндо старался не думать о том, что проникающие через окно солнечные лучи оседают прямо на теле Рана, подчеркивают острые ключицы и подтянутый живот, спрятанный за бинтами – такой невероятно красивый. Когда Риндо поймал себя на мысли, что разглядывает брата слишком долго, тот тоже смотрел на него, не отрываясь. – У тебя волосы спутались, – старясь сгладить неловкость, младший потянулся к длинным светлым прядям. – Давай распутаю. Не дожидаясь согласия Рана, Риндо принял полусидящее положение и начал пальцами прочесывать чужие волосы – сам Ран в ответ на это только закрыл глаза. Это развязало младшему руки, и теперь он разглядывал брата, не боясь быть замеченным. Не верилось, что этот Ран на самом деле принадлежит ему: даже после стольких кошмаров такой изысканно красивый, элегантный – все, начиная острыми скулами и заканчивая светлыми сосками и выступающими ребрами, в нем было безупречным. – Ты такой… – Риндо застыл, осознавая, что начал говорить это вслух: а значит, придется продолжать. – Идеальный. Предел мечтаний. Не бывает таких людей. – Да? – Ран усмехнулся, но не открыл глаз, продолжая наслаждаться тем, как любимые пальцы массируют кожу головы. – И что же ты тогда не пришел ко мне такому идеальному раньше? Это было сказано без насмешки, скорее с искренним любопытством. Продолжая наблюдать за братом – за тем, как подрагивают его ресницы при каждом выдохе, как бледные губы складываются в легкую улыбку – Риндо разрешил себе быть максимально искренним: ведь с самого начала нового дня они с братом занимаются именно этим. – Тебя так сложно понять… – младший Хайтани честно выложил все, что было на душе столько времени. – Иногда ты такой холодный, отчужденный… Как будто тебе никто не нужен. После этих слов Ран внезапно открыл глаза. Этим он застал Риндо врасплох, и тот не успел отвести взгляда от его лица – по глазам старшего Хайтани как и всегда было невозможно сказать, о чем он думает. Зато сам Ран вдруг улыбнулся: из-за положения Риндо сейчас сидел выше, и старшему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. – Неважно, что я говорю и как себя веду, неважно, как это трактуешь ты, – Ран смотрел на такое любимое лицо и думал, что просто хочет навсегда застыть в мгновении, когда солнечные лучи так красиво падают на прямой лоб Риндо. – Просто знай, что мне нужен только ты. И я люблю тебя бесконечно сильно. Младший хотел ответить, что и он любит бесконечно сильно – но не успел. Ран вдруг тоже приподнялся и резко сократил расстояние между ними: через секунду они уже целовались, жадно приникая к губам друг друга. Риндо снова растворялся в ощущении брата – он даже не думал, что просто соприкасаться языками так приятно. В мягком солнечном свете Ран обнимал его, притягивал к себе и целовал со всей возможной нежностью: несколько раз они отстранялись, но только чтобы набрать воздуха и снова прильнуть к губам друг друга. Риндо казалось, что этот поцелуй не закончится никогда, но старший вдруг отпрянул и потянул его на себя – теперь он сидел на бедрах Рана. Только тогда до Риндо дошло, что солнечные лучи падают прямо на него, и брат разглядывает его тело откровенно, жадно… – Ран, – младший неловко попытался прикрыться краем одеяла. – Я… – Не вздумай, – Ран легко перехватил чужую руку. – Ты невероятный. От этих слов что-то внутри Риндо вздрогнуло – ему было так важно знать, что брат обожает его так же, как и он его, что любит так же сильно. Поток откровений было не остановить, младший злился на себя за разговорчивость, но он просто не мог держать в себе эту историю – с трудом подбирая слова, он рассказал, как проснулся в ту ночь, когда застал Рана за ласками собственного тела. Чем больше говорил Риндо, тем сильнее он краснел, зато глаза старшего разгорались любопытством – его забавляла эта черта брата: выбалтывать ему всю правду, ничего не скрывать. – Подожди, – Ран с интересом наклонил голову. – Хочешь сказать, что ты тоже дрочил? На меня? А куда… – Слизал. С пальцев, – Риндо казалось, что он сейчас сгорит со стыда. – Боялся тебя разбудить. Я… Договорить у младшего снова не получилось – Ран притянул его к себе и утянул в очередной поцелуй. Только в этот раз руки Рана шарили по спине брата более откровенно, спускаясь все ниже: и Риндо невольно