Про доверие, психологов и оригами

Шаст с Ирой разбираются с её вещами в квартире достаточно быстро, оставшееся время они просто сидят на кухне, пьют чай, обмениваются своими мыслями. — Ну и почему у тебя глаза на мокром месте? — улыбается Ира, пододвигая к Шасту миску с печеньем. Тот не прикасается, Ира только вздыхает, Антон редко обращал внимание на еду, каков бы ни был голод, когда ему было грустно. И сейчас ему, очевидно, грустно. — Я буду по тебе скучать, — Ира только головой качает, какой же он всё-таки ребёнок. — Мы будем видеться, помнишь? Ты обещал, — пытается приободрить Шаста. — К тому же, уверена, когда съедетесь с мистером Клиентом, он тебе скучать не даст. — Не знаю я про «съедетесь», — опускает голову Шаст. — Мне кажется, он к такому ещё не готов, да и слишком быстро ведь всё получается. — Антон, вы подростки? Или юноши? Вам надо месяц на узнать друг друга получше, два месяца, чтобы поцеловаться в первый раз, год, чтобы переспать и ещё два месяца, чтобы съехаться? — хмурится Ира. — Не будьте детьми, отношения начинают развиваться быстрее, когда ты сам уже не мальчишка. У вас уже столько всего, у вас постоянно работа, куча каких-то своих дел, когда вы найдёте время друг на друга, если не будете хотя бы дома вместе? — Я понимаю, — кивает активно Шаст на каждое её слово, он не может перестать думать о том, что очень соскучился по вот таким посиделкам с Ирой, по разговорам по душам, это именно то общение, которое и было у них с Ирой до того, как они начали встречаться: дружеское, приятное и тёплое. Шаст расскажет ситуацию, Ира укажет на проблему и Антон согласится. Иногда их обсуждения превращались в обычный обмен сплетнями, как две бабушки под подъездом, они сидели вечером на кухне и могли обсуждать часами какого-нибудь бесячего типа. — Просто мне кажется, он не готов. Я ведь, по сути, привык делить дом с кем-то, я постоянно с кем-то съезжался, чтобы меньше платить или потому что не переношу пустую квартиру. Я жил с родителями, потом в общаге, потом умудрился полгода пожить с Димой, а потом мы съехались с тобой. Я реально никогда не жил один. А он… Он другой, Ир. Он очень ценит своё личное пространство и вполне нормально чувствует себя, когда живёт один. — Как его зовут? — уточняет Ира. — Арсений, Арс. — Так вот, может, Арсений и привык жить один, может, и кропотливо относится к своей территории, но подумай сам, он уже не раз тебя туда пускал. С этим точно нет никаких заминок, ты думаешь, что всё может быть по-другому, потому что ваши отношения изменились? — Не знаю, я бы не сказал, — пожимает плечами Шаст. — Я был у него, когда всё… Когда между нами всё прояснилось, между нами с Арсом, и между нами с тобой. Я ночевал у него пару раз, он не был против. И он правда готов открывать мне очень многое, доверяет мне своего кота… И сегодня он хотел, чтобы я приехал вечером. — Тогда я вообще не понимаю, в чём проблема, — вскидывает брови Ира. — Ты уверен, что дело в том, что ты видишь неготовность с его стороны, а не в том, что на самом деле ты сам не готов? — Я же уже жил с другими людьми, что для меня поменяется? — Антон, все, с кем ты жил, были для тебя друзьями, по сути, даже я, но даже если и нет, то мы были друзьями долгое время до этого. А с Арсением у тебя не было такого этапа, я права? То есть, друзьями вы не были, сначала клиент и психолог, а потом сразу пара, ты был лишён привычной для себя стадии в отношениях, не было дружбы, поэтому для тебя это другой опыт. — Так ты думаешь, что это я не готов съезжаться? — нахохливается Шаст. — Да я хоть сейчас..! — Антон, — прерывает его Ира резко. — Если ты сейчас с ним съедешься, чтобы показать мне и себе, что не сомневаешься, а потом поймёшь, что реально был не готов, и захочешь увеличить снова между вами расстояние, ты будешь выглядеть как последний идиот, так что подумай, пожалуйста, мозгами. Шаст только вздыхает, опуская глаза. Ну, что ещё сказать, Ира, как всегда, права, что с этой информацией делать, правда, Антон не знает. Выходит, ему действительно стоит очень хорошо подумать о том, готов ли он к такому шагу. Ира права ещё и в том, что у них с Арсом, действительно, не было такого этапа как дружба, симпатия между ними с самого начала зарождалась и развивалась романтического характера, а кроме неё всё было только на основе отношений клиент-психолог. Они с Арсом нравятся друг другу, но они ещё много друг о друге не знают, но в этом нет ничего странного, люди умудряются влюбляться и в незнакомцев и уже к вечеру выходить за них замуж, у них, конечно, всё не настолько абсурдно, а на фоне таких случаев, так и вообще вполне себе логично и закономерно, но для Шаста это странно. Все отношения, что были у Антона в жизни, действительно строились по одному знакомому ему сценарию: знакомые, приятели, друзья, влюблённые, пара. А с Арсом всё пошло как-то не так, Арс с самого начала проявлял к нему романтический интерес, флиртовал с ним, пытался подкатить, а потом перестал, когда понял, что Шаст успел стать для него чем-то большим, чем просто симпатичный мужчина, с которым можно пофлиртовать ради прикола. Для Шаста же Арс был долгое время просто клиентом, привлекательным внешне, но просто клиентом, а потом начались эти моменты, когда Арс заботился, прикрываясь колкостями, чтобы не подпустить слишком близко к себе, а потом наоборот подпустил, впуская в свой дом и сердце. И Шаст начал пропадать, начал понимать, что вот такой Арс, которого он узнал за пределами кабинета на своём тринадцатом этаже, очень интересный и притягивающий человек, к Арсу хотелось приходить, с ним хотелось говорить, хотелось ему помогать и помощь получать, Арс начал ему нравиться как человек и именно в романтическом смысле, Шаст очень быстро понял, что всё-таки его угораздило в Арса влюбиться. Не было никаких переходных этапов: вот Арс знакомый, опа, Шаст в него уже влюблён. И для Антона это правда странно. А вот для Арсения, который во времена, когда ещё не прошёл через главный кошмар в своей жизни, флиртовал со всеми, кто ему чисто внешне понравился и склеивал, кого хотел, за пару дней, наверняка такое странным не было. Наверно, Ира права, в данном случае не готов именно Шаст. Может, он так страхуется, не стирает между ними с Арсом какую-то грань до конца, всё ещё боится, что для Арса он может оказаться как десятки таких же, просто романтические интересы, которые его внимание утратили буквально через неделю отношений. Может, таким образом Шаст пытается показать что-то вроде «ты ещё не получил меня полностью, поэтому ты меня не бросишь». Антон понимает, что реально боится и это усиливается с пониманием того, что скоро выйдет Андрей. Дима сказал, что прятать Арса не имеет смысла, что он должен пройти через это, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что он поборол синдром, что переступил через это, справился со всем. Но вот Антону совсем неспокойно, дело не в том, что он не верит в Арса или в то, что он выбрал Шаста сейчас. Шаст боится, что его выбор может очень быстро измениться, что чаша весов очень легко может качнуться в обратную сторону. Если Арс выберет Андрея… Шаст, как и грозился, сделает так, чтобы этот человек не увидел больше свободы, ему поставят социопатию с риском для общества и запрут в лечебнице. Только вот Шаст понимает, что сделает он так, если Арс выберет Андрея, не для того, чтобы Арса защитить, не для того, чтобы в очередной раз спасти Арса против его же воли, повторяя подвиг Серёжи. О нет, если Шаст так поступит, он сделает это исключительно из-за чувства внутренней собственной злости и ревности, он просто уничтожит этого человека, потому что он забрал у него Арса, а не потому что это спасёт и обезопасит Арсения. Шасту от этих мыслей противно становится от самого себя, он понимает с горечью, что, видимо, совсем не изменился со смерти отца: эгоистичный, полный злости и раздражения, мстительный и злопамятный. «Потому что это нормально: злиться и чувствовать боль, когда теряешь дорогого человека». Так Арс сказал ему, но Шаст должен быть выше такого, он не должен поддаваться злости. Глубокий вдох — максимальный уровень раздражения, медленный выдох — злость рассеивается, выходя вместе с воздухом из лёгких. — Это всё ещё