Ты моя нежность!

- Сеня, ты не спишь? - наверное, Комиссару снится любимый голос.. Не может же он сейчас быть здесь. Не может, ведь они поссорились. Не может, ведь Сеня переступил черту, обнимая сейчас Лешу, тихо похрапывающего на его груди. Открывая глаза слишком резко, юноша дергается от луча солнца, который, почему-то светит именно в лицо. Да, голос приснился. Кажется, у кого-то медленно начинаются глюки. Осмотревшись по сторонам, Комиссар не замечает ничего подозрительного, кроме собственной разбросанной одежды и разворошенной постели, на которой сейчас они с Самороком возлежали. Леха тоже понемногу просыпается, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. -Мне надо идти, Сень... - легкий кивок и юноша начинает одеваться, с трудом дотягиваясь до боксеров, валявшихся чуть ли не под кроватью. На его плече остался четкий след зубов, а на спине едва заметные царапины. Неплохая ночь выдалась. Рубашка постепенно скрывает обнаженное тело, но Сеня всё равно поднимается, чтобы дотронуться еще раз до собственного укуса. Много меток, синяков, слишком много следов, изобличающих их. Наверное, они оба пожалеют об этом, но сейчас им было комфортно вдвоём. Дышать друг другом, стоять на расстоянии пары сантиметров, касаться губами губ и ощущать влажность искусанной кожи. Леха ушел. Осталась лишь пустая квартира и простыня, все ещё хранившая его запах. Как же ненавистно это чувство. Оставаться совсем одному, когда рядом нет человека, способного проявить хоть какие-то эмоции, сделать хотя бы что-то... Человека, которого можно обнять со спины, заключая его талию в кольцо рук, положить голову на плечо, прикоснуться пальцами к обнаженной коже, а губами к истерзанным устам. Любить так, чтобы забыть собственное имя, отдаваться целиком и полностью, чтобы утонуть в волнах наслаждения и удовольствия. Скользить руками по его телу, зная, как он чувственно откликается, поддаваясь под прикосновения. Задевать эрогенные зоны, вслушиваясь в тихие хрипы. Он станет властен потом. Прогибаться под его напором, со слезами вжимаясь в подушку, пока он с присущей ему нежностью растягивает, смазывает и входит, так долго, так томно, так страстно. Как же он любит это. Любит растягивать момент, проходясь по твоей спине губами, пока сам находится в тебе, постепенно подводит тебя к краю, но затем прекращает в сладкую пытку, выцеловывая узоры на плечах. Простыня трещит, явно стараясь не порваться от твоих рук, до белых пятен вцепившихся в нее. Его рука скользит на твою кисть, слегка сжимает, вклиниваясь между пальцами, тоже сжимает. Ты, словно, сцеплен с ним. Кровать слегка скрипит, а соседи, наверное, уже вызвали полицию из-за твоих чересчур громких стонов и криков. Ты в изнеможении опускаешься на кровать, стоит тебе почувствовать приближение оргазма. Но отдохнуть он тебе не дает. Переворачивает и, поддаваясь неведомому порыву, опускается губами к твоему члену. Проводит языком от поджавшихся яичек к головке, вызывая сладкий стон. Он можеть вечно слушать, как ты стонешь, извиваясь под ним. Он слегка дует на покрасневший член и... Опускается до самого основания. Твои глаза широко распахнуты, а в горле застрял крик. Ты даже вдохнуть не можешь. Боишься кончить от ощущения жарких губ, так хорошо обхватывающих член. Комиссар открывает глаза. Он перед ним. Свиреп стоит совсем рядом, так близко, насколько это было возможно. Кудри свисают, закрывая глаза, бросая тень на выступающие скулы - Сень..