приникал к нему, подставляясь прикосновениям. Они целовались, и Ран оглаживал лопатки младшего, проходился кончиками пальцем по его ребрам, а затем ласкал ягодицы, чуть сжимая их – и Риндо чувствовал, как от этих касаний его кожа покрывается мурашками. Он был предельно близок к Рану, мог вжиматься в его бедра, упираться в костлявые плечи, приникать к грудной клетке: и все это вызывало новые волны неконтролируемых эмоций. Риндо даже не понял, как брат отстранился от его губ и начал медленно спускаться ниже: целовать шею, плечи, затвердевшие соски. – Ра-а-ан, – младший прошептал это, когда Ран неожиданно подмял его под себя и стиснул коленями бедра. – Я… Договорить Риндо не сумел. Они оба были абсолютно голыми, и это придавало пикантности, чувственности – член младшего предательски затвердел, и Ран, вылизывая каждую часть его тела, то и дело быстро касаясь покрасневшей головки. Ран аккуратно касался губами синяков, с нежностью обводя их контур кончиком языка, а затем переходил на другие участки кожи, оставляя свои отметины: ему хотелось показать всему миру, что этот человек принадлежит ему. Теперь старший Хайтани касался члена Риндо уже намеренно – Ран опалял затвердевший ствол горячим дыханием, проходился по нему ладонью, а затем жадно наблюдал, как Риндо закусывает губу и жмурится от возбуждения. Их связь была такой неправильной – и оттого приносила какое-то особое, необъяснимее удовольствие. Оба брата желали этой близости так долго, что теперь как будто предчувствовали действия друг друга: когда Риндо запрокидывал голову, старший покрывал его шею поцелуями – зато, стоило ему отвлечься, как сам Риндо приникал ближе и начинал тереться твердым членом о чужое бедро. На бледной коже Рана оставались разводы белесой смазки, и он снова вдавливал брата в подушку, начиная целовать. Первым не выдержал младший: напряжение сковало все тело, и, когда Ран на мгновение потерял бдительность, брат оказался между его длинных разведенных ног. Прямо перед глазами Риндо оказалась крупная головка с каплями смазки – всего на секунду в голове мелькнула мысль, что он хочет отсосать своему брату: и от этого по телу младшего Хайтани пробежала новая волна возбуждения. Прикрыв глаза от неловкости, Риндо быстро прошелся языком по всему стволу – с губ Рана сорвался глухой стон. Это придало уверенности, и младший обхватил губами головку, медленно лаская ее: ему хотелось распалить брата, доводить его медленно – чем глубже насаживался на чужой член Риндо, тем чаще Ран выдыхал и комкал одеяло в пальцах. В комнате как будто стало жарче, и младший Хайтани старательно заглатывал ствол: в голове смешивались две мысли – что ему не хватает дыхания и что Ран потрясающий даже на вкус. Его солоноватая смазка, сама головка, каждая вена на члене – Риндо наслаждался вкусом чужого тела, сходил с ума от этой близости. Когда младший прошелся языком по уздечке, Ран вдруг выдохнул особенно судорожно и положил ладонь на его затылок, направляя. Не удержавшись, Риндо все-таки приоткрыл глаза и посмотрел наверх, отчего тут же сбился с темпа: он еще не видел такого Рана – закусив губу, старший с непривычным румянцем, постанывал, насаживая брата на свой член. Риндо чувствовал, что собственное возбуждение тоже ощутимо давит в низу живота. Казалось, что ему достаточно просто отсасывать Рану и чувствовать, как тот толкается в его рот, чтобы дойти до пика – и все-таки младший Хайтани потянулся к своему члену. Расставив бедра шире, он обхватил ствол у основания: по телу тут же прошла волна возбуждения. Надрачивая себе, Риндо продолжал ласкать головку брата, обильно смачивая ее слюной – ему казалось, что Ран был на пределе, как и он сам: хотелось стонать, но вместо стонов выходило только мычание. Когда старший неожиданно отпрянул от брата, тот был не готов: член выскользнул из его рта, и в уголке губ Риндо повисла тонкая нить слюны. Головка Рана тоже блестел от слюны и смазки, и он, не теряя времени, снова повалил Риндо на кровать, нависая сверху: казалось, что старший не мог решить, чего хочет, а потому целовал брата хаотично – в губы, в затвердевшие соски, в живот. При этом руки Риндо он прижал к кровати так, что ласкать себя тот уже не мог. Поэтому, пока Ран прокладывал замысловатые дорожки