С Зефир Бризом что-то не так.

Вопросы. После аварии я раз за разом встречал одно необъяснимое явление за другим, и количество вопросов неумолимо возрастало. Не владея никакой информацией, я понадеялся, что моя решительная авантюра с побегом даст все необходимые ответы. Я думал, словно сбежав на волю смогу связаться с людьми, что помогут найти выход из сложившейся ситуации. Но здесь нет людей, только эти необычные лошади. И стоило только мне это понять, как лавина вопросов, преследующая меня всё это время, обрушилась снежным комом, погружая меня в ледяное оцепенение. Единственный ответ, казавшаяся мне логичным, и весьма пугающим, то, что я на самом деле сошел с ума, а все увиденное мной лишь мой больной рассудок. Вот только вся эта, казалось бы, стройная теория противоречила всем моим ощущениям. Я чувствую, как рана от укуса горит, ощущаю, как нервно машу хвостом, и как напрягаются мышцы в ново обретённых крыльях. Если весь этот смак впечатлений просто иллюзия, то со мной точно что-то не так. Нет. В любом случае у меня большие проблемы. Другой нелицеприятный сценарий заключается в том, что я умер, а моя карма оказалась достаточно чистой, чтобы в следующей жизни я переродился в… маленькую лошадку. Или я на самом деле нахожусь в раю, а ангелы выглядят как миниатюрные милые кобылки на подобии этой розовогривой пегаски? Глупости конечно, ведь в существование души, я никогда не верил, впрочем, увиденное мной за сегодня заставляет сомневаться, как в собственных устоях, так и в адекватности мира вообще. Пока я был погружён в себя, окружающая толпа копытных о чём-то взволнована шепталось. Внезапно розовогривая пегаска, сидящая всё это время рядом, заговорила — Зефир Бриз, тебе срочно нужно вернутся в больницу! — Слова жёлтой пегаски, что назвала меня этим странным именем, нарушили мои размышления. В её голосе не было ни намёка на подвох или обман, она не желала мне зла. Но стоит ли мне довериться ей? А у меня есть выбор? Да и если так подумать, а от чего я бегу? Я встал и развернулся к больнице, заковыляв на хромой ноге. Увидев это, желтая пегаска обеспокоенно вздохнула, она догнала меня и подобрала мою раненую конечность своим копытом, лишь на мгновенье, вздрогнув от вида свежей крови. Одно из жёлтых крыльев заботливо легло мне на спину, и я почувствовал мелкую дрожь своей робкой попутчицы, она явно испытывала страх перед окружившей нас толпой, но всё ровно с усилием воли вела нас вперёд. Зачем она делает это? Если ради меня, то почему? Пегаска повела меня к дверям здания, что я поначалу обзывал лабораторией и из которого я так рвался сбежать, табун зевак послушно расступился, открывая проход. Единственной пони, что пошла за нами стала голубая пегаска с радужной гривой. На этот раз я не стал сопротивляться или бежать, а принялся рассматривать своих спутниц. Розовогривая кобылка своей кроткостью и внешней хрупкостью напоминала бабочку или канарейку. Кстати, о птичках, на боку робкой пегаски была изображена как раз тройка розовых бабочек. До сих пор не понимаю, что значат эти милые метки на фланках у большей части лошадей. Вторая попутчица — пегаска небесно голубой масти уже давно вспорхнула вверх, и умчалась, ожидая нас где-то внутри, в полёте она оставила за собой радужный шлейф, и я в недоумении наблюдал, как созданная по волшебству радуга исчезла столь же быстро, как и появилась. Само учреждение в этот момент пыталось пережить устроенный мною переполох. В фойе творился настоящий хаос, жеребята носились, словно маленькие разноцветные вихри, карабкались на стены и бегали по потолку, их миниатюрные крылья позволяли им беситься во всех трёх измерениях. Парочка детишек резво носились, друг за другом по просторному фойе, не замечая бардака, что они оставляли за собой, как вдруг очередной резкий маневр в этой погони