Про доверие, психологов и оригами

Домой что Арс, что Шаст возвращаются какими-то слишком уж радостными и счастливыми. И если в случае Арса, который жил один с котом, он мог получить только подозрительный взгляд Графа, то вот Шасту пришлось долго отмахиваться от Иры, которая всё пыталась понять причину хорошего настроения Антона, даже не так, ей было необходимо знать, с какого чёрта он вдруг так светится. Шаст её любопытство так и не удовлетворяет, Ира бесится, потому что у неё чёткое ощущение того, что кто-то забирает внимание и симпатию Антона, а те словно должны принадлежать только ей. Ира со всей ситуацией, которую наблюдает с вечера субботы и по день среды, не согласна: Антон что-то мурлычет себе под нос, напевая какие-то песни, пока заваривает с утра кофе, пританцовывает на кухне, посмеивается под нос, что-то вспоминая, и реально, чёрт бы его побрал, светится. Ира хочет думать, что это вызвано тем, что на предстоящей неделе Антон поедет в Воронеж к маме, но почему-то ей кажется, это связано не только с этим. Поэтому Ира, как бы невзначай, спрашивает у Антона, помирился ли он с тем своим клиентом, и когда видит, как у Шаста начинают блестеть глаза, ей хочется скрипеть зубами. Почему какой-то клиент начал вызывать в Антоне эмоций больше, чем она? Ира затаскивает Шаста в постель каждый вечер, они целуются по несколько часов, трахаются полночи, но с утра она снова видит эту чёртову улыбку, которая адресована не ей. Ире становится действительно обидно и больно, пусть это боль и подпитана эгоистичной ревностью, но тем не менее это боль. У Арса на работе всё хорошо, дома всё хорошо, с Серёжей после того раза, как они оба вспылили, они поговорили и оба извинились друг перед другом, так что с Серёжей тоже было всё хорошо. Во вторник, когда они сидят с Серым на рабочей кухне, Арс говорит, что что-то давно Серёжа не заглядывал к нему в гости, наверняка Граф уже весь истосковался по нему, Арс говорит, что сегодня после работы они могли бы поехать в гости к Арсению с ночёвкой, купили бы выпить, посмотрели бы вместе фильм. Серёжа так удивлен, но больше растроган этим приглашением, он думал, что после всего Арс уже никогда его в свой дом не пустит, не откроет ему больше своё сердце, не позволит к себе приблизиться так, как было до той катастрофы. Серёжа чуть ли не плачет, обнимает Арса так крепко, что у него слышно хрустит позвоночник, Серёжа тут же пугается, что что-то Арсу сломал, выпускает его из своих рук, а Арс только смеётся, что, видать, Серый что-то поставил ему на место, потому что ему прямо стало легче дышать. Только вот, на самом деле, Арс прекрасно понимает, что дышать ему стало легче, потому что эти объятия, это приглашение в гости — это шаги к примирению с Серёжей и это выход того огромного напряжения, в котором Арс жил уже почти пять лет. Серёжа говорит, что вот бы его тоже кто так обнял, а то он вчера заснул на диване, проверяя отчёты, и ему теперь жутко болит шея. Арс только смеётся, без лишних слов усаживает Серого на стул и принимается массировать ему шею и плечи, растирая мышцы. Серёжа в его руках обмякает, ржёт, мол, скучал по рукам Арса на своём теле, за что Арс ему тут же отвешивает шуточный подзатыльник. На кухне их за этим занятием застаёт Оксана, она говорит: они словно женатики, которые то ссорятся, то мирятся, и так постоянно. Серёжа кривится, что Арс для него слишком смазливый, да и наличие мужских гениталий его не привлекает, впрочем, он очень быстро затыкается, когда руки Арса сжимаются на его плечах со всей силы. Оксана видит, как кайфует Серёжа и уламывает Арса и на массаж плеч ей, только помягче, Арс со страдальческим вздохом соглашается, хотя на самом деле внутри ему очень радостно, давно не было вот таких