из поцелуев вдоль контура их парной татуировки, младший мог только стонать и толкаться бедрами, пытаясь притереться к брату: каждое соприкосновение напряженных членов вызывало новую волну мурашек. Стоило Рану на мгновение отпустить чужие руки, как Риндо обнял его за талию, крепко прижимаясь – старший Хайтани в ответ охнул. Дыра в животе напомнила о себе резким приступом боли. Догадавшись об этом, Риндо тут же отпустил брата и начал виновато вылизывать его острые ключицы, отвлекая – сейчас младшему казалось, что ему хочется попробовать на вкус каждый сантиметр тела брата. Подставляясь чужому языку, Ран продолжал оглаживать вздымающиеся бока младшего, пощипывать его соски так, чтобы тот приникал еще ближе и терся возбужденным членом. Контраст их тел нравился Рану особенно сильно: его кожа совсем бледная, с светлыми сосками и выступающими венами, а у Риндо кожа и соски темнее, да и сам он чуть шире в плечах, крепче. – Такой красивый, – Ран прошептал это в ухо брата, закусывая мочку. – Мой самый красивый. Этот шепот стал последней каплей. Риндо стыдился сказать, что больше не может терпеть, и вместо этого только прижался к члену старшего, зажимая его между своих бедер – Ран мгновенно понял намек. Устроившись у ног брата, он широко развел их в стороны: теперь Риндо лежал перед ним такой доступный, что даже старший Хайтани на мгновение застыл, разглядывая блестящий от смазки член и открывшийся проход. Догадавшись, что лежит в такой откровенной позе при свете дня, Риндо вспыхнул и снова потянулся к краю одеяла, но брат перехватил его руки. Не позволяя младшему двигаться, Ран сначала начал покрывать быстрыми поцелуями внутреннюю сторону чужих бедер – когда он переключился на твердый от возбуждения ствол, Риндо прогнулся в пояснице и застонал. Ран лишь прошелся языком по члену и дразняще коснулся губами головки, а затем резко отстранился. Все тело младшего было напряжено от желания, и Ран не стал тянуть дальше. Он надавил на губы брата двумя пальцами, заставляя его открыть рот, и Риндо покорно начал облизывать их, смачивая слюной – даже сейчас мысль, что у них с Раном настоящий секс, что они прижимаются друг к другу, стонут, сводила с ума. Кажется, старший тоже был на грани, потому что, когда брат прикусил кончик его пальца, выдохнул и резко убрал руку. Через секунду Риндо почувствовал давление в проходе: прижав младшего к себе, Ран ввел в него первый палец – ощущение заполненности было странным. Риндо неловко повел бедрами, пытаясь привыкнуть к нему, когда Ран добавил второй палец, ощутимо растягивая проход: уткнувшись в плечо брата, младший думал, что ему нравится, как кольцо мышц податливо расходится под чужой рукой. На третьем пальце Риндо вдруг почувствовал приятное, пульсирующее ощущение – как будто внутри его что-то щекочет. От следующих движений Рана это чувство только усилилось: теперь Риндо ерзал, насаживаясь на пальцы брата до костяшек, чтобы снова ощутить это – приятная пульсация отдавала в член. Все это время Ран не переставал целовать Риндо, тереться о его щеку, шептать в ухо что-то бессвязное: младший настолько разомлел в его руках, что даже не сразу понял, что брат убрал пальцы. Невольно Риндо повел бедрами еще раз и заглянул в чужие глаза с таким желанием, что старший снова повалил его на кровать, разводя ноги еще шире. – Готов? – Ран прошептал это, параллельно вылизывая такой знакомый подтянутый живот. Возбуждение становилось невыносимым, Риндо казалось, что все его тело напряжено до предела, а оттого он только быстро кивнул. Ему на мгновение подумалось, что брат тоже волнуется – этот румянец на чужих щеках был слишком непривычным. Ран выждал еще мгновение, а затем откинул с лица прилипшие к мокрому от пота лбу пряди: Риндо под ним застыл такой красивый, возбужденный, что старший не удержался и растянул момент еще немного – а затем приставил член к его проходу. Закусив губу, Ран вошел резко, одним движением и сразу до основания, а затем взял брата за руки, переплетая их пальцы. Младший только выдохнул, чуть дернувшись, но не издал ни звука. Кольцо мышц обожгла боль, как будто его проткнули насквозь, и в уголках глаз Риндо выступили слезы, которые он попытался незаметно смахнуть ресницами. В свете утреннего солнца Рану были