Воронежский мальчик

      Антон глянул в зеркало у двери в коридоре и поправил отросшие волосы. Небольшие синяки под глазами и хмурое выражение лица.       В рюкзаке, что болтался на одном плече, было почти пусто: лишь тетрадь, сборник задач и маленький пенал с ручкой и карандашами разной мягкости, которые всегда таскал с собой. Накинув на чёрную толстовку теплую куртку, он вышел из пустой квартиры, запирая железную дверь. Мать вновь работала допоздна. Ее можно было не ждать, даже к девяти вечера. Но ужин Антон всё-таки сварил на двоих. На всякий случай.       И на часах появилось ровно двенадцать тридцать. В торчащих ушах – обыкновенные наушники, из которых басами гремят песни. Идти ему было неохота, да и как раз остановка оказалась совсем рядом. Шастун ещё раз проверил адрес, написанный в диалоге с Поповым, и уселся на скамейку у остановки, переключая треки.       Яркий автобус неожиданно выехал из-за поворота спустя некоторое время. Антон запрыгнул в транспорт и зацепился холодной рукой за перила. Внимательно огляделся в поисках свободного места, на которое плюхнулся через минуту.       За окном пролетали стаи птиц, серые дома, построенные уже давно, и последняя листва. Среди этой серой осени выделялись только яркие вывески магазинов и курточки детей, проходивших по тротуару.       Зелёные глаза углядели табличку с нужной остановкой и Шаст быстро соскочил с места, выпрыгивая из общественного транспорта, в котором за проезд у него никто не взял.       Парень остановился, пройдя несколько метров от остановки, и глупо похлопал ресницами, не понимая, куда нужно идти. Стояли две одинаковые новостройки ярких цветов, на которых был написан не совсем нужный ему адрес. Выключив музыку и поколебавшись, нажал на значок контактов и, пролистав до «Графа», набрал номер. Один гудок, второй, третий, четвертый... – Алло, это кто? – Это Антон, здрасьте. Я тут потерялся немного. Куда идти надо, если передо мной сейчас многоэтажки желто-белые? – выпалил Шаст. – Перейди дорогу и иди вперёд. За этими двумя домами будет бежевый. Этот мой. – Спасибо, понял. Скоро буду. – Напиши как дойдешь, номер парадной скажу. – Окей, – он сбросил вызов и отправился по назначенному пути, закурив электронную сигарету.       Антон быстро напечатал вопрос в соцсети холодными пальцами. Ответ пришел незамедлительно. Второй подъезд. Он дошел до нужной парадной и сверился с табличкой сверху. Может быть, стоило задать вопрос и про номер квартиры? Но сомнения прервал пищащий домофон. Из приоткрытой двери послышалось громкое: «Заходи». Шастун зацепился за ручку и вошёл внутрь. – Ещё раз здрасьте, – в спину учителю сказал ученик. – Привет, – наконец-то Попов обернулся с улыбкой на лице. – Ничего себе! Кто это такой и куда делся Арсений Сергеевич? – На лице самого Графа красовались модные очки, а вместо обычных костюмов на нём были легкие джинсы с дырками на коленях и белая футболка. И тот самый браслет был аккуратно завязан на элегантном запастье. Глаза школьника наполнились радостью. – Смущаешь, да? – Никогда не видел вас в очках! Нихера себе. Удивлен, – Антон перешёл порог теплой квартиры, даже не заметив, на какой этаж они поднялись, – плохое зрение? – Нет, для красоты. Иногда наступает настроение такое... Надеть их, – Арсений неловко почесал голову, закрыв квартиру на ключ, – чай будешь? – Давайте после занятия, – он снял куртку и, неловко переминувшись с ноги на ногу, повесил её на вешалку рядом.       В квартире было уютно находиться, хоть и вещей тут было по минимуму. Будто снимали ее на сутки, а не жили постоянно. На полу в аккуратный ряд стояло три пары мужской обуви, в которую добавились огромные кроссовки парня. Круглые люстры в длинном коридоре, персиковые и белые обои, смешная ключница в виде обезьянки на стене и несколько фотографий, что висели в рамочках. На одной из них красовалось фото маленькой девочки, которой на вид было не больше, чем три года. – Моя дочь. Кьяра. Ей тут два с половиной года, как раз сфоткал в день рождения вечером, – погрузившись в воспоминания, выдал Арсений Сергеевич, увидев, что Шаст слишком долго смотрит на розовую рамочку. – Круто... – выдавил он вместе с вялой улыбкой, – милая.       Антон сжал зубы, помрачнев, как грозовая туча. «Лучше бы вообще не рассматривал это всё. Не в музей пришел». – На столе листы для тебя. Достань ручку и я засеку время. У тебя ровно два с половиной часа. Чуть меньше, чем на экзамене, но, если что, добавлю ещё немного. – Понял-принял, – Шастун сел на серый диван, у которого отсутствовали подушки, и глянул на белый маленький столик. – Телефоном пользоваться нельзя. Убери его, пожалуйста, на стол. – Ученик отсоединил наушники и бросил мобильник рядом с заданиями. – Время пошло, – сказал Попов, сидя в телефоне с полуулыбкой.       