завершается столкновением со знакомой мне кобылой в белом халате. Миссис Хилинг — пегаска с лимонно-желтой шерсткой не успела спуститься в фойе, как разгоряченные жеребята ударились об её пушистую грудь. Не знаю, почему, но всё вмиг стихло, все пони в фойе смотрели только на Хилинг, затаив дыхание. Провинившиеся хулиганы замерли, стыдливо пряча взгляд в пол, ожидая поучительной взбучки. Но Миссис Хилинг, лишь улыбнулась, наклонившись к жеребятам, она, что-то прошептала тем, от чего повесившая свои носы парочка воспаряла, и радостно заскакала на месте. Миссис Хилинг обратила своё внимание на застывшую в фойе картину хаоса и скомандовала — Юные Вандерболты, стройся! Для дюжины маленьких лошадок потребовалось лишь мгновение на то чтобы построиться в шеренги потешных полков, а следом скуксить натужно серьёзные мордочки. Мы с моей робкой попутчицей с удивлением наблюдали, как фойе больницы превратилось в импровизированный плац, где жеребята, по команде отдавая честь, приставляя к пустым головам свои крошечные копытца, играя в солдат. Ни меньше нас шокировало, что среди «Юных Вандерболтов» затесалась наша радужная подруга. Миссис Хилинг довольно улыбнулась, смотря на нестройные ряды этой карикатуры на военных, и выдала следующий приказ — Юные Вандерболты, слушайте мою команду! Вам предстоит нелегкая задача. Как мне успели сообщить, в нашей столовой была обнаружена критически большая концентрация блинов и мёда, вам потребуется ликвидировать угрозу в меру своего аппетита. Кодовое название вашей миссии: «Завтрак». Задание начнётся ровно в 8:30 у вас ещё 20 минут на подготовку. — Её последним приказом стало «Вольно!» и дети радостно поскакали прочь из фойе, все, даже наша радужногривая подруга, что скрылась бы в пёстрой толпе, но внимательно бдящая за жеребятами Миссис Хилинг преградила её дорогу. — Эй, я тоже юный Вандерболт! — Вскрикнула уязвленная пегаска. — Ох, конечно милая, ты Вандерболт, самый что ни на есть настоявший, — с улыбкой ответила Миссис Хилинг, от чего радужная пигалица довольно задрала нос, в который тут же получила тычок копытом. — А ещё ты самая настоящая симулянтка. Что на этот раз: вывих крыла, температура, синий грипп, обострение хитрости? Горделивый взгляд пегаски притупился, она смущённо растрепала свою радужную гриву и с натянутой улыбкой произнесла — Я, эм, пришла навестить Зефир Бриза. — О, Рейнбоу так ты пришла навестить его. — Мы с моей робкой попутчицей медленно подходили к двум кобылам, когда Миссис Хилинг подобрала подбородок радужной пегаски и развернула её мордочку в мою сторону. Натянутая улыбка пегаски стала ещё шире и ещё неубедительней, но внимание Миссис Хилинг уже было сосредоточенно на мне. — Доброе утро Миссис Хилинг. — Сказала розовогривая кобылка, протягивая моё раненое копыто к врачу. — Скажите, с Зефир Бризом всё будет хорошо? — Не волнуйся Флаттершай, милая, это всего лишь царапина. — Пегас врач раскрыло одно из своих крыльев, под которым она держала небольшую красную коробочку с изображенными на ней пластырями, пересечение которых формировало характерный медицинский крест. — Зефир Бриз, кто тебя укусил, солнышко? Вопросы. Мне нужна информация: где я, кто я, и почему именно я? Почему, они зовут меня Зефир Бризом? Они считают, меня ребёнком, и говорят так, если бы перед ними стоял мальчишка их вида. Они ошиблись или не знают, что я человек? А если нет и я сейчас этот самый Зефир? То есть эти ангельские лошади даже не подозревают, по какой причине я сбежал на самом деле, для них я просто жеребёнок устроивший переполох. — Зефир, что случилось? — Спросила меня розовогривая кобылка, кажется, её назвали Флаттершай. Так, не паниковать! Решаем проблемы по мере их поступления. Им лучше не знать, что я сам себя укусил, а то меня может ждать тесная комната с мягкими