особенно хорошо видны эти капельки на чужих щеках. Тело горело возбуждением, Риндо внутри был узким, горячим, но Ран не начинал двигаться – вместо этого он потянулся вперед, сцеловывая слезы с лица брата. Параллельно с этим он чуть сильнее сжал ладони младшего в своих, и тот невольно улыбнулся: Ран всегда такой по-своему заботливый. – Давай, – младший увернулся от чужих губ и сам толкнулся бедрами. – Двигайся. Первые толчки Рана были медленными, пробными – отчасти из-за того, что его перебинтованный живот тоже отдавал болью. Риндо морщился, пытаясь принять положение, в котором растянутый членом проход будет жечь не так сильно: старший видел это и снова начал отвлекать его поцелуями. При этом одну руку Ран освободил, чтобы снова ласкать член брата – Риндо охнул и выгнулся, когда пальцы прошлись по головке и чуть надавили на нее сверху, растирая смазку. Постепенно движения старшего становились все быстрее, размашистее, и Риндо понял, что тоже пытается поймать его темп: боль никуда не ушла, но к ней добавилось то приятное, щекочущее ощущение внутри – только в разы сильнее. Ран прижимался к нему все теснее, вдавливал в кровать своим весом и входил быстро, до звонких шлепков. – Ммм… Ран! Риндо понял, что для утренней тишины его стон был слишком громким – но он не мог сдерживаться. Теперь от каждого движения брата становилось все приятнее, и младший откровенно подмахивал бедрами, чувствуя, как приятно сокращается кольцо мышц, принимая в себя член Рана – сам Ран тоже начал дышать чаще и глухо постанывать. Они прижимались бедра к бедрам, и Риндо подумал, что между ними точно не осталось никаких барьеров: предельная близость, предельное доверие. Словно прочитав мысли брата, Ран вдруг толкнулся особенно сильно, и младший сжался, от чего они оба застонали – в этот же момент в стену раздался резкий стук. – Ну может, блять, подумаете о других? Меньше всего Риндо ожидал услышать между их стонами и шлепками раздраженный голос Харучиё. Щеки вспыхнули, но Рана это, кажется, совсем не смутило: он, напротив, стал толкаться еще быстрее и постанывать нарочито громко, даже чуть наигранно. От этих вызывающих стонов Риндо накрыла новая волна возбуждения – ни в одной самой тайной фантазии он даже представить не мог, что Ран будет так стонать над ним и прижимать к кровати, пока кончики его длинных волос щекочут кожу груди при каждом толчке. Младший Хайтани чувствовал, что близок к разрядке, а потому, забыв о смущении, тоже начал сильнее толкаться навстречу брату и шире разводить ноги, прогибаясь в пояснице. Наверное, их слышно даже на первом этаже, но и об этом Риндо уже не думал – по телу проходила приятная дрожь. – Я хочу кончить в тебя, – Ран прошептал это между частыми шлепками. – Разрешишь? Риндо хотел ответить, что позволит старшему вообще что угодно: но получилось только кивнуть. Его грудь бешено вздымалась, и Ран еще несколько раз толкнулся особенно глубоко, а затем притянул брата, почти насаживая его на себя – Риндо интуитивно сжал ягодицы и тут же почувствовал, как изнутри его заполняет теплое семя. Это было настолько возбуждающе, интимно, что сам младший тоже кончил еще от нескольких прикосновений к своему члену: Ран накрыл головку рукой, так что вся сперма осталась на его пальцах. Риндо еще не пришел в себя, тело дрожало, и он, как в тумане, увидел, как старший слизывает с рук его семя. – После твоих слов тоже захотел попробовать. Чуть усмехнувшись, Ран прикрыл глаза и осторожно вышел из тела брата, после чего рухнул на кровать рядом, сжимая Риндо в своих объятьях. Какое-то время они просто молча лежали рядом, восстанавливая дыхание и осознавая случившееся – солнечные блики на стене исчезли. Риндо еще несколько дней назад заметил, что солнце светило только ранним утром, а потом небо снова затягивал пепел. Но сейчас все это было так не важно. Ведь самый любимый, значимый, важный, ценный человек рядом – никакие слова не могут описать, как Риндо дорог Ран: и он знал, что для брата это работает точно также. – Рин, – старший заговорил неожиданно, почти прошептал это в чужое ухо. – Я… В общем… Это должно было быть лучше. Просто я… Не мог в полную силу. Ран в раздражении кивнул на собственный перебинтованный живот. До Риндо даже не сразу дошло, что