происходит? — тихо спрашивает Ира. — Иногда, — ведёт плечами Шаст. — Я думала… Антон, этого очень давно не было, — Ира выглядит искренне обеспокоенной. — Твои вспышки злости, я думала они прошли после третьего курса. — Они были маленькими и я легко с ними справлялся, — пожимает плечами Шаст. — И справляюсь до сих пор. — Но эта не выглядела как маленькая, — хмурится Ира. — Ты так говоришь тихо… Словно боишься меня в такие моменты, — усмехается горько Шаст. — Я видела, как в приступе злости, на втором курсе ты избил парня до полусмерти. Я не выгляжу так, словно боюсь тебя, Антон, я действительно тебя боюсь в такие моменты. — Тебе уж точно нечего бояться, ты ни в чём не виновата, — выдавливает улыбку Шаст. — Тот парень тоже не был, Антон, — говорит тихо Ира, пока у Шаста глаза стекленеют, он помнит его лицо, тот парниша: младше него на два года, ниже Шаста на три головы, хиленький, абсолютно неконфликтный, пытающийся просто закрыться от ударов Шаста, докричаться до кого-нибудь. — Он просто был сыном человека, который отказался лечить твоего отца. Не он, а его сын. Который не имел никакого отношения к произошедшему. Ты был готов убить человека, Антон… — Это в прошлом, — сникает Шаст. — Ир, я знаю, что это пиздец. Я знаю… — Если я была тем, что успокаивало тебя, заземляло твоё электричество, какова вероятность того, что теперь оно снова не выйдет из-под контроля и не начнёт дубасить всех подряд до смерти? Время ускоряет свой ход, вопрос Иры застрял прочно у Шаста в голове. Антон уверен, что это всё в прошлом. Хотя Арс тоже уверен, что на него больше ничего из прошлого не влияет, в то время, как просыпается от кошмаров, мучается от боли в руке, ловит панические атаки и не может впустить никого в свою жизнь. Нет, это нельзя сравнивать, у Арса было поставленное расстройство. Хотя, может, у Шаста оно тоже было бы диагностировано, если бы он не научился брать это под контроль и прятать от чужих глаз... Арс по уши ушёл в идею создания компании, которая занялась бы экологическим вопросом в Москве, ну, для начала в Москве, а потом уже и по России. Они не будут первыми, но Арс искренне надеется, что станут крупнейшими. Серёжа с него только посмеивается, хвалит его энтузиазм, говорит, что Арс сейчас, как и любой новичок в своём деле, слишком сильно горит, ему надо немного сбавить обороты, меньше эмоциональности — больше практичности, иначе сейчас он похерит всё на корню. Арс благодарит его искренне, чуть ли не целоваться к Серёже лезет, на что тот начинает пиздить его первым, что попадается под руку. Но на самом деле Серый счастлив до такой степени и так чисто впервые за очень долгое время, на душе наконец легко. Арс — самый дорогой для него человек, и факт того, что он живёт в аду уже несколько лет, омрачал дни Серёжи один за другим. Даже когда, казалось бы, всё кончилось, всё было плохо… Пока Арс был на лечении, Серёжа очень часто слушал от Поза, что Арс как будто остался душой и головой в банке, точнее, когда забрали Андрея, что-то переклинило, память сыграла злую шутку с восприятием Арса, перекинув его в тот момент, когда он лечил руку. То есть половину времени, что Арс был на лечении в психиатрической физически, психологически он был в том времени, когда всё только произошло с ограблением. А когда лечение было окончено… Серёжа не мог отделаться от ощущения, что Арс будто остался душой в лечебнице, что не воспринимает теперь реальный мир, жизнь проходит мимо. А сейчас Арс как будто не просто вернулся в прежнее своё состояние, нет, он ожил. Он честно и открыто говорит с Серёжей, Боже, чего только стоили для Серого те слова благодарности и извинения Арса. Он понял, он действительно наконец осознал, что именно произошло, понял, что сделал для него Серёжа и осознал, что поступить так было действительно необходимо. И сейчас видеть вот такого живого Арса, постепенно отпускающего всё, что было, рвущегося в бой, желающего развиваться в чём-то, достигать вершин и двигаться вперёд — это самая лучшая награда. До Серёжи дошёл слух, ладно, никаких слухов, Арс рассказал ему об этом: через две недели выйдет из тюрьмы Андрей. Серёжа беспокоится не меньше, чем Шаст, о состоянии Арса и о том, что этот мудак может вернуться к Арсению и попытаться снова промыть ему мозги, не меньше. Но в отличие от Антона, он не собирается Арса от него прятать, о нет, Серый другой… — Давай встретим его вдвоём, когда он выйдет, — говорит на взводе Серёжа. — Встретим, поговорим, не примет наши условия — закопаем нахер! — Серёж, не горячись, — вздыхает Арс, пересматривая эскизы дизайнеров с фирменным стилем, что они прислали ему на почту. — Если он найдёт меня, если попытается приблизиться, ему будет хуже в первую очередь. Моя адвокат разорвёт его на куски. — Я и сам могу это сделать, — фырчит Серый. — Не надо, если попадёшь в тюрьму ты, мне точно легче не станет, — вздыхает Арс. — И то, как рвётся влезть в это Шаст, мне тоже не нравится. Я не маленький мальчик, меня не надо защищать от злых дядей и прятать от них — уж тем более. — Я понимаю злость Шаста, я бы… — Злость? Вот в нём точно не злость, — прерывает Арс. — Он словно боится. Это опасения, он думает, что всё может вернуться, как было. Думает, Андрей появится, скажет пару слов и я снова буду плясать под его дудку. Вот как Шаст себе это представляет? Он такой придёт, «рассвет, товарный вагон, возвращение на Родину» и я мгновенно становлюсь безмозглым и «жду ваших приказаний»? — Ты только что провёл параллель между собой и Зимним Солдатом? — морщится Серёжа. — А что, я тоже голубоглазый брюнет, — фыркает Арс. — Ты идиот, — вздыхает Серёжа. — Я не знаю, почему у Шаста такие мысли, почему он так не уверен в твоей вменяемости или в своей значимости для тебя, но пройди через это достойно и тогда сможешь и Шаста убедить, и самому себе доказать, что наконец оставил всё это позади. — А вот тут… Я сам не уверен, — морщится Арс. — Я уверен, что должен пройти через это, но не знаю, смогу ли… То есть, блять, Серёж, — Арс подрывается на ноги, принимаясь расхаживать нервно по кабинету из стороны в сторону. — Я сейчас так уверенно об этом говорю, потому что его нет рядом, я уже почти не помню его лица, не помню, как звучит его голос, но, что если Шаст прав, что если как только я его увижу, я как кролик перед лисой, впаду в ступор? Что если как только мы пересечёмся, на меня так нахлынут все воспоминания, что я просто, — Арс начинает задыхаться немного от собственных эмоций, — я просто не смогу с ними совладать? — всплёскивает руками Арс. Серёжа только слушает его внимательно, хмурясь, запоминает каждое слово Арса, чтобы ничего не упустить из виду. — Это ведь как с Дмитрием Темуровичем! Мне было не по себе рядом с ним, когда я пришёл в себя в психиатрической, я не мог смотреть ему в глаза, я… Я боялся с ним говорить. Но прошли годы и после выписки я начал забывать его, его лицо, голос, манеру речи, вспоминал его вполне спокойно. А потом мы встретились… У меня сердце чуть не остановилось от одного его вида, а когда он заговорил со мной, как раньше, я буквально физически почувствовал холод лечебницы! Что если с Андреем будет так же? Он просто появится, а меня перекинет в то время, что если для моего мозга его возвращение будет таким же потрясением, как и тот день, когда его забрали? Тогда ведь я перестал воспринимать реальность, мой мозг выкинул целый кусок воспоминаний за последние полгода, чтобы уменьшить уровень эмоционального потрясения! Что если он появится, а это снова случится? Что если я увижу его и просто забуду обо всём, что было, словно я и не приходил к осознанию того, что эти отношения неправильны? — Ну, теперь-то я понимаю Шаста! — восклицает Серёжа, разводя руками. — Если у тебя в голове такие мысли, ты, походу, реально не готов к встрече с ним! Если ты думаешь, что твой мозг выкинет кусок памяти просто на радостях от одного вида этого ублюдка, то тебя реально надо прятать от него! Ну, откуда, Арс, откуда в тебе столько неуверенности в себе? Почему ты думаешь, что вот эта хуйня имеет над тобой власти больше, чем ты над ней? Знаешь, что я думаю, ты справишься! Может, это будет пиздец тяжело, может, у тебя трижды сердце схватит, может ты сто паничек словишь, но ты, блять, с этим