моментов: тёплых, непринуждённых, лёгких. — Блять, я не буду смотреть «Дневник памяти», — фырчит вечером Серёжа, поглаживая Графа, мурчащего у него на ногах. — А я не буду смотреть «Оно», я не люблю ужастики, — фырчит Арс, готовя им с Серёжей ужин. — Да он не страшный, в нём эстетики больше, чем скримеров! — И мне сразу стало легче, — закатывает глаза Арс. — Хорошо, давай посмотрим «Призрачную красоту», — предлагает Серёжа. — Что это? — В душе не ебу, Шаст посоветовал, — пожимает плечами Серёжа. — Давай глянем. — Ну раз Шаст, — тянет, смеясь, Арсений. — Как там у вас прогресс, Арс? — спрашивает Серёжа вполне закономерно. — Потиху, — пожимает снова плечами Арс, он ставит перед Серёжей тарелку с пастой. — Блять, Арс, ну выходи ты за меня замуж, я не могу уже доставкой питаться, — чуть ли не плачет Серёжа, принимаясь за ужин. — В мире столько голодающих и не умеющих готовить, почему я должен выбирать именно тебя? — ехидничает Арс. — А что, на примете другой голодающий? — язвит в ответ Серёжа. — Не знаю, — вздыхает Арс. Серёже даже гадать не нужно, о ком речь. Арс уже спалился со своим интересом, да и знает он, о каком голодающем думает Арс, есть у них один длинный, которого явно дома не докармливают, потому что, стоит ему вырваться на какое-то мероприятие с ужином, он только и делает, что жрёт. — Но это без шансов, ты сам знаешь. — Ну вот зачем он тебе? — качает Серёжа головой, вздыхая. — Это ты говоришь из ревности? Сам хочешь за меня замуж, да? — ухмыляется нагло Арс, опасно щурясь. — Придурок ты, — толкает мягко в голову Серёжа, тут же трепля по тёмным волосам. — Арс, я тебя пытаюсь защитить, постоянно пытаюсь. Ну, подумай, сколько хуйни ты бы избежал, если бы меня хоть иногда слушал? — Много, — улыбается Арс немного грустно. — Но и много весёлых моментов потерял бы из жизни. — Клянусь Богом, если ты про тот случай, когда мы вломились посреди ночи в универ, чтобы найти сочинение твоей тогдашней пассии, — начинает предупреждающе Серый. — Я тебе голову откручу. — Но ведь было весело, — усмехается Арс, толкая Серёжу плечом. — О да, бегать по всему унику от охранника и чуть не получить статью за проникновение! Охуеть как весело!!! Арс смеётся громче и Серёжа думает в этот момент, что не против побегать так от охраны ещё раз сто, лишь бы этот смех слышать, лишь бы видеть, как Арс улыбается, словно и не видел он настоящего ужаса, словно и не разрывало его когда-то от страха, боли и чувства абсолютной беспомощности. — Ты чего? — дёргает его за плечо Арс, вырывая из мыслей, воспоминаний, старого ужаса, который хоть и не был больше таким ярким, но всё ещё отдавался холодом по всему телу. — Арс, — Серёжа не показывает этих воспоминаний, он не затронет эту тему, не в тот момент, когда Арс так расслаблен и в хорошем настроении, не в тот момент, когда у них, кажется, наконец всё начало налаживаться в общении. — Расскажи мне, что ты думаешь о Шасте, — ухмыляется Серёжа с открытой провокацией. — Я о нём вообще не думаю, — фыркает Арс. — Ага, — ржёт Серёжа. — И что ты о нём не думаешь? — улыбается Серёжа, Арс смотрит на него возмущенно, но не сдерживается и тихо смеётся. — Хм, — Арс делает задумчивое лицо. — Я не думаю, что он красив, не думаю, что несмотря на смазливое лицо, его выразительная мимика не даёт причислить его к стандартной смазливой внешности. Я точно не думаю, что меня завораживают его руки в десятке колец и браслетов, длинные пальцы… Меня точно не волнует, как он смотрит на меня: то совсем холодно, то как будто я восхищаю всю его суть, то заботливо. Я совсем не думаю о его наглом стиле общения и его запахе. Серёжа должен бы возмущаться, должен бы Арсу вправить мозги: речь о его психологе, речь о натурале, речь о человеке занятом — Серёжа