стенами, если, конечно, я уже в ней не нахожусь. Прощё спихнуть вину на одного из детей, скажу, что в темноте не разглядел, кто именно это был. Ладно, план такой: строим из себя юродивого, отвечаем односложно, следим за каждым словом. — Так он сам себя и укусил. — Воскликнула Рейнбоу. +$#*! Как же хочется материться… весь план пошел в узду голубой кобылы. Импровизируем! — Зефир Бриз это правда? — Хором спросили две жёлтые кобылки. — Д-да, я проснулся было темно и страшно, н-никого рядом… Я не знал, куда я попал — Что бы выдавить слезу я вспоминал самые грустные моменты жизни: заваленная сессия, умерший котенок, похороны дедушки. О вот, пошло! Солёные слёзы котились по мятной шерстке, довершая образ ревущёго ребёнка. — Я думал, что мне просто приснился кошмар и… — Зефир Бриз, я знаю, что ты напуган и растерян, ты попал в больницу без сознания, и пролежал здесь пару дней, сейчас твоему здоровью ничего не угрожает. — Говорила Мисс Хилинг, пока обрабатывала мою рану шипучим медицинским раствором. — Всё хорошо Бризи, мама с папой скоро прилетят сюда, тебе нечего боятся. — Успокаивала меня Флаттершай, смахивая жёлтыми перьями фальшивые слёзы. Мама? Папа? Наличие у Зефир Бриза родителей всё очень сильно усложняет. Вот что мне сказать им, когда они поймут, что я не их сын: «Извините, абонент Зефир Бриз временно недоступен»? Да меня точно бросят в психушку. Вдруг со стороны звучит чьё то утробное урчание и все мы обращаем внимание на покрасневшую Рейнбоу — Что? Никто из нас ещё не завтракал! Меня сейчас волновало лишь то, как она вообще смогла покраснеть сквозь шерсть. — Верно, детишки, вам бы не мешало перекусить, а у меня ещё много работы, — Хихикнув, сказала Хилинг, забинтовывая мою рану. — Но после завтрака сразу ко мне в кабинет. Флаттершай, я могу рассчитывать на тебя как на старшую? — Да, я постараюсь, Тётя Хилинг. — Тихо произнесла розовогривая кобылка своим тоненьким голоском. — Ох, Флаттершай, ты так напоминаешь мне свою мать, когда мы с ней были твоего возраста. — Добавила Миссис Хилинг, потрепав Флаттершай за щёку. — Ладно, вам стоит поспешить, пока блины не остыли. *** Путь до столовой, даже не смотря на мою подбитую конечность, занял совсем немного времени. Двойные двери распахнулись. Я словно снова вернулся в начальную школу, топот десятков маленьких ножек, гомон детских голосов, звон посуды и манящий запах из-за которого так и текут слюнки. Жеребята не обращали на меня никакого внимания, и дело даже не в их увлечённости миссией «Завтрак», а в том, что я не был чем-то новым или необычным, для них всех я просто ещё один ребёнок. — Вы займите место, а я полетела за блинами. — Протараторила Рейнбоу, что не спускалась на землю после встречи с Хилинг, устремившись к очереди в буфет, мы же с Флаттершай уселись за свободный стол. Между мной и сестрой Зефир Бриза повисло неловкое молчание. Вот о чём я должен с ней говорить? Может молчать в тряпочку сейчас лучшая тактика или мне стоит спросить её о родителях? Ладно, была, не была, пара вопросов никак меня не выдадут. — Флаттершай… — Зефир Бриз… Сказали мы, одновременно перебивая друг, друга. Ладно, это случайность, ещё раз. — Я… — Снова мы перебили друг, друга. — Мы… — Опять. — Родители!.. — И снова. Нет, так ни пойдёт, это уже закономерность, я промолчу, пусть говорит первая. И мы молчим, долго молчим. Она что подумала о том же, о чём и я? Так, на счёт три я спрошу у неё. Раз. Два. — Зефир Бриз… — Флаттершай… Да твоюж! Всё сначала. — Стоп! — Приврал я этот порочный круг, — Я первый, хорошо? — Жёлтая кобылка согласно закивала. — Мама с Папой, они сильно волнуются? — Простенький вопрос, который может дать мне много информации. — Волнуются? — Вдруг, кроткая до этого кобылка стала укоризненно смотреть на меня. — Папа был в шоке, а мама даже упала в обморок. Когда нам