справишься, понял меня? Мы не начнём всё заново, ты, я, Шаст, Поз — мы не начнём всё заново, потому что этот мудак вышел из тюрьмы, понятно тебе? Ты не будешь заново проходить лечение! Поз с Шастом не будут тебя снова лечить, а я не буду больше смотреть, как мой лучший друг медленно умирает изнутри, ясно? Ты справишься, Арс. Считай, у тебя нет выбора. — Спокойней, Серёж, — просит Арс, скомканно улыбаясь. — Вообще-то, я этим и хотел закончить. Что, как бы я в себе не сомневался, и насколько бы не был прав в итоге Шаст, в любом случае, выбора нет, я должен справиться с этим или будет полнейший пиздец, если всё начнётся заново, нет… У меня нет выбора, я должен справиться. — Рад, что ты понимаешь, — кивает решительно Серёжа. — А что это? Лого? — спрашивает он, заглядывая в экран ноутбука, где Арс разглядывает какие-то рисунки. — Угу, — кивает Арс. — Одна девушка, дизайнер, потрудилась, я не думал, что результаты и наброски будут так скоро. — Обычно их не заставишь работать, — фыркает Серёжа. — Художники вечно делают всё в самый последний день дедлайна, а тебе так быстро. — Немного флирта… — Арс, — щурится резко Серёжа. — Я сказал: общайся с людьми, а не манипулируй людьми. Завязывай с этим. А то я ведь и Шасту могу настучать, — усмехается Серый. — Да ладно, я всего лишь вбросил пару-тройку комплиментов, мне кажется это даже не было как таковым флиртом… Скорее, я как будто пять минут восхищался её стилем в одежде, и это даже было искренне. — Ты и правда стал открытее к людям, я ни на секунду не пожалел, что свёл вас с Шастом в этой жизни, — усмехается Серёжа. — И, надеюсь, не пожалею. А что за рисунок? Это лотос? — Угу, — кивает снова Арс. — Оригами лотоса, — подправляет Арсений. — Я дал такую идею. В первую очередь лотос всё-таки символизирует очищение и перерождение, а ещё цветок из бумаги, подумай, живое из материала, что делается из живого, но может быть переработан, чтобы живое сохранить, я о бумаге и деревьях. — Я понял, — кивает Серёжа. — И дело только в этом символизме? Ты же не пытаешься вплести сюда… Знаешь, словно бы искупление вины перед той девочкой, как будто создавая компанию в её честь. — Я не думал об этом… Правда. — Ладно, я надеюсь, потому что, ты же знаешь, Арс ты не виноват перед ней. И перед её матерью не виноват тоже. — Даже в том, что скрывал одного из грабителей? — Не знаю, Арс, — вздыхает Серёжа. — Если верить показаниям, он ведь не проявлял агрессии к той девочке, не натравливал своих на неё, а наоборот заступался за неё… Именно он не был виновен в её смерти. Если бы он не пошёл грабить, они бы всё равно пошли, всё было бы по-другому… Если бы его там не было, могло бы быть два погибших… Ты мог бы умереть, Арс. — Ты словно заступился за него, — хмыкает Арс. — Не совсем, я ненавижу его за то, как он промыл мозги тебе, как заставил себя прятать, как заставил думать, что у вас любовь, я ненавижу его всем сердцем. Но в нём есть плюс, если бы его там не было, если бы не его изворотливая натура, которая боялась ответственности и хотела втереться вам в доверие, играя заботливого террориста, ты бы точно там отошёл в мир иной. — Нет худа без добра и добра без худа? — усмехается Арс. — Ты чего? — хмурится Серёжа. — В плане? — Ты нервничаешь. — Ну и мы тут не цветочки обсуждали, — пожимает плечами Арс, прочищает горло. — Нет, тут что-то другое. Это другое волнение. Арс, признавайся, что ты уже натворил. — Ничего! — распахивает глаза Арс. — Ничего я не натворил, и вообще, что бы я мог натворить. Ничего я не… Сегодня первая встреча со всеми, кого я… Кого ты порекомендовал, плюс несколько людей сверху. Я не знаю, как справиться, у меня от одной девушки Шаста уже голова кружится, а там будет больше десяти человек! — Я не могу понять, что тебя пугает больше, беседа с десятью будущими сотрудниками или встреча с Ирой? — А что если она как-то захочет отомстить мне за это? — Боже, — вздыхает страдальчески Серёжа, закатывая глаза. — Делать ей нехер. Она слишком умна для такого. — А если люди не сойдутся? То есть, что ты делал, если просто кто-то… Если кто-то в коллективе не находил общий язык? Конфликты? — Арс, — Серёжа массирует приободряюще Арсению плечи, чтобы он расслабился. — Пожалуйста, успокойся, ты со всем справишься. Дизайнер, эколог, активисты, журналистка, бухгалтеры и маркетологи, чем тебе не суперкоманда? Знаешь, как я справляюсь? Относись к этому так, словно вы огромная семья и они все твои дети, некоторые очень хотят показать характер, показывай, что относишься к ним как к взрослым, прислушивайся к их мнению, обсуждай с ними то, что они хотят обсудить. Детям же просто давай задания и следи, как они справятся, контролируй процесс, чтобы они не напортачили, учи их, ругай их, хвали их. Найди себе правую и левую руку, тех кто смогут подменить тебя в случае чего, сразу определи дипломатов, тех, кто сможет налаживать связи как внутри коллектива, так и между твоей и другими компаниями. Это большой механизм, а ты часовщик, следи за каждой шестерёнкой по отдельности и за ними всеми вместе в целом, ухаживай за ними, смазывай, если одна шестерёнка не желает становиться лучше и смазываться, сбивая работу всего механизма, устраняй её, заменяй. Будь эмпатичен, но умен, слушай людей, но не давай управлять собой. Всё просто. — О да, звучит, проще некуда, — смеётся нервно Арс. — А сейчас ещё и встреча с Шастом и Дмитрием Темуровичем. Сеанс. — Сейчас? — хмурится Серёжа. — Ага, — Арс сверяется со временем, — через семь минут, так что я пошёл. — А ничё, что время рабочее? — бухтит Серёжа недовольно. — Уверен, ты мне это простишь, — смеётся Арс. В кабинете Дмитрия Темуровича Арса уже ждут, он пришёл без опоздания, но Антон с Позом уже явно какое-то время что-то обсуждали. Сначала они умолкли, как только Арс зашёл, отчего последний почувствовал себя некомфортно, словно эти двое обсуждали его, ну, или что-то, что ему знать не следует. — Привет, — здоровается Шаст, легкомысленно улыбаясь, взмахнув ладонью в сторону Арса, после чего возвращает своё внимание к Диме. — Нет, ну, я не понимаю, зачем она вообще ко мне пришла? А главное как она узнала? Дима, Арса же стоит предупредить об этом? — Не знаю, пока, может, не стоит волноваться, — пожимает плечами Позов, всовывая в руки Шаста и Арса две кружки чая. — Кофе не дам, оно бьёт по нервной системе, — занудствует Дмитрий Темурович, отрезая вопрос Арса. — А что произошло? — спрашивает Арсений, в прочем, он не думает, что ему ответят. — Я… По идее, не имею права тебе это рассказывать, — говорит Шаст. — Потому что я должен сохранять в тайне не только то, что рассказывает мне клиент, но и в целом, сохранять в тайне его личность. Полная коф… Конфиль… Конафа… Кофилиц… Блять! — Конфиденциальность? — предполагает Дима. — Да… — Что с тобой? — хмурится Арс, разглядывая взволнованно Антона. — Всё нормально, — отмахивается Шаст. — Просто путаюсь немного в словах, устлал, — Шаст делает глубокий вдох. — Устал. Арс продолжает смотреть на Шаста почти испуганно, замечает, как Дима с каким-то скорбным видом делает пометку в маленьком блокноте незаметно, тут же пряча его во внутренний карман пиджака. — Так вот, — качает головой Шаст, словно пытается отделаться от какой-то навязчивой мысли. — Вчера же у меня была снова новая клиентка. — Вчера? — хмурится Дима. Шаст сверяется с календарём, висящим у Поза на стене. — Три дня назад, — исправляется Шаст. Он какой-то бледный с потускневшими глазами и начинающими появляться под глазами кругами. Арс наблюдает это уже какое-то время, Шаст приезжает к нему на выходных, а иногда остаётся на ночь и посреди недели, Арс заметил, что у Антона проблемы со сном, он чувствовал как посреди ночи Шаст мог просто встать с кровати, а потом оставался в гостиной с Графом, сидел так до утра, больше не засыпая. Шаст говорил ему, что у него сильно болит голова, что такое бывает у него иногда на нервной почве, он сейчас переживает перед повышением квалификации, вот и мучается ночными мигренями. Он начал сильно путаться во времени, а теперь ещё и в словах, Арсу эта картина вообще не нравится, а то, что Дима только что сделал какую-то пометку в нерабочем блокноте, насторожило Арса ещё сильнее. — Так вот, — снова повторяет Шаст. — Три