должен вправить Арсу мозги, но он слишком давно не видел Арса вот таким: расслабленным, игриво рассказывающем о том, что у него на уме. Арс говорит о симпатии и интересе, как говорил о ней когда-то. Арс редко проявлял сильный интерес к людям до того, как случилось ужасное, он, скорее, оценивал, что может от них получить, использовал людей, но иногда всё же появлялись люди, к которым Арс испытывал вот такой вот притягательный интерес, симпатию, чувствовал азарт, Арс весь загорался влюблённостью к этому человеку. И в такие моменты он так же рассказывал Серёже о том, что ему нравится в человеке, о том, какой он в его глазах, он выглядел в такие моменты немного отупевшим, в хорошем смысле, просто складывалось ощущение, что вся его жизнь начинает вращаться вокруг этого человека и он совсем не замечает, что происходит вокруг. Но как правило такие влюблённости Арса и проходили достаточно быстро, это могло гореть чуть дольше, если подпитывалось азартом, если человек, в которого он влюбился, играл недотрогу, Арс, кажется, ловил от таких настоящий кайф, как и ловил кайф, сумев их получить. Но очень быстро всё-таки Арс в итоге перегорал к этим людям, утрачивал интерес. — Я идиот, да? — хмыкает Арс, Серёжа только вздыхает, пожимая плечами. — Это пройдёт, да? — Арс роняет свою голову Серёже на плечо. — Как и всегда, — улыбается приободряюще Серёжа. — Главное, не натвори глупостей, Арс. — Сам понял, что сказал? — смеётся Арс, Серёжа только глаза закатывает. Ну да, кому он это сказал, Арсений и не натворить глупостей — это просто полярно противоположные понятия. — Я могу только постараться, чтобы эти глупости были не так значительны, — улыбается Арс. — Послушай, — говорит с просьбой Арс, не говоря ничего больше, и Серёжа узнаёт эту интонацию. Правда, он не думал, что Арс ещё когда-нибудь попросит его об этом, не после всего, что было, кажется последний раз он просил его «послушать» ещё на третьем курсе, когда Арс влюбился во второкурсницу с менеджмента продаж. Серёжа прикладывает аккуратно два пальца к шее Арса под углом челюсти, нащупывает биение пульса у сонной артерии. Немного ускоренный. — Закрой-ка глаза, вспомни ваш последний разговор, — просит Серёжа, а потом чувствует, как биение пульса ускоряется раза в три. — Ух ты, блять, чувствуется как пиздец, — смеётся хрипло Серёжа. — Вот и я о том же, — Арс отодвигает руку Серёжи от шеи, пряча лицо у него в плече. — Самое хреновое, что я вижу, чувствую, что его тянет в ответ, — Серёжа заглядывает Арсу в лицо взволнованно. Вот в чём Серёжа никогда не сомневался, так это в том, как хорошо Арс чувствует других людей. И если он говорит, что видит, что Шаста к нему тянет, значит, так оно и есть. — Я вижу это отчётливо, но так же мне хорошо видно, как он сопротивляется этому. И это правильно… ему нужно сопротивляться мне, потому что иначе, ему будет хуже, — говорит Арс, грустнея. — У него сейчас спокойная жизнь, подумай, что с ним будет, если он пойдёт мне навстречу? — Он лишится девушки, — загибает пальцы Серёжа. — Зная тебя, ты тоже с ним не останешься. Он будет совсем один. А ещё, если он замутит с клиентом, скорее всего, лишится работы, так как если этот факт всплывёт, комиссия профессиональной этики, или как оно там называется, лишит Шаста лицензии психолога. — С твоих слов всё ещё намного хуже, чем казалось мне, — трёт руками лицо Арс, отодвигаясь от Серёжи. — Я, видимо, представлял какой-то более лёгкий вариант. Думал, он останется без девушки, которая всё равно на него плюёт, и будет расстроен своей… непрофессиональностью. — Ну, я сказал, как оно будет в самом херовом исходе, — вздыхает Серёжа, трепля Арса по плечу. Остаток вечера они не посвящают фильму, как планировали. Арс рассказывает про то, что