сказали, что ты попал в больницу, мы не могли поверить, а когда я увидели тебя без сознания со шрамом на голове, я испугалась, что мы… Что мы тебя потеряли. — Плотина чувств, что всё это время сдерживала Флаттершай, прорвалась. Жёлтая кобылка разревелась. Я, как умею, обнял ее, прикрывая крыльями, а она, продолжая реветь, крепко прижала меня к себе. Стыдно, довёл ребёнка до слёз, пускай это и не моя вина. — Зефир Бриз, зачем ты это сделал? — Хныча в мятную шерсть, спросила Флаттершай. Знать бы, что вообще этот Зефир Бриз натворил и как это исправить. — Та, Зеф, эт пыво сопсем не квуто! — Нечленораздельно промямлила Рейнбоу, державшая в зубах тарелку с толстыми блинами, и ещё две таких же тарелки на каждом из своих крыльев. — Чего? — Я говорю, это было совсем не круто Зеф, — голубая пегаска опустила тарелку, продолжая нотацию. — О чём ты вообще думал, когда трогал ту штуку в музее? — О чём ты? — Тебе, что совсем память отшибло? Ты не помнишь? — Я завертел своей головой, отрицая, на что радужная пегаска, цокнув языком, начала рассказ. — Когда наш класс был на экскурсии по музею всяких единорожьих заумных штуковин, ты, куда-то убежал, а когда тебя нашли, ты зачем-то пытался копытом сломать какой-то экспонат. А потом была вспышка и грохот, словно от молнии. — Так что случилось? — Без понятия, — Развела копытами Рейнбоу, — меня там не было, это всё россказни «свидетелей», я только грохот услышала, а и ещё видела, как прилетел фургон скорой помощи. Говорящие кони, полёты, жидкая радуга, твёрдые облака, а теперь ещё и магия. Всё чудесатее и чудесатее. Это не укладывалась в моей голове, а обстановка никак не способствовала рефлексии. Окружение слепило пестротой красок и насыщённостью цветов, а слух то и дело улавливал странную ускользающую мелодию. Неужели где-то в столовой разместили стерео? А неважно, моя черепушка и без этого трещала по швам, и если я ещё не сошел с ума, то скоро точно свихнусь. Но больше всего меня отвлекали всхлипы ревущей Флаттершай. Как мне её утешить? С этим немым вопросом я посмотрел на Рейнбоу. Радужная пегаска лишь вздохнула, ставя тарелки на стол, и крепко сжала нас с Флаттершай в объятья. От неожиданности желтая кобылка пискнула, словно собачья игрушка, а я закряхтел как гусь. — Хей, выше нос Флаттерс! Всё обошлось, Зеф отделался всего лишь шрамом, да и ты сама слышала Миссис Хилинг, ему ничегошеньки не грозит. — Воодушевлённо говорила Рейнбоу. Флаттершай подняла взгляд на искренне улыбавшуюся подругу. — А ты знаешь, что ещё говорила Миссис Хилинг? — Что? — Шмыгнув носом, спросила Флаттершай. — Блины стынут. — Разрывая объятья, сказала радужная кобыла. От этих слов живот жёлтой пегаски заурчал, напоминая нам, зачем на самом дели мы пришли в столовую, а сама Флаттершай зарделась и отстранилась. — Ну, кушать подано! Кто последний тот цыплёнок! Рейнбоу подвинула ко мне тарелку с блинами-панкейками, я же недоуменно опустил взгляд на мятные копыта. Ну и как я должен есть этим? Или они ждут, что я буду, есть как собака? На удивление Флаттершай, сидящая рядом, легко и просто орудовала вилкой и ножом аккуратно деля блины на ровные дольки. В отличие от своей педантичной подруги, радужная кобылка ела голыми копытами, не беспокоясь о таких тонких материях как этикет за столом или гигиена. Как у них это получается? Я оглядел остальную столовую, что бы увидеть, как прочие маленькие лошадки вполне спокойно держат столовые приборы в своих лишенных пальцев конечностях. С сомнением посмотрел на одну из вилок, у меня получится? Может спросить об этом девочек? Нет, они точно что-то заподозрят. Ну тогда была не была! Я опустил копыто на столовый прибор с желанием поднять тот и вмиг почувствовал легкий укол электричества. Получилось? Да, получилось! Торжественно подняв вилку, что словно намагниченная прилипла