дня назад она была у меня. Она пришла… Откуда она могла знать, не понимаю. — Шаст, сосредоточься, тебя сложно понять, сформулируй мысль, потом говори, — просит как можно мягче Дима. — Да, конечно, да, — кивает Шаст, он раздумывает несколько минут. — Так вот. Ко мне пришла новая клиентка, это был второй сеанс, я сразу подумал, что с ней что-то не так… Она очень странно отреагировала на оригами лотоса, которое я оставил в кабинете, я подумал, ну, всякое может быть… Но она задавала странные вопросы, я должен был понять, как только узнал её имя, но я подумал, что это просто совпадение, потому что это реально было бы слишком странно, я… — Шаст сильно зажмуривается, пытаясь сосредоточиться, мысль так и норовит ускользнуть от него. — Арсений Сергеевич, — решается помочь Антону Поз. — Можно просто Арсений, — вставляет Арс, всё ещё продолжая взволнованно разглядывать Шаста. — И на «ты». — Хорошо, — кивает медленно Позов. — Ты говорил кому-нибудь, что посещаешь сеансы у Антона? — Нет, — качает головой Арс, — только Серёжа знал. Ну и Вы. — Тогда, получается, странно, потому что к Антону пришла одна женщина из твоего прошлого и начала допытываться у Шаста про тебя. — Женщина? — хмурится Арс, а потом вспоминает слова о том, что клиентка Шаста странно отреагировала на оригами. — Марго, — догадывается Арс. — Но как? — Вот, что я и не понимаю, — говорит отрывисто Шаст. — Арс, клянусь, я нигде не распространялся, я держал всё в тайне, как и положено. — Я верю, верю, Шаст, — успокаивает его Арсений, устраивая руки на плечах. — Но в таком случае, получается, она узнала сама, каким образом такое могло произойти? — качает головой Дима. — Я нигде рта не открывал, — продолжает зарекаться Шаст. — Платежи? — предполагает Арс. — Я оплачивал сеансы картой. Это единственное, что можно было отследить. Потому что даже в кабинете у Шаста, в записях, я подписан только инициалами и никаких договоров мы не заключали. — Отследила платёж твоей карты? Но это незаконно, — хмурится Поз. — Меня больше волнует, зачем ей это нужно, — сникает Арс. — Что она хотела узнать? — Хотела тебя найти, — говорит тихо Шаст. — Потому что с тех пор, как ты уехал из Питера, ты оборвал все связи, сменил номера. — Но зачем ей меня искать? — не понимает всё ещё Арс. — Я думаю это всё связано всё с тем же, — говорит Шаст, мрачнея. — С выходом Андрея. Он единственный, кто легко отделался после всего произошедшего. Может, она ищет какой-то мести? Может, понимает, как и все мы, что он попытается найти тебя, вот и пытается найти тебя раньше него, чтобы, таким образом, найти его? Я всё правильно и понятно сказал? — Вполне, — улыбается мягко Дима, а в глазах у него так и плещется какое-то странное сочувствие и горечь, когда он смотрит на Антона. — Что ж, это звучит как вариант. — А в каких вы с ней отношениях? — спрашивает тихо Шаст, пытаясь смотреть на Арса, но у него как будто не хватает сил, чтобы держать с ним зрительный контакт. Арс вообще не понимает, что с ним происходит, почему это происходит, может ли быть, что Арсений Шаста всё-таки иссушает? Забирает у него силы и энергию этими отношениями, как и всегда забирал у тех, с кем встречался? Хотя тут явно что-то другое, к тому же, с Шастом Арс максимально внимателен и аккуратен, он бы сказал, что не просто не забирает у Шаста силы, а даже наоборот пытается ему их придать, тратит собственную энергию, лишь бы поддержать Антона на плаву, но тот так и чахнет на глазах. — Мы… Не то чтобы хоть когда-то были в каких-то дружеских отношениях, она пыталась договориться, чтобы меня выпустили, потому что я истекал кровью, пыталась обеспечить мне безопасность… Но она вела переговоры во благо всех заложников, она выделяла меня лишь потому, что я был единственным раненым. Мы с ней часто встречались на могиле Лии, я оставлял оригами в память о том, что она для меня сделала, как успокаивала, была рядом… Мы редко говорили, просто сидели с ней вместе на кладбище, разделяя скорбь. А потом, когда Серёжа заложил Андрея, она была на суде, — Арс вздыхает тяжело, пряча лицо в ладонях, — она возненавидела меня. Я прятал одного из них. Я стал ей отвратителен. Потом она, конечно, узнала про расстройство, извинилась, но на тот момент злость в ней была слишком сильна. Она запретила мне появляться на кладбище, запретила навещать могилу, потому что я оскорбляю память Лии. — Поэтому ты перестал относить журавликов и их столько накопилось у тебя дома, — вздыхает Шаст, наконец понимая, что произошло. Андрей очень удивился, когда узнал, что Арс оставляет подношение на могилу в квартире, потому что он не знал о том, что произошло после того, как его посадили, не знал, что Марго запретила Арсу навещать могилу её дочери. А Арс продолжал делать оригами в день её рождения, хоть и не мог больше отнести на могилу. — Да… Стой, откуда ты знаешь? — хмурится резко Арс. Шаст только зажмуривается. Блять. Он же вошёл туда без ведома Арса в тот раз. — Прости, — сразу же извиняется Антон. — Ты сказал, что я мог бы зайти в ту комнату, чтобы узнать тебя лучше. Вот я и зашёл, когда ты… Когда приехал Серёжа. Прости, Арс. — Ладно, допустим, — мотает головой Арс, он действительно дал Шасту разрешение на это, хотя и не хотел, чтобы он воспользовался этим разрешением вот так, без ведома Арса. — Но откуда ты знаешь, что я относил их на могилу? — Андрей сказал, — выдыхает Шаст. — Что? — Антон не может разобрать эмоций на чужом лице, Арс как будто одновременно и в ужасе, и в ярости. — Ты рассказал ему, что я всё ещё делаю оригами? Рассказал, что оставляю их дома? Что ещё, Шаст? Что ещё ты ему рассказал?! — Арсений… — пытается урегулировать чужую эмоциональную вспышку Поз, примирительно выставляя ладони. — Поверить не могу! — вскакивает на ноги Арс, хватаясь за лицо. — Что ты у него спрашивал? — Значение оригами, что ты делал… — Блять! — Арс едва сдерживает себя, чтобы не впечатать кулак в стену. — Ты фактически отдал ему моё сердце на фарфоровой тарелочке! — рычит на Шаста Арсений. — Ты понимаешь, что сделал? Ты волнуешься, что я не смогу с ним справиться, но при этом ты же ему и дал пиздецкое преимущество! Благими намерениями выстлана дорога в ад, — рычит под нос Арс, тяжело дыша. — Арсений, давайте успокоимся, — просит Дима, усаживая Арса обратно на кушетку. — Если он снова сможет влезть мне в голову, это будет твоя вина, — рычит Арс, смотря Шасту прямо в глаза. Дима думает, что Арсу не стоило этого говорить. Он понимает, что сказанное Арсом можно легко объяснить: это выход эмоций и в каком-то плане это правда, но лишь отчасти, больше всего зависит именно от Арсения и от того, как и насколько он сможет противостоять тому, что будет происходить. Поз очень хочет сказать что-то по типу: «С чего вы вообще так уверены, что этот человек объявится? Что если он к Арсению даже не приблизится?». Только лучше быть готовым к тому, что может случится, чем надеяться, что не случится ничего. Арсений не прав в выборе слов при выходе своих эмоций, Шаст сейчас и так не в стабильном состоянии ни физически, ни психологически, не стоит на него сейчас так давить, даже если он и сделал глупость. А Дима считает, что этот визит к Андрею был непосредственно глупостью со стороны Шаста. Поз не понимает, зачем тот вообще это сделал, чего хотел добиться, но то, что он открыл при этом определённую информацию об Арсении, явно не играло им на пользу. Пока этот человек не знал, что происходит сейчас с Арсением, что у него на душе, у Арса были шансы самого лёгкого развития событий, сейчас же, когда Антон показал Андрею, что в Арсе после лечения всё ещё осталось многое от Арса прежнего, включая его старые душевные раны и травмы, он становится для Андрея лёгкой на вид жертвой. Дима уверен, что эти слова должны были Антона зацепить, но он вообще не меняется в лице, никак не реагирует. Поз знает, как Шаст выглядит, когда что-то его обижает, знает, как Антон выглядит, когда эту обиду пытается скрыть, но сейчас ничего из этого не было. Даже наоборот, в Шасте была какая-то уверенность и Поз с ужасом понимает: он сделал это специально. Он осознанно показал слабости Арса его главному врагу, но зачем?.. Тут только два варианта. Первый: Антон хотел показать Арса всё ещё слабым, чтобы застать