на душе, рассказывает, как чётко видит, что Шаста к нему тянет, насколько его к Арсу тянет. Сокрушается на тему того, что чем больше ограничений ставит Шаст, начиная с ориентации, заканчивая отношениями клиент-психолог, тем больше Арсу хочется его получить. И Арс даже сам не уверен, что значит это его «получить», он не вкладывает в это сексуальный подтекст, у него нет желания просто переспать с Шастом. Арс ему говорил, что не спорит на его сердце, при этом его не интересует только тело, а просто проявление физиологического интереса Шастом его не удовлетворит. Так что в итоге получается, чего Арс хочет? Он не хочет просто переспать с психологом, но и не хочет, чтобы тот в него влюбился, от этого ведь будет так много проблем, что же тогда Арсу нужно? Душа? Эта мысль Арса пугает: хотел ли он когда-либо получить именно душу кого-то? Да и что это значит? Звучит как-то слишком пугающе, Арс не демон перекрёстка, не Дьявол, на кой чёрт ему душа Антона? Что вкладывает его же мозг в слово «душа»? Арс пытается понять, что вообще хочет от Шаста, пытается задуматься, что хотел бы делать, находясь с ним. И первое, что приходит в голову: говорить. Арсу с Шастом хочется говорить: рассказывать о том, что на душе, разглагольствовать на философские темы, обсуждать фильмы, музыку, книги, с Шастом хочется умничать, чтобы он восхищался, хочется шутить, чтобы смеялся с шуток Арса в голос. Да, Арс бы хотел смеяться с ним, слушать его смех, слушать его колкости и делать ответные выпады, чтобы распалять этот «конфликт» ещё больше. С Шастом хочется вздорить, в конце спора приходя к компромиссу, с Шастом хочется мириться. Арс не знает, что это значит. В его жизни была только одна любовь, та, что разбила его полностью, высосала из него все соки, и Арс был уверен, что полюбить больше никогда не сможет, во всяком случае, не так скоро. Скоро… А ведь уже почти пять лет прошло. Но Арс не может сравнить свои чувства и мысли сейчас с тем, что было тогда. Их связь с тем человеком… Слишком другая, кардинально другая, но она тоже была в каком-то смысле запрещённой, она тоже была начата с того, что была призрачная опасность для жизни. Может, вся его тяга к Шасту всё же обуславливается тем, что он видит в Антоне «его». Шаст чувствует себя в последнее время, ну, не то чтобы окрылённым, но полным энергии — точно. Он нормально ест, на работе всё как-то спокойно, клиенты рады его видеть, с Ирой тоже всё хорошо. Даже слишком, Шаст не знает, что произошло, но он уверен, что Ира в последнее время стала какой-то более внимательной по отношению к нему, а каково было удивление Шаста, когда, вернувшись в среду домой, он нашёл на кухне ужин, кажется, для Шаста заранее наступил Новый год. Всё хорошо и Шасту бы радоваться, только вот жизнь научила его одному простому правилу: чем лучше тебе сейчас, тем сильнее тебя потом что-то разъебёт. Нет, Шаст не параноик, хотя это было бы очень смешно и иронично, но так уж всегда складывалось в его жизни. Он выиграл в олимпиаде — на следующий день сломал ногу; первая девушка, в которую он был влюблён, ответила взаимностью — на следующий день у Шаста умирает его кот; Шаст выиграл соревнования по футболу в старшей школе — через пару дней родители говорят ему, что разводятся. И так постоянно. Шаст не начинает готовиться к чему-то плохому, он просто знает, что это произойдёт, а пока не произошло, он наслаждается этим временем на полную катушку. Так и надо жить: решаем проблемы по мере их поступления. — Ты сегодня куда-то едешь? — спрашивает Ира, пока Шаст мечется по дому в поисках своей одежды, потому что вчера Ира буквально начала раздевать его прямо с порога. — Да! — кричит Шаст с прихожей. — И я уже опаздываю! Да где блять ёбаный пиджак?! — Этот? — ухмыляется