к поверхности моего копыта, я начел трапезу. Пышная выпечка таяла во рту, а сладкий мед радовал язык, но странное ощущение мешало насладиться завтраком. Проблема заключалась в зубах, у меня всю жизнь был неправильный прикус, да и ближе к совершеннолетию мне удалили пару коренных из-за кариеса, но сейчас мои зубы были абсолютно здоровы. Не осталось незамеченным и исчезновение клыков, что логично ведь я сейчас по идее исключительно травоядное животное — лошадь. Я всё ещё не могу поверить, что всё это возможно. Но с каждой секундой, что я провожу здесь в этом теле, в этом сказочном месте, я всё больше и больше убеждаюсь в реальности всего происходящего. Это пугает, и насколько бы дружелюбным, красочным и милым всё это не выглядело, я не могу не бояться. Да меня окружают внешне добрые существа, но кто они такие? Само их существование, здесь посреди неба, противоречит законам физики, биологии и просто здравому смыслу. И это пугает, так как я ничего не могу предпринять, оставляя только одно решение — примерить на себя шкуру жерёбёнка. Как же это отвратительно звучит, но на что только не пойдёшь ради конспирации. — Чефо пы пакой глуфный? — Сказала нечто нечленораздельное голубая пегаска, попутно пережёвывая свой завтрак. — Блины во рту мешают тебя услышать, Рейнбоу. — Ответил я перемазанной мёдом пегаске, на мои слова она лишь фыркнула. — Как блины во рту мешают слышать? Ты что ещё и оглох? — Проглотив завтрак, парировала кобыла. — Ты поняла, о чём я. Могла бы есть аккуратнее. — Зачем? А ты хочешь, что бы я тебе поддалась?! — Возмутилась пегаска. — Рейнбоу, это завтрак, а не гонка. — Голубая лошадка азартно улыбнулась, похоже, она всерьёз решила устроить из трапезы соревнование на скорость. — Быть Вандерболтом — значить быть быстрым во всём! — Воскликнула Рейнбоу и засунула очередной панкейк в рот, похоже, вразумить её не получится. Интересно кто такие эти Вандерболты, как я понял все дети от них просто без ума. — Но ты не Вандерболт. — Вообщё я не знал, так ли это, но, упускать возможность задеть горделивую кобылу я не мог. Похоже, это сработало, пегаска отвлеклась от завтрака и скусила самую злую мордочку, на которую вообще способен жеребёнок. — Это пока! Вот увидишь, я поступлю в лётную академию, закончу её с отличием, и меня тут же примут в Вандерболты. — И ты, похоже, самая большая их фанатка? — Вопрос с очевидным ответом, но я надеюсь получить больше, чем простой ответ «ДА». — Да как по ним можно не фанатеть?! Они же крутейшие, быстрейшие, лучшейшие летуны во всей Эквестрии! — С упоение восхваляла своих кумиров Рейнбоу, но меня больше волновало не это, а упомянутое её место. Эквестрия, это город, страна или континент? Хотя больше похоже на каламбур. — Рейнбоу нет такого слова. — Подмечаю я оплошность своей юной знакомой, из-за чего эта детская перепалка распаляется все жарче. — Какого слова? Эквестрия? Мы с тобой живём в Эквестрии дурачьё. — Да нет же, Лучшайший, нет такого слова. — Пф, как скажешь яйцеголовый, но я поняла твою уловку, ты пытаешься отвлечь меня разговорами, что бы выиграть в гонке. Хитро Зеф, не ожидала такого от тебя. — Пегаска укоризненно пощурилась, глядя на меня, словно бы я был преступником, который на её глазах украл конфетку у ребёнка. — Нет же, Рейнбоу, это вовсе не гонка. — Нахождение в обществе голубой пегаски вызывает у меня глубокое недоумение. Впрочем, дело даже не в ней, я всегда плохо ладил с детьми. — Хах, так и скажи, что сдаёшься. Цыплёнок. — Шкодливая пегаска ликовала, торжественно скандируя — Зефир Бриз Цыплёнок! Цыпа-Ципа-цып! — Я не цыпленок! — Прокричал хриплым голосом мятный жеребёнок. Забавно, иногда обиды, полученные в раннем детстве, тянутся прямиком через всю жизнь не оставляя человека даже в преклонном возврате. Рейнбоу удалось найти одну единственную вещь, что