Антон бегло просмотрел задания. Большинство уже успел прорешать за месяц дополнительных занятий, так что в них он сомневался лишь немного.       Весь черновик был исписан вдоль и поперек неровным почерком: определения, мысли, цитаты, авторы. Всё, что помогло бы ему вспомнить, как решать нужное задание. Он пропустил четвертое, а к пятому даже не приступал. Анализ стихотворений давался с трудом. Как же он не любил Маяковского.        Дальше туго шло лишь с последним заданием. Времени оставалось катастрофически мало для качественного сочинения. Темы Шаст вообще понял плохо и взял первую попавшуюся, лишь бы написать. И, стараясь разборчиво выводить буквы, излагал мысли на бумагу. Последнее предложение. Последняя точка. – Всё, – произнес он на выдохе и со стуком положил черную ручку на стол. – Молодец. У тебя даже оставалось восемь минут. Уверен, что сдаёшь работу? – Да, – Антон протянул листочки и отдал их, соприкоснувшись с тёплыми пальцами Попова. – Чаю? – Давайте, – парень устало вытянул ноги и прикрыл глаза, слыша шуршание бумаги. – Сейчас принесу. Четыре ложки сахара? – Вы даже запомнили это? Да, четыре.       Через три минуты учитель элегантной походкой вернулся в гостиную с подносом в руке. «Точно граф». – Антон, а кем ты работаешь? Я и про это не забыл, – он поставил поднос на стол. – Ну... Обычная работа. Можно сказать, что кассир. Или же консультант, – замялся ученик, не зная, отвечать правдой или нет. – А если конкретнее? Никогда не видел тебя ни в одном магазине на нашем районе. – Вам не понравится. – Держишь интригу? – Нет, просто вы меня выгоните, Арсений Сергеевич, – Антон не часто произносил его имя вслух. Сразу же бежали мурашки по коже, а на языке, будто оставался сладкий привкус. Хотя привычку часто говорить его имя у учителя он заметил сразу. – Ты меня так не пугай. Сейчас невесть что себе надумаю. – Интересно, чего же такого вы придумаете? – Ты так сильно не хочешь рассказывать? Если да, то я отстану. Без проблем, Тоша. – Вы разочаруетесь. – Кладмен? – Что?! Нет, конечно! – возмутился Шастун, – в вейп шопе работаю. Я разве похож на наркомана? – Извини, – Арсений согнулся пополам, прыснув от смеха, еле-еле поставив кружку с напитком на стол. – Бог простит, а я не прощу. – Тебе восемнадцать же есть? – Конечно. Меня бы туда не взяли без достижения совершеннолетия. – Поздно в школу пошёл? – Так вышло из-за переезда от родственницы, а что? – В голове промелькнули воспоминания из детства. Ещё маленький Антон, мечтающий пойти в школу вместе с бабушкой, резко съезжает от нее вместе с родителями в другую квартиру. Похороны, слёзы и ожидание новой осени. – Удивлен, что уже совершеннолетний. – Не разочаровывайтесь так сильно. Не только там работаю. Иногда пешим курьером, иногда грузчиком. Куда взяли, короче. – Для чего тебе это? Ты вроде бы с мамой живёшь. – Верно, но мне ведь не пять лет. Сам могу о себе позаботиться, – Шастун глянул в пол, разрывая зрительный контакт, и тяжело вздохнул. – А рисовать ты во сколько начал? – ловко перескочил с одной темы на другую учитель, увидев потухший взгляд Антона. – Давно ещё. С первого класса ходил на кружок, дальше художка, из которой я быстро ушел. Потом занимался сам. Ну... как и сейчас, в общем. – Долго уже... – разговор с погрустневшим парнем не клеился. – Я вот стихи пишу... – тихо добавил учитель. – Правда? – Да. Только я в стол пишу. Никуда не выкладываю. – Про что они? – Разное, – Попов левой рукой сделал несколько кругов в воздухе. – Ну расскажите. – Они скучны и однообразны. Я не Есенин, Шаст. – Не верю, – фыркнул в ответ школьник. – Вот так, значит? – Именно. – Потом расскажу. Обещаю. – Когда? – Скоро, Антон, скоро, – откусив дольку шоколада, взятую с черного подноса, меланхолично заявил Арсений Сергеевич. – Договорились. – А номер откуда мой узнал? – В «Вк» написан, – усмехнулся ученик, который помнил, как шарился на его странице, ища новенькую информацию. – Потом на каникулах дополнительные будут? – Не получится. Я уезжаю к родственникам в родной город.       Спустя ещё пятнадцать минут Шастун уже стоял одетый с рюкзаком на плече. Прошло почти три с половиной часа, как он здесь находится. Последний раз мельком глянув на фотографию ребенка, он попрощался. Дверь за спиной тихо закрылась.