брат имел в виду: когда он все-таки понял, то поспешно замотал головой и притянул Рана к себе, пряча лицо в его шее – сказать такое, глядя старшему в глаза, он бы просто не смог. – Это было потрясающе. Просто… Очень. Лучше, чем любые ожидания. Настолько, что хочется выжить, только чтобы повторить. – Серьезно? Это для тебя стимул выжить?! – А для тебя нет? Не удержавшись, Ран тихо рассмеялся, и Риндо тут же присоединился к нему, не отрываясь от груди брата – снова возникло ощущение, как будто они просто дурачатся рядом, как в детстве: только теперь гораздо ближе, откровеннее. Рану нравилось просто лежать вот так – соприкасаться телами, чувствовать щекочущее дыхание младшего, перебирать его волосы. Они оба засыпали, но изо всех сил пытались подольше остаться в сознании, чтобы сохранить в памяти как можно больше этого момента. Даже в сон они провалились голые, тесно прижавшиеся друг к другу, не разрывая объятий – только Ран успел накрыть их одеялом. В это утро точно не осталось никаких барьеров, они достигли предела близости, и Рану казалось, что теперь все на своих местах, теперь все идет правильно. И не важно, что там будет дальше, пока его Риндо рядом. *** – Это автомобиль? Серьезно? Прям работающий? Недоверчиво сощурившись, Коко с подозрением разглядывал блестящую вишневую Тойоту. Проспать долго ни у кого не получилось: Инуи проснулся самым первым ближе к полудню и решил еще раз осмотреть территорию дома – на улице он обнаружил пристройку, на которую Харучиё не обратил внимания ранним утром. Небольшое строение больше всего напоминало гараж, к тому же размер ворот в доме позволял проехать автомобилю: так Сейшу решил попробовать. Найдя в кладовой инструменты, Инуи просто взломал дверь и действительно обнаружил брошенную машину. Как только все проснулись, он поделился этой новостью. – Смысл радоваться? – Ран вылез из салона и скептически сложил руки на груди. – Тут бензина всего ничего. Выехать из города мы точно не сможем. – Думаешь, я сам этого не заметил? – Инуи пожал плечами. – Но это все равно лучше, чем ничего. Можем что-то придумать. С этим старший Хайтани был согласен: он уже научился, что в их ситуации нужно хвататься за любую возможность и цепляться за нее до последнего. Одной рукой Ран сейчас обнимал брата – даже проснувшись, они не хотели отпускать друг друга, а потому найденную машину Риндо рассматривал, устроив голову на плече старшего: судя по нахмуренным бровям, оба сосредоточенно думали. Новую одежду Хайтани взяли прямо из шкафа хозяев дома – Риндо вещи пришлись в самый раз, а вот Ран тонул в свободной толстовке: зато джинсы ему пришлось туго затянуть ремнем, и они не доходили даже до щиколотки. Видя, как младший Хайтани держит брата за руку, переплетая их пальцы, Харучиё сделал вид, что его тошнит, а Коко с Инуи тактично смотрели в другую сторону, притворяясь, что ничего не замечают. Ран усиленно пытался придумать, куда можно уехать с минимальным запасом бензина. В момент, когда Коко вернулся в гараж с пакетом неиспортившихся снэков, найденных в доме, все собрались вокруг автомобиля, но так и не смогли ничего придумать. Первым делом в голове возникала заправка, но Ран понимал, что с таким количеством тварей в городе они не смогут пополнить запасы бензина – да и все заправки за столько времени должны были разрушить хаотично слоняющиеся по Токио монстры. И времени у них тоже нет. – А если… – Риндо начал неуверенно, явно сомневаясь в своей идее. – Я просто подумал… Все взгляды в один момент устремились на младшего Хайтани. Риндо не привык к тому, чтобы в центре внимания был он, а не брат, а потому собственная идея показалась еще более глупой и невыполнимой – он даже и не понял, как к этому пришел: просто вспомнил, что ведь они с Раном все еще находятся в Роппонги, где провели всю жизнь. В детстве, когда младшему Хайтани хотелось о чем-то подумать и побыть одному, он сбегал на промышленную набережную недалеко от дома: на велосипеде он доезжал до нее минут за сорок – потом его обычно находил брат, и они возвращались вместе. На машине ведь будет быстрее? – Здесь рядом порт Харуми, там обычно грузовые корабли, но иногда оставляют обычные прогулочные катера… Я подумал… Договаривать Риндо не стал: никак не мог понять, есть ли в