всегда выводила меня из себя, где бы я ни был. Мою фамилию. Вечеслов Цыплаков всем своим сердцем ненавидел свою фамилию, ещё с начальной школы по весьма очевидной причине, и эта маленькая деталь не оставила его даже здесь, среди волшебных крылатых лошадей. — Докажи. — Рейнбоу нахально улыбнулась, будто знала, что сможет поймать меня на этот крючок. — На счёт три гонка начинается, кто последний тот цыплёнок. — Раз… Два… — Ой, получается, я победила? — Отчёт неожиданно прервался, когда Флаттершай со звоном опустила столовые приборы на абсолютно пустую тарелку. Ещё секунду мы недоумённо смотрели на жёлтую кобылку, так словно вспомнили о ней только сейчас, и в мгновение, не дожидаясь никаких сигналов, сорвались, начиная нашу гонку. Я обязан победить. *** Я проиграл. Радужная пигалица праздновала свою победу, так словно это была настоящая гонка. Рейнбоу прервалась только тогда, когда Флаттершай напомнила нам, что мы должны идти к Миссис Хилинг. Какой стыд, позволяю всяким недорослям издеваться над собой. Чувствую себя беспомощным ребёнком. Поход до кабинета Миссис Хилинг затягивался, я медленно ковылял бок обок с Флаттершай по самому длинному коридору, что я, когда-либо видел. Мимо нас расхаживали пациенты и работники больницы, что уже успела восстановить свой привычный темп жизни после устроенного мною инцидента. — Вам обоим обязательно ползти как черепахам? — Спросила радужногривая паря в воздухе. — Рейнбоу, ты же видишь, что он ранен. — С долей укоризны ответила своей подруге робкая пегаска указывая копытцем намою забинтованную ногу. На это радужная кобылка лишь закатила глаза, — Да, я вижу, что нога подбита, но крылья то целехонькие! Ну, давайте, пара взмахов и мы уже там. — Рейнбоу… — Чем быстрее мы примчим туда, тем лучше. Кто знает, может Зеф всё-таки нуждается в экстренном осмотре! — Нагнетала драму Рейнбоу, играя на чувствах жёлтой пегаски. — Ну же, Флаттершай! Похоже, Рейнбоу знала, на что нужно надавить, кроткая кобылка впала в лёгкий ступор из-за этой дилеммы, её жалостливый взгляд остановился на моём шраме, но уже спустя несколько мгновений Флаттершай смотрела точно в мои глаза, выдохнув, она виновато произнесла — Зефир, ты сможешь пролететь с нами до Миссис Хилинг? Если тебе тяжело мы с Рейнбоу могли бы донести тебя. Честно говоря, предложение было заманчивым, это был отличный шанс отомстить Рейнбоу за моё поражение. — Чево? — Возмутилась радужногривая, — Ты шутишь? Не буду я его нести! Он и сам летать умеет. — Дэш как ты… Флаттершай, наверное, хотела вразумить свою резвую подругу, но та даже не слушала. Рейнбоу приземлилась подле меня и заговорила. — Зеф, неужели ты позволишь какой-то маленькой ране выставлять из себя слабака, который и летать то не умеет? — это явно риторический вопрос и, кажется, эта кобылка пытается взять меня на понт. — Рейнбоу это не маленькая рана у него шрам на лбу! Что если разойдутся швы?! — Повысила свой голос Флаттершай, но опять была проигнорирована. — Ну же Зе-е-е-Ф, ты же не цыпленок, верно, ты умеешь летать? — Эта маленькая дрянь знает, на что надо довить, хотя, скорее всего это просто случайность. Ну не могла же она узнать, что моя фамилия Цыплаков. Она не понимала, сколько и чего мне пришлось, натерпится в школе и институте из этой поганой фамилии. У неё не получится меня спровоцировать, я взрослый мужик и эти детские шутки меня не колышут. — Я не цыпленок — Прохрипел я, на что радужногривая лишь хитро улыбнулась. Краем уха я снова услышал еле уловимую мелодию. На этот раз невидимые музыканты играли задорную мелодию погони, которая словно говорила — «Сделай это». — Ку… –голубая пегаска озорно подмигнула и встала наизготовку. Она снова бросает мне вызов? — Рейнбоу, прошу не надо. — Взмолилась желтая кобылка. — Ка… — Небесно голубые крылья пегаски раскрылись, она