Ира, придерживая одним пальцем пиджак за ворот. — Что бы я без тебя делал? — мурлычет Шаст ей в губы, забирая предмет одежды из её рук. — Так куда ты? — настаивает на своём вопросе Ира. — К Позу в офис, — кидает Шаст, уже обуваясь. — Мне надо взять у него записи об одной клиентке, которую он хочет передать мне. — И долго ты там будешь? — Не знаю, ты же в курсе, как мы с Позом встречаемся, казалось бы, пара минут, а потом, ой, уже три часа прошло! — улыбается Шаст. — На машине поедешь? — Не-а, слишком много пробок, — отмахивается Шаст, — на метро быстрее будет. — Мне как раз машина нужна, ты не против? — Шаст только целует её быстро в висок, как бы говоря, бери всё, что нужно. — Хочешь, я потом за тобой заеду? — Буду охуеть как счастлив, — улыбается Шаст. — Значит, обязательно заеду, — смеётся Ира, целуя Шаста в щёку на прощание, пока тот вылетает из дома. Пятница. Серёжа разрешил Арсу поспать подольше и приехать на час позже. У Арса эта новость вызывает просто щенячий восторг, но даже не из-за того, что он сможет поспать на час больше, нет, он всё равно встаёт в семь. Просто его очень радует мысль, что он не будет ехать в метро в час пик, как обычно, это просто фантастика! И Арс не ошибается, когда спускается в метро, видит, что людей гораздо меньше, а в вагоне даже есть свободные места, Арс, счастливый, садится на свободное место и думает, как же скатилась его жизнь, что он так радуется просто свободному месту. Арс тут же достаёт телефон, хочет проверить соцсети… Блять. Арс впивается взглядом в знакомую фигуру, сидящую ровно напротив него. Пиздец, думает Арс, дожили. Арс хочет спрятать глаза, сделать вид, что не заметил Шаста, который с огромным интересом читает «Детскую поведенческую неврологию». Но при этом Арсу дико хочется обозначить своё присутствие, хочется, чтобы Шаст заметил его, чтобы обратил внимание, чтобы увидел. Арс помнит их правило номер три: «улица — незнакомцы». Арс прекрасно помнит эти правила, как и помнит то, что принял их, и он не собирается их нарушать, но хотя бы посмотреть на реакцию Шаста, если он его увидит… Арс думает, что если Шаст действительно сделает вид, словно его не знает, не обратит внимания, никак не отреагирует, Арсу точно будет обидно, может даже немного больно. Но Арса это не останавливает, поэтому он фактически буравит читающего Шаста глазами в надежде, что тот его взгляд почувствует. Шаст уже третий раз перечитывает одну и ту же строчку, через месяц он поедет на повышение квалификации, он хочет получить «старт» на работу с детьми, но ему надо отлично сдать экзамены, а сейчас он понимает, что это явно будет сложнее, чем он думал. Почему? Да потому что, блять: «Брадикинезия и ригидность, сгибательная установка головы и туловища с наклоном вперёд возникают при редких экстрапирамидных заболеваниях»!!! Что он, блять, вообще только что прочитал?! Шаст прикрывает веки, но тут же снова распахивает глаза, нет, он поймёт, что хотел сказать автор этой чёртовой книги! Шаст продолжает читать, выхватывает одно предложение, которое считает необходимым заучить, читает его раз пять, после чего поднимает глаза от книги, повторяя про себя строчку. «Дискриминация двух воздействий — способность различать два стимула, действующие… Арс?». Шаст не то, что забывает предложение, которое заучивал, он вообще забывает, что читал что-то только что, забывает про всё, потому что Арс, сидящий напротив него, буквально прожигает глазами, буравит взглядом, Шаст даже удивляется, как он не загорелся до сих пор. Шаст не может сдержать улыбки, в ответ на что Арс тут же ведёт бровью, и Шаст смеётся тихо себе под нос, пытается спрятать улыбку, поджимая губы, но глаза так и выдают его. Шаст смотрит пару секунд в ответ, а потом