врасплох тем, какой Арс на самом деле стал сильный. Второй… Шаст всё ещё тот любопытный учёный, который специально натравил Андрея на Арса, чтобы посмотреть, как второй будет справляться, словно всё это какой-то огромный эксперимент… — Он не сможет, — говорит твёрдо Шаст. — Ты справишься. — Как говорит Серёжа, у меня нет выбора, — ведёт раздражённо плечом Арс, отворачиваясь от Шаста. — Иначе всё пойдёт снова по старому сценарию. Психушка, лечение. Поз молчит, наблюдая при этом за Шастом. Если Арс не справится и снова попадёт в психиатрическую, он снова станет тем случаем, что когда-то Антона заинтересовал. Дима понимает, что это очень жестоко, очень эгоистично, Шаст бы так не поступил ни с Арсом, ни с кем бы то ни было. Обычный Шаст. Но Шаст, который перед ним сейчас… Дима его не узнает, он не совсем понимает, что с ним происходит, его это сильно настораживает, пугает даже. Но ещё сильнее Диму пугает то, что он это уже видел тринадцать лет назад у другого человека. — Думаю, мы достаточно поговорили на сегодня, — фыркает Шаст, вставая с кушетки, — у меня клиент через час, мне ещё надъехать… сука… надо доехать, блять, — бесится Шаст на неспособность совладать с речью. — Может, тебе стоило бы их перенести? — хмурится Арс. — Ты явно не в состоянии вести сеансы, Шаст… — Разбрусам, — глубокий вдох, — разберусь сам. — Я просто хотел сказать, что тебе надо отдохнуть, — сникает Арс. — Прости, Арс, — опускает голову Шаст, он понимает, что ведёт себя отвратительно, ему стыдно за свои слова, ему стыдно перед Арсом, но у него не осталось сил на то, чтобы контролировать себя. — Прости. Ты прав, я лучше сниму клиентов, — вздыхает Шаст. — Я тебя проведу, — улыбается приободряюще Арс. — До свидания, Дмитрий Темурович. — До встречи, — улыбается сжато Поз. — Пока, Дима, — салютует Шаст. — Ты точно сможешь доехать? Может лучше на такси? Ты плохо выглядишь, — последнее, что слышит Дима, прежде чем дверь кабинета закрывается. Поз с тяжёлым сердцем достаёт из внутреннего кармана пиджака блокнот, открывает на последней странице, где его мелким аккуратным почерком написан список его наблюдений. Он пробегается по ним глазами, не в силах сдержать тяжёлого вздоха. Бессонница Вспышки агрессии Мигрени Эгоистичность Импульсивные поступки Необоснованность решений Повторение слов Сложности в произношении Теряется во времени Путается в словах Сложность в формировании мысли и общении Дима рассматривает написанные собой же слова, Позу страшно, он уже видел такую картину, видел тринадцать лет назад... Именно так всё начиналось у отца Шаста. — Шаст, — зовёт совсем тихо Арс. — Мне не стоило так злиться, да?.. Шаст только чертыхается про себя. Ну вот, своим свинским поведением он заставляет Арса думать, что это он делает что-то не так, но он ведь Антону ничего не сделал, наоборот, несмотря на всё, несмотря на то, как по-мудачески Шаст сейчас себя ведёт, Арс продолжает о нём беспокоиться, продолжает заботиться и волноваться. А Шаст чем ему на это отвечает? Своим недовольством и раздражённостью? Заставляет чувствовать Арса перед ним какую-то вину, заставляет извиняться, хоть ни в чём он перед Антоном не виноват. Шаст просто устал слишком сильно за последние две недели. Он не может перестать думать, что скоро на горизонте появится Андрей, Шаста измотал страх скорейшей потери Арса, почему он так уверен, что Арс выберет старого захватчика вместо Шаста, Антон не знает, но эта мысль разъедает его изнутри, расходует все его силы. Шаст постоянно чувствует злость и ревность, он, с одной стороны, хочет, чтобы это уже быстрее пришло и ушло, чтобы не жить в этом напряжённом ожидании, чтобы не думать об этом ночами напролёт, чтобы не убивать себя медленно. С другой стороны, хочется, чтобы вообще ничего не было, чтобы Андрей просто куда-то испарился, чтобы не появлялся ни в жизни Шаста, ни в жизни Арса, ни в их совместной. Хочется просто спокойной жизни… — Всё нормально, ты ни при чём, Арс, — улыбается Шаст, но и сам понимает, что вышло не очень убедительно. — Просто я очень устал, правда. Столько всего, клиентов много, надо рассеивать график, я реально не справляюсь, ещё и Марго теперь, которая пришла непонятно для чего. Андрей… — Прошу тебя, перестань думать об этом, — Арс провожает Шаста до машины, — я справлюсь. Я не могу понять, почему именно так сильно тебя это тревожит. Но я справлюсь, Шаст, я обещаю тебе. Я говорил, чтобы ты смотрел на мои поступки. И ты увидишь: я справлюсь. А сейчас… Тебе правда стоит отдохнуть, поспать. — Хочешь, я приеду вечером к тебе? — спрашивает Шаст, но больше похоже, что он просит разрешение, потому что сам хочет к Арсу приехать. — Всегда хочу, — улыбается Арс. — Вообще-то, я подумал, ты мог бы поехать сразу ко мне. — Как это? — хлопает глазами Шаст. — Я мог бы дать тебе ключи, — Арс достаёт связку ключей из кармана. — Чтобы не кататься туда-сюда, когда ты явно не в лучшем самочувствии. Просто… поехал бы, посидели бы с Графом… Сменная одежда у тебя там уже есть. — Ты серьёзно? — не верит Шаст. — Ты сам её там оставил, я только сложил в шкаф, — хмурится Арс. — Что? Да я не про это, ты готов впустить меня в дом в своё отсутствие? — Ну да… Грабить ты меня не будешь, максимум съешь всё, что у меня есть из еды, — бурчит Арс. — Я вовсе не против, если ты поедешь сразу ко мне и сразу ляжешь отдыхать вместо того, чтобы ехать сначала к себе, а потом ко мне, эти мотания сил не добавляют так-то… — Я люблю тебя, — Шаст обнимает крепко Арса за плечи, пока тот, кажется, дышать перестаёт и точно не от крепкой хватки Антона, а от его слов. — Спасибо, Арс. — Не за что, — краснеет Арс, пытаясь спрятать глаза. — Ключи, — передаёт Шасту связку дрожащей рукой, что не остаётся без внимания Шаста. — Ты уверен? У тебя руку сводит, — поджимает губы Антон. — Нет, она не болит, просто тремор, это не из-за этого, — усмехается Арс. — А из-за чего? — Сегодня важный день, — юлит Арс, пока он не готов говорить Шасту, насколько ему сложно слышать слова любви в свою сторону, как и не скажет, насколько большое значение придаёт этому, как и не скажет то, что самому говорить что-то такое буквально физически больно. — Идея с компанией раскрутилась. — Экология? — вспоминает Шаст, как Арс рассказывал ему про своё старое желание помогать природе на профессиональном уровне. — Да, сегодня первый день встречи с начальным персоналом, не факт, что большинство из них, даже кто-то из них согласится в этом участвовать… Я дико волнуюсь… — Всё будет хорошо, — улыбается Шаст. — Уверен, ты сможешь их заинтересовать в этом и привлечь. Но профессионально, — строго добавляет Шаст, на что Арс только смеётся. — И не как меня. — Придурок, — фыркает Арс, буквально усаживая Шаста в машину. — Ты точно доедешь? Мне совсем не нравится, как ты выглядишь. — Как я выгляжу? — морщится Шаст. — Парень с повышенным уровнем психопатии, который лежал со мной месяц в одной палате, выглядел получше… — Психолог, выглядящий хуже психопата. Сюжет для анекдота, — вздыхает Шаст. — Просто будь аккуратен на дороге, встретимся дома, да? — Дома, — кивает Шаст, — будем тебя ждать с Графом. Ну, я, надеюсь, смогу поспать. — Тогда я надеюсь, что не разбужу тебя своим приходом, — говорит тепло Арс, быстро целуя Шаста в щёку, — всё, мне пора бежать. Хорошо добраться. — Удачи с сотружин… сотрудин… сотрудниками! — машет рукой Шаст на прощание. Он дожидается, пока Арс скроется в офисе, после чего прикусывает собственный язык почти до крови. Почему он сегодня так отчаянно не желает его слушаться?! Шасту на самом деле реально стрёмно садиться за руль, что если его начнёт клонить в сон прямо на дороге? Или ещё что-то, кроме языка, в его теле откажется его слушаться? Что если ноги не захотят жать на педали или руки не захотят поворачивать руль? Шасту реально хреново и как-то играть в кости с удачей ему не хочется. Поэтому он всё-таки вылазит из машины и вызывает такси. Таксист раз за разом игнорирует просьбу Шаста доехать до адреса в тишине, потому что он очень устал и сейчас не расположен к разговору. Таксист каждый раз говорит, что он его понял, замолкает на пару минут, а потом снова начинает жаловаться на власть в стране, неухоженность города и несбалансированность экономики. И в