его идее смысл, или все молчат, потому что он ляпнул глупость – по выражению лиц было сложно сказать, что на уме у остальных. Какое-то время в гараже правда стояла тишина, а затем Харучиё с нескрываемым восторгом прошептал: – Тебя так хорошо выебали, что случилось просветление? – Сделай одолжение, заткнись навсегда, – Ран презрительно поморщился, но уже через секунду забыл о Санзу и обернулся к брату. – Рин, это гениально. Бензина должно хватить, чтобы попасть отсюда в Харуми, а там возьмем хоть какую-то лодку и доберемся до ближайшего города. Погода хорошая, а зомби в воде нет. – К тому же на земле весь город оцеплен, – Коко тоже одобрительно кивнул. – Думаю, что корабли из Токио они тоже проверяют, но мы сможем объяснить. Да и сейчас главное уже хоть как-то выбраться отсюда... Риндо, спасибо. Младший Хайтани не ожидал, что его идею все воспримут с таким воодушевлением: наверное, отчасти их осталось слишком мало, чтобы спорить, но все равно Риндо почувствовал почти детскую гордость – за то, что тоже может принести пользу. Его даже позабавило, что в ситуации, когда каждый прожитый час может стать последним, такие незначительные вещи приносят ему радость. Подумав об этом, Риндо попытался вернуться в холодную и жесткую реальность, когда брат вдруг наклонился к его уху и шепнул: – Ты молодец, Риндо. По спине младшего Хайтани снова пробежали мурашки. В памяти сразу всплыли недавние сцены – их поцелуи, быстрые касания, признания и стоны. Щеки невольно вспыхнули: сейчас, когда рядом находились остальные, а над головой снова повисла угроза погибнуть, с трудом получалось поверить, что все это было в реальности – но Риндо знал, что под его толстовкой остались следы от поцелуев и укусов, а безымянный палец чуть сжимает кольцо. Ран рядом, а значит, им нужно продержаться еще немного: пережить очередной бой с самими собой и кошмарной реальностью. Сборы не заняли много времени – собирать просто было нечего. Коко скинул на заднее сиденье остатки недоеденных продуктов, Инуи в очередной раз проверял состояние машины, а оба Хайтани и Санзу искали в доме что-то, что можно будет использовать в качестве оружия в крайнем случае. Возвращаясь к автомобилю с тяжелым молотком в руках, Риндо невольно поднял глаза на небо – со стороны горизонта ползли мрачные тучи. И в воздухе тоже ощущалось что-то тяжелое, напряженное: как перед грозой. Харучиё тоже это заметил и насмешливо прокомментировал: – Ну конечно, если мы решили воспользоваться лодкой, то начнется такой шторм, что нас просто потопит нахуй. Эти слова бывшего зама Канто звучали, как очередной его сарказм, но Риндо все равно расслышал в них нервные нотки – а может, он сам волновался и перекидывал свое волнение на остальных. И все-таки все были напряжены до предела: чем темнее становилось небо, тем мрачнее становилось выражение лиц всех собравшихся. – Надо ехать. Ран первым озвучил то, что никто не хотел говорить. Они снова нашли очередной уголок спокойствия, и так хотелось провести в этом доме побольше времени, отдохнуть, прийти в себя: но на счету была каждая секунда. Молча члены Канто и единственный выживший из Тосвы Инуи начали садиться в автомобиль – Ран негласно занял место у руля: из всех только он знал Роппонги наизусть и мог водить. Риндо опустился рядом, Коко, Инуи и Харучиё сзади. Санзу даже согласился открыть ворота, предварительно предупредив старшего Хайтани, что будет преследовать его во всех следующих жизнях, если тот посмеет уехать без него – Ран в ответ на это только закатил глаза. Когда старший Хайтани завел автомобиль, все невольно затаили дыхание: казалось, что и тут будет какой-то подвох, но машина медленно тронулась по гравированной дорожке. У ворот Ран затормозил, и Харучиё вылез. Какое-то время он стоял, с напряжением вслушиваясь в тишину по ту сторону улицы – видимо, зомби потеряли к ним интерес и разбрелись по району, когда поняли, что не смогут попасть в дом. Из-за ворот не доносилось ни звука. Медленно Санзу толкнул створки, выглядывая в щель – пусто. Тогда он начал действовать более уверенно: распахнув ворота, Харучиё поспешно вернулся к машине и юркнул на заднее сидение. Путь был открыт. Все молчали, и в напряженной тишине автомобиля слышалось только быстрое частое дыхание