всё так же пристально смотрела на меня скалясь в нахальной улыбке. Я был возмущён, как такая наглая малышня вообщё смеет меня провоцировать? Я сделаю это. Я её уделаю. От нахлынувшей злости по всему моему телу снова ударил жар, я ощущал себя бруском раскаленного метала и не заметил, как крылья сами собой раскрылись, пульсируя новообретённой энергией. — Ре-е… — Возможно решив, что я принял её вызов, кобылка переключила всё внимание на двери нужного нам кабинета, что находился в самом конце коридора. В предвкушении полёта она облизала губы и улыбнулась пущё прежнего. Я, пыхтя как паровоз, стоял с раскрытыми крыльями, ведь в отличие от моей соперницы не имел ни малейшего понятие как нужно стартовать, будучи крылатой лошадью. Это меня остановит? Ни в коем случаи! — Ребята, пожалуйста… — Взывала Флаттершай, но было уже слишком поздно. — Ку! — Взлёт двух разгоряченных жеребят разметал облака пыли с пола под нами. — Кто последний тот цыплёнок! — Прозвучала где-то впереди и эти слова ещё сильнее вскипятили мою кровь. Я замолотил крыльями, полёт был мне хоть и непривычным, но столь чарующие, что всё вокруг сало тягучим и медленным. Всё, кроме радужногривой пегаски летящей на два метра впереди меня. На мгновение она развернулась и, дразнясь, высунула свой красный язык. Детская иррациональная обида на голубую пегаску взяла надомной верх и своим решительным рывком я попытался сократить разрыв. И вот я приближаюсь к сопернице, всё моё внимание сосредоточено на ней, я уже могу разглядеть её метку в виде облако и трёхцветной молнии. Но моя противница неожиданно замедляется, пропуская меня чуть вперёд, я бы подумал, что она выдохлась, но краем зрения замечаю, что мы опасно быстро приближаюсь к дверям. Я же вмажусь! Меня не учили приземляться, как и летать, а потому единственное, что я смог сделать, это врезаться в Рейнбоу. Под возмущённые крики пегаски мы кубарем летели по направлению к больнице. Наш мятно-голубой клубок неуправляемым снарядом ударился в двери, распахивая их настежь, мы прокатились по комнате, остановившись у изголовья стола, за которым нас ждала Миссис Хилинг. Я оглядел кабинет, такой же бело-голубой, как и вся остальная больница, от других комнат его отличало разве что большее количество застеклённых шкафов с различными документами и наградами. Миссис Хилинг была полностью сосредоточена на чтении какого-то документа и даже не заметила, как мы сюда влетели. Точна я же был не один. — Так, а где Рейнбоу? — Сказал я, после чего услышал как внизу, что-то натужно засопело. Опустив взгляд, я увидел, что голубая пегаска была прижата к полу навалившимся сверху жеребцом, то есть мной. — Ой, извини. — Зефир Бриз, ты летаешь как кирпич, Мистер Шай тебя совсем не учил манёврам?! — Возмутилась Рейнбоу, вставая на все четыре ноги, она хотела еще, что-то сказать, но её внимание привлекла блестящая медаль за стеклом шкафа. — Вау… — все, что сказала Рейнбоу, смотря на золотую награду с выгравированной на неё молнией. — Нравится, да? — Отвлекшись от документов, сказала Миссис Хилинг, — У меня с прошлой работы осталась немало сувениров, сейчас от этих блестяшек мало толку дома, но вы сорванцы всегда от них просто без ума, так что я принесла их сюда. — Вы были Вандерболтом?! — Запищала от восхищения Рейнбоу, указывая на медаль с молнией. — Большую часть карьеры я провела на скамье запасных и в медицинской группе, оказывая первую помощь и не только. Но и на соревнованиях я тоже выступала, если тебе интересно это. — Несколько скучающе ответила Миссис Хилинг, похоже, она не первый раз отвечает на вопросы восхищённых фанатов. Вандерболты, по всей видимости, это местные спортсмены и символ крылатой молнии принадлежал именно им. Похоже, они имеют огромную популярность, среди детей уж точно. Вся больница пестрела символикой