очередной такой раз Шаст не выдерживает, срывается на водителя, говорит ему резко, чтобы он заткнулся и довёз его уже быстрее до дома. Таксист в этот раз замолкает уже окончательно и Шаст пусть и раздражённо, но всё же с облечением выдыхает. Антон понимает, что его так всё бесит ещё и потому, что он третью неделю не курит, его реально ломает. Курение, как бы пагубно ни влияло на его физическое здоровье, всё-таки как-то спасало эмоциональное. А сейчас Шаст проходит через все эти волнения с Арсом, выслушивает сотни проблем клиентов и не может даже перекурить. Шаст просит таксисита довезти его до торгового центра, меняя тем самым изначальный адрес. Обычно таксисты очень болезненно и зло на такое реагируют, но этот не сказал ни слова, кажется, был только рад отделаться от Шаста пораньше. Оно и понятно после того, как Антон на него буквально наорал. В торговом центре Антона реально клинит, он злится на ёбаных маркетологов, которые додумались разместить по соседству табачный и магазин с электронками. Шаст понимает, что от классических сигарет его отпустит гораздо заметнее, но и рисковать здоровьем не хочется уже в лишний раз, как и не хочется разочаровывать и расстраивать Арса, который реально следит за тем, чтобы Шаст больше не курил сигареты. Это чувство заставляет Антона взять себя в руки и пойти всё-таки в магазин с электронными. Он сейчас искренне восхищается самоконтролем, выдержкой и силой воли Арса. Арсений знает, что у него в шкафчике стоит морфин, он знает, какой кайф он может принести, какое чувство облегчения и лёгкости на время, как может помочь справиться даже с минимальным чувством боли, но не прикасается к нему, день ото дня просто игнорирует его существование на своей кухне, терпя боль в руке, пока та не доходит до уже колоссальных значений. Арс держится с грёбаным наркотиком в кухонном шкафчике, неужели Шаст не сможет пересилить себя с пачкой сигарет? В магазине электронок Шаст чувствует себя абсолютным профаном, он не разбирается в этом всём, не понимает, в чём прикол разных картриджей, наполнителей, жидкостей. Он просит продавца-консультанта помочь ему, но тот вызывает слишком много раздражения. Говорит, что если вот Антон никогда до этого не курил, то лучше взять вообще без содержания никотина. В Шасте в этот момент такая спесь просыпается, это он-то никогда не курил? Да пока такие, как этот парень в школу ходили, он уже выкуривал по пачке в день. Антон одёргивает себя мысленно, понимая, что гордиться тут, вообще-то, нечем, объясняет терпеливо парню, что он пытается бросить курение обычных сигарет, для чего ему и нужна электронная. Курил Шаст до этого момента очень крепкие сигареты, толстые с большим содержанием никотина и какие-нибудь нулевки ему точно не подойдут, но и тот же уровень никотина ему нельзя уже по причине физического здоровья. Парень выслушивает его очень внимательно, кивая на каждое его слово задумчиво, и показывает вариант, который лучше всего подойдёт Шасту, как наполнитель. Антон в этом совершенно не разбирается, так что всё, что ему остаётся, это просто довериться этому пареньку и взять то, что он продаёт. А саму электронку они уже подбирают в соответствии с совместимостью с данным наполнителем, Шаст выбирает чёрную матовую с каким-то серебристым рисунком. Продавец очень доброжелательно хвалит его вкус, на что Шаст едва ли сдерживает полный раздражения вздох. Парень помогает собрать электронку на месте, сразу её заряжая, не требуя за это какой-то дополнительной платы, рассказывает Шасту, как за ней ухаживать и всё в таком духе. Шаст понимает, что ни черта не понимает. Его мозг просто отказывается сейчас как-то воспринимать и переваривать новую информацию, поэтому он просто кивает на всё, что говорит парень, и надеется, что позже сможет разобраться с этим сам с помощью гугла. Когда с покупкой было покончено, Шаст заказывает себе снова такси, в этот раз его везёт женщина, она не говорит ничего лишнего и Антон только мысленно её благодарит и просит Бога впустить её в рай, если он есть, без очереди. До квартиры Антон добирается в край уставшим и опустошённым, ноги едва ли держат, на входе его встречает кот и выглядит он действительно потерянным, когда видит только Антона и то, что дверь открыл именно он. — Да, мой хороший, пока без хозяина, — улыбается ему тепло Шаст, гладя за ушком. — Но ты не волнуйся, он приедет вечером, всё хорошо. Ты голодный, да? Ты ж моё солнышко. Шаст кое-как выпутывается из своей одежды, берёт домашнюю, которая действительно была сложена у Арса в шкафу аккуратной стопочкой, и направляется в душ. Быстро ополоснувшись, Шаст переодевается в домашнюю одежду и замирает у зеркала в ванной. Да уж, выглядит он правда хреново. Землистый оттенок кожи, тени пролегли под глазами, белки глаз немного покраснели, ещё и губы искусал до крови. Ему, правда, стоит как следует отдохнуть. Он отменил клиентов, что стояли на сегодня, пока ехал в такси, но теперь решает, что надо разобраться и с теми, что стоят дальше. Шаст понимает, что многие накопились у него на позапрошлой неделе за счёт того, что неделю до этого он не принимал, поэтому не делает так снова, понимая, что вновь будет завал, который ему придётся разгребать до потери пульса. Шаст очищает полностью только два следующих дня, делает рассылку по всем клиентам, что больше не будет работать по воскресеньям. Хоть один выходной на неделе у него должен быть постоянным. Потом отсеивает часть клиентов, которые стояли дальше, перенося их чуть вперёд. Оставляет Шаст тех, у кого, как он видит, действительно, серьёзные проблемы на данный момент, ну, и тех, с кем могут возникнуть проблемы, если Шаст захочет их перенести, то есть особо конфликтных, остальных же он переносит через неделю вперёд. Шаст с ужасом понимает, что когда вернётся с повышения квалификации, снова будет адский аврал клиентов, так как будет двухнедельный перерыв. Но ещё больше Шаста пугает мысль о том, что может произойти у них с Арсом через это время, и будет ли Антон вообще в состоянии работать. Снова эти мысли начинают давить на Шаста мёртвым грузом, он никак не может отделаться от головной боли, ему надо отдохнуть, полностью расслабиться, физически и морально. Если бы только Шаст умел медитировать, думает он, стоило бы научиться. Разобравшись с клиентами, Шаст наконец кормит заждавшегося Графа и выходит на балкон покурить. Электронка ощущается по-другому, Шасту не хватает крепости и горечи сигарет, но он чувствует, как тело, получив хоть какую дозу никотина, расслабляется. Антон выбрал вкус ментола, он приятно холодит рот, как мятная жвачка, но ощущения всё-таки непривычные и странные. Шаст чувствует, как от получения никотина, коего не было уже три недели, у него начинает болезненно сводить живот и считает, что пока явно хватит. Шаст хотел бы сразу лечь на диван, он вспоминает, что, по сути, Арс дал ему свои ключи, и теперь Антон не знает, как поступить с дверью, если он закроет, Арс не сможет войти, не разбудив его, как хотел, но оставаться в открытой квартире, пока спишь, тоже не хотелось. Шаст предупреждает Арсения в сообщении, что закрыл дверь, чтобы он громко стучал или звонил, когда приедет, на что Арс отвечает ему, что у него есть дубликат ключей и всё нормально, а Шаст может спать спокойно, он рад, что Шаст хорошо доехал и настаивает на том, чтоб он теперь так же хорошо отдохнул. Антон улыбается этим строчкам, которые ему приходится прочитать раз пять, чтобы понять содержимое текста. Шаст лёг бы сразу, но какое-то чувство любопытства застилает его вновь и он снова заглядывает в комнату с оригами, тут ничего не изменилось с прошлого визита Антона. Их не стало больше, Шаст хочет думать, что это хороший знак, если Арс делал оригами, когда что-то его беспокоило или нервировало, а сейчас это свелось к минимуму, значит, и Арс сейчас приходит постепенно в норму и чувствует относительный покой. Это не может не радовать. Побыв какое-то время в комнате с оригами, Шаст снова обращает внимание на фотографию маленькой Лии, теперь он знает, кто она, кем была для Арса, теперь Шаст знает и её судьбу, хотя, скорее, её участь. — Надеюсь, ты в лучшем месте, малышка, — улыбается грустно Шаст, разглядывая счастливую девочку на