всё-таки опускает глаза к страницам книги, впрочем уже и не надеясь понять суть написанного. Не тогда, когда Арсений так и прожигает его глазами. Шаст то и дело поднимает к нему глаза, просто чтобы убедиться, что он всё ещё на него смотрит, и Шаст не может понять ни своего восхищения, когда находит взгляд Арса на себе, ни разочарования, когда Арс всё-таки отводит глаза от него в сторону. «Двойная стимуляция используется для выявления феномена угасания… Ух ты, быстро он на другого мужика переключился, — бурчит мысленно Шаст, пока внутри что-то свербит почти болезненно. — А теперь на девушку. Ему плевать, кого разглядывать, это просто взгляд, перестань об этом думать! Но ведь на меня как-то иначе смотрит… Блять». — А говорил, на улице — незнакомцы, — фырчит Арс, когда они оба выходят на одной станции и стоят вместе на автобусной остановке. — Простите, Вы меня с кем-то путаете, — делает крайне удивленный вид Шаст. — Придурок, — закатывает глаза Арс, пока Шаст срывается на смех. — Это ты со мной заговорил, — пожимает плечами Шаст, поджигая сигарету. — Так что это ты нарушил правило. — Ты улыбнулся, когда я на тебя посмотрел в метро, — щурится Арс. — Всем незнакомцам лыбишься так? — А ты на меня смотрел, так что ты первым нарушил правило, — упрямо отвечает Шаст. — Я смотрел не только на тебя, не льсти себе, — огрызается Арс, а у Шаста в груди жжёт из-за его слов. — Не больно-таки и хотелось, — хмурится Шаст. Арс присматривается к его лицу: раздражён, причём не распалён, а именно раздражён или даже расстроен. Он Арса приревновал или что? Вот этого только и не хватало. — Что ты тут делаешь? — решает сменить тему Арс. — Ты ведь обитаешь в другом районе, насколько я знаю. — В вашем офисе работает мой друг, — отвечает Шаст, кажется, он избегает зрительного контакта. — Серёжа? — вскидывает бровь Арс. — Нет, другой психолог. Вам же не всё здание принадлежит, — язвит Шаст, пронзая взглядом. — Значит, нам по пути, — спокойно отвечает Арс. — Выходит, нам придётся ещё целую дорогу быть незнакомцами. Как же ты такое выдержишь? — подтрунивает Арс, подмигивая. — С радостью, — огрызается Шаст, туша сигарету при виде подъезжающего автобуса. До офиса они доезжают действительно так, словно незнакомы. Шаст больше не смотрит на Арса, Арс больше не пытается заговорить. Только когда идут от остановки до офиса (почему-то рядом друг с другом), Арс всё же говорит, словно не решаясь долго, сомневаясь: — Слушай, Шаст, я… хотел сказать спасибо. — За что? — тут же хмурится Шаст, заглядывая Арсу в глаза. — За то… что терпишь меня? Я знаю, что я противный, мерзкий человек и невозможный в плане общения… — Перестань, ты вовсе не такой отвратный, — усмехается приободряюще Шаст, толкая легонько Арса плечом. Арс улыбается совсем уж грустно, Шасту от этого не по себе. Как говорил один его преподаватель: если твой клиент говорит спасибо вам за всё и грустно улыбается, готовьтесь ловить его вечером с крыши. Но Арс не такой, Шаст это видит, Шаст это знает, только почему-то эти слова всё равно звучат как-то совсем грустно. — Я к тому, что ты ведь не должен терпеть меня, но ты терпишь. Я подумал, это заслуживает благодарности. А ещё мне, правда, кажется, становится легче после сеансов. Мы с Серёжей недавно сидели у меня, болтали, так хорошо было, так очень давно не было, Шаст. «Код красный», — светится в голове у Шаста. Во-первых, это разговор вне сеанса. Во-вторых, это разговор личный. В-третьих, у Шаста сердце скачет в горле. В-четвёртых, почему в этих словах так много грусти и сожаления, словно Арс действительно собирается покончить с собой на неделе??? — Арс, слушай, — говорит Шаст почти что взволнованно, когда они доходят до офиса. Шаст не может перестать думать, что при