бывшего зама Канто. Ран медленно выехал на улицу, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Со стороны торгового центра до сих пор валил столб черного дыма, но тварей на улице пока видно не было. Пока Коко и Харучиё прилипли к окнам, изучая обстановку, Инуи подался чуть вперед, обращаясь к Рану: – Езжай медленно. Нам не нужно, чтобы эти твари увязались за нами на набережную. Может, так они нас не заметят. – Да знаю я. Больше всего старший Хайтани ненавидел, когда им пытались руководить. Вокруг были такие знакомые улицы, но все казалось еще более опустевшим, заброшенным: уцелевших витрин модных магазинов уже не осталось, на дорогах виднелись осколки и брошенные товары – чуть в стороне столы и стулья от веранды одного из кафе валялись в хаотичном порядке. Ран ехал медленно, и Риндо рядом почти не шевелился, с тревогой наблюдая, как темнеет небо. Тучи наползали быстро. Коко, Инуи и Харучиё сзади тоже молчали, цепляясь за свое подобие оружия так, словно оно могло помочь. Несколько раз на улице появлялись зомби, но Сейшу оказался прав – медленно ползущая по дороге машина не привлекала их внимание: твари равнодушно следили за ней взглядом и шаркали мимо. Примерно через десять минут после начала пути индикатор бензина замигал – запасы кончались. За окном Риндо уже видел знакомые промышленные склады: если Роппонги даже в опустевшем состоянии еще хранил какую-то яркость, живость, то здесь стало совсем уныло – ровные ряды невысоких серых зданий. Невольно Риндо подумал – а что, если так теперь везде? Что, если зомби уже захватили всю Японию, весь мир? Как долго еще они смогут убегать, сколько еще проживут? Тревога окутывала сердце, и младший Хайтани поспешно тряхнул головой, прогоняя эти мысли: какая разница, что будет потом, нужно сосредоточиться на их плане сейчас. Машина почти въехала на территорию промышленного порта, когда индикатор бензина раздал еще один возмущенный писк: бак опустел. С этого места уже виделась серая полоса моря и даже мачты оставленных яхт и катеров, но до них нужно было дойти – наверное, минут пятнадцать быстрым шагом. Ран в напряжении оглядывался, но тварей пока не видел. На промышленной территории вряд ли было много людей, когда началась эпидемия – и случайные зомби сюда тоже не забредут просто так. Есть шанс добраться до воды без происшествий. Незаметно для остальных Ран нащупал руку Риндо и погладил его по тыльной стороне ладони, как бы беззвучно говоря: я рядом. Младший в ответ сжал чужие ледяные пальцы. Негласно все осторожно вышли из машины, стараясь не издавать ни единого звука. Тучи совсем сгустились и висели низко над горизонтом, отчего море казалось такого же мутного грязно-серого цвета – в некоторых местах на небе виднелись редкие просветы, через которые пробивалось подобие солнца: отчего-то от этого было еще более жутко. Свежий морской ветер ударил в лицо, и Ран поежился, заправив растрепавшиеся волосы за уши – только сейчас он вспомнил, что была осень. Переглянувшись с братом, старший первым направился к воде: остальные последовали за ним, в напряжении оглядываясь по сторонам. Было подозрительно спокойно и тихо. Не отставая от Рана, Риндо разглядывал бетонные складские помещения – все одинаково серые, низкие и похожие друг на друга. Из многоэтажек здесь было только недостроенное здание – его младший Хайтани помнил еще с самого детства: когда он приходил на эту набережную в десять лет, оно уже смотрело на него провалами стен и голыми каркасами этажей. Сейчас на фоне тишины и предгрозового неба многоэтажка казалась еще более жуткой, зловещей. Интуиция почти кричала Риндо: беги, сейчас произойдет что-то ужасное, уходи отсюда! Но он не мог ничего сделать, а потому только держался предельно близко к брату, готовясь защищать его. Первым подвох заметил Харучиё. Он скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то медленно приближается к ним – когда до Санзу дошло, твари вылезали из промежутков между складами со всех сторон. Выругавшись, бывший зам Канто изо всех сил ударил по ближайшему зомби ножом для разделки мяса, почти отсекая его голову: но на месте монстра сразу же возник другой. Панически оглядываясь, Ран понимал, что добежать до воды они просто не успеют – твари наступают быстрее, так