фотографии, счастливую девочку, которая ещё не знала, через что ей придётся пройти и где навеки остаться. — Как и он, — вздыхает Шаст, вспоминая одну фотографию отца, где он точно такой же счастливый, обнимающий двумя руками свою жену и трёхлетнего сына. Тишину комнаты разрывает шмыгание носа, Шаст выходит, прикрыв дверь так же плотно, как она и была закрыта. Шаст укладывается на диване, пытается заснуть, сон никак не приходит, хоть Антон и создал все возможные благоприятные для этого условия: занавесил окна, погружая комнату во мрак, накрылся пледом, чтобы было тепло, прикрыл окна, чтобы с них не шёл шум с улицы. Но сон так и не приходил… Он пришёл чуть позже вместе с Графом, улегшимся у Антона на груди, кот мурчал тихо и размеренно, словно пел для Шаста колыбельную, и через какое-то время Шаст наконец смог уснуть. Арс расхаживает нервно по кабинету Серёжи, то и дело нервно потирая запястье. Серёжа слышит, как ускоренно и поверхностно Арс дышит, с шумом вбирая воздух, видит, как он волнуется, как дрожь усиливается в его теле. — Арс, всё будет нормально, — подбадривает Серёжа. — Это всего несколько человек, которые хотят послушать, что ты от них хочешь. Всё будет нормально. — Мг, — кивает нервно Арс. — Конечно, будет. Когда-нибудь всё будет у всех нормально. У меня, походу, тогда, когда мой гроб закопают под землю. — Выдохни, королева драмы, и соберись, — фыркает на него Серёжа. — Всё, уже время. Офис на четырнадцатом этаже, помнишь? — То есть на том, где Дмитрий Темурович? Чтобы если мне сердце схватит, помощь была рядом, да? Ты такой предусмотрительный, Серёж, — язвит открыто Арс, пока Серёжа только глаза закатывает. — Всё, вдох-выдох, погнал, — хватает крепко за плечи Серёжа и выталкивает Арса из своего кабинета. — Я думал, ты пойдёшь со мной! — взвизгивает Арс, в последнюю секунду хватаясь за дверь, которую Серёжа собирался закрыть. — Зачем я там? Ты их руководитель, им надо видеть, что руль у тебя, а если я там буду, ты будешь ждать от меня поддержки, а они это заметят, давай, Арс, будь альфачом, погнал! — Но ты же спонсор! — спорит Арс, не давая закрыть дверь. — Где твоя самоуверенность и обаяние, когда они реально нужны? — фырчит Серёжа. — Я спонсор, это не значит, что я должен наблюдать за тем, как у вас всё идёт. Я тебя поддержал, дальше всё в твоих руках, Арс. И если эти руки сейчас не отпустят дверь, я прижму им пальцы. Серьёзно, Арс, не будь тряпкой, погнал! Представь, — говорит уже шёпотом, — как провернёшь всё это и потом такой крутой босс придёшь к Шасту, и будете трахаться всю ночь. — Ты идиот! — восклицает Арс, сам захлопывая у Серёжи перед носом дверь. Это бред, думает Арс, пока спускается в лифте в офис, где его действительно ждут уже все. Но почему-то слова Серёжи, последние его слова, правда, вселили в Арса уверенность, но не потому, что они с Шастом «будут трахаться всю ночь». Сказать что-то такое весьма в стиле Матвиенко, но Арса успокоило само по себе упоминание Антона. Арс должен быть сильным и уверенным не только для себя, но и для Шаста, который так хочет, чтобы Арсений наконец смог быть именно таким: чтобы смог нормально общаться снова с людьми, чтобы мог взять всё под контроль. Если Арс покажет ему, что действительно может себя отстоять, хоть и всего лишь на работе, может, Шасту станет спокойнее и за то, что Арс сможет отстоять себя перед Андреем. Антон ведь сейчас явно накручивает себя этим, волнуется по этому поводу, поэтому Арсу стоит собраться и… быть альфачом. Ладно, пусть так, как бы ужасно это ни звучало на языке Серёжи. — Всем добрый вечер, — улыбается Арс и с облегчением подмечает, что его голос звучит вполне уверенно и твёрдо, по крайней мере, он не будет выглядеть как маленький испуганный мальчик, не понимающий, что хочет начать. — Хочу поблагодарить всех, кто приехал, кто нашёл время, кто откликнулся на мою просьбу о встрече. — Не то чтобы у меня был выбор, — хмыкает одна из присутствующих: девушка с длинными чёрными волосами, одетая в костюм, она выглядит уставшей, но по обычаю наглой и готовой вписаться в любой движ. — Кроме тебя, Крис, у тебя действительно не было выбора, — усмехается Арс. — Я бы… — Арс запинается, встречаясь взглядом с уже знакомой девушкой, с девушкой Шаста, с бывшей девушкой Шаста. Ира смотрит на Арса прямо, не скрывая своего заинтересованного взгляда, даже очки не смягчали любопытства в карих глазах. Она кивает ему, как бы говоря: говори, мы тебя слушаем — и в этот момент Арс понимает, насколько это будет профессиональный сотрудник, Ира сейчас вообще откинула в сторону всё личное и слушает его исключительно как вероятного работодателя. — Я бы хотел познакомиться со всеми и представить всех друг другу. Арс кратко представляет всех, начиная с Оксаны, в которой видел лучик надежды и тепла, как и всегда, заканчивая Дариной, о которой, по сути, знал меньше всего. После того, как Арс представлял всем человека, представленный сам рассказывал о себе, о том, почему он здесь, что успел сделать, были и те, кто ещё ничего сделать не успел в сфере экологии, но очень хотел бы, на что Арс говорит, что энтузиазм он в людях очень ценит и искреннее желание и рвение тоже многого стоят. Арс думает, что он пока отлично справляется, только прячет дрожащую руку за спиной. Без представления остаётся только девушка, с которой Арс заговорил первой при входе в офис. Она сидела на одном из столов, ковыряя канцелярским ножом собственный ноготь и явно пугала Оксану и раздражала Иру. Они всё ждали, когда же Арс представил эту особу, чтобы понять, кто она вообще такая и что здесь делает, но, представив всех, кроме неё, Арсений начал рассказывать о себе, оставляя девушку в тени. — Я хочу, чтобы все, кто был здесь, были здесь неслучайно, — чувственно заявляет Арс. — Даже если это бухгалтер, даже если это дизайнер, всех должно объединять желание помогать природе. — Это и называется идеологией компании, — улыбается Арсу Оксана. — Да, и она очень важна, — Арс кивает ей в благодарность за поддержку. После этого Арс кратко рассказывает про то, как вообще видит компанию, её развитие, сферу её деятельности и влияние, как всё должно пойти по лучшему сценарию. Впрочем, не утаивает и своих опасений касательно подобной деятельности в России и возможной нереализации сего движения, многие бы о таком умолчали, но люди, что собрались сегодня рядом с Арсом, явно отнесли эту честность в плюсы, потому что никто не вздохнул разочарованно, никто не ушёл, только понимающе закивали. — Я искренне верю, что всё получится, если у каждого из нас будут благородные мотивы, желание помочь и рвение к росту. — А Вы, оказывается, достойный оратор, — усмехается Ира, и Арс ощутимо вздрагивает, он чувствует, как по спине скатывается капля пота. — Что Вы хотите сказать? — держит лицо Арсений. — Ну, по тому, что я слышала от нашего общего знакомого, у меня сложилось впечатление, что Вы не такой порывистый человек и, как мне показалось, не лидер, вот у меня и случился диссонанс, — усмехается Ира, показательно рассматривая свои ногти, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Окс. — Я думаю, — тянет Арс, сейчас лучше не задумываться о том, что Шаст успел рассказать Ире про него и какого чёрта вообще что-то ей рассказывал. — Мы все можем оказаться одними в личной жизни и совершенно другими на работе, — говорит спокойно Арс, он не даст ей отыграться сейчас, позволив подорвать свой авторитет. — Арсений Сергеевич, — она подходит к Арсу почти впритык, усмехается так самодовольно. — Расслабьтесь, это был комплимент, — говорит Ира тихо, хлопая Арса по плечу. Арсения отпускает, он чувствует, как напряжение внутри полностью рассеивается. Чёрт, а она хороша, она не какая-то злобная стерва, какой её почему-то представлял Арс. Она вполне себе адекватная, умная, хоть и хитрая, Арс уверен, что этот «комплимент» был маленьким испытанием на прочность и Арс его прошёл и, как минимум, признание себя как лидера Ирой получил. — Спасибо, — усмехается Арс. — Но я бы предпочёл, чтобы таких комплиментов было меньше, — улыбается он Ире, уверенный, что она его поймёт, поймёт, чтобы перестала испытывать его на прочность таким образом. Ира ему в ответ только весело подмигивает — поняла, но не обещает. Арс