дневном освещении, ещё и всё белое вокруг от снега, глаза Арса просто какие-то не по-настоящему ярко-голубые. Шаст теряет свою мысль. — Да? — наклоняет вбок голову Арсений. Ловит на себе этот взгляд Шаста… Блять, только не это. — Прошу, скажи, что не думаешь сейчас о том, что у меня слишком голубые глаза. — Что? — Шаст краснеет. Он сказал это вслух? — Как ты..? — Знаю этот взгляд, — качает головой Арс, прикрывая ладонью глаза. — Терпеть это не могу… Слишком голубые, — фырчит Арс. — Почему не можешь терпеть? — у Шаста во время этого вопроса дыхание перехватывает. — Не знаю, — качает головой Арс, пряча глаза за опущенными ресницами. — Голубой цвет глаз — самый распространённый, нет в нём ничего необычного, ещё и взгляд постоянно слишком пронзительный всем кажется из-за цвета. И мне не нравится, с чем мои глаза постоянно сравнивают: океаны и лёд — очень оригинально. — Морфо, — говорит Шаст, Арс поднимает резко на него взгляд, и Шаст только бегает взглядом по его глазам. — Морфо, — повторяет Шаст, краснея, — это первое, что мне пришло в голову. Не океаны, не лёд. Морфо. — Что это? — хлопает ресницами Арс. — Это… Бабочки, — краснеет ещё сильнее Шаст. — Такие… с синими крыльями, ты наверняка видел, просто не знал их названия. А вторым в голову пришло — незабудки, — Арс смотрит на Шаста во все глаза. — Э, да, морфо на незабудках, получается, так, мне… я пойду, ладно? — Конечно, — кивает Арс с большим замедлением. Арс какое-то время топчется на месте, а потом пулей летит на верхние этажи офиса, залетает весь красный и разгорячённый к Серёже в кабинет. — Он заметил мои глаза! — чуть ли не орёт Арс. — И тебе привет, Арс, — вскидывает брови Серёжа, не отрывая взгляда от листов бумаги. — Знаешь, с чем он их сравнил? — не унимается Арс, стягивая с себя куртку, отбрасывая её на диван. Арс садится на стул напротив Серёжи, тот так и не посмотрел на него. — Со льдом? — вздыхает Серёжа. — Нет, — сообщает Арс как-то слишком радостно. — С морями-океанами, какой ещё водой? — Нет! — С байкальской синевой? — вздыхает Серёжа. — Не-а, — расплывается в улыбке Арс. — С сапфирами, небом, горящей газовой конфоркой? — крутит пальцем в воздухе Серый. — Нет, нет и… Серый, ты охренел? — Серёжа только смеётся. — И как же? — сдаётся Серёжа, наконец смотря на Арса. — С бабочками морфо и незабудками, — тянет влюблённо Арс, подставляя кулаки под подбородок. — Как… бу-э-э, мило, — Серёжа смеётся в голос, когда Арс закатывает глаза и подрывается с места, показывая ему фак. — Арс, сядь. — Я не собака, — огрызается Арс, впрочем возвращаясь на место. — Ты помнишь, о чём мы говорили? — Да-да, конечно, просто… — Арс облизывает губы, глубоко вздыхая. — Мне же необязательно вступать с ним в какие-то отношения, верно? Могу я просто порадоваться, ощущая влюблённость спустя… спустя пять лет, Серёж?.. Серёжа только смотрит на него, жалобно сведя брови, он чувствует перед Арсом вину, хоть и не должен, хоть и знает, что поступил правильно и уберёг Арса, но всё равно именно его решение разбило Арса, забрало у него человека, и за то, что Арс был очень долго один, он несёт ответственность. Поэтому сейчас ему так сложно сказать Арсу «нет», поэтому сейчас так сложно сделать что-то против его воли, потому что Серёжа чувствует на самом деле слишком большую вину перед ним. — Только влюблённость? — улыбается грустно Серёжа. — Да, я обещаю, — кивает Арс. — Просто… я уже и забыл, что такое радоваться, когда на тебя просто обратили внимание. Серё-ё-ёж. — Ладно-ладно, Арс, — выставляет вперёд ладони Серёжа. — Только, прошу тебя, оставайся homo sapiens. — Человеком разумным, — закатывает глаза Арс. — Да-да, всё, я пошёл работать. На обеденном перерыве Арс спускается в кофейню на первом этаже, заказывает