что искать укрытие нужно ближе. Схватив Риндо за руку, старший увернулся от очередных нацеленных в его шею зубов и бросился к недостроенной многоэтажке. Остальные понеслись за ними. Риндо не знал, в чем заключается план брата – скорее, тот просто бежит туда, где можно хоть как-то спрятаться. Они неслись изо всех сил, соленый ветер бил в лицо, серое небо смешивалось с морем, из-за чего казалось, что весь мир тоже куда-то уносится: из-за этого младший Хайтани не сразу понял, что произошло совсем рядом. – Сейшу! В этом крике было столько отчаянной боли, что Риндо невольно затормозил, забыв о толпе тварей за спиной. Свалившись на землю, Инуи стоял на четвереньках и судорожно кашлял, содрогаясь всем телом: Коко опустился рядом с ним и в панике приставлял ингалятор к чужим губам, но тот пшикал впустую. Сейшу продолжал трястись, его грудь ходила ходуном, а лицо приобрело странный, красноватый оттенок. – Сейшу! Сейшу, дыши, все хорошо! Коко явно не беспокоило, что зомби были уже совсем рядом. Прижимая к себе Инуи, он звал его по имени, срываясь на крик, и пытался утихомирить кашель – но Сейшу задыхался только сильнее. На мгновение Риндо показалось, что он ощущает всю боль, весь ужас, что сейчас пропускает через себя Коко. Но через секунду Ран уже грубо схватил Хаджиме за плечо, почти силой отрывая его от Инуи и утаскивая в сторону. Старший Хайтани выполнил свою часть договора. Буквально волоча Коко за собой, Ран снова бросился к недостроенному зданию, краем глаза следя, чтобы Риндо был рядом – растрепанные розовые волосы Харучиё тоже мелькали поблизости. Только Инуи остался за спиной. Коко вырывался, истошно кричал, пытался вернуться к Сейшу, но Ран держал его крепко, не отпуская: счет шел на секунды – задыхающееся тело Инуи уже накрыла волна рычащих монстров. Это дало фору остальным, и они оказались у входа в здание со значительным отрывом от преследовавших их зомби. Коко продолжал вырываться, но истерика забрала все его силы, и теперь он только слабо трепыхался в руках старшего Хайтани: по бледным щекам парня текли слезы. – Блять, – Харучиё прошипел это, когда они все спрятались за бетонное основание дома. – Они идут сюда. – До пристани далеко. Кажется, Ран хотел сказать еще что-то, но рычание раздалось совсем рядом: снова пришлось бежать. Все мелькало перед глазами, Риндо не понимал, чего они пытаются добиться, но упрямо следовал за братом, карабкаясь на необделанные этажи все выше – стен у дома тоже не было, и в пролетах младший Хайтани видел серую гладь воды и шипящую пену. Дом стоял прямо на краю моря. Даже Коко снова пытался бежать, хотя делал это скорее на автомате, из привычки – его глаза отражали пустоту. Лезть наверх приходилось так быстро, что несколько раз Риндо всерьез опасался сорваться: если падать, то только на морское дно. Твари продолжали преследовать их, и рычание медленно приближалось. Часть зомби все-таки соскальзывала со ступеней и летела в пустоту, но остальные упрямо загоняли своих жертв все выше. Примерно на уровне пятого этажа Риндо понял, что дальше идти некуда: лестница здесь обрывалась – их загнали в ловушку. Прижимаясь плечом к Рану он пятился, понимая, что отходить приходится прямо к краю: туда, где не было стены. Харучиё рядом тоже оглядывался, но понимал, что выхода нет – зато звук наползающих на берег волн здесь слышен особенно отчетливо. Громче только клацанье челюстей прямо перед лицом. Зомби не спешили нападать, будто понимая, что жертвы уже загнаны в угол и больше никуда не денутся: гниющих тварей было не так много, штук восемь, но они окружали со всех сторон. Первый монстр почему-то выбрал для нападения Харучиё. Метнувшись вперед, он выставил вперед руки и потянулся к бывшему заму Канто, будто хотел заключить его в зловонные объятья – выругавшись, Санзу отскочил и шарахнулся в сторону. Он даже не понял, что оказался уже не на полу, а на чем-то вроде выступающего прямо над морем карниза. Опора под ногами вдруг начала медленно уходить куда-то вниз, и Харучиё неловко взмахнул руками, будто пытаясь поймать ускользающее равновесие – не вышло. Вскрикнув, Санзу успел только судорожно вцепиться в локоть ближайшего к нему человека – Рана. И через секунду они оба полетели вниз, прямо в зловещие мутно-серые волны.