говорит с каждым из присутствующих, со всеми ними вместе и понимает, что ему не только удалось вовлечь себя в разговор с ними, но и вовлечь каждого из них. Это такое странное и сильное чувство, но абсолютно точно светлое и приятное. Серёжа ему как-то рассказывал об этом, говоря про процесс работы с людьми, когда хотел, чтобы Арс снова попытался двигаться вверх по карьерной лестнице. Арсений тогда только ужаснулся рассказам о том, что надо с людьми говорить и прислушиваться к ним. Но сейчас он наконец понимает это чувство, это твои люди, которые вовлечены в дело так же, как и ты, они пока представляют из себя хаотичную смесь, сумбурную субстанцию, а ты можешь их упорядочить, распределить, сделать из них слаженный механизм. Вот, о чём рассказывал Серёжа. Чувство не контроля над людьми, не злая радость, что тебе подчиняются, а светлая гордость за свой коллектив, чувство, когда понимаешь, что у них в головах. — У нас пока загвоздка с тем, с чем вообще не ожидалось, — говорит Оксана, становясь за столом, на котором были разложены наброски логотипа и в целом оформления фирменного стиля, между Ирой и Дариной. — С раскруткой. — У дочерней фирмы рекламного агенства проблема с рекламой? — усмехается Ира, поправляя очки. — Это смешно, — пожимает она плечами. — Не смешно, а грустно, — морщится Дарина. — Но в чём загвоздка? — Как себя позиционировать? — Оксана старается смотреть только на Арса, потому что никого здесь не знает почти, кроме двух людей, которых она и привела. Ира её раздражает чем-то, а Дарина смотрит, почти не моргая, что пугает. — Я имею в виду, с точки зрения ответвления от компании. Если мы позиционируем себя как дочерняя фирма, то… м, как бы это сказать, хотелось бы, конечно, чтобы это пропиарило нас, но по факту… — Это пропиарит маркетинговое агентство, — подхватывает Ира. — Потому что все, скорее, посмотрят на то, что агентство поддержало фирму, что решила заняться экологией, чем непосредственно на эту фирму. — Именно это я и собиралась сказать, — прожигает её взглядом Оксана. — Тише, принцесса, я не отбираю у тебя свет софитов, просто ты медленно говоришь, — фыркает Ира. — Перестаньте, — обрывает их Арс, хмурясь. — Ира, не перебивай никого, а ты, Окс, правда, говори быстрее, скорость в наше время многого стоит. — Ух ты, какой ты начальник, в попе чайник, — смеётся девушка, которая так и осталась не представленной, она всё так же сидела на столе, поставив ноги на стул и крутила в руках канцелярский нож. — А это вообще кто? — не выдерживает Ира. — Она немного пугает, — говорит тихо Окс. — Вот и первое, в чём мы сошлись, — улыбается приободряюще Ира, толкая легонько Оксану плечом, на что та только кривит губы. — Принцесса, а ты улыбаться умеешь? — А ты соблюдать личные границы? — Довольно вам, — снова обрывает их Арс. Чего эти две вцепились в друг друга вообще? — Это Кристина, — решает представить брюнетку Арс, пока та машет всем ручкой, улыбаясь слишком уж натянуто. — Кристина мой адвокат и немного не в себе. — Я бы сказала не немного, — щурится Ира. — Пока она единственный адвокат, которому я беспрекословно верю. Она помогла мне когда-то, ну, пыталась помочь… — Звучит, не очень обнадёживающе, — хмурится Ира. — Ты просто не знаешь, что там было за дело, красотка, — презрительно качает головой Кристина. — Там нельзя было идеально помочь. Я могу рассказать об этом? — спрашивает она у Арса. — Крис, — Арс подскакивает к ней, шепча едва слышно в самое ухо. — Если ты хочешь рассказать о том, что у меня был выбор между психушкой и тюрьмой, то, прошу тебя, не стоит. — Ладно, — пожимает плечами Крис. — А она не слишком молодая? — скептично ведёт бровью Дарина, рассматривая Кристину. — Моя защита в суде была её первым делом, я по сути был её практикой после выпуска, и, поверьте мне, там реально было… Сложно. Но она была бесподобна, она гений своего дела. Может, она немного и… — Арс оборачивается на Крис, которая читает листок, на котором, он готов поклясться, ничего не написано, вздыхает тяжело. — Она сейчас переживает своё последнее дело. Оно тоже было нелёгким. — Нелёгким, — усмехается нервно адвокат, подскакивая на ноги, подходя к Арсу. — Знаешь, есть поговорка, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Так вот, у адвокатов есть поверье, что какое первое дело ты возьмёшь, такие у тебя и будут дальше. Ты был моим первым делом. Вот и пошло всё по одному месту. — А может правда в том, что ты просто не можешь брать скучные дела? Ты как смесь Мэтта Мёрдока и Шерлока Холмса. Не защищаешь тех, кто действительно виновен и при этом не берёшься за простые и скучные дела, — расставляет всё по местам Арс. — Это ты выбрала защищать меня тогда в суде. Ты выбрала меня, Крис. Я вижу, какие дела ты берёшь последнее время, убийства, изнасилования, у тебя последней клиенткой была жертва серийника. — Стоп-стоп-стоп, — у Дарины в глазах загорается огонёк, вот он, истинный журналист. — Тот самый? — она переходит на взволнованный шёпот. — Который девкам пальцы отрезал? — Твою мать, Дарина! — восклицает Ира. — Не слушай такие ужасы, принцесса, спать не сможешь, — она пытается прикрыть Оксане уши, но та только отбрасывает её руки прочь от себя. — Да, тот самый… — сникает Крис. — Так, слушай меня, я это к чему, Ира, отойди от Оксаны, — приказывает Арс, ей богу, как там сказал Серёжа, они все твои дети? — Послушай, Крис, я подумал, что даже кому-то вроде тебя, не помешал бы отдых. Посидишь, позанимаешься лёгкими юридическими задачами, оформишь нас. Ты же можешь это по образованию? — Нет, по факту, но знаю необходимых людей, — быстро включается Крис. — Отлично. Готова немного отдохнуть от серийников, насильников и маньяков, м? — Вообще-то, уже месяц об этом мечтаю, — усмехается Кристина. — Так какие идеи с позиционированием фирмы? — тут же подключает её к работе Арс. — Оформить, как дочернюю, но презентовать независимо, так, чтобы никто не подумал, что это пиарход, — пожимает плечами Крис. — Развиваться независимо публично, но как только начнут появляться вопросы, типа, откуда вы взялись и откуда у вас бабки, открыть спокойно карты, утверждая тем самым законность деятельности и показывая, что вы, имея огромный козырь, всё равно решили развиться самостоятельно в плане раскрутки. Это уберёт с вас какие-либо обвинения в коррупции, незаконности деятельности и при этом для людей вы будете героями, упрямцами, которые не захотели пользоваться столь привлекательной возможностью. — Она гений, — с гордостью говорит Арс, обнимая Кристину за плечи, он аж светится. — Ну чё, как всё прошло? — догоняет его вечером Серёжа на выходе из здания. — Прекрасно, — улыбается Арс. — Вижу, аж светишься весь, — заливается смехом Серёжа, обнимая крепко Арса и чуть покачивая в своих руках. — Я так рад за тебя! — А я-то как за себя рад, — смеётся Арс, обнимая Серёжу крепко-крепко, пока тот не издаёт побеждённый писк. — Даже Дима не понадобился, — усмехается Серёжа. — А то ведь он сидел на шухере. — Скажи, что ты шутишь, — хмурится резко Арсений, но видит в глазах Серёжи только сожаление. — Козёл, ты сказал, что веришь в меня! — восклицает Арс, ударяя Серёжу несильно кулаком в плечо. — Я и верил, и верю, и верить буду, просто с подстраховкой всегда спокойнее, — пожимает плечами Серёжа. — Блин, как же я всё-таки за тебя счастлив! — снова не сдерживается он, обнимая крепко. — Кхм-кхм, — слышит со стороны дверей офиса учтивое покашливание, чтобы обозначить своё присутствие, Арс с Серёжей отцепляются друг от друга, разворачиваясь к человеку, который явно хотел, чтобы его заметили. — Ира? — удивляется Арс. — Что такое? Ты что-то хотела? Серёжа же удивляется с того, как Арс спокойно с ней говорит, так волновался, а сейчас… Всё-таки, Арс — большой молодец и он отлично справляется. Серёжа снова не сдерживает в себе радости, обнимая Арса, после чего убегает к своей машине, прощаясь со всеми. — Да, — кивает Ира, оставаясь стоять у дверей офиса, так как на улице идёт снег. — Я подумала, в офисе мы всё-таки коллеги и не стоит поднимать личные темы. А после работы, выйдя из здания можно и поговорить, — говорит тихо девушка. Вот и наступил этот момент, думает Арс, вот и всё. Волнение возвращается к нему. — Есть разговор, Арсений.