себе кофе, а потом видит за окном стоящую под снегом всю ту же знакомую фигуру. Арс только посмеивается себе под нос, заказывает ещё один кофе, после чего выходит на улицу. — И это от тебя я слушаю нотации про верхнюю одежду? — ужасается Шаст, когда видит Арса в одной лишь рубашке на улице. Арс только щурит глаза, всовывая ему стаканчик кофе в руки. — Спасибо. Хоть под навес иди, — ругается тихо Шаст, затягивая Арса за локоть под крышу, загораживая собой от ветра. — Так лучше. Но ещё лучше, если ты пойдёшь внутрь и накинешь что-нибудь. Давно с температурой лежал? Снова хочешь? — Если мой психолог снова повезёт меня домой и сварит морс, то да, хочу болеть, не переставая, — ухмыляется Арс, стреляя в Шаста глазами, делая маленький глоток кофе. — Если ты опять припрёшься больным ко мне на сеанс, Арсюш, — опасно щурится, оскаливаясь, Шаст, — я повезу тебя прямиком в больницу. Оставлю там и буду таков. — Жестоко, — морщится Арс. — Что? — Просто смотрю на твои волосы, — пожимает плечами Шаст. — Они в снегу. — И? — усмехается Арс. — Ты зайдёшь в офис, снег растает, а у тебя это всё по лицу потечёт. Будет выглядеть, будто ты рыдал, меня провожая, — дует губы Шаст, сводя жалобно брови к переносице. — Как же ты мне дорог, — качает головой Арс, закатывая глаза. — Гад. Шаст только смеётся. Прячется за этими шутками, колкостями, в то время как просто залип на волосах Арса, на контрасте чёрного с белым снегом. На том, как красиво лежат снежинки в этой тьме. — Почему ты вообще тут стоишь? — морщится Арс, всё-таки на улице дико холодно. — Вот поэтому, — кивает Шаст на подъезжающую машину. Арс смотрит на чёрную большую машину, что останавливается прямо рядом с ними, видит девушку за рулём, которая улыбается Шасту, кивая на соседнее сиденье. Арс неожиданно чувствует, что реальность вообще-то больно бьёт под дых. Арс чувствует на языке привкус досады и почти что обиды, только щёки прикусывает изнутри, пытается не подавать виду. — Красивая, — улыбается натянуто Арс. — Как я должен реагировать на комплимент моей девушке от другого парня? — смеётся тихо Шаст, говоря это шёпотом. — Я про машину, — щурит глаза Арс, растягивая сильнее на губах неискреннюю улыбку. — В тот раз я как-то не разглядел, было темно да и не до этого, — говорит Арс так, чтобы его слышала и девушка, опустившая стекло. Ира сильно хмурится, слова «было темно да и не до этого» заставляют думать не о том. А ещё этот взгляд, что сейчас был у Антона, эта улыбка, которую она наблюдала уже неделю. Так вот ты какой, обиженный клиент. — А, — Шаст чувствует, как обдаёт жаром лицо. — Спасибо. Ладно, мне пора. Ты помнишь, что встречаемся через неделю? — Конечно, мама, Воронеж, семейный сбор, всё помню, — кивает Арс, пока Шаст в прощальном жесте треплет его за плечо. — Ага, до встречи, — улыбается Шаст солнечно. — Так, давай вылазь, я поведу, — говорит он уже Ире. Ира вылазит из машины, тут же целуя Шаста долго, пока он обнимает её. Арс скрипит зубами. Ради Бога. Ира смотрит прямо в глаза Арсу, продолжая целовать Антона, и Арса прямо трясти от злости начинает изнутри. Внешне же он остаётся спокоен как скала, только прячет руку, что свело судорогой в карман брюк. Арс думает, что ей вовсе не стоило показывать какому-то левому мужику свои права на своего парня. Бред какой-то. Или же она почувствовала в Арсе угрозу? Что ж, это не необоснованно. Пусть показывает, пусть доказывает, что лучше. Игра интереснее, когда в ней не только цель, но и тот, кто с тобой соревнуется… — Блять, — Арс аж зажмуривается от этой мысли. — Совсем не изменился. Был мудаком, мудаком и остался. Лучше бы они тебя, а не её… Арс в момент чувствует, что задыхается, воздух спирает в лёгких, это всё из-за ветра, надо идти обратно в офис…