этих пегасов, и Миссис Хилинг умело пользовалась своей прошлой карьерой, что бы управлять неугомонными детьми. Но тут возникает вопрос, к бывшей спортсменке который я не мог не задать. — Почему вы ушли из Вандерболтов? — Да, это же мечта любого уважающего себя пегаса. — Вторила мне Рейнбоу. — Ох, детки, каждая кобылка и каждый кольт встречаются с тем испытанием, что заставляет их судьбу кардинально измениться. — Бывшая спортсменка горько улыбнулась, на её мордочке отразилась лёгкая печаль и только Рейнбоу оставалась на своей волне, слушая слова Хилинг разинув рот и навострив уши. Кабинет погрузился в атмосферу интригующего ожидания. — Ну, что же это может быть?! — Воскликнула голубая фанатка, словно от ответа зависит вся её дальнейшая жизнь. — Это неудача на выступлении? Или травма? А может коварный соперник? Нет, это точно Эквестрийские игры! — О, нет, милая, всё куда серьёзнее — это испытание, через которое проходят все пони, а не только Вандерболты. — С каждым словом напряжение в кабинете росло, становясь почти осязаемым. По спине пробежал лёгкий холодок, а восприятие уловило еле слышимую мелодию тревожной скрипки. Я оглядел комнату в поисках источника звука, но всё что я приметил это Флаттершай следящая за нами из-за двери. Бедняжка была слишком напугана гнетущёй атмосферой, что бы войти в комнату, но слишком заинтригована, что бы закрыть дверь. — Этим испытанием является… — Лицо Миссис Хилинг потеряла всякие оттенки эмоций, став совершенно нечитаемым, игра невидимой скрипки набирала обороты, а обе молодые кобылки на нервах стали грызть переднее копыто, словно человек ногти. — Любовь. Я буквально услышал, как со звоном порвалась струна фантомной скрипки, когда Миссис Хилинг произнесла последнее слово. Тут же на лице хитрого врача появилась издевательская усмешка. Флаттершай, облегченно выдохнув, зашла в кабинет, где благодаря шутке Хилинг воцарилась атмосфера странного веселья, и подошла к Рейнбоу. Сначала Рейнбоу не отреагировала никак, ещё полминуты анализируя сказанное. Захлопав ресницами она, наконец, поняла, что не ослышалась, с её лица медленно сползала восхищенная ухмылка, навострённые до этого уши брезгливо прижались к голове, мордочка скривилась в недоумении. — Вы серьёзно? — Спросила негодующая пегаска, она явно осталась недовольна полученным ответом, что неудивительно, в каком бы мире это не происходило, но ребёнку всегда тяжело понять взрослого. — Абсолютно, дорогуша, любая мечта меркнет, когда ты находишь своего особенного пони. — Улыбка Миссис Хилинг стала ещё шире. — Кто знает, может любовь всей твоей жизни находится где-то рядом. Пегаска в халате невзначай кивнула в мою сторону, всё внимание Рейнбоу направилось на мне. Мы встретились взглядами, я не мог упустить шанс подшутить над радужной бестией, и подыграл Миссис Хилинг. Я кокетливо улыбнулся пегаске и, заигрывая бровями, произвёл подобие флирта. Не знаю, может всё дело в моём шраме или в том, что я совершенно не понимаю, как выглядят заигрывания копытных, а может всё сразу, но нужного эффекта я добился. Лицо Рейнбоу искривилось так, словно она только что съела цельный лимон. — Ну, уж нет, никогда! Все жеребцы гадкие! — Кажется, это стало последней каплей. Кабинет огласил дружеский хохот. Миссис Хилинг, на удивление, смеялась пуще всех, почти плача от смеха. Флаттершай скромно прикрыв мордочку, тихонько посмеиваясь в своё копытце. Рейнбоу с начала якобы обиделась, но в итоге всё же не смогла скрыть улыбки. Я тоже смеялся от души, стирая весь накопленный за этот день стресс. Как же хорошо быть ребёнком и не волноваться ни о чём. Я мог бы привыкнуть к шкуре Зефир Бриза. — Ох, Флаттершай, Зефир Бриз, ваши родители уже скоро будут здесь. — Сказала Миссис Хилинг и помахала кому-то через окно. Беру свои слова назад. Волноваться есть о чём.